Решение службы ЗГТ

Ваш мир изменился. Изменились и вы. Изменилось всё то, что вы так сильно любили. То, что вы ненавидит всей душой. То, что не могло измениться. То, что обязанно было измениться. Изменение. Невероятно долгий и не описанный никакой наукой процесс. Изменение проникло во все сферы жизни деятельности человека. В каждую трещину коры каждого дерева каждого леса, которых Изменение оставило немного. В каждую клетку человеческой плоти. Его мозга. Его памяти. Все знают, что Изменение - путь к светлому будущему. Но никто не помнит мир до Изменения. Возможно, что прошлое не представлялось вашим предкам серыми красками, чёрными тонами. И то, к чему ведёт Изменение, может показаться не таким светлым будущим, посравнению со светлым прошлым. Изменение отняло у вас свободу слова, свободу выбора и перемещения, но подарило вам новый жизненный девиз, который каждый гражданин Третьего Государства знает наизусть : "Изменение - единственный путь к свету. " Многовековая борьба превратила многие города в груды металлолома и камней, однако большие и прошедшие проверку города остались стоять, собирая в себя все больше беженцев из разрушенных городов и сел. Формировались группы бедняков и попрошаек, которым не на что было есть, негде было жить. Люди побогаче и поумней, в основном бизнесмены и государственные чиновники, сразу смекнули, что группу оголодавших оборванцев можно превратить в бесплатную, или хотя бы дешёвую, рабочую силу. Они трудились везде: на заводах, фабрика, шахтах и каменоломнях. Самая тяжёлая работа доставалась им. Они умирали массово. От этого особо не страдал никто, однако многие не выдерживали запаха трупов, которых из шахты поднимать никто не хотел. И люди уходили на зароботки в город, где становились такими же бедными и нищими, и снова шли в шахту, где и умирали. Этот цикл повторляся до тех пор, пока Вождю не стало об этом известно. Он распорядился вывозить трупы из шахт и каменоломен, однако никто никогда не видел, кто забирает трупы и поднимает их. В один день трупы просто исчезли и больше не источали дерущий нос и горло запах. Рабочие были довольны тем, что смертность понизилась, запах стал приятным, насколько он мог стать приятным, и никто не интересовался судьбой трупов и их похитителей. Зато среди верхнего народа, то есть людей, живших не в шахтах, полно было без дело скитавшихся "дворянских" детей. Эти совали свои носы куда угодно и зачем угодно. Власть Третьего Государство прочно закрепила в Конституции смертную казнь для всех сующих нос не в свое дело. Статья 671, п1. А. И до одного случая это мало кого интересовало, люди продолжали искать скелеты в шкафу Вождя и его преемников, пока прецедент не поставил их на свое место. А случилось следующее... Около карьера, того самого, в котором люди жаловались на зловещий запах, стояли в ряд небольшие дома. Раньше этот микрорайон приносил большую прибыль, в основном, ворам и грабителя. Теперь жу тут образовался большой кратер, произошло это после падения метеорита. Погибло много людей, и из всех домов уцелело семь- восемь домов, не больше. В одном из таких домов и жил нарушитель закона, статьи 671, п1. А. Начиналась осень, и зима была не за горами, когда в дверь дома номер 76, б постучали. Стуки были достаточно мощными, будто бы и не человек стучал, а какой-то зверь бился головой о дверь с целью снести её и пожрать всех и вся в этом доме. За дверь послышалось чьи-то шаги. Дверь открыл юноша, ещё совсем подросток. -Пьер де Пуатье? - Это я, - на автомате ответил ребёнок. Он не понимал, что происходит и даже не спросил, кто это, когда открывал дверь. Ноги его подкосило, но он стоял. - Ваши документы. - Человек протянул руку. - Служба ЗГТ, - добавил он через несколько секунд. Теперь юноша поднял голову и оглядел прибывшего. В руках он держал свидетельство того, что он является капитаном внутренней службы Третьего Государства. Подпись начальника обороны Третьего Государства. Печать Вождя Третьего Государства. "Чего же им надо? " - подумал про себя подросток. Он достал документы и отдал их капитану. Тот оглядел их и вернул владельцу. Достав из кармана лист бумаги, аккуратно сложенный в четверо, он развернул его и показал ребёнку. - Вы же знаете, что это, не так ли, товарищ де Пуатье? - "товарищ", как же Пьера бесило это слово. - Первый раз вижу, - делая вид, будто осматривать листок, ответил ребёнок. Конечно, он видел это не в первый раз. Да что- то подсказывает то, что и не в последний. Это была записка другу, в которой говорилось о том, что осенью, а ещё лучше, ближе к зиме, трупы перестают вывозить из шахт, так как на холоде тела не разлагается и совсем не пахнут. Деньги, предназначенные для вывоза трупов, идут в карман каким-то чиновникам, которые отвечают за этот беспредел. Кажется, до друга записка не дошла, зато она дошла до начальника службы ЗГТ, только непнятно, как. - Вы знаете, чем это карается? - капитан убрал бумагу и уставился прямо на ребёнка. - Ммм... Не могу сказать, - ответил мальчик. Он все знал. Он знал, что это смерть, знал, что это опасно и все равно написала эту записку. "Какой дурак!" - воскликнул он про себя. - "И стоило так рисковать! " - Откуда вы взяли эти ложные сведения? - капитан оскалился и сльжил бумагу в карман. - Кому адресовано письмо? - Я не знаю ничего, о чем вы говорите? - подросток попытался выйти из ситуации, но начальник был неумолим. - Это Статья 671, пункт 1, подпункт А. И карается нарушение этой статьи смертной казнью... - начальник службы ЗГТ начал громко, но закончил почти шёпотом, дабы не спугнуть напряженную обстановку, в которой оказался Пьер. Он не знал, что делать. Не знал, что сказать. Сознаться? Но это провал. Это в любом случае провал, рассуждал он. Смерть. Какое ужасное слово. Будь проклят этот Друг. Какой же это Друг? Пьер и не знал его. Он был тайным агентом сопротивления, в которое верил Пьер. Друг попросил Пьера написать историю, порочащую Третье Государство, однако вышла правда, скорее всего, раз этими баснями заинтересовалась служба защиты государственной тайны. Или Пьер угадал злые замыслы политиканов и спикулянтов, либо власть старается оградить себя даже от таких мелких заявлений, сделанных ещё более мелкими людишками. "Видимо, меня арестуют, " - задумался Пьер. - "Но что делать дальше? Бежать? Как вариант, но кто знает, как быстро бегает начальник ЗГТ, как быстры его собаки и подчинённые, приехавшие с ним... Да... Ты попал , Пьер, вот и кончились твоя и без того короткая, маленькая, никчемная жизнь... Чего ты достиг? К чему стремился? " Но рассуждать над своей жизнью было некогда, потому что надо было придумать дальнейший план действий. - С чего вы взяли, что это моё письмо, может я и писать-то не умею! - Пьер развёл руками, потом скрестил их на груди. - Начальник информационного сектора распознал ваш почерк, господин... Товарищ де Пуатье, - произнёс начальник ЗГТ. -Но я никогда не писал писем, у него не может быть примера моего почерк, ведь я никогда никому ничего не писал, повторяюсь! - воскликнул Пьер. Это была правда. Мальчик не писал писем, потому что некому было писать. Он был не так богат, чтобы купить себе телефон, но ещё меньше он мог себе позволить галаграфический проектор, позволяющий не только слышать кого-то, но и видеть их. Письма теперь писали только бедные и сопротивление. - Начальник информационного сектора сравнивал ваше письмо с вашими картинами, товарищ де Пуатье. Он изучил ваш почерк по картине и пришёл к выводу, что письмо - ваше. - Заключил начальник. "Чёртова картина! Чёртово искусство! " - завопил про себя Пьер. - "Но откуда у всяких начальников внутренних служб мои картины? " - Я хочу узнать... - начал было Пьер, но его остановил и пербил грубый мужской хриплый голос: -Хватит вопросов и разговоров, полезай в машину! Пропал! И ничего не остаётся, только лезть в это проклятую машину. Она была высокой, проходила и по болотам, и по горам, и по воздуху. Этот монстр изгатавляется специально для внутренних служб, которых Вождь очень любит. Надписи на машинах только меняются : где пишут полиция, где МЧС, где военная полиция и так далее. На машине слежбы ЗГТ надписей никаких не было и быть не могло. Ребёнок залез на заднее сидение четырехколесного монстра. Осмотрелся. Водитель и остальные пассажиры заняли свои места. Пьера прижали ЗГТшники. Сколько вопросов и мыслей возникло в голове бедного ребёнка. Сколько всего он придумал, сколько вспомнил, сколько осознал. "Как мало я ел клубники! " - подумалось ему. - "Да что клубника! Надо думать, как выбраться из этого ада. Убить их? И убежать? Надо съязвить! Точно! Вперёд, Пьер! " - Не хотите ничего узнать, спросить? - поинтересовался ребёнок. - Что именно? - спросил начальник, не поворачивая головы. - Где мои родители, почему я, бедный маленький ребёнок, живу один? - Пьер сделал голос писклявым и слегка противным. Он услышал смешок, но не понял, кто его издал. - Мы знаем все. Абсолютно все, могу вас уверить, товарищ де Пуатье. Ваши родители исчезли после последнего Нашествия. Вы знаете о Нашествии? - теперь он повернул голову. Пьер увидел профиль этого человека. Совсем королевский профиль, только нос не такой горбатый, кой был присущ Бурбонам, Габсбургам и Конде. - Я слышал, что раз в несколько лет кто-то с другой планеты забирает часть жителей к себе для экспериментов, и они больше не возвращаются... Вернулся, как мне известно, только один. Больше я не слышал. - Пьер чувствовал, что по коже бегут муражки. Он хотел было заплакать, ком поступил к горлу, но слез не было. - Да, вы почти правильно знаете ситуацию. Похвально, - монотонно произнёс начальник службы ЗГТ. - Только не с другой планеты, а из другого измерения, - уточнил он. - Зачем им столько людей, хотите спросить вы? (и он угадал вопрос Пьера) При перемещении объектов вне времени, то есть, в другие измерения, многие не выживают. Возможно... - Хватит! - крикнул Пьер. - Они живы, они вернутся! - Не думаю, - все так же монотонно ответил ЗГТшники. Он отвернулся и стал смотреть прямо перед собой. -Я вас и не спрашивал, - буркнул Пьер и скрестил руки. - Уверяю вас, что даже если они вернуться, они не вспомнят вас. - Начальник снова повернул голову. На его лице не выражалось ни одной эмоции. - Остановите машину у Оазиса. - Приказал он. Машина остановилась в назначенное месте. -Вы убъете меня здесь? А как же суд? Я буду жаловаться! - закричал Пьер. - Успокойтесь, я просто хочу вам показать процесс конрамоции, - все так же монотонно говорил офицер. Пьер знал, что такое контрамоция. Это процесс движения времени в обратном направлении. Только причём здесь это? Этого понять ребёнок не мог. - Видите это растение? - капитан указал своим длинным и ищящным пальцем на куст с непонятными и невиданными Пьером фиолетово- красными цветами. - Завтра оно будет выглядеть лучше, чем сегодня, а сегодня оно выглядят лучше, чем вчера. С каждым днем растение молодеет, пока не станет пылью, из который было создано. - Но если оно идёт от конца к началу, то как оно могло появится из пыли, если оно появилось мёртвым? Как оно тогда появилось? Разве это правильно, что оно растёт назад? -Колоссальные эксперименты не смогли ни подтвердить, ни опровергнуть ни одной теории о контрамоции. Это никому не известно, - все тот же монотонный голос. Да ты человек вообще? -Допустим, а причём здесь я? Что вы хотели этим сказать? - Пьер посмотрел прямо в глаза капитана. Они блестели, как у змеи, но было в них что-то отстраненное, будто бы блестят они, ни потому что искра интереса зажглась в них, а потому что в них помещён весь космос тех измерений, что были ищучены, и что изучению не подлежат. - То измерение, что наши учёные никак не могут постичь по причине своей некомпетенции, то измерение, откуда приходит Нашествие, оно контрамонтно. И время там движется вспять. Даже если ваши родители вернуться, они будут молоды, и, возможно, стареть уже не будут. Они забудут вас, потому что достигнут возраста, когда вас ещё и не было. Они могут забыть и друг друга, но если эксперименты щатягиваются, они успевают превратится в пыль, и больше не вернуться. Пьер задумался. Он никогда не подозревал, что есть измерения, где время идёт не как наше. И что в этом измерении могут быть его родители. Теперь все смешалось в голове у бедного ребёнка. Его посадили в машину и оправились по намеченному ранее маршруту. Машина подъехала к цитадели, где находились под одной крышей, но в разных крыльях тюрьма, психиатрическая лечебница и морг. Такой расклад мало устраивал ребёнка, но деваться было некуда. Допрос ему устроил главный следователь, начальник отдела полиции. Пока ждали начальника полиции, Пьер успел разговориться с одним ЗГТшником, который его сюда привёз. Они говорили о контрамоции и Нашествии. Оказывается, семью этого бедолаги тоже похители прешельцы. - Как это странно, - говорил Пьер. - Я не помню и половины слов, что сказал ваш капитан, будто и не говорил. - Это все контрамоция. В этом Оазисе время идёт вспять, и все, что он говорил, ты, конечно, забыл. - Но я много помню, а много нет... И как много он знает об этом! Откуда? - Пьер развёл руками и вцепился в кресло, в котором сидел. Но собеседник лишь покачал головой. - Какое мне дело, - рассуждал он. - Не мои дела, нет, нет, не мои... - он все повторял и повторял: - Нет, нет, не мои... "Да... Замкнуло тебя, милок, - подумал Пьер, однако не сказал ни слова. Допрос проходил медленно, Пьера тянуло в сон. Он даже почти уснул, но громкий голос из соседнего кабинета разбудил его. Начальник полиции что-то говорил, что никак не могло остаться в голове ребёнка. Он не разбирал ничего из того, что слышал, да и разбирать не хотел. Только спать. Когда начальник закончил речь, он взял руку юноши, поднёс к ней какой-то аппарат. Она не пищала. А должна была. -Странно, - произнёс он. - Где ваша подпись? - спросил он у Пьера. - У меня нет, - ответил ребёнок. Что касается подписи, то это было не что иное, как чип, запрограмированный на подписи каждого. Их вживляли в руки, и у каждого он был индивидуальный. Отсутствие чипа говорило о том, что человек либо существует незаконно, либо не достиг совершеннолетия. Так как года давно уже были забыты, великими учёными Третьего Государства была придумана программа, которая определяет возраст человека. Она так же вживдялась в тело и могла точно и легко показать, сколько лет человеку. Пьеру было всего пятнадцать лет, а значит, подписи у него быть не могло. Ответственность за несовершеннолетнего несут его родители или опекуны. Выяснилось, что у Пьера нет ни тех, ни других. - Беспризорник, значит, - заключил начальник полиции. - Ну, ведите его в камеру для таких как он, потом посмотрим, что можно сделать. "Хорошо, что в камеру к таким как я," - рассуждал Пьер, - "Бывают места и похуже. Есть места, куда отводят людей, сотворивших не так много страшных вещей для настоящего приговора. Их сажают в отдельные камеры и ждут суда. Процесс затягивается на недели, месяцы и годы. За это время можно много сделать, отсидеть срок в тюрьме, в которой день идёт за пятнадцать лет. И такие есть. Но они все ждут суда и приговора. Кто умирает от старости, кто самовольно покидает мир. " Пьера привели в камеру. Он огляделся. Стены, стены, решётки, два стула. Неплохо для начала. Тут в голову ему пришла отличная мысль : бежать! От этой мысли он отказывался ещё в машине, но что-то давило на него, что-то требовало, чтобы он остался. Или кто-то... Теперь тут не было никого, кто мог бы удержать его. Он пнул охранника, приведшего его сюда, наступил ему на ногу и ударил локтем по голове. Тот свернулся, застонал и, не в силах встать и противостоять маленькому бандиту, лежал на полу, корчясь от боли. Пьер побежал по коридорам, пока не добежал до выхода. Ни одного охранника. Странно, подумал Пьер. И правда, обычно в таких местах пруд пруди этих охранников. Тем лучше было для него самого. Он вышел из парадной двери, ужа его притащили в начале, и отправился домой. "Но безопасно ли там? Теперь нигде не безопасно, теперь надо прятаться и искать Друга. Друг поможет. Друг обязательно спасёт нас всех. "