Решение службы ЗГТ

Недобросовестные граждане, воры, убийцы и государственные преступники, коим и являлся на данный момент Пьер де Пуатье, всегда приносили много хлопот не только государству, но и начальнику полиции, начальнику службы ЗГТ и министру обороны и внутренних служб. Нетрудно было догадаться, что побег политического приступника станет известен Вождю. Статья 671 п. 1.А. карается смертью, а это значит, что теперь бегает где-то человек, приговорены к смерти без суда, уже обречённый, если только он не спрячется слишком хорошо, чтобы его нашли. Но полиция всегда хорошо ищет. Несмотря на это, прошло уже два дня с побега ребёнка. Конец недели. Крайний день. Отчёт. Отчёты. Снова отчёт. Министр обороны и внутренних служб делает доклад каждый крайний день недели. К сожалению, преступник сбежал ни сегодня, что, конечно, не пошло бы в отчёт. А теперь пойдёт, и когда Вождь узнает об этом... - Что значит, вы не нашли? Два дня! А что делает полиция? Что делает служба ЗГТ? Что делаешь ты, черт возьми? - Вождь сидел в своём кресле. Он сжимал в руке покрытую золотом ручку. -Мы ищем, но он ребёнок, информационный сектор не может найти его по подписи, её ещё нет. Начальник сектора уже предоставлял мне отчёт о том, что найти нечипированного бывает достаточно сложно, если это вообще возможно. - А почему я не видел этого отчёта? Почему я узнаю все в последнюю очередь, когда должен знать за пять минут до того, когда это произойдёт? - Вождь встал. - Разве мои лучшие шпионы не могут найти глупого подростка? - он подошёл вплотную к министру. - Или мне заменить тебя и твоих никчёмный начальников внутренних служб? - Мы примем все меры, обещаю, скоро он будет у нас, - едва сдерживая злость произнёс министр. - Я надеюсь, Кесей. Если ты не хочешь оказаться в один день с ним в МДУ, тебе нужно работать интенсивное... Можешь идти. Позови мне судью. Кесей вышел из кабинета Вождя. Выдохнул. Где искать этого ребёнка? Где?! Если информационная служба не может найти его, а начальник этой службы далеко не дурак, если не сказать гений, мастер своего дела, если полиция не может его найти, а начальник полиции будто был сразу рождён полицейским, его лучшие следователи и ищейки не могут найти ребёнка, если служба ЗГТ, имея столько связей и шпионов не может найти его, то кто вообще может его найти? Надо было задуматься над этим вопросом. Он точно пошёл к сопротивлению. Точно пошёл к Другу. Пока Кесей рассуждал над этим вопросом, из кабинета Вождя вышел судья. Он был бледен, будто его только что приговорили к смерти в МДУ. Машина для убийств, так она называлась. Выглядела ещё хуже. Это был ужасный механический монстр, изо рта которого полыхало пламя. Он брызгал бензином и торфом во все стороны, а потом поджигал обрызганное. Оно горело хорошо. Лучше горели только политические преступники. Пройдя мимо министра, судья только посмотрел на него своими большими, грустными глазами. "Странный, однако ж ты, странный, " - подумал министр. Он видел в глазах судьи боль и тоску, грусть и неотвратисость конца. Судья не верил во всякие предсказания, только в науку. Однако однажды прокурор, всем сердцем его ненавидящий, открыл тайну его смерти. Надо сказать, что прокурор не был колдуном, но все сны и ведения его сбывались, как будто он сам воплощал их в жизнь. Сказать, что судья не поверил, ничего не сказать, однако скоро дела его пошли совсем плохо и он понял, что конец близок и неотвратим. Теперь именно такими глазами смотрел он на мир, сквозь мир, в ту сторону, где ждала его либо бесконечность, либо пустота. Кесею это не нравилось, однако не нравилось ему и то, как смотрят на него остальные: прокурор, будто знает, собака, что случится что-то недоброе, но сказать не хочет, или молчит, в силу своей компетенции; начальник информационного сектора смотрит на него, будто пытается прожечь своими чакрами дыру, новый мир в которой зародиться и будет лучше прежнего. Кто знает, на всех ли так смотрел начальник информационного сектора, или только на Кесея, однако ж министр предположил, что в силу своего возраста начинфслуж не видит, поэтому щуриться и смотрит, как на врага. Начальник полиции была та ещё гляделка. Он никогда не отводил взгляд от министра, смотрел прямо в глаза. С каким шармом или интересом. Обычно, пямой контакт - знак вражды, когда ты показываешь человеку, что сильнее, лучше и выше его. В этом плане Кесей мог бы считать себя выше и сильнее, ведь взгляд начальника полиции был странно хитер; задумчиво всматриваясь в глаза министра, начальник полиции будто бы хотел узнать все тайны его мира, все преступления, которые он совершал. Хуже дела обстояли только с судьёй и начальником службы ЗГТ. Первый, как уже говорилось, смотрел теперь самыми грустными, скорбными глазами. Последний, в свою очередь, имел космический отсраненный взгляд. Будто министр и не интересовал его, если бы не одно но. Даже со своим отсраненным, безучастным взглядом он мог долго смотреть на министра. Это не давало покоя ему. Ладно, если начальник полиции хочет, возможно, закрыть его за решётку, вот и сомтрит. Тогда начальник службы ЗГТ смотрит просто так, но так отвлеченно, будто и не видит, хотя по спине ещё бежит холодок от "прикосновений" глаз капитана. Пора собирать начальников внутренних служб и объяснить раз и навсегда, что работа должна выполняться в срок. Так и рассуждал министр обороны и внутренних служб. Собрав начальников, он первым делом доложил о том, что дела идут плохо, и чем дольше плохо идут дела, тем выше шанс плохо кончить. -Это, господа... Товарищи... Это, повторяюсь, не дело. Я знаю, что вы работаете, знаю, что работаете очень хорошо, но, как вы могли заметить, преступник на свободе, в МДУ ещё не выплюнула скелет пятнадцатилетнего мальчишки. Если розыск затянется на неделю, эта адская штука выплюнет четыре трупа начальников, вместо одного трупа политического преступника. Я говорю именно четыре, а не три, потому что так же ка и вы окажусь политическим преступником, не выполняющим свои обязанности, да ещё на каком месте! Задумайтесь, господа... Товарищи... Начальники перглянулись. Затем снова уставились на министра. Своими странными глазами, странными взглядами. Дрожь снова пробежала по стене, когда он увидел два зеленых космоса, устремленных прямо на него. - Служба ЗГТ, - неожиданно произнёс Кесей, и начальник службы ЗГТ поднялся, все ещё не отводя взгляд от министра. - Займётся поиском в... Западном круге. Полиция, - начальник полиции так же встал, - в Центральном круге. Информационная служба, - начальник информационной службы встал, - Восточный круг. Всем ясно? - Так точно, - ответили начальники в один голос. - Но прошу, - подал голос начинфслуж. - Наши действия в Восточном круге будут бесполезны, вы знаете, последние наши дела там привели к... Не очень хорошим последствиям, если так можно назвать тот ад, что теперь там твориться. Там пустырь, и возможно, нет свзяи с остальным миром. В таком случае, наша работа будет прерываться. Наша техника не безупречна, в отличие от человеческого фактора, пошлите туда лучше белковых созданий, от них толку будет больше. На этом и согласились. Служба ЗГТ отправится на пустырь. В Западный круг - информационный сектор. Начинфслуж был прав, говоря о том, что связи на востоке не было, и быть не могло уже давно. Раньше там была база, на которой выращивали гомидов, то есть, человеческие, да и не только дубли. Толку от них было как от растений, но учёные Третьего Государства смогли придумать, как увеличить их продуктивность. Чипы. Без чипов в Третьем Государстве живут только незарегестрированные, несовершеннолетние и Вождь, но это не значит, что он несовершеннолетний и незарегестрированный. В Конституции есть отдельная статья, посвещенная этому вопросу. Итак, чипы в головах дублей, все идёт по плану. Но когда все идёт слишком хорошо, учёные Третьего Государства знают, скоро наступит конец. Или Нашествие. Оно и случилось. Информационный сектор отлично борется с системами инопланетных гостей, проникая в их корабли, изменяя маршрут и вывод эти системы из- под контроля. Однако в этот раз что-то не получилось. Информационная служба ошиблась в расчётах, перепутав местами координаты танго и виски, настроившись на собственную базу с гомидами. База была уничтожена её же создателям, многие гомиды смогли спастись, хотя кто знает, выжили они в лесах, на пустыре, где нечего есть и нет воды. После этого случая Третье Государство потеряло сотни лет работы над изучением, выведением и улучшением гомидов. Начальник информационной службы был снят с должности и пошёл под трибунал как политический приступник. Никто не удивился, когда судья зачитал статью о предательстве и попытке свержения власти человеком, находящимся на высших постах политической инстанции. Только после этого судья перестал говорить совсем. Ходили слухи, что он был единственным другом судьи, и, возможно, последним. Не удивился министр тому факту, что ни в Западном круге, ни в Центральном найти никого не удалось. Связь с Восточным кругом не поддерживала по причине той истории, о который было упомянуто ранее. Лишь изредка слышались помехи из рации, это остатки связи, но толку от них... Осмотрев все вдоль и поперек, ЗГТшники пришли к выводу, что ребёнка здесь нет, и быть не может. Шепение в рации: -Приём, База-19871, это Матвей. Следов объекта не обнаружено. Надвигается буря. Мы не успеем. Держите связь, приём. -Матвей, это База - 19871, повторите... -База - 19871.Надвигается буря, приём. - Разве на пустые бывают бури? - спросил Габриэль, начальник полиции. - Почему нет? - спросил начинфслуж. - Боже, нет, - схватился за рацию Кесей. - Он прав! Приём, Матвей, как слышно? - База-19871, это Матвей, связь есть. Стало теплей. - Уходите оттуда, это не буря, уходите! - крикнул Кесей. Ответа нет. - Да что б, тебя... - он швырнул рацию на стол, потом быстро схватил её и снова закричал : - Убирайтесь от туда к чёртовой матери! Это не буря! Из рации послышался треск, шум, нарастающей ветер сносил металлические пластины, оставшиеся на развалинах. Начальники слышали, как металл задевает людей, они слышали их стоны, крики о помощи, вопли. Пластины резали голову тому кто не успел нагнуться, резали пополам тех, кто не успел лечь. Да и тем, кто успел, тоже досталось. - Что там, Матвей, ответь! - кричали начальники. - Это снег, - хрепела рация. - Тут холодно, очень... Холодно... - они слышали редкое и глубокое дыхание Матвея. Он сел на корточки, охватил себя руками. Холод обступил его повсюду. Его люди лежали кто порезан, кто ранен, кто мёртв. И каждому было холодно, кроме трупов. Их температура почти достигла 273 Кельвинов. Буран набрасывал на капитана снег, холод схватил руки, они не шевелились. -Держись! - выло радио. В рации слышались стоны. Стоны, пропитанные ужасом и нескончаемой болью. Буря выла сильнее, чем мотор самолёта или даже ракеты. Она глушила Матвея, бросала его на землю, и он лежал, почти потерявший сознание. Он засыпал, его клонило в сон. - Какой снег на пустыре? Это ведь не север, снега не была уже тысячи лет! - воскликнул Габриэль. - Невиданно. - Возможно, мы давненько там не бывали. Это наши действия привели к изменению погоды? - Всё ещё хуже, - выдохнул Кесей. - Это Очищение. Всё трое переглянулись. - Полагаю, кто-то должен доложить Вождю... - начинфслуж встал. - Он должен знать. -Ты знаешь, что он скажет, - начальник полиции поднялся и положил руку тому на плечо. - Он скажет, что в таком случае Сопротивления там быть её может. И прикажете оставить там Матвея и ЗГТ. Мы должны спасти из, если можем. - Матвей! Приём, ответь. Ответь мне! - кричит министр. - Связь есть, но я слышу только стоны и вой ветра. - Приём, - зашипела рация. - Прием. - Матвей! Матвей! Приём, это База - 19871, ответь мне. - Кесей уже почти кричит, сдерживаю странные чувство. - Он в коме, это не Матвей, - шипит рация. - А кто ты, черт возьми? - тишина... Все пропало, и связь оборвалась. Начальники переглянуоись и решили на том, что об Очищении должны знать люди и Вождь. - А может, это и не Очищение? - говорил один. - Со снегом- то, да с таким ветром? Что же это ещё! - восклицал второй. - Нам придётся не легко, если Матвей вернётся живым. Ведь Очищение пытается уничтожить любого, кто находится в его радиусе, а значит, если он придёт сюда... - Вождь объявит его политическим приступником и он будет убит МДУ, но вы же слышали, там есть ещё кто-то! - говорил третий. - Подождите... - выдохнул начальник полиции. - Что он сказал : стало теплей? От чего? От снега, от бурана, от холода? Это странно... - Для Очищения странно все, - Начинфслуж докурил сигарету. - И мы не знаем, что с ними, живы ли они, и кто этот человек. Молчание. Рация опять зашипела, но ничего толкового не удалось расслышать. Только стоны и дыхание. Дыхание и стоны. Министр ушёл докладывать Вождю, начальники разбрелись по местам несения службы. Несколько часов не было слышно ничего, потом сирены подали голос. Сирены эти были не просто висячие мегафоны. В городе и так было много навешено : огромные проекторы с Вождём, министром обороны и загадочного человека в маске птицы. С этих экранов проводилось информирование о праздниках, результатах работ и каждонедельные подведения итогов. Сирены эти били самые настоящие, живые монстры, с головой сирен. Они будили город с утра, подавали сигналы к отбою, и, в силу, своего огромного роста, наблюдали за происшествиями в городе. На этот раз сирены подавали сигналы об Очищении. Люди забегали в свои укрытия и пытались там. Закрывали окна, двери, запирали все, что может унести Очищение. На следующий день явился начальник службы ЗГТ, ничего в нем не изменилось. Только глаза стали светиться ещё больше. Кажется, они ещё больше наполнились космосом и его светом звёзд. Он ничего не говорил про Очищение, про вчерашнюю бурю и того человека, что говорил вчера в рацию. - Как вы выбрались из того ада? - спрашивали его подчинённые. Кажется, им сказали. Остаётся надеяться, что Вождь не знает об этом. - Из какого? - спрашивает он и хлопает огромными ресницами. - Из Восточного круга во время Очищения. - Я был там вчера? - спрашивает он, поднимая голову. - Да, и там было Очищение... - но он смотрит, будто они сами придумали себе. - Меня там не было, - уверенно, будто бы он прав, сотни, тысячи, миллионы раз. Но они знают, что он не прав: -Тогда где вы были? Он не отвечает, уходит, замечая, что кого-то из сотрудников нет, что кто-то отсутствует. И не только в комнате, не только на работе, но и в измерении. Он чувствует, что они скоро вернутся.