/// Academy ///

Оскар уныло поглядывал на хмурый, и, как обычно, серый английский пейзаж, вид на который открывался из окна поезда. Почему он едет в эту академию, тем более в такую даль? Он легко мог пойти в какую-нибудь школу и в Лондоне, вовсе нет необходимости переться куда-то. К сожалению, пока приходилось решать его сестре — она была всего на семь лет старше его, но так как их родители погибли, когда Оскар был младше, сестре пришлось взять его под своё крыло. Отвернувшись от окна, парень вперил взгляд в книгу, лежащую у него на коленях. Получится ли ему вообще там найти с кем-то общий язык? Может, его вообще оттуда выпрут? Хотя, конечно, исключение его все-таки мало волновало. На Оскаре — рыжеволосом кудрявом парне, весьма худого телосложения, был надет пиджак бордового цвета, на котором вышита красивая эмблема золотистыми нитками — свернувшаяся в клубок змея — как бы «герб» школы. Так же на нем были одеты брюки темно-бежевого, скорее кофейного цвета и белая чистая рубашка — пожалуй, несколько старомодно, но выглядело очень опрятно. Короче говоря, это — форма академии. Говоря о чертах лица, то они были как будто бы точеные — худое лицо, голубые, почти что серые и очень светлые глаза, длинный нос и практически незаметные веснушки — в добавок же к этому и бледный, белый оттенок кожи. Рядом сидела сестра Оскара, Хлоя; на ней было длинное голубое платье с белым узором, подпоясанное тонким ремешком более темного оттенка, туфли на каблуке и пальто светлого цвета. Черты лица не сильно отличались от черт лица ее брата: разве что лицо девушки было покрыто веснушками, а ее то ли карие, то ли желтые глаза отливали янтарем. Ехали они молча, почти не разговаривая — Оскар либо читал книгу, либо пялился в окно на серые поля, на которых время от времени можно было увидеть пасущихся овец. Нарушив гробовую тишину в почти пустом вагоне, девушка сказала: — Почти приехали. — голос ее был не очень высоким, но очень приятным. Слышалось, что у неё есть акцент — ее голос был похож скорее на мурчание кошки, чем на трель соловья. Оскар кивнул и накинул сверху куртку, весьма легкую, самое то для сентября. Еще небольшое время прошло прежде чем он увидел, как поезд приблизился к маленькой платформе — все, что там было, это пара намокших и почти сгнивших скамей и что-то вроде укрытия от дождя — в принципе, было это укрытие в таком же ужасном состоянии, как и скамейки. Оскар тут же взял чемодан, стоявший у него в ногах и сумку, которую он повесил на плечо. Сестра кивнула и встала с диванчика, а парень устремился за ней. Кивок этот сопровождался вздохом. Поезд пошатнулся и со стуком остановился. — Ну, похоже, увидимся мы только через несколько месяцев, на каникулах. — предположила она. Зато хоть на Рождество разрешили встречаться с родственниками, м-да. — Пожалуй, что так. — с горечью ответил ей ее брат. Девушка, немного подумав, обняла парня. Она волновалась: мало ли, что случится с ее драгоценным братом? Это все, что у неё осталось — ей было страшно утратить последнего своего родственника. Оскар обнял ее. Так они стояли минуту, может меньше, а может и больше. Парень отстранился, поднял с пола чемодан и, смотря через плечо, на сестру, вышел из вагона. Делал он это так нехотя — хотелось еще немного побыть с сестрой, не успеть выйти из этого чертового поезда… Она помахала ему на прощание, он — ей. Прощание было коротким, но не самым приятным — ведь когда-то Хлоя заменила брату мать и они для друг друга были самым дорогим, что у них есть. Смотря на закрывающиеся двери, парень вздохнул. Поезд запыхтел, вздрогнул, и вновь колеса застучали и начал движение. Уже через несколько мгновений он скрылся в тумане и деревьях. Вот и все. «Уплывай, милая сестра» — только и подумал Оскар. Куда же она поехала? Кажется, она поехала дальше, на север - у Хлои был молодой человек, знакомый ей по переписке, только и всего - поехала она как раз к нему. Он осмотрелся на платформе. Вроде как, должен же быть указатель, направляющий в школу? Этот указатель он и не нашел. Парень рассерженно пнул камень, валявшийся у него под ногами — ему здесь еще и мокнуть? Лучше побыстрее найти школу. Оскар, вздохнув, ушел с платформы в поисках указателя. Шел он опустив голову и не мало испугался, ударившись обо что-то головой. Он ойкнул и остановился: вот и заветный указатель. указателем это было сложно назвать — дощечка с вырисованной на ней стрелочкой и надписью «Academy» — похоже, туда. Туманная дымка, застилавшая лес и поле с расположившейся на нем крохотной деревушкой, странные звуки, слышимые гораздо громче и различимее, чем в городе, звуки тишины, но живой тишины, не гробовой, как ее обычно рисуют пафосные поэты, отдаляющийся поезд и фрагмент маленькой картинки — рыжая девушка в бледно-голубой юбке, рубашке и темного цвета пальто, стоит и машет ему, такая светлая и чистая, на фоне темного поезда и черноты внутри вагона — все это так сильно врезалось в память Оскара. Мальчик шел и не мог перестать думать о всем этом. В голове был какой-то едва различимый шум — видимо, его подсознание уже стосковалось по привычному городскому шуму и, как могло, воспроизводило все эти звуки своим костлявым телом, то стуча, то цокая, то звеня. Выйдя из своих мыслей, Оскар смог утихомирить это неуёмное существо и наконец прислушаться к звукам осеннего леса. Тут было уже не так, как было до этого. Тишина стала гнетущей, и любой, даже самый мелкий шорох давал понять, что мальчик здесь не один. Оскару постоянно казалось, что за ним следят. Даже цвета листьев и земли здесь казались более серыми и невзрачными, чем снаружи. Однако, именно эта и только эта дорога вела к академии. Что ж, придется пройти ее. Ветки и сухие листья под ногами хрустели и шуршали, цепляясь за туфли мальчишки узловатыми руками и будто прося освободить их. Ветки вверху склонялись и разгибались наподобие страшных рук, готовых обвиться пальцами вокруг шеи и впиться под кожу, отрывая ее, как отрывает ребенок упаковку от подарка, и раздирая внутренние органы. Нет, слишком разыгралось воображение. Такого и быть-то не бывает, не то что в обычном лесу. В общем, чем дальше в лес, тем больше дров, а вместе с дровами и всяких гнетущих вещей. На развилке дороги, на указателе, сидел ворон, что, прищурив один глаз, клюнул табличку с кривой надписью «BACK», написанной стершейся краской. Стрелочка на доске указывала не в нужную сторону. Оскару нужно в академию, раз уж на то пошло, так почему какая-то птица пытается ему мешать? Мальчишка прошел в другую сторону, где на ржавой, но на сей раз железной табличке было выведено «Academy». Ворон каркнул протяжно последний раз, будто бы сказав «Что ж, свой выбор ты сделал.» и улетел прочь. Тучи начали сгущаться. Дойдя до академии, Оскар почувствовал, как на его бледную кожу падают холодные капли. Он поторопился и, оглядев здание, вошел внутрь. С виду оно было довольно большим. Выполненная в виде замка, академия была намного темнее окружающего фона. Окна, словно глаза, отражая свет, смотрели прямо в душу Оскара, видя его насквозь. Парень поднялся по каменной лестнице к огромным, высоким дверям, поставил чемодан на площадку у этих же дверей и, решившись, трижды постучал. Никто не открыл; он постучал ещё и ещё. Безрезультатно. Оскар был в ступоре: ему ничего не остается, кроме как самому открыть эту дверь. Он потянул холодную, железную ручку двери на себя и она со скрипом открылась. Тянуть было не очень легко — например, потому, что и сами двери очень тяжелые. Да уж, странно представить себе какого-нибудь дворецкого, открывающего эту дверь. Парень вошел и дверь с очень громким звуком захлопнулась. Внутри дела обстояли не лучше. Сразу и в прихожей висели портреты странных господ, у одних были бледные лица, другие были в тени. Много портретов было завешено черной полупрозрачной тканью — мертвецы. Со стен на Оскара пялились мертвецы. Пол был каменным, а стены, кажется, из досок, или камня… Было очень сложно понять. Изнутри здания, если прислушаться, слышалось бормотание. Нечеткое и неясное, оно было похоже на мольбы о помощи. Оскару даже пару раз показалось, будто кто-то зовет его по имени… Да уж, прихожая — далеко не самое приятное место, стоит поскорее из нее убраться. Единственная дорога, правда, это тускло освещенный коридор, ведущий вглубь академии — значит, что туда. Другой дороги, конечно, и нет — была только дверь, ведущая в каморку, и на ней значилось «Служебное помещение». Протерев ноги, Оскар направился в этот коридор. Ладно, стоит забрать свои слова обратно: коридор ничем не лучше прихожей, хотя стоит предположить, что есть места и похуже. На стенах были изумрудного цвета потертые обои, и на этих же стенах висели жутковатого вида картины или какие-нибудь старинные гравюры. Эти картины освещал слабый свет ламп, но разглядеть было трудно, хотя, конечно, не очень-то и хотелось. Двигаясь в темноте коридора парень и не заметил силуэта человека, на которого он наткнулся. Почувствовав, как он во что-то врезался, Оскар тут же вздрогнул и отошел. — Вам помочь? — раздался бархатный голос незнакомца. — Н-нет, спасибо…- попытался отвертеться он. -…мистер Максвелл. — добавил незнакомец. — Кстати говоря, директор. Глаза Оскара расширились. Так это — директор? Вот уж неловкая встреча… — А вы…? — спросил у парня директор. — Оскар… Оскар Мейтленд. — Угм…значит, это вы — новый ученик… Меня предупредили о вашем приезде. Вам, должно быть, нужно оставить где-то вещи? Оскар промычал что-то; сначала, конечно, он кивнул, но через секунду понял, что в такой темноте это вряд ли заметно. — Хм…думаю, у нас есть свободные комнаты…подождите секунду…- пробурчал директор. Он постоял еще пару мгновений — похоже, рассматривал Оскара — и тут же скрылся. Его лица же не было видно, и это было жутко. Во время отсутствия директора парень пытался рассмотреть картину, пока тот не вернулся — это было понятно по шагам. — Пойдем со мной. — только и сказал мистер Максвелл. Оскар послушно пошел за ним — похоже, в рабочий кабинет. Коридор был не таким длинным, как сначала подумал парень: кабинет же директора находился в самом конце. Дверь, на которой была железная табличка с надписью «Директор» открылась, и из нее полился все еще тусклый, но уже теплый свет ламп. «Во всей академии такое отвратительное освещение?» — пронеслось в голове у Оскара. — Гм…думаю, тебя можно заселить в семнадцатую комнату с другим мальчиком. — сказал мистер Максвелл, садясь за стол. — думаю, он тебе все покажет. Все, что тебе будет нужно это взять учебники, а с остальным, думаю, ты разберешься… Оскар кивнул, хотя директора он не сильно слушал — ему было интереснее разглядывать его лицо. Увы, его не было видно и сейчас, разве что можно было увидеть падающую тень, скрывающую его лицо, как маску. -…так, я думаю, ты все понял. Славно, что ты уже в форме. — закончил мистер Максвелл свою речь, которая пролетела мимо ушей мальчика. — Думаю, тебе стоит показать твою комнату. Парень кивнул: он действительно устал таскать чемодан. Директор встал из-за стола и сказал: — Пойдем. Они вновь прошли этот коридор, но только до середины — до лестницы. Видимо, комнаты учеников были на втором этаже. Поднявшись по лестнице, Оскар сщурился — окна были открыты и из бил дневной свет. Директор же, похоже, и не моргнул — по крайней мере, новый ученик бы этого и не заметил, ведь за это время он ни разу не обернулся. На втором этаже рядом с комнатами на скамейках сидели и дети, и подростки — примерно одногодки Мейтленда. Были дети и младше — даже лет по девять и по восемь. Но все они, как один, отстранились, когда проплыл мистер Максвелл, а за ним просеменил Оскар. Стены коридора ничем не отличались — разве что вместо портретов теперь висели морские пейзажи и сцены охоты, а шторы были раздернуты. Это было, конечно, менее жуткое место, но все-таки унылое. Пройдя через толпу детей в таких же пиджаках или жилетках цвета бургунди, они подошли к двери — не в самом конце коридора, но рядом с небольшой гостиной, где сидели дети и читали книги или просто разговаривали между собой. На деревянной двери железными цифрами было обозначено «17». Директор постучал и дернул за ручку, после чего дверь с щелчком открылась. Что ж, комната была…очень небольшой — его комната в Лондоне сильно больше, но что тут поделаешь… В комнате стояло две кровати, один огромный шкаф и письменный стол — видно, что помещалось все с трудом. Кроме того, из этой комнаты вела еще одна дверь — по всей видимости, в уборную. Все мебель, впрочем, как и вообще вся комната были далеко не в лучшем состоянии — но придется жить так. Кроме мистера Максвелла в комнате сидел еще один персонаж: высокий, худой и темноволосый мальчик в шортах и просторной клетчатой рубашке — по всей видимости, это его «домашняя» одежда. Похоже, к счастью, к ношению формы всегда никого не принуждали. — Раскладывай вещи, разбирай, в общем, используй время с пользой, познакомься с соседом.- быстро промямлил директор и, оставив мальчиков наедине, убрался из комнаты. Другой парень, сидя по-турецки, прищурился и тихо спросил: — ты новенький? Оскар, повалившись с ног на кровать напротив, бросил: — Да, я Оскар Мейтленд… — Понятно. — отрезал его сосед. Поняв, как грубо он перебил новенького, он тут же добавил: — Я — Дэвид. — Просто Дэвид? — Просто Дэвид. Они замолчали — теперь у Оскара была возможность разглядеть соседа получше: высокие скулы, черные и глубокие глаза, тонкие губы… Из примечательного было то, что у него был нос с едва заметной горбинкой и шрамик над верхней губой, но в целом, ничего выдающегося — бледная кожа и обрамляющие худое лицо черные, как смоль, волосы. — Будем знакомы? — спросил Оскар. Дэвид молча кивнул.