Рассекая время

Только Розанна простилась со своим родным временем, как в следующий миг оказалась на улице старого города. Сдержав подступивший приступ тошноты, она огляделась по сторонам. На горизонте розовел рассвет, но солнца еще видно не было. И не было ни единого человека, свидетеля внезапного возникновения Розанны из воздуха. Она подняла взгляд на небо, покрытое легкой дымкой облаков, и мысленно поблагодарила Шоичи и Спаннера за предусмотрительность. Сама-то она в волнениях совсем не задумывалась о подобных нюансах. На улице было много деревянных традиционных построек, в большинстве своем двухэтажных. Дома, состоящие из трех, а реже из четырех этажей значительно над ними возвышались. Розанна с удивлением заметила полное отсутствие каменных домов европейского типа. Видимо просто район был такой. Не произошло ведь ошибки с историческим периодом? Затем Розанна отметила наличие электричества и облегченно выдохнула. От одного столба к другому проходили электрические провода, опоясывая улицу. Обхватив себя за плечи, было прохладно, Розанна зашагала по улице. Она неспешно шла особо не задумываясь куда повернуть. Почти через час на улицах постепенно начали появляться люди. По гравийной дороге один молодой человек потянул за собой рикшу, а позади него остались пустые тележки, ждущие своей очереди. С другой стороны улицы двое мужчин несли паланкин, в котором вероятно сидел кто-то особо знатный. Все остальные, кого Розанна встретила, были пешими. Машин видно не было, чему она прилично удивилась, в это время в Японии уже должны были быть заводы по производству автомобилей. Розанна в очередной раз понадеялась, что просто еще не дошла до центра города, который должен разительно отличаться. Спустя время картина окружавшая Розанну наконец начала меняться. Она вышла к набережной реки, разделяющей город на северную и южную части. Здесь уже можно было заметить каменные и железобетонные дома. На другом берегу виднелась улица, похожая на главную. Мимо проехал один автомобиль, а в стороне ждал своих пассажиров трамвай. Розанна ступила на довольно широкий деревянный мост, дошла до середины и остановилась. Она стала разглядывать водную гладь, с играющими на ней яркими бликами лучами солнца, небо набирающее яркость, каменные здания и пестрящие на них вывески, которые приглашали на рынок, в кафе, магазин сакэ, обувную лавку и много еще куда. Благодаря этим вывескам немного вырисовывался знакомый образ улицы из современной Японии, не хватало только ярких огней. Так, с интересом разглядывая все что ее окружало, Розанна простояла значительное количество времени. В какой-то момент мост наполнился людьми, большинство которых куда-то спешили, и тогда она решила идти дальше, подумав, что может мешать прохожим. Да и стоять на месте почти неподвижно уже становилось утомительно. Подавляющее большинство мужчин было одето в кимоно темных сдержанных расцветок, хотя одетых по европейской моде тоже было немало, чего нельзя было сказать про женщин. Всякая женщина, будь то бедная или богатая, была в кимоно и обязательно держала над готовой бумажный зонт, защищаясь от солнца. Розанна оглядела свои одежды и со вздохом слабо улыбнулась, она не выделялась сильно из толпы. Хотя стоило заметить, что ее кимоно было ярче, чем у большинства женщин, которые были облачены в спокойные и приглушенные тона. В разных уголках улиц играли детишки. Одни сбивали по очереди молоточком стопку деревянных круглых блоков, так чтобы расположенный на самом верху дарума не упал. Другие сбившись в небольшую группу ловили повязанный шарик в чашу. Еще несколько детей, разделенных в пары отбивали ханэ с помощью хагоита. Все эти описания принадлежали городу Осака. Именно его Розанна рекомендовала для обоснования в Японии вместе с Джотто, когда время еще не разлучило ее с ним. Осака являлась одним из культурных и экономических центров страны. Она была одним из торговых центров страны благодаря своему стратегическому расположению на пересечении сухопутных и морских путей. В городе активно развивалась промышленность, машиностроение и судостроение. В ближайшие годы здесь должны были развить инфраструктуру, улучшить дороги, водоснабжение и канализацию, открыть железнодорожное сообщение. Помнится, еще в период Тайсё должен был ознаменоваться расцветом искусства, литературы и общественных движений в Осаке. Также Розанна знала, что Осака была интернациональным городом, осознававшим свои связи с остальным миром, что способствовало открытому отношению жителей и их готовности воспринимать новые формы культуры и ценности. Сейчас возможно они еще не были готовы целиком открыться миру и его разнообразию, но до этого осталось недолго. Словом здесь были хорошие возможности для того, чтобы обзавестись связями и нарастить влияние. К тому же Осака была близко к тем местам, в которых после второй половины двадцатого столетия вырастет Намимори. Это тоже играло весьма ключевую роль. На дворе был июль 1911 года. Для Джотто с момента исчезновения Розанны должно было пройти четыре месяца. И если на его пути не возникли сложности, то уладив в Риме все дела, он как раз должен был прибыть в Японию вместе с верными ему Асари, Джи, Адауди, Наклом и Лампо. Теперь ей предстояло воссоединиться с ними. Розанне необходимо было заселиться в один из постоялых дворов, в коих в городе должно было быть немало. Затем ей нужно было выйти на местное печатное издание для того, чтобы подать с виду обычное объявление в газету, но на самом деле являющееся для Джотто зашифрованным посланием того, где ее искать. Для первого и второго шагов ей нужны были деньги, и, наученная опытом, когда у нее за душой совершенно ничего не было и оставалось только полагаться на помощь других, Розанна перед поездкой в Намимори припаслась драгоценными украшениями: золотыми и серебряными серьгами, цепочками, кулонами, браслетами и кольцами, которые положила в поясную сумочку, спрятанную под оби. Но было не слишком безопасно, да и крайне расточительно расплачиваться драгоценностями, потому прежде всего Розанне предстояло найти ломбард. Она учла, что к году, в каком она находилась, таковые заведения стали достаточно распространенным явлением. Хотя и до расцвета этого бизнеса, была купеческая семья, которая занималась рассрочками. После обмена своих ювелирных ценностей на банкноты разных номиналов и серебряные и медные монеты 1897 года выпуска, Розанна стала искать себе прибежище. Сначала в какой бы постоялый двор она не обратилась, ей отвечали, что мест нет. Розанна подозревала, что хозяева, вероятно, не хотели иметь дел с иностранкой, каковой она выглядела и наполовину являлась. Япония сравнительно совсем недавно открылась миру и стала налаживать политические и экономические отношения, и вполне могло быть такое, что для простого народа иностранцы не представляли никакой важности, их наверно наоборот опасались. Но скоро все должно было измениться, если полагаться на известную историю. Розанна также думала, что ее могли принять за представительницу коренного народа Японских островов Айну, которому приходилось нелегко. Их внешность как раз была на стыке европеоидной и азиатской, часто склоняясь ближе к первой. Но возможно Розанна все-таки ошиблась в своих рассуждениях, ведь в конце концов она смогла найти двор, в который ее приняли очень даже радушно. То был небольшой двухэтажный деревянный комплекс, находящийся в районе Умэда, в котором находился железнодорожный вокзал. Хозяйка, женщина лет сорока, представившаяся как Масако Моримото, приветливо встретила Розанну и проводила в довольно скромные, но уютные покои и оставила там ее одну обустраиваться. Примерно через полчаса она вернулась с чабудаем, переносным столиком из дерева, на котором была пиала с удоном на бульоне из ламинарии и жареным тофу. Розанна поблагодарила женщину и удобно устроилась на татами. Та же уходить не спешила, устроившись напротив своей гостьи, вероятно хотела побеседовать с ней. Но пока что она с интересом разглядывала узоры на сёдзи, рельеф деревянных брусьев на потолке, чернильную картину, изображавшую бамбук и летающих рядом маленьких, но полнобрюхих птиц, угуису, наверно, затем, чтобы не смущать Розанну во время трапезы. — Откуда вы говорите приехали? — спросила хозяйка, когда Розанна полностью расправилась с едой. — Я родилась и выросла в Йокогаме. Мои родители, обосновались там по работе отца примерно в 59-й год эпохи Сёва. Сами они были из Италии. Около семи лет назад мы все вернулись обратно. Но я там не прижилась, моя родина — Великая японская империя. Потому я со своим мужем вернулись обратно. Сейчас нас разлучили обстоятельства, но вот уже скоро он будет здесь, я надеюсь, — поделилась заранее придуманной легендой Розанна. — То-то вы очень хорошо владеете японским языком, а я удивлялась, как иностранка может знать его на таком уровне, — отозвалась Моримото-сан. — Интересную, однако, судьбу вам уготовили ками. — Да, надеюсь они будут ко мне благосклонны. — Будут, милая, будут, а теперь отдыхайте, — женщина вынесла чабудай с опустевшей посудой и скрылась за сёдзи. Спала Розанна неспокойно, ворочаясь, помногу раз меняя положение — футон ей показался излишне твердым. Но привыкнуть к новым условиям было можно, это дело времени, считала Розанна. Встала она рано, и какое-то время сидела в саду, любуясь рыбками кои в маленьком пруду. После сытного завтрака, состоящего из риса, мисо-супа, жареной скумбрии и маринованных овощей Розанна направилась на поиски издательства. В издательстве она встретилась с трудностями. Редактор газеты не хотел включать ее объявление. Она постаралась объяснить, что объявление поможет ей воссоединиться с мужем, с которым ее разлучили обстоятельства. Но мужчина согласился, только после того, как сверху нужной суммы Розанна положила щедрую надбавку. Теперь ей оставалось надеяться, что объявление все-таки допустят в печать и оно не пройдет мимо Джотто.

***

Яркое солнце в тридцатиградусную жару плавило со всей своей неистовостью. На небе не было ни единого облака, которое могло бы спасти ситуацию. И даже теней, в которых можно было бы скрыться, практически не было, ведь светило было в своей самой высокой точке. — Это не выносимо, — выдохнул Джи, вытирая с виска выступившую каплю пота. — Не могу не согласиться, — поддержал его Джотто. — Единственное, что сегодня радует, так это то, что мы смогли договориться с семьей Шер. На подходе к гостинице мужчин встретили Алауди и Накл. — Нам следует хорошенько подкрепиться, пошли! — воскликнул воинственно последний. — Мы обязаны попробовать индийскую кухню во имя экстрима! Компания быстро добралась до ближайшей забегаловки, они были довольно распространены благодаря желанию британцев познакомиться с диковинной для них кухней, и угостилась рисом с рыбным карри, обжаренной рыбой илиш, лепешкой паратха и чаем масала. — Вкусно. Мы должны взять с собой эту приправу. Карри, кажется? — восхитился Джи, не предполагая, что японцы уже заимствовали приправу у индусов и наладили собственное производство карри-порошка. Дело это происходило в Калькутте, столице Британской Индии, стоящей в дельте Ганга. Путь до нее проходил на поезде через Геную, куда первое поколение Вонголы добралось из Рима, а далее через Суэцкий канал на пароходе. Так, около половины пути до Осаки было пройдено. Заодно Примо с Хранителями решили налаживать связи с семьями из крупных городов разных стран, через которые пролегал их путь. В Калькутте дела были закончены и можно было спокойно дожидаться судна до Шанхая. С Шанхая же им предстояло сесть на пароход до Кобе, а оттуда уже на поезде добраться до Осаки. В общей сложности дорога с Италии до Японии заняла меньше трех месяцев. Погода им несказанно благоволила, не было ни гроз, ни штормов, расписания поездов и судов совпали наилучшим образом, и обошлось без морских и прочих болезней. Контроль при пересечении границы Японии не был жестким, требовались документы, подтверждающие личность и разрешение от японских органов власти. С последним Асари быстро разобрался. И вот, Джотто и компания благополучно прибыли в Осаку. Вопросом обустройства на новом месте также занялся Асари Угетсу, так что много времени это не заняло, и ни у кого не болела голова. Теперь они продолжали налаживать связи, искали инструменты влияния, решали дела CEDEF и шерстили все вместе местную периодику на предмет зашифрованного послания от Розанны, что безусловно было в приоритете среди всех прочих дел. — Так, вот это не оно? — Асари протянул Боссу газету и указал на конкретный абзац. Продается платье и шляпа в европейском стиле Продаю прекрасное платье по последней европейской моде, куплено в Йокогаме в 1910 году. Светло‑голубой шёлк, кружевная отделка и приталенный силуэт. Также продаётся подходящая соломенная шляпа с лентой. Идеально для летних прогулок. Обращаться к Ханако Ватанабэ, г. Осака, район Тюоку, ул. Корайбаси, Постоялый двор утреннего солнца. Джотто внимательно и довольно быстро прошелся взглядом по объявлению. Вскоре он заключил: — Нет, это не то. Это было на второй день с прибытия Джотто и его товарищей в Осаку. Асари, еще не введенный в детали, зацепился за цветочное имя и предмет из Европы, что в сущности было правильно. Розанна назвала Джотто конкретное имя и фамилию, которыми воспользуется, в значении цветка и солнца, отсылая к ее имени и атрибуту, и звучали они совершенно иначе. И то, что продаваемым предметом будет другая вещь из Европы. Примо не стал держать эти данные в секрете, и теперь все знали, что искать. Каждый день они находили корреспонденцию, внимательно читали каждую страницу, каждый абзац, чтобы ненароком не пропустить нужное объявление. Но несмотря на все усилия за целый месяц они как ничего и не нашли. С каждым новым днем, не принесшим никакого результата, у Джотто в геометрической прогрессии нарастало беспокойство. В мысли его закрадывались опасения, что Розанна могла не найти способ вернуться обратно в прошлое, или могла произойти ошибка с временем и местом назначения, а дальше в голове прокручивались десятки вариантов событий, влекомых из этого. Однако Джотто не отменял возможности того, что Розанна вернулась, устроилась где-то в черте города, но просто не смогла добиться публикации ее объявления. Тогда было решено сделать упор на физические поиски Розанны в Осаке. Джотто шел по улице, выискивая взглядом в каждой прохожей родные черты. Прохожие в свою очередь тоже одаривали его пристальным вниманием, чего он, казалось, совершенно, не замечал. Некоторые женщины краснея робко оглядывались на него, мужчины поглядывали с осуждением, а кто-то обращал внимание просто из-за его европеоидной внешности вкупе со светлыми волосами и янтарными глазами. Он лишь продолжал искать копну каштановых волос, глубину карих глаз, изгиб тоненьких, но пухлых губ розового цвета, средним между нежным и насыщенным, очаровательный румянец на чуть подзагоревшем лице, руки изящные, но знавшие труд, хрупкую и сильную одновременно фигуру, их малыша в ее округлом животе. Вот Джотто издалека со спины казалось — нашел, но стоило приблизиться оказывалось, что все не то, это не она. В один из таких моментов, когда глаза мужчины цеплялись за что-то вдали, его остановил мальчишка лет десяти, не старше. Краснощекий из-за бега, с горящими черными глазами он был одет в традиционную одежду с бело-голубым клетчатым верхом и оранжевым полосатым низом. На ногах без носков были гета из светлого дерева, на голове сидела коричневая фуражка, а довершал его образ большая бежевая сумка, накинутая через плечо. Он что-то звонко воскликнул (Джотто еще очень плохо знал японский, а потому не понял), вытащил из сумки газету и вытянул ладонь другой руки внутренней стороной. Когда Джотто вложил в нее монеты, мальчик пихнул газету ему в живот и умчался прочь, продолжая громкими выкриками привлекать внимание прохожих. Джотто без особого энтузиазма развернул газету и стал устало проходиться взглядом по строчкам, совершенно не ожидая найти среди них нужное имя. Продаются итальянские карманные часы На продажу выставляются карманные часы с серебряным корпусом, украшенным гравировкой в виде виноградных лоз. Циферблат эмалированный с черными римскими цифрами и позолоченными стрелками. Собраны в Турине мастером Джузеппе Марчелли. Работают исправно, цепочка в комплекте. Цена договорная. Приходите смотреть часы лично в «Постоялый двор душевного спокойствия» в районе Умэда, Минами-тё. Спросите Аяку Асакагура. Вот оно! То самое имя, Аяка Асакагура, означающее яркий цветок, что встречает рассвет сквозь лёгкую дымку, и описание часов, принадлежащих самому Джотто. Он смог узнать имя и описание часов, потому что сотню раз копировал их с аккуратного почерка Розанны, столько же раз читал транскрипцию и перевод. А вот адрес, ориентир оставался для него загадкой, тут нужна была помощь Асари. Джотто хотел вернуться в дом, принявший его как гостя, но понял, что совершенно не знает где он и куда идти. Тогда он просто двинулся дальше по улице. Он шел без малого час, когда перед его взором в очередной раз мелькнула до боли знакомая фигура. Когда Примо подошел к ней ближе, наваждение, как это было недавно, не исчезло. Ему открылись родные черты, влажные глаза, которые тоже уже нашли его, губы дрожащие в улыбке от неверия. Это была его Розанна. Они шли на встречу друг другу, преодолевая препятствия в лице прохожих, спешащих домой с работы. Им потребовалась минута, будто бы растянувшаяся на целую вечность, чтобы оказаться в объятиях друг друга, теплых и таких крепких, будто бы они боялись снова разлучиться друг с другом. Время для них казалось остановилось, потому что, когда они выпутались из объятий, на улице уже почти никого не было. — Ты здесь… это действительно ты, — Джотто коснулся пальцами щеки Розанны, а она в свою очередь поймала его руку в свою и прикрыла глаза. — Это я, — прошептала она, — я вернулась к тебе. — Как же я ждал этой встречи, — выдохнул Джотто и приник к губам Розанны, будто путник в пустыне, истосковавшийся по живительной воде. Поцелуй был жадным и почти отчаянным, в него была вложена вся боль от внезапной разлуки, долгого ожидания и отсутствия полной уверенности, что они когда-нибудь найдут друг друга вновь. Они словно пытались передать друг другу мысли, возникшие в разлуке, но никогда никому не высказанные, томимые в их душах. Руки Джотто скользили по её спине, будто он всё ещё не мог поверить, что это не мираж, что она действительно здесь, рядом с ним, тёплая и живая. Розанна вцепилась в лацканы пиджака Джотто, словно боялась, что он тоже вдруг исчезнет, что все сон, а вместе с ее пробуждением он исчезнет. Постепенно вера в то, что все по-настоящему, что ни один из них не исчезнет, не потеряет снова другого, росла. Время потеряло смысл, больше оно их не разлучит. Поцелуи стали нежными и неторопливыми, теперь в них было не отчаяние, а торжество воссоединения и обещание отныне всегда быть вместе. Возлюбленные могли бы продолжать так стоять, тонуть в объятиях и поцелуях, но становилось прохладно, а Джотто не мог допустить, чтобы Розанна замерзала и простудилась. Поэтому они вернулись в постоялый двор, ставший приютом для девушки. Он был близко, в то время как пристанище Джотто было неизвестно где. Оказавшись в комнате Розанны, они приготовили спальное место и вскоре заснули самым крепким и спокойным сном за долгое время для них обоих, не выпуская друг друга из объятий. Утром Розанна собрала скромный запас своих вещей и покинула постоялый двор под руку с Джотто, поблагодарив доброжелательную хозяйку. Джотто не знал дорогу до дома, но описал все что было рядом с ним. Оказалось, что недалеко оттуда был район. который напоминал европейский город. Розанна вспомнила, что, да, был район раньше в Осаке, вдохновленный Парижем и Нью-Йорком, Синсекай. На рикше они без труда добрались туда, а Джотто оказавшись на улице этого района было уже не трудно вспомнить дальнейшую дорогу к трехэтажному каменному дому, обставленному на европейский манер. — С возвращением! — Асари приветственно приобнял Розанну. Следом Накл от души крепко пожал ей руку, Джи и Алауди поприветствовали со сдержанными улыбками, а Лампо лениво махнул рукой. Розанна улыбнулась им в ответ, отмечая, что каждый в своем репертуаре и это так здорово. В возникшей тишине проурчал чей-то живот и послышались смешки. — Давайте пообедаем, нас как раз звали к столу, — сообщил Асари, и все вслед за ним направились в столовую. После обеда, привнесшего разнообразие в ставший привычным в последнее время рацион, Джотто проводил Розанну в отныне их общие покои, глаза ее загорелись при виде кровати на ножках с толстым матрасом. Она тут же откинулась на нее со словами: — Как же я скучала все эти дни по кровати! Джотто прилег на правый бок слева от нее, вопросительно на нее посмотрел, но промолчал. — Я спала на полу всего-то пять дней, а поясница моя сказала бы, что прошли месяцы, — коснувшись темы дней и месяцев, Розанна продолжила ее. — Как давно вы приехали? — Месяц назад. — То есть сколько месяцев вам потребовалось на дорогу? — спросила Розанна, представляя какими сложными должны были быть дальние путешествия в эти годы. Она предполагала, что ему потребуется около трех месяцев на дорогу, да и нужно было учесть, что он бы не рванул в путь сразу после ее исчезновения. На такое большое дело нужна была тщательная подготовка. — Чуть больше двух с половиной месяцев, нам очень повезло, — Джотто нежно погладил Розанну по макушке. — Я был так рад тому, что мы воссоединимся раньше. — Ты весь месяц прочесывал газеты и искал меня? — Розанна подняла взгляд на Джотто, брови ее встали домиком. — В итоге я нашел тебя, — Джотто чмокнул жену в лоб. — Тебе наверно нелегко пришлось. Вместо ответа Джотто провел дорожку невесомых поцелуев по ее носу и приник к губам. Он держался на весу, чтобы не причинить дискомфорта. Розанна отвечала на поцелуй, а грудь ее часто вздымалась. Когда Джотто медленно и осторожно отстранился, Розанна нарушила тишину: — Он шевельнулся, — она взяла в свои руки ладонь мужа и положила ее к себе на живот. Ребенок задвигался активнее и стал пинаться. — Это он узнал тебя. Ты рад встретиться с папой? — Это поразительно, — Джотто счастливо улыбнулся, на его лице отразился целый спектр эмоций. — Наш малыш очень умный и самый лучший, — ласково произнесла Розанна поглаживая живот. — Весь в мать. — Нет, в отца, — возразила Розанна. — Весь в нас, — пришел к компромиссу Джотто. За окном шелестели листья и шумели моторы старых автомобилей. В комнату пробился луч солнца, постепенно клонящегося к западу, который падал на стену и пол и постепенно двигался в сторону кровати. Розанна уснула, все еще держа руку Джотто на своем животе. Она дышала ровно, ресницы чуть подрагивали во сне. Джотто смотрел на нее и убеждался: разлука осталась позади, а впереди дорога, которую они пройдут рука об руку. Дорога, на которой их будет уже трое. Он осторожно убрал прядь волос с её лица и прошептал: — Наконец-то я вновь обрел дом, ведь он там, где ты. Немного усилий, и скоро они действительно создадут свой собственный дом, самый настоящий, теплый и уютный, такой о котором всегда мечтали.