Обреченные на поражение

      Рон рыдал, сидя на коленях перед братом, Молли поглаживала мертвого сына по голове, капая слезами на испачканную в пыли футболку. Бледная кожа до ужаса холодна, волосы, потеряв огненный цвет, посерели. Тело Фреда Уизли начало остывать.       Сердце с болью сжималось, мокрые дорожки бежали по щекам, дышать становилось все труднее.       Шок. Боль.       Почему он? Почему среди миллиардов таких же выбрали именно его? Это ведь так несправедливо…       Тело замерло. Чужие мысли сменяли друг друга в бешеном темпе.       Ничего уже не будет как прежде.       Джинни резко поднялась над кроватью, прижала колени к груди и, склонив голову, тихо заплакала. Кошмары теперь стали обыденностью для участников Битвы. Гермиона, бросив свои попытки трансфигурировать черное поношенное платье в костюм, подсела с краю и начала шептать что-то успокаивающее. Джинни не слышала, она обратила взгляд на календарь, висевший напротив кровати, захлебываясь в слезах все сильнее. Большая синяя надпись красовалась на белом фоне: 5 июня, 1998

***

      Тучи медленно заволакивали небо над головой, дождь мелкими каплями покрывал посеревшую траву. Не по-летнему холодный ветер пробирал до дрожи. Всю радость будто высосали, но дементоров рядом не наблюдалось. Люди в черных костюмах держали в руках белые лилии, их глаза смотрели на землю, словно они что-то разглядывали. Дождь смешивался со слезами.       Череда похоронных церемоний прокатилась по всей Магической Британии. Гарри Поттер присутствовал практически на каждой, но ни разу еще не было так тошно, а ком не застревал так глубоко в горле.       Все семейство Уизли собралось сегодня. Даже Фред был здесь.       На собственных похоронах.       Флер уткнулась в плечо Билла, вздрагивая с каждым разом все сильнее. Артур прижимал к себе не унимающую слез Молли. Чарли и Джинни что-то рассказывали Джорджу, тот пустым взглядом смотрел прямо перед собой.       Теперь точно конец.       Рон словно пытался проделать дыру в Перси, непрерывно за ним наблюдая. Гарри и Гермиона стояли чуть поодаль, среди прочих гостей, молча держась за руки. Чья-то белая макушка мелькнула вдалеке, Гарри определенно видел это, но было уже не до того. Джинни подошла к закрытому гробу, чтобы произнести прощальную речь.       — Здравствуй, Фред, — все вокруг замерло, птицы перестали петь, негромкие слова девушки были слышны каждому, — или лучше сказать прощай? Много всего было с нами, братишка, никогда не забуду. Уверена, ты тоже помнишь… Обязательно, слышишь, обязательно сделаю что-нибудь в твою честь, но вот что — еще не решила. Мне теперь сложно засыпать, страшно, как в детстве, только вот ты больше не поешь мне ту милую песенку… А знаешь что? Она лживая. Лживая до самой последней ноты! Хочешь спою, как надо?       Голос предательски дрожал, пропадая, но она все равно запела. Старый мотив уносил в детство. Слова были другие:

Прекрасное далёко, напрасно и далёко; Бессмысленно жестоко, дорогу забудь. Без выхода и входа, к напрасному далёко — В напрасное далёко ты не пройдёшь свой путь.*

      Джинни молча рухнула на колени, приложив голову к крышке гроба, поглаживая холодное дерево. Гарри тут же оказался рядом, поднимая и уводя девушку подальше. Слезы пропитывали его футболку, а она все не могла успокоится. Джинни никогда не позволяла себе слабостей на публике, сегодня же все было иначе.       Теперь все будет иначе. Уже стало.       Слезы потекли с новой силой.       Так нельзя-нельзя-нельзя.       Но ничего уже не исправить, да?       Непрерывным потоком, один за другим люди прощались с Фредом. Одни вспоминали самые лучшие и смешные истории, от чего становилось еще больнее и обиднее, другие клялись в вечной памяти. Настала очередь Гермионы.       Ей не хотелось, чтобы все слышали. Такое — вечное — прощание казалось слишком личным, так что девушка перешла на шепот — Фред ее и так услышит:       — Фред… ты был прекрасным человеком и самым отличным шутником из всех, кого я знала. Надеюсь, Джордж никогда не узнает об этих словах, — Гермиона улыбнулась уголками рта, — пускай, за ваши с братом проделки тебя не раз могли выкинуть из школы, что было бы вполне заслужено, учитывая твою успеваемость… — стоило остановится, ведь девушка походила на себя на пятом курсе: слишком правильную и дотошную. Тогда, будучи старостой, она с Фредом и Джорджем воевала из-за их «приколов». Успокоившись, она продолжила:       — Ты был очень умен и мечтал дарить людям улыбку. Фредерик, я-знаю-что-тебе-не-нравится-когда-тебя-так-зовут, — проговорила Гермиона на одном дыхании так, что воздух в легких совсем иссяк, — ты… погиб… улыбаясь, — говорить о смерти было по-прежнему сложно. — Только нам теперь тяжело улыбаться. Ты нужен нам, нужен своей семье как никогда. И пусть каждый ребенок знает, что смерть необратима, я прошу тебя — вернись…       Кто-то коснулся ее плеча. Рыжая макушка, холодные руки, голубые глаза… Джордж. Это всего лишь Джордж. Переминаясь с ноги на ногу, он наконец заговорил:       — Гермиона, — его голос звучал настороженно, — мне нужна ваша с Поттером помощь, это срочно.       Пробираясь сквозь толпу гостей, девушка маленькими шажками старалась поспеть за Уизли, но это оказалось не так просто. Дважды она чуть не потеряла его, на секунду выпустив из вида.       Поттер ждал на месте, было видно, что он уже в курсе. Втроем они спешили к назначенному месту, идя по маленьким тропинкам между могилами. Ветер усилился, развевая волосы за спиной.       Он стоял, оперевшись на низкую ограду, заметив нежданных гостей издалека.       — Какого черта, — Гермиона злобно шептала, — что он здесь забыл?       — Мы с Джорджем задаемся этим же вопросом, — Гарри говорил громко. — Любуешься природой, Малфой?       — И тебе доброе утро, Поттер, прихватил с собой друзей? — холодно отозвался тот.       Все, конечно же, как обычно. Эти двое так и не научились разговаривать спокойно. Джордж нервно сжимал кулаки, хмурился, но так и не решался сказать что-то. В тишине были слышны дуновения ветра.       — Я отвечу на ваш вопрос прежде, чем вы успеете его задать, — прервал молчание Драко. — Да, я пришел на похороны к Фреду Уизли, — он обратил свой взгляд на Джорджа, тот начинал закипать изнутри, — нет, я не издеваюсь, я здесь по собственному желанию и, естественно, держусь подальше от остальных гостей. Будет сложно поверить в то, что я сейчас скажу, но вы уж попытайтесь. Мы общались с Фредом в школе, изредка встречались в одном и том же месте и разговаривали. Он не раз помогал мне, — Малфой уткнулся в пол, разглядывая туфли, — и да… Я тоже виню себя в его смерти, ведь я был одним из них.       Гарри стоял с приоткрытым ртом, Гермиона уставилась на Драко, она действительно не могла поверить в то, что услышала только что.       Джордж шагнул вперед и протянул руку. Малфой сделал тоже самое. Пожав руки, они разошлись. Уходя, Уизли обернулся:       — Оказывается, ты меньший придурок, нежели кажешься всем вокруг. — Не дожидаясь ответа, Джордж продолжил свой путь к месту проведения церемонии.       Поттер, Малфой и Грейнджер продолжали стоять в тишине. В голове у обоих никак не могли уложиться слова Драко, это было так… Странно?       Сейчас все казалось странным.       — Почему ты не в своей ссылке, Малфой? — неожиданно выдала Гермиона.       — Выпустили на денек по особому поводу. Нужно было попасть к матери, но она перебралась к отцу во Францию, а границу мне пересекать нельзя, удивительно, не правда ли? — сарказм неминуемо пробирался в его слова, — вы вроде как единственные, кто меня заметил, и надеюсь, прекрасно понимаете, что информация о нашей встрече не должна, так сказать, «всплыть», или вас ждут некоторые последствия.       — Хватит с тебя пустых угроз, Хорек, — Гермиона не выдерживала, — они еще смешнее, чем тогда, в школе.       — Ох, Грейнджер, Грейнджер, это не угрозы, ведь мне уже вряд ли станет хуже, а вот вам репортеры вряд ли дадут проходу, — он откровенно насмехался над ней, — спешу напомнить, что именно благодаря тебе я снова школьник, так что мне простительно.       Гарри наблюдал за развязавшейся перепалкой. Несмотря на грубость с обеих сторон, между старыми соперниками больше не было той злобы. Вещь, вынутая Малфоем из внутреннего кармана пиджака, привлекла его внимание:       — Палочка… Твоя? — парень был искренне удивлен. Черная рукоятка была украшена серебряными прожилками, а на ее основании красовались изумрудные руны.       Истинный слизеринец.       — Моя. Новая, — Драко отвлекся от «разговора» с Гермионой, — лавка Оливандера открылась на днях, не знали? Вы что же, до сих пор с чужими бегаете? — вопрос показался Гарри риторическим.       — Не твое де… — девушка вдруг решила вмешаться, но Малфой опередил ее и резко произнес:       — Очень рад был повидаться с вами, так сказать, встретил двух из трех, передавайте от меня «пламенный привет» Вислому и уж извините за столь ранний уход, — от былой искренности и ноток раскаяния в голосе ничего не осталось. Привычный им Малфой, разве что поумневший и немного серьезнее.       Перед тем как развернуться и убраться восвояси, Драко заметил бегающий из стороны в сторону взгляд Гермионы, очередной мыслительный процесс происходил в ее кудрявой голове прямо сейчас.       — С Днем рождения, Малфой, — она произнесла эти слова еле слышно, но заставила парня внезапно остановиться. — С Днем рождения. Не каждый день исполняется восемнадцать…       Гарри уставился на подругу. Ее слова поразили его даже больше, чем раскаяние Малфоя.       — Пятнадцать очков гриффиндору. За сообразительность. Встретимся на твоем совершеннолетии*, Грейнджер. Еще увидимся, Поттер, — и развернувшись на пятках, не показывая удивления из-за догадливости девушки, Драко трансгрессировал.       — Я увидел и услышал больше, чем хотел и мог представить. Возвращаемся?       В ответ на слова Гарри Гермиона кивнула. Ветер стих. На обратной дороге небо, казалось, темнело с каждой секундой все больше и больше. Тучи сгущались.       Церемония подошла к концу. Последний на сегодня раз вся семья Уизли подошла к могиле. Рон попытался что-то сказать, но Перси прервал его:       — Многие из вас, как Рон, наверняка считают, что лучше бы умер я, а не Фред, — сделав короткую паузу, он было хотел поднять взгляд, но это оказалось слишком сложно, — что ж, поверьте, я думаю абсолютно так же. — С этими словами он начал отходить, пока Джордж и Молли не ухватили его за плечи. Он повернулся, в глазах стояли слезы.       — Ты ни в чем не виноват. Мы любим тебя, Перси. Что бы не произошло, мы всегда будем рядом. Ты — наш сын, — твердо сказал Артур.       — И наш брат, мы тебя не виним, — сказала Джинни.       И прежде чем слеза успела упасть на землю, Перси заключили в самые пламенные в жизни объятия.       В этот момент он наконец понял, что на самом деле значит семья. Понял, сколько времени он потратил впустую. Понял, что еще не поздно все изменить.       Прошло меньше получаса, прежде чем все разошлись. Джордж сидел на сырой земле, дождь мелкими каплями падал с неба, одежда стремительно промокала. Он остался, чтобы попрощаться, но все никак не мог подобрать слова. В безмолвии он мог бы просидеть там, казалось, вечно, но Джордж нужен дома. Он сейчас нужен семье не меньше, чем Фред ему, поэтому собрав всю волю в кулак, сиплым голосом он произнес:       — Послушай, Фредди, эта шутка затянулась. Прекращай, ты же видишь, как всем плохо. Джинни почти не ест, Рон ведет себя как придурок, но лишь потому, что никак не может смириться. Перси винит себя, обедает один и часто пропадает, мы никак не можем ему объяснить, что мы ему рады, а он все твердит одно и то же день за днем. Чарли бросил своих драконов и не хочет возвращаться, а ведь обещал нас с ними познакомить. Билл делает вид, что ему все по силам, а по ночам курит на заднем дворе и разрывает письма из банка в клочья. А я? Сам подумай, как я могу быть, — Джордж перешел на шепот, сидя напротив каменной плиты, откуда на него с фотографии смотрел близнец: молодой, веселый, улыбающийся. — Вспомни, я никогда тебя о многом не просил… Ну, разве что опробовать на тебе новые вредилки вне очереди или побыть мной перед тетушкой, пока та кричала до посинения… — воспоминания летели перед глазами, сменяя одно другим. — Попрошу еще раз. Мы же братья, верно? Дорогой Фордж, прошу тебя только об одном — будь жив. Пожалуйста, будь жив.       Голова шла кругом, подняться с земли было более, чем невыполнимо, но Уизли все-таки справился.       Вместе с первым раскатом грома он услышал смех. Безумный, громкий, знакомый?       Джордж был уверен, что за секунду до трансгрессии прозвучал тихий шепот, но капли, падающие с неба, разбивались о землю чересчур громко, чтобы что-то разобрать.

***

      Рукав к рукаву, пополам, еще раз пополам. В стопку. Рукав к рукаву, пополам…       Гермиона неспешно приводила в порядок свои вещи, разбирая полки в шкафу, выделенные ей Джинни. Хозяйка комнаты сидела на кровати, увлеченно что-то обсуждая с Поттером. Джинни жестикулировала так активно, что попала Гарри по носу. Но тот лишь рассмеялся.       Рона снова не было.       Гермиона задумалась. А когда был?       Ее голова лежит на Его плече, пальцы переплетаются. Перелистывая страницы одну за одной, она читает вслух. Прерываясь на обсуждения, ребята смеются. За окном совсем темно, комнату освещают свечи. Постепенно Она засыпает.       А когда Гермиона открывает глаза вновь, поленья в камине тлеют, а рядом снова пусто…       Еще позавчера все было хорошо, но теперь вернулось в привычное русло.       Привычно-ужасное.       Раздается очередной раскат грома, девушка роняет футболку на пол.       — Рон обещал подняться к нам еще полтора часа назад, — с грустью пробормотал Гарри.       — Может, занят пока. Подождем еще? — Грейнджер все надеялась, что он придет. Они вместе пойдут…       — То кафе закрывается через пятнадцать минут, спешить нам точно некуда, — Джинни нахмурилась, — подождем.       Через пару минут лестница заскрипела. Дверь распахнулась. Рон стоял на пороге, грозно сверкая глазами.       — Гермиона, можно тебя на минутку….       Было в его словах что-то, что сковывало движения, заставляло замереть на месте и напрочь забыть, как ходить.       — Конечно.       Когда Грейнджер и Уизли скрылись за дверью, Гарри с Джинни удивленно переглянулись, на цыпочках подбираясь к двери. Особого смысла в этом не было. Стены в Норе были тонкие, а слышимость прекрасная.       — Что-то случилось? — вкрадчиво напомнила Гермиона.       Он скривил губы. Барабаня пальцами по перилам лестницы, язвительно прошипел:       — Что случилось? Это ты мне расскажи, что с тобой происходит?       — Со мной ничего не происходит, послушай, я волнуюсь, расскажи… — девушка обеспокоено тараторила, да так, что разобрать слова было сложно.       Рон перебил ее.       В каждом слове слышалась ярость и жестокость:       — Знаешь, я хотя бы не болтаю с Малфоем, убегая с похорон того, в чьей смерти он виновен.       — Он не виновен, Рональд.       — Виновен, ты сама это знаешь, да еще и выгораживаешь. Ты думаешь, я вас не видел? Нет, я все видел. Собираешься тоже к ним присоединится? Вы так мило беседовали, пока я оплакивал своего брата. Один.       Она распахнула глаза, в исступлении смотря на него.       Как он мог такое сказать?       — Ты ничего не понял, мы с Джорджем и Гарри пытались выяснить, что Малфой забыл там, вот и подошли. Нам стоит поговорить позже. Когда ты немного успокоишься, — отворачиваясь, процедила она.       — Ах вот как, с Гарри значит, так ты еще и с ним там… — он ухватил девушку за предплечье, когда та попыталась уйти. Сжал с такой силой, что на завтра наверняка останется синяк, — я вообще-то с тобой говорю!       — Рональд, прекрати! Ты не в себе, перестань! — она пыталась вырваться. Хотелось убежать.       Исчезнуть, испариться.       Он так нравился ей, так нравился, а теперь… Ему плохо, но ведь не одному ему. Она не знала, что делать дальше, пока Рон продолжал кричать на нее, обвиняя во всех семи смертных грехах.       Гарри открыл дверь, не в силах больше терпеть издевательства над подругой.       — Отойди от нее, Рон, — его голос звучал резко.       Рыжий парень вздрогнул и от неожиданности расцепил пальцы. Гермиона спряталась за спину Гарри.       Нет, она не трусит, ей больно. Больно смотреть на него, слушать его слова.       — Гарри, послушай, это только наше с ней дело, тебе не стоит влезать, — он сжал зубы.       — Мое. Я был там с Гермионой. Она моя подруга. Ты мой друг. Давайте поговорим спокойно, — Поттер проговаривал каждое слово медленно.       Гермиона сглотнула, постепенно успокаиваясь. Из-за слез, застывших в глазах, все плыло.       — Ты ничего не понимаешь, Гарри. Ты не видишь, что на самом деле происходит! Она все рушит!       — Причем тут Гермиона? Зачем ты бросаешься на нее? Рон, ты же знаешь, как она относится к тебе. Посмотри, она на все готова ради тебя. Терпит, помогает, поддерживает, она любит тебя! Ты не подходишь, отмахиваешься от нее. Думаешь, что тебе одному тяжело? Ты потерял брата. Джинни тоже. Я потерял всю семью. Сириуса. Родители Мионы не помнят, кто она! Всем плохо, Рон. Всем плохо! — Гарри бешено размахивал руками в попытке объяснить что-то. — Прекрати избегать Гермиону, нас всех. Мы справимся только вместе. Мы хотим тебя видеть, быть рядом.       — Вот только я не хочу… — Рон устало посмотрел на друзей.       Девушка в замешательстве переводила взгляд с Поттера на Уизли. Слезы текли с небывалой силой.       — Убирайтесь отсюда, вернитесь в комнату. Я больше не хочу вас видеть.       Он зашагал вниз по лестнице. Гермиона окликнула, но Рон не отозвался. Гарри кивнул ей. Она знала, что он имеет в виду.       — Вот увидишь, Рональд, мы уйдем. Уйдем прямо сейчас подальше от этого дома. Вот только не проси вернуться! — она кричала сиплым голосом.       Сметая вещи с полок в сумку с дном невидимого расширения, она врезалась во все предметы. Выворачивая все ящики в тумбах, собирала остатки вещей. Джинни суетливо бегала за подругой, уговаривая остаться. Через несколько минут на пороге появился Поттер с вещами в руках. Он что-то растолковывал младшей Уизли о переезде, о том, что все будет в порядке, она сможет заглядывать к нему и оставаться ночевать… Гермиона не слушала. Мысли с неконтролируемой скоростью вертелись в ее голове.       За окном вспыхнула молния, дождевые капли больше не стекали редкими дорожками по стеклу. Теперь вода с бешеной скоростью плескала, затекая внутрь комнаты через щели между рамами.       Сбегая по лестнице вслед за Гарри, Гермиона попрощалась с подругой, просила объяснить все Молли.       — Обязательно загляни к нам, Джин, — пробормотала она между всхлипами, стоя у входной двери.       Дверь захлопнулась. Рон из окна наблюдал, как бегут Поттер с Грейнджер все дальше и дальше уносясь от Норы, чтобы преодолеть антиаппартационное поле. Через секунду перед домом уже никого не было.

***

      Гарри с Гермионой стояли на крыльце дома на Площади Гриммо 12. Вымокшие насквозь, они боялись войти и окунуться в воспоминания, связанные с этим местом. Гермиона тяжело дышала и никак не могла успокоится, непрерывно всхлипывая.       — Мы справимся, Гарри.       Парень потянулся к ручке двери, несмело распахивая ее настежь.

***

*текст песни: «прекрасное далеко» — pyrokinesis *В оригинальной истории Гермиона Грейнджер родилась в сентябре 1979 и была почти на год старше большинства своих однокурсников. В нашем же с вами случае она родилась в сентябре 1980, и письмо придет ей не в 11, а в почти одиннадцать (в качестве исключения), как девочке с особым рвением к учебе и к юному возрасту контролируемыми выбросами магии.