Объект Х

      Кассандре с самого начала этот план не нравился. И на это был ряд причин: Мегатрон оставался в живых и был на свободе; люди договаривались с десептиконами — а они были причиной многих ужасов на Земле; человек — нет, уродливая бутафория — с лицом ее сводной сестры вечно маячил перед глазами.       Кассандра обманывалась на клонов десятки раз. Однажды она заставила себя это прекратить. Теперь едва ли она поверит в эту ложь снова. Ни за что.       … И сейчас, глядя на очередную обманку, что выглядывала из салона Дрифта, телом овладевало раздражение. Потому что по справедливости все должно быть иначе: Мегатрона следовало убить; клонов Лило — уничтожить; а людям стоило вести дело с автоботами, а не с десептиконами. Но кто ее спрашивал? Она была не советником тактиков, не политиком, а обычным пилотом.       Лило молчала. Смотрела единственным глазом Кассандре прямо в душу, а та никак не могла найти в ней что-то знакомое. Что-то, что говорило бы о присутствии близкого человека в стенах ангара.       — Куда меня ведут?.. — и даже звучала, будто мертвец. Будто оболочка была давно отделена от души и теперь представляла собой пустую капсулу на автопилоте. Кассандра сразу направилась прочь, небрежно кинув в ответ:       — К командованию.       — Врешь, — позади послышалось шевеление, а затем хлопнула дверь альтмода. Лило ненадолго стихла, изучая чужие показатели — пульс Кассандры подскочил. Дрифт тоже это заметил. Видит Праймус, ему следовало просто запереть Лило внутри себя и дать деру с этой Цитадели, но… сама Лило того не желала и такой выход только разбил бы в ней остатки хрупкого доверия. Пока он здесь — все будет под контролем. Голоаватар исправен, так что проследить за ней труда не составит.       Идти ровно у Лило не получалось — тело мотало из стороны в сторону, весь мир мутнел и покачивался. Отчаяние вырывалось сквозь щели экзоскелета, сочилось со всех отверстий и затмевало воздух вокруг. Кассандре от этого было дурно.       — Умолкни и иди за мной, — единственное, что прозвучало от неё в ответ. Та ровным шагом направилась к дверям главного здания, но Лило не спешила — встала посреди площади и лениво подняла лицо к чистому небу. Было слишком тихо. И холодно: поздняя осень все сильнее понижала температуру на улицах. Кассандра неохотно обернулась. — Что ты делаешь?       — … В последний раз, — ветер глушил собственный голос, — любуюсь небом в последний раз.       Не было ясно, что в тот момент творилось у неё на душе и в голове. Словно внутри зияла огромная пустая дыра. Будто вместе с окончанием осени подходил и ее конец. Наступала зима.       Эта ночь далась тяжело. Тяжелее, чем что-либо еще. Лило до сих пор помнит каждое слово Дрифта. С чего тогда начался их диалог? Ах, да, кажется, с трактовки планов…       — Теперь тебе лучше? — Дрифт очень хотел подержать ее за руку, за дрожащие плечи — сделать что угодно, чтобы показать, что он рядом и готов помочь, защитить. Долгий час бот пытался ее успокоить и, кажется, даже немного получилось. Лило все еще казалась забитым в угол животным, но теперь смотрела на панель, перестав судорожно оглядываться по сторонам. И дышала. Почти ровно дышала.       — Да, — горло совсем пересохло, отчего голос охрип. Автоботу было больно слышать ее такой, — говори.       — Начнем с клонов, — и, к сожалению, это самое сложное, — и с распределения ролей. Здесь легко запутаться: ты — настоящая; твой клон, созданный Шоквейвом, застрелил себя и пропал с крематория, — Дрифт говорил медленно. Что-то подсказывало ему, что Лило складывает картину событий крайне неохотно и тяжело. Не удивительно. Стресс пагубно влияет на человека и отвлекает от важных вещей. — Были и другие клоны. Чужие клоны, что состоят из металла и приходят стабильно раз в пару месяцев, иногда в сопровождении Оверлорда. Мы с Джетфайером собирали информацию по крупицам, чтобы понять их цель — ею оказалась Матрица Лидерства. Чьи это клоны, какова их конечная цель, сколько их всего — мы ничего из этого не знаем, — он выдержал недолгую паузу, Лило она была нужна. — Они каждый раз пытались нанести Кассандре увечья, а затем — убить. По этой причине она столь осторожна с тобой.       Лило моргала медленно. Сидела в скрюченной напряженной позе, массируя виски жесткими пальцами. И много думала. Настолько много, что мигрень усиливалась в геометрической прогрессии.       — Мне продолжить? — Дрифт откровенно стыдил себя за то, что вываливал это все на хрупкого человека. Пускай Лило уже давно и не была хрупкой, но все вокруг расценивали ее именно так. Даже ей самой так начало казаться. Её слабый кивок побудил автобота возобновить монолог. — Кассандра держит рядом с собой один из осколков Матрицы. Это — второе, что мне следует рассказать…       — Каких еще осколков Матрицы? — Нет. Нет! Да не может такого быть! Пальцы сильнее сжимали локоны, но боль не помогала охладить пыл. Лило попросту отказывалась верить, что с Матрицей могло что-то случиться.       А с ней действительно кое-что случилось.       — Мне известно, что людям удалось перехватить сообщение десептиконов. В нем упоминалась возможность Матрицы Лидерства породить новые Искры и, как следствие, новых солдат. Люди решили пресечь любую потенциальную угрозу, — это было глупо. И это было поддельное сообщение, Дрифт в этом уверен. Люди во ворн не смогли бы перехватить файлы, когда во главе защиты информации стоит Саундвейв. Но зачем ему такое посылать?.. Но затем люди поступили еще глупее: решили не утруждать себя переговорами с автоботами, а попросту взяли и… Дрифт собрался с духом — принимать такую правду, будучи кибертронцем — тяжело. Лило была эмпатичной душой, она могла перенять его боль на себя. Она уже делала это.       Но Лило волновало совсем другое.       Следующие слова набатом били по голове. Дрифт говорил тихо, медленно и вкрадчиво, будто ступал на битое стекло. Воспаленный человеческий разум выжигал каждую услышанную букву глубже в подсознании.       — Матрица Лидерства уничтожена.       Из груди вырвался долгий судорожный выдох. Дрифт не знал, как унять человеческую дрожь. Едва ли сейчас был способ.       — Как… — как не пытайся, а выразить словами мысли не выходило. Их было слишком много. Так много, что Лило-таки вырвала часть волос, опустив голову. И тихо завыла сквозь стиснутые зубы.       Нет. Нет! Нет-нет-нет. И еще раз, мать его, нет. Не может такого быть. Не тогда, когда она так близко подобралась к решению своей проблемы. Да нет же!       — МЕХ подорвало ее над океаном. Ее раздробило на сотни тысяч мелких осколков и разнесло по всей Земле. Один из таких осколков Кассандра носит с собой, — в салоне затягивалась пауза. Дрифт не был уверен, что ему стоит продолжать говорить. А Лило… Лило прижимала обе руки к груди, вжималась спиной в кресло и смотрела в одну точку. Даже не дернулась, не моргала: будто предстала перед ним восковой фигурой.       — Ясно.       Бедный человек. Лило так волновалась за Дрифта, за всех кибертронцев и Матрицу. Ужас, застывший на ее лице, пробирался сквозь альтмод в ангар и покрывал стены. Полз, подобно дикой колючей лозе. Столь жертвенная забота похвальна, Дрифт почти был тронут, но предпочел бы не видеть страданий на ее лице. Но точно ли в этом было дело?..       — После неудачных попыток клоны сменили тактику, — стоит это пояснить. Стоит рассказать, как они порочили чужое имя: — Они лгали о том, что Матрица нужна для сложной операции. Для лечения кибертронцев от несуществующей заразы, — Дрифт считал ее несуществующей. В конце концов догадки Проула не были подкреплены доказательствами. — Люди, да и мы тоже, посчитали это попыткой манипуляции, — Дрифт говорил, а Лило бледнела, будто фарфор. Но взгляда к панели так и не подняла, лишь плотнее сомкнула губы.       Иногда ее искренне удивляло, что мир может быть… таким. Может, она вернулась в чужую вселенную? Может, это не ее реальность? А в ее все в порядке? Может это антиутопия? Или это просто симуляция, которую запустил Мегатрон, чтобы ее наказать?       Что угодно, но не реальность.       — Что думаешь? — вопрос автобота заставил выйти из транса. Понять, что он ожидает от нее услышать — просто. Но убедит ли его ответ?       Какая же срань. С каждым днем все хуже и хуже. Хуже и, мать его, хуже. Лило чувствовала себя глупцом. Самым беспомощным глупцом, которым помыкали кто и как хотел. Которого водили за нос из раза в раз, плевали в лицо, смеялись над попытками хоть что-то изменить. Хотя бы попытаться. Будто она не имела права вернуться к обычной жизни.       Будто она этого была не достойна. Может, действительно не была? А кому это решать? Уж точно не людям и не кибертронцам — никому, кроме нее самой.       — Очень удобно списать все на благую цель, — вопреки долгой паузе ответ нашелся быстро. Так же быстро диалог был направлен в нужное русло. — Что с Оптимусом? Как он и ты здесь оказались?       — Как ты уже поняла, я — двойной агент. Люди начали выстраивать контакт с десептиконами, я принял решение им притвориться. Опыт у меня уже был. И это сработало, — пока что. Да, в этом бедламе можно запутаться, Дрифт это понимал. Люди и вылавливали десептиконов, и вели с ними дела. И за этим стояла одна конкретная личность со своими целями. Не составит труда догадаться, что произойдет в этом городе совсем скоро: Мегатрон продавал свою армию в обмен на свободу, но закончится ли эта сделка удачно? — Я искал тебя, — внезапно откровение далось Дрифту легко. А вот Лило — нет, ей было плевать. К горлу подступала желчь. — И я нашел. Даже среди кучи твоих подделок я нашел именно тебя.       Разве не сам Праймус вел его к ней? И привел Лило к нему? Дрифт верил в судьбу, именно она вновь свела их вместе. Кто еще мог помочь Лило лучше, чем он? Но, увы, его радость не разделяли.       — И чтобы окончательно завоевать доверие людей, мне нужно было помочь им задержать лидеров двух фракций. Это я и сделал.       Зубы скрипели от злости, под кожей проступали вены. Выходило так, что Дрифт разыскивал ее, его пути вели в МЕХ, из-за чего Оптимус и Мегатрон были схвачены. А затем люди забрали у Оптимуса Матрицу и подорвали ее к чертовой матери из-за сообщения десептиконов.       Дрифт. Перехваченные десептиконские сообщения. Матрица. Антивирус.       Лило чувствовала себя деревенским сумасшедшим, что верил в теорию заговора. И ведь каждый пункт был удивительно слажен с другим. Каждый! Автоботы, десептиконы, люди — все будто сговорились, коллективно поддержали идею уничтожить любую угрозу вирусу. Может, эта зараза распространилась куда дальше десептиконской фракции? Лило чувствовала, как горит. Тело бросало в жар, гидравлика ныла от силы сжатия кулаков.       — Если хочешь, мы можем уехать отсюда прямо сейчас, — пока еще не поздно. Пока десептиконы не отправили сюда своих, а город не пал в руинах вместе с Цитаделью. Пока крики не делили улицы на сотни осколков. — Ты будешь в безопасности.       Самые лживые слова за всю ее жизнь.       Лило пыталась сжаться до размеров атома и исчезнуть из этого мира. Будь у нее сейчас доступ к телепорту Шоквейва, она так бы и сделала. Увы, телепорта не было, а трекер в экзоскелете продолжал точно передавать ее местоположение. Даже если она с Дрифтом уедет отсюда подальше, с планеты они точно не улетят. И выследят их в считанные секунды.       Минуты перетекали в часы, а те — в дни, недели, месяцы. Казалось, будто рассвет наступил через целое тысячелетие. Лило ждала. Не знала, чего именно, но ждала. У нее осталось два очень важных дела, уходить сейчас равно бросить дело у самого конца.       Именно так она здесь оказалась, и сейчас продолжала сверлить взглядом небо, словно оно могло ей помочь.       — У нас нет времени торчать здесь часами, — раздраженный вздох Кассандры вывел из фрустрации. Шаги возобновились, главное здание Цитадели теперь было совсем близко.       Стены сочились ядом. Гудящие мигающие лампы, будто светошумовая граната, терзали остатки рассудка.       Дрифт пытался поддерживать с ней связь сообщениями: спрашивал о положении дел, предлагал составить компанию. Лило не нужна была компания, ей нужно с этим всем покончить. И покончить сейчас. Какое удачное время! Какие роли!       Кассандра — подумать только! — сейчас была ее палачом. Солдаты Цитадели — свидетелями. Мегатрон — эшафотом.       Они окружили ее со всех сторон. Каков ублюдок!..       И никто не приложил хотя бы одну жалкую попытку с ней поговорить. Это она вечно всех предупреждала, вечно всем твердила о возможных опасностях. Ее не слушали, но теперь было ясно почему — людям это не нужно. Им не нужны данные телепорта, не нужен ее экзоскелет, не нужна ее помощь, советы, осведомленность. В конечном счете они пошли по самому легкому и опрометчивому пути — доверились лидеру фракции лжи и обмана.       Было больно. Как оказалось, на родной планете ее совершенно никто не ждал. Даже семья. Все было в точности до наоборот: между доверием Лило и доверием Мегатрону Кассандра, как и остальные люди, выбрала второе. Если самый близкий человек так к ней относился, то об остальных и думать нечего.       Какие идиоты. И ради них она осталась на Немезиде? Возвращалась на Землю? Ради них ее снова вели к нему?       В коридорах было слишком много охраны, каждый ходил с двумя огнестрельными и шокером в придачу. Шаг за шагом зал приближался, стены тянулись, будто змеиная нора. Двери в злополучный зал не спешили открываться, растягивая и без того мучительную тишину.       Теперь ни Мегатрона, ни Оптимуса Прайма на стенах не было. Второй стоял снизу в своем альтмоде, все еще прибывая в стазисе, а первый — был загружен на его кузов и закреплен тросами.       Протезы слишком громко били о пол при ходьбе. Каждый её шаг резонировал с частотой сердечных сокращений. Уведомления сыпались одно за другим, но едва ли они имели какое-то значение. Экзоскелет требовал снизить уровень стресса, угрожал нестабильной работой систем, активацией каких-то протоколов. Сейчас было не до них.       Голоаватар Мегатрона стоял рядом с человеком с сухой внешностью. Лило его помнила: он уже как-то к ней заходил. В тот раз он не представился, не ввел ее в курс дела, а просто поставил перед фактом — выложил условия сотрудничества и был таков. Рядом с ними и по периметру — вооруженные солдаты. Много.       С самого начала это была примитивная ловушка. Капкан захлопнулся, впился зубами в нежную плоть лодыжек, рвал связки, терзал душу. Лило клялась — она слышала собственные крики из далекого прошлого, когда ей сломали ногу одним движением механических пальцев.       — Я ее привела, — Кассандра не остановилась ни на шаг, сразу двинулась к компании людей и припала к перилам, не взглянув ни на голоформу, ни на Лило. К горлу подступала желчь — отвращало все. Абсолютно.       Мегатрон был единственным, кого веселила эта картина. Он откровенно восторгался своему человеку, внимая бегущему по голоаватару чувству куража. И даже мрачное органическое лицо не портило его впечатления. О, конечно Лило была не в настроении, всегда неприятно оказываться проигравшей.       — Все закончилось, — он широко развел ладони в стороны, неторопливо зашагал навстречу, а Лило чувствовала, что с этим не справится. Подошел почти вплотную, с особой внимательностью всматриваясь в лицо: к шраму и повязке, а затем к целому глазу. — Было интересно наблюдать за твоими попытками быть значимой для дела людей. Понравилось играть роль приманки? Как жестоко было с твоей стороны подвергать десептиконов столь незавидной участи, но ты ни секунды не колебалась. В чем же причина? — Мегатрон, в отличии от Лило, знал ответ. Сейчас нельзя показывать все буйство эмоций, что таилось в Искре — это спугнет, спровоцирует на опрометчивые действия, а Мегатрон слишком утомлен, чтобы вновь бегать за белковой по всей шлаковой планете. — Правда я все же разочарован — на более смелые действия ты так и не решилась, наоборот — вернулась к своим давним союзникам. Лило, это деградация. Ты вновь поддаешься своей трусости.       Проул, пожалуйста, появись.       — Доверять Мегатрону — ошибка, — шлем тотчас захлопнулся. Мегатрон испытывал новую волну раздражения, стоило Лило обратиться к людям. Она игнорировала его. Эта органическая черта выкручивала нейроцепи сильнее, чем вся планета. — Его нельзя оставлять в живых.       — Смотри на меня, — десептикон медленно отчеканил каждое слово, двинулся в сторону, вылавливая взгляд, чем спровоцировал человека отойти дальше. В спину уперлось несколько дул, но Лило не позволила себе к ним обернуться. Потому что страшно. Потому что терять из поля зрения Мегатрона — это как выстрелить себе в колено. Даже если тот в образе голоаватара. — Раз угрожаешь смертью — будь готова смотреть мне ровно в оптику.       Мегатрон пугал ее не внешним видом. Неважно, выглядел он как человек или кибертронец. Он пугал неумолимым напором, жаждой властвовать, неумением признавать ошибки и гнуть свою позицию до конца. До тех пор, пока оппонент не примет его взгляды или не умрет. Он пугал тем, на что был способен.       Он пугал одним своим присутствием. Даже будь он сейчас обычной голой Искрой — страха это не убавит. Это допотопное, въевшееся под кожу чувство. Его не вывести.       — Он прикончит нас всех, — но Лило не замолкала, из последних сил стараясь дозваться до людей, потому что ничего больше не оставалось, — и нашу планету следом. Пусть не сейчас, но через год, два, десять лет — точно. Он не оставит Землю в покое, она слишком ценна для них. — Все молчали. Каждый человек в зале молчал, потому что предостережения расценивали, как шутку, как параноидальный бред или буйство лицемерия. Потому что предателей незачем жалеть, а истерика — не показатель здравого ума. Потому что сложно испепелять планету без армии, а Мегатрон уже продал им всех пойманных десептиконов в обмен на свой актив, актив Прайма и одного человека.       Лило собиралась еще что-то сказать, но сомкнула губы в плотную линию. Нервы сдавали. Медленно, но сдавали.       — «Нас»? — саркастично повторил глава Цитадели. Казалось, эта мысль его действительно веселила. — Я верно понимаю, что ты все еще причисляешь себя к человечеству?       Вопрос сбил с толку окончательно. Мужчина продолжил:       — Вынужден тебе напомнить, что первой, кто предал наше доверие, была ты, — глава МЕХ — он же Лиланд Бишоп — говорил лениво. Так, будто объяснял простые истины. — Ты знала о вероятном штурме Цитадели, полагалась на него, — и в качестве доказательной базы он вынул из кармана диктофон. Собственный голос резал уши. Да, записывающие устройства все же были в ее комнате, люди знали о голоаватаре с самого начала. Все это было фикцией.       И было ошибкой в тот момент терять бдительность. Мегатрон застал ее врасплох, отвлек. Глупый человеческий фактор тоже вставлял ей палки в колеса.       — У меня не было намерения подставлять вас. Я хотела помочь.       Мегатрон ничего не отвечал. Он скрестил руки на груди и скучающе наблюдал за представлением: что-то из ее слов подмечал для себя, анализировал. В основном просто наблюдал, как тело вкупе с протезами поддается стрессу.       — Откуда нам это знать? — резонный вопрос последовал от Бишопа.       Лило молчала, потому что не было смысла говорить. Потому что все это — сплошная игра. Здесь не было шанса оправдать себя или объяснить причины своих действий.       — Довольно, — Мегатрон вежлив не был, но и в открытую провокацию не вступал. Единственное, чего он хотел, так это покончить со своим пребыванием в Цитадели. Чем дольше он находился в окружении органических форм жизни, тем больше понимал, почему у них нет шанса на выживание. — У меня нет желания растягивать процедуру разговорами по душам. Тебе уже известно, что будет дальше. Советую не оказывать сопротивления.       — Позволь задать последний вопрос, — Бишоп говорил, хоть и поймал на себе испепеляющий взгляд голоаватара. — Ты права — десептиконам веры нет, но кто представляет Земле и людям большую угрозу? — ответа Лило не дала, но и не нужно было — он всем известен. — Вижу, ты понимаешь. Так какой смысл нам добиваться союза с лояльными автоботами, если есть возможность договориться с нашими главными врагами?       Как ни посмотри, а мысль была дельная. Дельная, но сути не меняла — где гарантия, что Мегатрон условия выполнит? У МЕХ они были, но никто не считал нужным сообщать Лило об этом. Люди не так глупы, как могло показаться — Мегатрон это понимал. Они почти сразу установили двенадцать единиц взрывчатки на камеру Искры. На случай, если он нарушит уговор.       Самого лидера десептиконов это мало волновало: люди наивно полагали, что Нокауту или Саундвейву не хватит опыта разминировать эту установку. Они думали, что Мегатрон — как и все живые существа — опасался быть умерщвленным. Это был их единственный шанс.       Бишоп верил, что это сработает.       Мегатрон знал, что выйдет из зала единственным победителем.       А Лило… Лило думала.       Время замедлялось, чужие шаги гулом оседали в аудиосенсорах: Бишоп, так и не дождавшись ответа, покинул зал в компании тройки людей. С остальным, по его мнению, справятся десяток солдат и их командующие, Мегатрон, и та же Кассандра. А для него не было причин рисковать своей жизнью.       Мегатрон был прав, она знала, что будет дальше. Знала так хорошо, что по спине бежал холод: ее не выпустят из манипуляторов в ближайшие дни, если не недели, слишком долгим было их расставание. Для Мегатрона не было награды желаннее, а для Лило — не было наказания страшнее. Потому что разъемы и кабели в ее теле еще больше развязывали лидеру десептиконов манипуляторы. Потому что он был в гневе, тонул в кипящем котле ревности и неоправданных ожиданий.       — Я могу идти?.. — Кассандру начинало тошнить с этого представления. Казалось, в зале было душно, у самой легкие спирало. Ответа она не дождалась и направилась к лестницам. Лучше сразу сесть в альтмод и пропустить это безумие. — Не горю желанием участвовать в этом цирке.       — Ты… — Лило дернулась в ее сторону, спровоцировав солдат сильнее вжать дула в спину. — Ты даже не дала мне шанса! Даже не пыталась поговорить со мной!       — Серьезно? Опять? — вопреки раздражению Кассандра чувствовала вину, но знала, что она ее отравляет. Не было больше Лило. Просто не было. Каждая, как одна — фальшивка. Еще немного и эта версия тоже приставит пистолет к ее голове. — Я давала шанс хреновую тучу раз! И чем же они оканчивались? Правильно! Очередной ложью и попытками меня прикончить. Я не знаю, как тебе удалось обдурить Дрифта, этого ублюдка или других ублюдков, но я больше не могу в это верить, — Кассандра знала, как ей удалось — это отчаяние. Каждый больной робот уже не выносил одиночества и искренне желал заглушить свою озабоченность хоть чем-нибудь. Даже если это был клон.       — Нет, — Лило ощетинилась. — Дело не в этом. Ты просто не хочешь.       — Как ты верно описала! Я не хочу. Я не хочу верить, что ты — настоящая Лило. Именно та, с которой я росла, о которой заботилась, как о родной сестре. Я хочу верить, что ты клон, потому что легче принять сумасшедшую подделку, чем предательство от близкого человека, — кажется, фальшивка не улавливала суть ее слов. Какая жалость, но это ничего, Кассандра готова повторить все еще раз. В последний раз. — Ты приперлась к нам со сраной инсигнией на груди, позабыв о том, что со мной творили десептиконы. Что они творили со всеми нами, — диалог на повышенных тонах так же резко стих, как и зародился. Кассандра видела, как изменялось чужое лицо — ну, наконец, Лило хоть что-то поняла. — Ты правда считаешь, что ты достойна шанса? Ты вступила в фан-клуб психопатов, изувечивших сотни тысяч людей, нашу планету и Бог знает сколько еще планет до Земли, а сейчас требуешь от меня понимания? Шанса?       — У меня не было выбора, — долгая пауза прервалась очередным оправданием. Выбор был, но на тот момент Лило не видела других путей. Не видела, потому что ее жизнь превратилась в один сплошной круг из навязчивого Мегатрона и ее желания исчезнуть.       — Видишь? Ты опять это делаешь, — нет, фальшивка не поняла. Заявление вынудило Кассандру шлепнуть себя ладонью по лицу. — Ты с самого начала думала только о себе. Ты прекрасно знала, что ждет всех нас, потому и спряталась прямо в его отсеке. Лишь бы тебя, бедную душу, не тронули. Был выбор. Был! И я твой выбор не разделяю.       — Я просто, — Лило поморщилась, чувствовала себя липко, грязно и до ужаса неправильно. Это так о ней сейчас все думали? Да нет же! Все было не так! Мерзкое отвратное чувство вины ползло от желудка к шее, а затем к глазам и ровно в мозг. Чувствовала, как оно захватывало клетку за клеткой, а затем обращалось в отчаяние. Медленно, почти неуловимо. — Я хотела помочь. Я пыталась…       — А тебя кто-то просил? — Кассандра встречала её откровение всё большим раздражением. В любой другой ситуации она бы могла понять, задуматься над ее словами, но не сейчас. Потому что сейчас все уже решено и размышлять тут не о чем. — Ты людей спросила? Более того, это даже не принесло никаких результатов! А сейчас что? С какой целью ты сюда пришла? Заявилась ровно к МЕХ, а потом договаривалась с ними, помогала им! — пылкие слова вынудили сделать паузу и отдышаться. Не то Кассандру душило какое-то странное чувство, не то ее окончательно выводил из себя происходящий абсурд.       Злилась та на всех: на Мегатрона, на Лило, на МЕХ.       Да. Договор с Мегатроном был фикцией. Он и без того предоставил бы координаты десептиконов, но МЕХ хотело знать, предаст ли Лило людское доверие вновь. Согласится ли она собрать всех десептиконов на базе, даже под угрозой штурма. И она согласилась. Теперь была предателем не только в глазах десептиконов, но и в глазах людей. Уже окончательно. Разумеется, она их предупреждала. У нее был план действий при таком раскладе, но кого это сейчас волновало?       Мегатрон знал, как и о чем думал его человек. Знал, что был план действий, были взвешенные риски — все было. Следовало быть аккуратнее, думать лучше, действовать смелее — вот тогда финал мог быть другим. Но Лило не смогла окончить его актив в самый подходящий момент, потому что жалела себя, а теперь вынуждала жалеть остальных и требовала понимания.       — Я пришла сюда, чтобы вытащить Прайма, — надо было собраться с мыслями и объяснить причины, даже если они слушают неохотно. — Не ради Мегатрона. Не ради десептиконов, — говорить такое перед самим Мегатроном было очень и очень глупо. Настолько, что теперь можно смело резать себе язык. Но Лило продолжала, потому что устала следить за словами, действиями, продумывать все наперед, вечно готовиться к бойне за свою жизнь и свободу. Просто устала. Накипело, а теперь вырывалось. — Я здесь ради Оптимуса Прайма, которого вы посчитали врагом, и у которого отобрали Матрицу.       — О, а вот и мои любимые разговоры о Матрице! — но и это Кассандра встретила саркастично, потому что сценарий прихода каждой Лило повторялся раз за разом. Это не удивляло, а утомляло. — Ровно по расписанию. Что, снова будешь затирать про антивирус?       Лило опешила, стараясь не осесть от взгляда голоаватара. Мегатрон сейчас выжжет в ее черепе дыру, голова уже болела. А десептикон пытался. Никому в этом зале не было ведомо то, с какой силой он сейчас сдерживал желание показать одному человеку очень действенным путем что говорить можно, а что нет. Лило в очередной раз доказала факт: сколько ее не учи, не бей, не пытайся понять, она все равно идет наперекор. В этом вся человеческая натура. В миг побледневшее лицо ответило Кассандре гораздо информативнее любых слов.       — О, ну конечно же…       — Кстати, о нем, — в диалог вмешался Мегатрон, опустил веки и с ленцой вздохнул. Он переживал подобные представления тысячи раз, когда Лило была на Немезиде. Ему откровенно было скучно. И скучно было здесь, в Цитадели. На Мирной Тирании скучно уже не будет. За слова нужно отвечать. — Ты правда думала, что у тебя получится? Что тебе хватит сил выставить мне и десептиконам настолько серьезную угрозу? — не было необходимости уточнять, о какой именно угрозе шла речь. Лило молчала, опустив плечи. Ну вот, снова она начинала всех игнорировать, зарывшись глубже в свои мысли. Даже взгляд был все тем же. Мегатрон, на всеобщее удивление, позволил себе блеснуть издевательским милосердием. — Вперед. Можешь уйти отсюда вместе с антивирусом прямо сейчас, но вынужден напомнить — каждое действие влечет за собой последствия.       От следующих слов почти что стало смешно. Не от веселья, а от равнодушия.       — Поступи разумно. Не я тебя об этом прошу, а люди — твой биологический вид, — Мегатрон и сам испытывал неприязнь от собственных слов, но только они возымеют эффект. Лило чужими жизнями не жертвует. — Сейчас их судьба в твоих руках. Я выполнил свое обещание в прошлый раз, выполню и в этот.       — И где ты его выполнил? — откровенная ложь. Первая волна атаки десептиконов тому свидетель. — Напал на планету при первой возможности? — Да и дело было не в людях. Вовсе нет. Лило держал в этом зале Прайм, держало осознание, что ее выследят в любом уголке планеты за считанные минуты — трекер Шоквейва удивительно точно передавал ее местоположение.       — Когда ты покинула Немезиду, — Мегатрон отчеканил ответ с тем же безразличием, — в этом была виновата ты. Ты знала, что последует за твоим решением.       — Тогда меня выкрали с Немезиды! — органика сорвалась на крик, поправляя чужие слова, и сразу стихла. — Меня сперли у тебя из-под носа. Я в этом виновата? Я — не знаю! — должна была драться с Шоквейвом, переплыть океан и вернуться к тебе? Оказывать сопротивление огромному роботу?       — …Но именно это ты сейчас и делаешь, — оправдания у Лило были паршивые, так считал Мегатрон. Глупо пытаться отбелить свои мотивы после всего, что произошло.       — Да потому что ты груда металлолома! — Лило махнула рукой на тягач, на остатки Мегатрона. — Тебя прибить легче, чем плюнуть.       — … Но ты и этого не смогла, — и вновь он ее поправлял. Только сейчас задумался: а причина точно в слабости? Лидер десептиконов пустил одну крайне приятную мысль: может, его человек привязался? Может, она врала самой себе, а на самом деле желала вернуться? Люди странные существа, иногда они не понимают самых очевидных вещей, но это ничего. Мегатрон может крайне доходчиво их объяснить. — Я прав: ты не хотела сопротивляться, поэтому и не сопротивлялась. Ты хотела улететь с Шоквейвом, и улетела. Попробуй, переубеди меня.       Лило испытывала необузданное желание взвыть от отчаяния, но сдержалась, не моргая таращась на голоаватара.       Её одолевало еще большее чувство вины, потому что в памяти всплывали недавние отрывки. У кого власть — тому и выгоднее помогать, разве не так же она поступила с Евой совсем недавно? Именно поэтому люди помогали Мегатрону, а не ей? Верили ему, а не ей? Все возвращается бумерангом, Лило получила им точно по лицу. И сейчас, как и Ева в далекой вселенной, она обязана сделать правильный выбор, так? Должна минимизировать угрозу, исходящую от лидера десептиконов, лишь бы не гибли невинные. Должна вновь потакать ему, лишь бы цивилизация не рухнула за считанные дни. Должна…       Да ничего и никому она не должна.       Уровень стресса достигал предела. Сердце колотилось о ребра. Мегатрон придвинулся до неприличного близко, провел ладонью по протезированной руке. Приподнял, осматривая протез. Красивый, стоило отдать Шоквейву должное. И цвет, и форма, и функция: все было собрано в идеальную оболочку и применено именно там, где нужно. Жаль, что процессор не всегда помогал глупому человеку думать ясно.       Сейчас ее тело коченело от страха. Потому что всё подходило к концу: Матрица уже была уничтожена, да и про антивирус все знали — скоро и диск ждет уничтожение. Ничья смерть и ничье спасение здесь уже не поможет.       Лило тонула в болезненном понимании того, что все потеряла. Вот так быстро, за один разговор. Потеряла все, что когда-то любила, во что верила. А любила ли сейчас? Все сгорело за секунду, будто хрупкая кривая спичка. В один миг. Ничего не осталось, кроме собственной жизни.       И ее тоже скоро заберут.       — Сними протезы, — это было одно из условий МЕХ — людям нужно было изучить экзоскелет и они забрали бы его полностью, но, к счастью, съемными были только конечности. Мегатрон продолжал осматривать хрупкую фигуру, взгляд его темнел. Одному дьяволу было известно, какие извращенные идеи посещали сейчас его процессор. Он потянулся за второй рукой. Может, стоило подольше держать органику без протезов — было бы меньше бесполезного сопротивления. Процессор все больше впадал в кураж, но следовало дождаться восстановления корпуса. Впрочем, голоформа справится с утолением голода на первое время. Хотя бы на один единственный раз.       Ладони голоаватара дернули один из протезов — тот не поддался. Лило все еще держала замки заблокированными.       Ну же, давай, сделай хоть что-нибудь!       … Хоть что-нибудь.       — Будет больно?..       Мегатрон молчал, одной рукой продолжал держать ее за протез, мягко водить пальцами по темному металлу, а другой — прижался к материалу костюма на боку, над выступом тазовой кости, направил Лило ближе к себе. Больше прикосновений, больше звука ее сердцебиения и дыхания — всего нужно было больше. Как же он скучал. Лило не нравилось затяжное молчание, оно связывало конечности гораздо сильнее цепей и кандалов.       — Нет, — ладонь на боку сжалась. Лило игнорировала всплывающие окна: стресс превысил допустимые значения на очень многие проценты. — Разумеется, я в гневе, — его внешний вид едва ли это доказывал, десептикон казался спокойным. Казался. — Но опыт подсказывает мне, что физическое наказание — не самый надежный способ научить человека правильным вещам. Тебе ничего не угрожает.       Мегатрон врал. Врал так умело, что Лило ему почти поверила. Качнулась от легкого головокружения, но быстро вернула себе ровную стойку и теперь больше напоминала тень. Немую бездвижную тень. Шлем поддался команде раскрыться слишком неохотно. Лило припала головой к чужому лбу. Мегатрон не препятствовал чужому всплеску тактильности, слишком близко ощущал тяжелое дыхание, ловил себя на еще более приятных мыслях. Ему может не хватить терпения достигнуть Мирной Тирании раньше, чем…       — Я действительно верила, что у меня все получится, — Лило звучала тихо, но близость к ней позволяла разобрать каждое слово. Замки одного из протезов, наконец, отщелкнулись. Он легко поддался движению ладоней, разрывая соединение с телом. — Я хотела, чтобы получилось. Хотела, чтобы все это закончилось и для меня, и для вас, но как можно более щадящим путем. Видимо, это невозможно…       — Это твоя самая глупая черта, — голоаватар отвечал сразу. В лютом безумии спокойный диалог, пропитанный отчаянием, выглядел совсем сюрреалистично. — Верить в то, что без твердых, а порой жестоких решений ты сможешь что-то исправить. Я буду с тобой честен — я ждал, когда ты подорвешь мне Искру и покончишь с этим, но ты… Ты испугалась.       Лило молчала.       Протез был передан солдатам, теперь второй… Мегатрон был прерван мягким движением человека. Лило — кто бы мог подумать — аккуратно прижималась к голоаватару, а тот с жадностью впитывал каждое касание: сначала это был протез, что задел ногу; затем грудь, что припала к его; затем линия живота; локоны волос щекотали лицо; дыхание опаляло кожу. Да, броня при всех своих преимуществах не сможет так детально передать ощущения.       — Ты… знаешь, — хотелось вдолбить Мегатрону в башку одну простую истину, но увы — тот был самым настоящим бараном. — Я не хочу с тобой разговаривать. Я не хочу тебя видеть. Ты не глуп, ты до абсурда упрям: тебе плевать на меня, плевать на десептиконов, на Кибертрон, на эту войну. Всё, что тебя волнует — собственное лживое величие, — зрительный контакт никто не смел прерывать, речь получалась спокойной, даже когда желание закричать горело под кожей. — Почему лживое? Потому что это самый главный обман в твоей жизни: верить, что ты способен что-то создать, — вдох, затем выдох. — Я не буду ненавидеть тебя. Я не буду любить тебя. Ты недостоин ни одного из этих чувств. Мне просто плевать.       — М-м, какая речь, — вторая ладонь вцепилась в другой бок. Теперь ее прижимали к голоаватару с большей силой. — Долго готовилась? — Мегатрон мог бы удивиться, но не стал. Если его человеку так хочется выговориться — пусть. Слова ничего не изменят, не помогут. — Я не жду от тебя понимания, можешь быть спокойна, — Лило на это ничего не ответила, она прекрасно знала, что он ее не поймет. Оставалось только закатить глаза и бросить попытки. Мегатрон не оставил этот жест без внимания и тихо посмеялся. — Твоя любимая игра в молчанку. Когда противопоставить оппоненту нечего — ты замолкаешь. Не принимаешь поражение, но и не задумываешься над чужими словами, я прав? Позволь открыть тебе глаза — извини, глаз — на правду, — извинение звучало с издевкой, Лило не позволила себе на это среагировать, — раз уж ты так охотно раскритиковала меня: тебе не плевать.       Увы, Мегатрон был прав. Лило сколько угодно могла играть роль равнодушной болванки, но себя не обманешь — лидер десептиконов вызывал в душе самый обширный спектр эмоций: от него бросало в холодный пот от страха; и сводило челюсть от злости, зависти; коробило и грело от желания вернуться к нему и в то же время отвращало от этого.       Рядом с ним Лило чувствовала себя психбольной, что сбежала из палаты.       — Не я лишил тебя глаза, — повязку потянули вверх, прочь с лица. Ресницы под ней уродовали засохшие слезы и кровавые разводы. — Не я изрезал тебе лицо, — шрам под давлением пальцев уже не болел, а неприятно зудел. — Не я лишил тебя конечностей и не я встроил тебе процессор в череп — все это последствия твоих действий.       — Ты как всегда прав, — Лило говорила преступно близко к лицу голоформы, смотрела той ровно в глаза, — но это не исключает одного: на тебя мне плевать. Я бы плюнула тебе в Искру, но ты расценишь это как комплимент.       — Не очень похоже на равнодушие.       Лило молчала. Мегатрон чувствовал разочарование — его человек высказал все, что думал, и теперь не видел смысла продолжать диалог. Она сдалась.       Щелчок оглушил весь зал, взгляд тотчас зацепился за топливную капсулу, что сияла ярко-фиолетовым в металлической ладони, в ту же секунду протез замер в хватке голоаватара. Дернулся, пытаясь освободиться, но Мегатрон не позволил. Блеск жала в одно мгновение вывернул всю нейроцепь наизнанку.       — Теперь ты решила сыграть в камикадзе? — у голоаватара почти получилось прозвучать под стать лидеру десептиконов: строго и гневно. Почти. Не было той механической нотки, не было грохота двигателей, что гулом вырывалось из-под брони. Каждое слово звучало до ужаса медленно, паузы между ними были долгими. Своей смерти Мегатрон не боялся, а вот ее — да.       Лило молчала.       Голоаватар — удивительная технология. Она копировала человеческое тело и реакции с дотошной точностью. Именно поэтому его зрачки сузились, стоило заметить странное движение руки Лило и предотвратить неизбежное, однако… Она была хитрее… Кибертронцы не оголяют кабели в бою, даже безумцы не прибегают к таким методам — они о них даже не задумываются. Но Лило — не кибертронец.       Один юркий и гибкий кабель вырвался из ладони, перехватывая капсулу. Метнулся в воздухе, будто змея, а затем время, казалось, замедлилось до мучительного.       Мегатрон на дух не переносил иглы, но он отчетливо видел ее ядовитый блеск в свете ламп. Искра в разбитом корпусе пульсировала сильнее, грозила разразиться ядерным взрывом. Жало капсулы с ужасающей точностью нависало ровно напротив его затылка. Голоаватар среагировал моментально и дернулся в сторону, а Лило подалась следом за ним, перехватывая его руку. Вцепилась намертво, заставляла ноги стоять ровно и держать равновесие. Сопротивление не продлилось долго — Мегатрон создавал трудности для прицела, но не мешал воткнуть капсулу ровно в череп.       Игла гладко вонзилась в голову проекции.       Лило молчала. Мегатрон не знал, кому принадлежал тот взгляд, что пытался его испепелить. Он напоминал дальние отсеки плавилен. Напоминал жестокий и холодный космос, что поглощал собой тысячи кораблей. Напоминал дно океана, что встретило его пожирающим отторжением.       Это был не ее взгляд. Ее взгляд не умел ненавидеть, а этот — возненавидел весь мир.       Вот тогда лидер десептиконов кое-что понял: это не он довел своего человека до отчаяния, зажимая в расставленных ловушках, не он прижимал ее к себе вплотную. Это Лило отыгрывала роль мученика, позволяя Мегатрону к себе подойти. И делала это ради одного — подобраться достаточно близко, чтобы избавиться от надоедливой голоформы и испугать десептикона до коллапса Искры. Органика не спроста выбрала именно это место — она знала о патологическом страхе перед мнемохирургией. Им же и воспользовалась, как самое подлое существо. Лило сразу скрылась за шлемом. Лидер десептиконов не мог узнать это «подлое существо» перед собой. От Лило не осталось и следа: экзоскелет, протезы, процессор, шлем — механические элементы поглотили ее в абсолют, захватили человеческое естество.       Секунды тянулись. Зал замер в оцепенении. Искра Мегатрона пульсировала ярче обычного. Кассандра прижимала ладони к голове, спеша лечь на пол дальше от взрыва. А следом за ней — все остальные. Стены возвышались немым барьером.       Проул наблюдал за этой картиной из первого ряда. Он был здесь с самого начала, еще с момента, когда Лило сдалась МЕХ добровольно, но не показывался. Наблюдал, анализировал, подгадывал момент для своего появления. Лило наконец-то справлялась сама.       Поршень капсулы поддался давлению её кабеля, темный энергон сжался.       — Ложись! — чей-то крик грохотом разбился о тяжелые стены зала.       Жижа сдетонировала, разрывая голоаватар, а следом — кабель и темный металл протезированной руки. Ударная волна сбила с ног каждого, в особенности ту, что была в эпицентре взрыва — Лило с незримой силой бросило в сторону, впечатав тело в перила. Те едва выдержали удар, согнулись. Взрыв разразился криками и воплями, брызгами смеси крови и костей, скрипом металлических конструкций. Огромный зал был готов сложиться, но устоял, а затем стих под мелкую россыпь бетонной крошки.       На долгое время застыла тишина. Хрип и тяжелый сиплый кашель следовали за тщетными попытками солдат подняться на ноги.       Казалось, прошла вечность, пока Кассандра совладала с громким писком в ушах и заставила себя подняться. Дышать в плотном пласте пыли было тяжело, но не только она витала в воздухе — от странного фиолетового пепла в горле нещадно скребло, а легкие спирало. Бегло натянув на нос край футболки она двинулась вперед, осматривая последствия взрыва.       Ничего особо критичного: погнутые металлические конструкции, выбитая из работы аппаратура. Люди пострадали гораздо сильнее зала — всех разбросало и покалечило. Больше всего не повезло тем, кто рухнул с верхнего этажа сюда, вниз. Кассандра ускорилась, настигнув одного из раненных в пару шагов. Осмотрела, натянула ему какую-то тряпку на нос. Затем второму, третьему… Оказывала помощь, которую могла. Взрыв нельзя было не заметить — совсем скоро сюда сбежится вся база вместе с медиками.       В процессе поиска раненных взгляд наткнулся на темную фигуру, скрывающуюся в дымке пепла. Высокую фигуру, что стояла наверху. Смотрела. Кассандра подорвалась с места ровно к кабине Прайма.       Вторая капсула уже была зажата в механической ладони. Пока люди приходили в себя, Лило успела вернуть рабочий протез обратно. Жаль, что лишилась другого во время взрыва. Искра Мегатрона ярким мутным пятном проглядывалась через толщу пыли. Весь мир, каждая вселенная сжалась в одну маленькую горошину, в одну желанную цель. Пульс набатом бил в аудиосенсорах, смешиваясь с гулким мычанием раненных людей. Бетонные осколки трескались под натиском протезированных ног с каждым шагом.       — Гоним отсюда! — голос хрипел. Адам, с не меньшим изумлением в лице, уставился на Кассандру, сообразил быстро. Он, в отличии от остальных, сознание не терял — грузовик спас его и от ударной волны, и от ядовитого пепла, и от осколков. Двигатель взревел тотчас.       Лило ускорила шаг, запустила репульсоры. Мегатрон приходил в сознание, тускло мерцая оптикой от боли. Голоаватар удобен, но и у него был крайне серьезный минус. Прайм ринулся вперед, Адам лишь с секунду удивился отзывчивости педали газа. Ринулся и почти сразу остановился.       Потому что ворота оставались запертыми — Проул заблаговременно законсервировал весь зал, чтобы закончить начатое.       В одном он был согласен с Лило полностью — Мегатрона нужно прикончить. Его смерть повлечет за собой развал в рядах десептиконов. Плюсов было больше, чем минусов, так что… Призрак направил к ней оптику — Лило задерживалась. Медлила. Стояла, опершись рукой о перила и тяжело дышала. Удар от взрыва слишком сильно сказался на теле, было опрометчиво так поступать, но что сделано — то сделано. Кашель осел во рту со вкусом крови. Та перепачкала губы, тонкие струи размазались по подбородку. Ребра болели от каждого вдоха и только благодаря процессору и экзоскелету Лило сейчас могла двигаться.       В её шею вцепились две крепкие мужские руки и потянули назад. Человеку, в отличии от голоформы, справиться с экзоскелетом не просто, но и человек был не один. Один поднимался за другим постепенно, а Лило сжималась от боли во внутренних органах при каждой попытке подавить нападение. Драться одним протезом было неудобно, но все эти неудобства и рядом не стояли с тем, что ее ждало на Мирной Тирании.       И уже было все равно, какие будут последствия.       Не было смысла больше пытаться кого-то понять и пожалеть — никому это не нужно. Не за чем винить себя за то, что отбиваешься от нападающих. Даже если протезированная нога сломала кому-то кость, а рука — проломила череп. Даже если боль от удара протезом гораздо сильнее пули, что бьет ее в ребра. Даже если электрический ток шпарит до онемения цепи, а процессор вопит об угрозах — нет смысла себя останавливать. В какой-то момент людей вокруг снова было много, а Лило билась, царапалась, захватывала кабелем чужие шеи даже не задумываясь.       Впервые не убегала, а преследовала.       Она двигалась на каком-то необузданном адреналине. На четких алгоритмах, посланных процессором. На безумной, почти истерической, тяге достигнуть желанной цели, будто она могла исправить воцарившийся беспорядок, спасти ее и всех людей, спасти весь чертов мир.       Человек хрупкий и, в конце концов, ее перестали окружать глупые целеустремленные люди. Теперь они лежали, нагоняя и без того всепоглощающий ужас в зал. Секундой ранее казалось, что выход не найти, сколько его не ищи, что каждый заслужил такую участь. А в следующую… Виновников не было. И думать о жертвах, о собственных действиях — это последнее, чего хотел разум.       Лило не смела задерживаться, она хромала к лестнице все так же сохраняя молчание. Одна капсула — жаль, что не две. Одна камера Искры. Один выбор.       Выбор между тем, чтобы отсрочить гибель этой цивилизации путем сделки с Мегатроном и тем, чтобы прикончить его прямо здесь, оставив отдел ДПП на автоботов.       Выбор, где нет верного ответа. Выбор, который нужно было принять уже давно.       Полосы перил причудливо тянулись вниз, то сливались, то двоились. Ладонь машинально прижалась к шлему, стоило поддаться кашлю.       Ступень. Вторая. Пятая. Лестничный марш. Красный грузовик. Платформа тягача. Серый шлем и ярко-светлый энергетический шар.       Высокие стены, что тянулись к самому небосводу и шатались, хотели упасть на нее. Упасть и придавить к полу. Лило махнула головой, возвращая фокус зрения. Подалась вперед, даже не обратив внимания на ярко-красные линзы, что слепили глаза в полной темноте.       Она предстала перед Мегатроном в самой желанной им форме — в обличии преодолевшего свои страхи человека: перепачканного чужой и своей кровью, пеплом; покрытой множеством царапин, уродливых порезов брони и с одним разорванным протезом. Проул тоже считал происходящее прогрессом. Лило шагнула ровно к Искре, но цели так и не достигла.       В одну секунду весь мир рухнул совместно с адской болью в голове. Неужели тяжелые стены все же упали на нее? Крик не успел вырваться из горла — каждый сигнал с процессора бился о невидимую грань помех, не мог достичь систем. Тело обмякло, осело на поверхность, гремя протезами о платформу Прайма, капсула выпала из ладони и с тихим звоном покатилась по кузову, остановилась у стыка брони — Мегатрон пнул ее легким движением ноги, откинув дальше от тягача. Гулом звенели его неразборчивые слова, покрытые помехами.       — Я впечатлен, — Мегатрон знал, что разобрать его речь было сложно, голоформа после такого урона была нестабильной, но главное — что она все еще была. Мутный взгляд Лило медленно елозил по пространству зала, пытаясь найти источник шума. Она боролась с желанием потерять сознание. — Я действительно впечатлен. Но дам тебе один совет, — вибрация платформы от его шагов отзывалась головной болью. Мегатрон присел рядом, продолжал что-то говорить: — Не сбавляй бдительности, в следующий раз следи за спиной. Возможно, тогда у тебя все получится, — Лило не отвечала. Жаль. Впрочем, ему не стоит терять время. — Вернемся к теме твоего равнодушия: мне все равно, любишь ты меня или ненавидишь — это не имеет значения, но игнорировать себя я тебе не позволю, — никто ему не ответил. Автомат, которым приложили по голове, только сейчас был откинут в сторону. Кровавые пятна медленно росли на локонах волос. — Сейчас ты меня возненавидишь, но иного выхода нет. Однажды, ты поймешь.       Это было необходимо. Лило, разумеется, такого действия не поймет, но ей и не нужно. Сил сопротивляться больше не осталось. Тело поддавалось движениям, которые Мегатрон ему задавал: потянул вверх, прислонил спиной к себе. Лило продолжала молчать.       Она же была в шлеме. С какой силой нужно ударить по затылку, чтобы… А, там был процессор. Мегатрон знал, куда и с какой силой бить, чтобы было больнее. Знал, где слабое место. Уже успел изучить и проект экзоскелета?       Кожу затылка и задней части шеи обожгли тонкие струи крови. Лишь бы процессор от удара не повредил родной мозг.       — Каждая угроза должна быть ликвидирована, — пластина, за которой скрывался ее разъем, поддавалась вскрытию неохотно, но всё же сдалась. Голоформа издала уставший вздох — грани гнезда переломаны, но это ничего. Информацию тот примет даже через пронизывающую агонию. Свой кабель Мегатрон искал дольше: тот был запрятан среди механизмов, выглядывающих из-под остатков брони. Секунда, и соединение было установлено. — Все могло закончиться уничтожением диска, но теперь я вижу — это не поможет.       Новое уведомление обрабатывалось неохотно — оно гласило о подключении и передаче данных. Лило слишком долго думала о значении всплывающих слов, даже не могла их прочесть. Не помнила и то, что произошло и происходит прямо сейчас. Где она вообще?       — Что?.. — это скорее было не слово, а звук. Мегатрон считал слабое бормотание, сильнее зафиксировал протезы руками. Отвечать не спешил, да и не нужно было.       Эту проблему нужно было решить быстро. Пресечь еще на корню, в самом ее источнике — именно это он и делал. «Лекарство» от так называемого вируса было у Лило уже очень давно. Мегатрон в его существование верил лишь отчасти, но точно знал, что никакой антивирус в этом мире быть не должен. Лило не бросит идею покончить с каждым десептиконом так просто, а значит было необходимо это желание загубить самым действенным путем.       Именно поэтому десептиконские коды сейчас загружались в ее процессор. Встречались они с сопротивлением, шпарили болевым сигналом по цепям, требовали не препятствовать активации — Лило болезненно захрипела, но новым данным не поддалась. Она попыталась вывернуться, дернуть рукой или ногой — сделать что угодно, лишь бы отключить загрузчик, но команды с процессора до конечностей доходили слабо. А те, что доходили, глушил Мегатрон.       — Не сопротивляйся, — кон был краток, но его никто слушать не собирался. Еще больший крик эхом отразился от стен и затих в изнеможении. — Будет больнее.       — … Да что там происходит? — Адам шептал, боясь выглянуть из грузовика. Скорее готовился свалить отсюда при первой возможности. Но куда и как свалить? Кассандра все еще возилась с воротами. Остальные двери, вероятно, тоже были заперты. Упомянутая вскоре сжалась от чужих криков, но попыток не прекратила. Черт его знает, что там Мегатрон делал с фальшивкой — ее это не касается.       Не касается же, верно?..       Проул продолжал наблюдать, не смея попадать в поле зрения конкретного человека. Лило не так поймет его бездействие, окончательно разочаруется.       Мегатрон все это время вскрывал другую часть протеза — подпространство, где хранился диск. В первой ноге его не оказалось, значит, он должен был находиться во второй. Органика завозилась, но экзоскелет все еще отзывался вяло, пока процессор считывал данные и возобновлял работу. Лило мысленно кричала самой себе встать, двинуться, сделать хоть что-нибудь, чтобы это прекратить.       — И это… — Мегатрон все же добрался до диска. Теперь он рассматривал его с долей скепсиса: как много проблем от столь маленькой вещицы. Посмотрел и на Лило, что продолжала лежать под гнетом алгоритмов и кодов. Глотала ртом воздух, давясь слюной. Жмурилась, лишь бы скрыть дальше от глаз кучу уведомлений. — …это твой план по спасению себя? — Лило ему не отвечала. Она пыталась вернуть контроль над собственным телом. — Здесь тоже все связано с Матрицей? — и снова в ответ лишь хрипы. — В таком случае она отправится вслед за ней.       Рука не поддавалась командам, а вот кабель — немного да. Он обвился вокруг чужого запястья, умоляя вернуть диск на место. Не требуя, не заставляя, а именно умоляя. Штекер еле держался на руке — сил на большее не хватало. А затем…       Диск сломался. Так же, как и Матрица Лидерства.       Он с силой влетел в бетонный пол, но Мегатрону этого показалось мало: тот же автомат вернулся в ладони, дулом ровно на диск. Череда выстрелов уничтожила его окончательно: диск разлетелся в дребезги.       — Я поражаюсь твоей слепой целеустремленности искать то, что тебе к шлаку не нужно, — Мегатрон продолжал философствовать, пытался раскрыть её шлем, но тщетно. Теперь ее лицо украшала не только кровь, но и горячие слезы. Были они от боли или осознания беспомощности — он точно не знал. Удивляло, что Лило сдалась им только сейчас, обычно она ревела при любом удобном случае. — Я рядом, — это было худшее, что он мог сказать. Худшее, что Лило могла услышать. — Я верю, что ты хотела сделать это из лучших побуждений. Но этот диск — угроза всей фракции.       — Мне больно…       — Наберись терпения, большая часть уже загрузилась.       Лило хотела удариться в рыдания. Правда хотела. Сил мириться со всем уже не было — слишком многое происходило, происходит и произойдет. Хотела, но вновь пыталась вырваться из хватки цепких рук, из фокуса одержимости Мегатрона, ударить его, избить, убить, найти опору и встать, уйти — что угодно, но не быть здесь.       Ладони крепче вцепились в ткань костюма, вновь утянув её в подобие объятий.       — Проул! — взвыла, стараясь дозваться аж до того света. — Дрифт! — старалась докричаться до недр своей планеты, или до самого Кибертрона, или даже до параллельной вселенной — она сама не знала. И сразу захрипела от давления ладони на шею.       — Молодец, — Мегатрон был готов плеваться ядом, настолько Лило выводила его из себя. — Какая же ты невыносимая, — и сжимал её шею сильнее, потому что недавние слова о Прайме и новые о Проуле и Дрифте совсем выбивали его из колеи. Даже сейчас, даже в таком положении она не додумалась обратиться лично к нему. Не хотела. Вновь игнорировала. Лило задергалась. — Кого еще позовем? У меня есть пара идей: Джетфайера? Саундвейва? — ладонь расслабилась, позволяя сделать один единственный вдох. И сразу сжалась. — Мотормастера? Какая жалость, — тон стих, теперь шепот пробирался через аудиосенсор под череп, — здесь никого, кроме нас с тобой, нет.       Коды загрузились. Ответа от органики Мегатрон не дождался, потому небрежно швырнул ту о платформу, выдирая из разъема кабель. Новый крик стих быстро, а маленькая хрупкая возможность была использована во всю: Лило подорвалась с места, насколько позволял механика экзоскелета, но была тотчас зажата обратно. Ребра отозвались болью, слишком крепко вокруг туловища сжались руки.       — Куда-то спешишь?       Ее будто окатило ледяной водой, вынуждая вновь и вновь безуспешно рваться вперед, выворачиваться из ловушки, кричать до боли в горле. Ровно до момента, пока органическая часть мозга не прибегнула к уже знакомому трюку — голоаватар вновь с убойной силой получил шлемом по голове. Жаль, что не пропал, лишь опешил. На несчастную долю секунды потерял бдительность, и Лило, наконец, вырвалась и в пару кривых шагов добралась до капсулы — та снова лежала на платформе. Как она вернулась сюда или кто ее вернул — не волновало. Главное, что она была здесь, уже в ее руке.       Было тихо. Мегатрон молчал, Лило — тоже. Оба смотрели друг на друга.       Искра перед ней, ровно за голоаватаром. Капсула в ладони. Кабель вновь вывернулся наружу. Мегатрон и представить не мог, что однажды будет ненавидеть системы интерфейса сильнее, чем что-либо еще. Но даже так…       — Я тебя обожаю, — Искра за человеческим обличием вспыхнула ярче, омрачая и без того тяжелое состояние. — Ни о какой любви здесь не может быть и речи, Лило. Я чувствую гораздо большее, чем это.       Лило шагнула вперед. Затем второй шаг, третий, и сорвалась на бег. Она ненавидела себя за мерзкое желание сбежать прочь от этого безумия, ненавидела себя за сотни тысяч страхов. Но развернуться не посмела. Замахнулась капсулой. Мегатрон вцепился ей в руку, Лило вцепилась в него, с силой вдавливала протезированные ноги в платформу, не сбавляя шага. Шла на таран ровно к Искре, в самое пекло, в эпицентр взрыва.       Ровно туда, где однажды все началось.       Темный энергон поддался давлению поршня.       Последнее, что помнила Лило — жар от поля Искры; Кассандра — как ворота открылись под вспышку ослепительно яркого света; Адам — как он кинулся на днище грузовика, будто оно могло спасти от взрыва; Мегатрон — взгляд, что смотрел на Искру в ожидании её затухания.       Остальные либо уже были мертвы, либо пребывали без сознания.       На этот раз зал не устоял.

***

      Если бы Оптимусу Прайму однажды сказали, что после экстренного стазиса сложно возвращаться в онлайн — он бы безоговорочно поверил. Потому что проходил это сотни раз. И этот раз не стал исключением, скорее наоборот, он удивил яркостью боли и количеством уведомлений.       Сенсоры регистрировали горячий воздух, холодный ветер, свист летящих ракет в небе, множество взрывов вдали. Было темно и дело не в поваленных стенах — стояла глубокая ночь. Звезды горели ярче обычного.       И только сейчас он регистрировал движения в салоне и тихие голоса.       — Очнись, мать твою, — Адам долгое время пытался привести Кассандру в чувство. Удивительно, но из людей он очнулся первым — грузовик выдержал и такой взрыв, уберег его от него. Кибертронцы обладали воистину крепкой броней…       Пятая пощечина все же помогла — Кассандра очнулась, с рвением подавшись вперед, но вспышка боли в ноге и туловище побудили лечь обратно со скрипом на зубах. Затем кашель, голос охрип, во рту было сухо. Адам только сейчас смог громко выдохнуть.       — Открытый перелом, — указал на ее раненную ногу, кое-как перевязанную, — не напрягайся, а то снова кровь брызнет.       Кассандра могла только кивнуть, пристав на локтях. Осмотрела погрязшие в пожаре руины через треснувшее стекло. Воняло целой смесью отвратных запахов: горелой проводкой, пластиком, краской; тающим от жара железом; сгорающими трупами и их одеждой; порохом; энергоном…       Сказать было нечего. Адам молчал вместе с Кассандрой, а Прайм позволял им прийти в чувство, прежде чем удивлять своим онлайном. Судя по всему, он долго пребывал в стазисе.       Тем временем сенсоры улавливали слабое поле. Сначала Оптимус думал, что оно принадлежало Мегатрону — именно его останки покоились рядом в объятьях пламени. Однако, это определенно был не он. Точно нет. Но никого больше видно не было. Прайм списал это на сбой датчиков или процессора. Второй, к слову, работал нестабильно. Настолько, будто половина важных блоков отсутствовала вовсе. По той же причине он не мог связаться с базой, обнаружить автоботов вблизи — да вообще мало что мог. Даже трансформация не спешила запускаться.       — Э… — Адам икнул, стоило грузовику самому тронуться с места, с трудом пробираясь через обломки и строительный мусор. Оптимус спешил покинуть место происшествия, пока пламя не добралось до его топливных магистралей, а выжившие не задохнулись угарным газом. Объяснить все двум людям можно чуть позже, когда сменится обстановка.       Лило лежала в пару метрах от лидера автоботов. Она была зажата меж бетонных плит, под ними спрятана. И никак не приходила в сознание.       Обломки стен, торчащая арматура и бетонные булыжники двигались под натиском альтмода — Оптимус аккуратно пробирался в коридор, опасаясь окончательного обвала. Вот, кажется, он уже начинался — небольшой камень влетел ему сзади ровно в кузов. Затем второй, третий… Зеркало заднего вида отодвинулось, настроило нужный угол.       Он ошибся. Выжило три человека.       Арматура продолжала царапать краску, стоило дать задний ход, чтобы подъехать ближе к третьей жертве.       Проул бросил прочь четвертый камень, опуская взгляд к обездвиженному человеку. Секунда, и Прайм мог попросту уехать, даже не догадываясь о ней. Чего греха таить, без Проула лидер автоботов мог и не очнуться — это тактик помог пробудить его хорошим ударом электричества. Лило стоит поблагодарить его после всего за помощь.       Лило… умерла. Умерла, а затем костюм вернул ее обратно. Шоквейв — настоящий извращенный гений, не иначе. Проул диву давался, как далеко может зайти прогресс, когда есть ради кого развиваться.       Оставалось еще выбраться из Цитадели и из города без последствий — в небе уже давно летало одно десептиконское супероружие, а остальные с большим рвением освобождались от плена. Городу конец — это факт. Он уже погряз во взрывах, криках и рыданиях. Совсем скоро все стихнет и никого не останется.       И все же Проул считал миссию удачно завершенной: цели достигнуты, автоботы освобождены. И снова все благодаря ему! Бедная фракция не устоит и цикла без его помощи — правда, которую знал тактик, но отвергали все остальные. Он заблокировал зал, не позволив Кассандре и Адаму увести Прайма к Тарну; он, пока пожар буйствовал, снял ограничители с плененных автоботов и Дрифта в их числе, а затем пробудил Оптимуса. Он даже застал уничтожение антивируса! Он нашел капсулу темного энергона и вернул её на платформу. И именно он отдернул Лило от эпицентра взрыва — в ином случае ее костюм могло разорвать в клочья, а следом и ее саму, но даже так её экзоскелет сильно пострадал.       Оптика направилась к тому, что осталось от Мегатрона. Камера Искры была поглощена тем же ярким ядовитым огнем.       — Праймус, что за… — к дыре в стене подошел израненный Дрифт, прихрамывая на одно серво. Он, как только услышал взрыв, сразу кинулся ему навстречу, но не успел — на город напали, а десептиконы вернули себе свободу действий почти в то же время, что и он. Бой затянулся, а самурай изо всех сил старался настигнуть главного здания и найти Лило. Нашел и чуть не испустил дух от переполняющего Искру ужаса.       Живая. Ее поле было активно, значит, живая.       — Надо выбираться, — Оптимуса удивил собственный голос — кроме помех тот ничего так и не смог сказать. Кассандра уставилась на панель, Адам вскинул руки вверх.       — Я ничего не трогал, клянусь!       Дрифт не медлил. Он аккуратно убирал обломки, вызволяя Лило из их плена. Свист ракет стал громче, залпы выстрелов росли в количествах — к Сиксшоту присоединялись остальные. Джетфайер, что все это время маячил вблизи Цитадели, тоже присоединился к битве. Это хорошо, он может выиграет им время для побега.       — Надо отъехать дальше от Цитадели, — трансформация запускалась неохотно. Дрифт с дотошной деликатностью смещал пластины, чтобы Лило в процессе не задело броней или конструкцией, — здесь нет связи.       Прайм молча согласился, вместе с Дрифтом двинулся от здания прочь.       Проул поморщился на пикирующих в небе десептиконов, осмотрел зал. Кажется, центр управления был в другом крыле. Легкий ракетный удар по городу никого не спасет, но точно отвлечет внимание десептиконов на себя. Надо было обеспечить автоботам легкий путь к отходу — этим тактик и занялся.       Совсем скоро каждый автобот достиг воронки телепорта и скрылся на Арке. От города на тот момент почти ничего не осталось.

***

      — И надолго мы здесь?       Тарн пропустил цикл вентиляции в ответ на вопрос. Надолго ли? Зависит от положения дел, приказов и — Тарн не хотел этого признавать — от одного маленького органического существа. Сейчас оно было в самом центре Земли — в ядре ее защиты против инопланетного нашествия.       Тарна с этой планетой связывали две конкретные задачи: возвращение Мегатрона в строй и поимка предателей. Он прямо словил джекпот: Оверлорд, которого они долго выслеживали, все это время пребывал на Земле; помимо него здесь были Дрифт, Джетфайер и даже Старскрим. Правда, Саундвейв упоминал, что глава сикеров не предавал идеалы фракции, но даже так Тарн не может спустить с него оптику. Ну разве это не прекрасно?       — Увидим, — поэтому кон ответил многозначно, а затем стих, сканируя планету перед Мирной Тиранией. Спутник этой планеты — люди называли его Луной — Тарну нравился больше: тихий, безжизненный, предсказуемый. — Сиксшот задерживается.       Сиксшот действительно задерживался, по меркам шестифазников. Вскрыть маленький людской городок — это дело пяти кликов. Видимо, десептикон был аккуратен — это правильно. Новые повреждения для и без того разобранного Мегатрона были не нужны…       Люди такие паразиты. Они не создали что-то свое, не пытались изучить и вникнуть — они просто украли. Присвоили, будто имели на это право.       Саундвейв предпочитал — пытался — молча работать. Сканеры сообщали о приближении Сиксшота к Мирной Тирании. Жаль, что телепорт так и не удалось починить — тот остался на дне океана вместе с Немезидой. А Немезиду… решили бросить. В Мегатроне на тот момент говорил гнев, связист это понимал, но приказа не ослушался.       Совсем скоро двери в командный мостик раскрылись, побуждая каждого переключить внимание на Сиксшота. Тот был мрачен, местами покрыт темными разводами сажи, царапинами и энергоном. Вентиляция гудела громче обычного — остужала мощную броню от перегрева.       Но далеко не он стал причиной всеобщего оцепенения, а обломки лидера десептиконов, которые тот держал в манипуляторах.       Мирная Тирания погрузилась в долгое, мучительное молчание, изредка прерывающееся буйством гневной агонии в волнах ЭМ-полей.