Мерзкий Князь, Строптивая Герцогиня

— Горе-то какое! Какое же горе! — с радостным гиком дочь герцога Дье Алтарь бесновалась на перине, выливая из бутылки последние остатки вина себе в глотку. — Леди, может стоит не столь явно выражать свою радость? — Лили, о какой радости ты говоришь? У меня нервный срыв на почве переутомления, — уверенно ответила она, отпивая из кружки. Легкое фруктовое вино закончилось, отчего ее настроение несколько под угасло. — Огласить статистику! — Пятьдесят восьмой в общем зачете, — старый дворецкий раскрыв блокнот хмыкнул, зачитывая показание, — пятьдесят третий представленный, двадцать восьмой доехавший, одиннадцатый помолвленный, седьмой дошедший до свадьбы. Тип устранения — закатить истерику, время — два месяца, шесть дней, ранг — 6. — Прекрасно! — Юлиана поднялась и посмотрела на дворецкого. — Лили, присаживайся в кресло, все равно мы здесь на долго. Но стоит похвалить парня — за два месяца дойти до свадьбы!.. — Вновь проверив бутылку, девушка разочарованно слезла с кровати и скрылась под нависающими с краев кровати простынями, вытащила сверток. — Не видать им моей свадьбы, как своих ушей — Во-первых, миледи, две они видели точно! — Дворецкий достал флягу, отпил, занюхал рукавом пиджака. — А во-вторых, они могут воспользоваться своим «зеркалом». — Думаешь, он додумается до брака по расчету? Пусть сначала обойдут отца, — отказавшись от фляги, Юна достала из-за столика ключик от тайника в шкафу. — Миледи, видимо родство с Озерным Змеем ввело Вас в заблуждение. Озлобленные Вашим отказом они пойдут на все, вплоть до преступных низостей, лишь бы заполучить Вас, ту которая так бессовестно капает им на мозги последние 4 года. Вы либо переоцениваете дом Алтарь, либо недооцениваете жадность этих ублюдков. Открыв тайник, Юлиана достала веревку и обувь. — Как я и сказала, пусть пытаются. Если они пойдут уголовно наказуемыми методами, то мы им ответим вполне законными подкупом торговцев и шантажом их же слабостями, — философски пожала плечами Юна, после чего спросила. — Ты со мной, или без меня? Будешь разбираться с недовольными недородствениками или вспомнишь молодость? Лирис Обелий — старший дворецкий единственного поместья Дье Алтарь, работая еще во времена молодости нынешнего главы дома Альдера Дье Алтарь, был одним из тех, кто заслужил особое отношение к себе не только им, но и его дочерью, Юлианой Дье Алтарь. Его голову давно укрыла седина, но блеск ехидных глаз не давал и намека на возраст. Юлиана непривычной для этих краев внешностью, необыкновенными пронзительными глазами и чернильно-черными шелковыми волосами, развевающимися от любого ветерка. Но у нее был решительный характер, пошедший в отца, и «упертость тысячи ишаков», как говорила ее гувернантка, прибывшая с родины ее матери. Более, она была злопамятна и хитра и не гнушалась различнейших средств в достижении своих целей. Хотя бы подобная лестная характеристика (опускающая тяжелую руку и любовь шастать по ночам в лесу) должна была отпугивать всех женихов. Так нет же, находились! Приезжали, ну или не доезжали, присылали подарки, писали дифирамбы и приглашали в театр. Подобный ход приумножил состояние герцогства, и без того не страдающего финансовыми проблемами. Но ее отец активно сватал дочь, да так уверенно, что платья присланные в дары были одновременно маленькими в талии и большими в груди, что не мало занижало самооценку Юлианы. Тем временем Лили отпил еще немного из фляги и отрицательно мотнул головой: — Должен же кто-то следить, как бы раздосадованный жених не пришел умолять невесту вернуться. — Если он вернется, я с чистым сердцем смогу отказать ему, как душевно больному. Мазохизм — это конечно личное, но жить с таким человеком какое-то саморазрушение. Ладно, я пошла. Вернусь поздно и пьяная. Веревка вылетела в окно и тень прошмыгнула в щель между старыми прутьями решетки в дальнем углу сада.

***

На озере было тихо. И холодно. Время шло очень долго. Когда она собиралась плюнуть на все и уйти, послышался голос: — Юлиана, ты здесь. — К твоему счастью да, — она посмотрела на пришедшего, усталым взглядом. — Еще одного отправила восвояси? — Он сел рядом на землю, ставя между ними корзинку с угощением. — Что на этот раз? — Закатила истерику, мол я хотела лиловое украшение торжества, а не розовое, вылила на него три стакана шампанского (какое расточительство!), перевернула стол, разревелась, сдернула занавески и побила его букетом, — она цинично осмотрела содержимое плетенки, цыкнув языком вытащила яблоко, обтерла о подол платья и захрустела им. — И твой отец доволен? — Конечно же нет, — она достала кувшин молока, отпивая из горла. — «Как скучно». Эту фразу она произнесла пародируя его голос. — За последние пять лет я еще никогда так не хотела кого-то избить чем-то потяжелее букета роз. Его руки как скользкие щупальца! Лезут даже туда, куда не лезут на людях и пылкие влюбленные. А что с едой? Совсем туго? — Ага, — он тяжело выдохнул, садясь скрестив ноги. — Матушка не понимает почему я постоянно сбегаю из дома с бутылкой вина, одетый «как нищий или влюбленный мужчина» и не привожу девушку в дом, — на этот раз голос искажал он. — Говорит, что если это не женщина, а парень, то она все понимает и то что нам обоим нужно правильно питаться, может это из-за недоедания… — он тяжело выдохнул опуская лицо в ладони. — И ведь не объяснишь ее, что меня не только «зять» не примет «ибо не подхожу по социальному статусу», но и «невестка» пошлет меня вполне конкретным маршрутом. — Угу, — уверенно кивнула та, отпивая из кувшина с молоком. — И что, даже не сватает? — Сватает, — посмотрел он в ее глаза. — К нашему садовнику и со всем своим рвением. Вот просила передать этот веник, говорит что мужчинам тоже нравятся цветы. — Он достал из дальнего отдела корзинки куцый пучок васильков. — Она думает, что у меня с ним роман. Она даже зарплату ему повысила. Нормальная мать истерику бы закатила, мол, а кто род будет продолжать, а моя только и рада. Говорит, дело молодое, брат ее тоже бегал за лакеем ихним, а сейчас красавец мужчина-семьянин… — И как давно этот дурдом продолжается, — с улыбкой спросила Юлиана, на жалобу старого друга. Не такой уж и Дар старинный друг, но они довольно часто изливали друг-другу душу в местах, где даже маньяки не шатаются в послеотбойное время — С нашей прошлой встречи!.. — взвыл он, наигранно хныча. — Всего-то неделю? — Эта неделя казалась мне адом, — его плечи опустились, глаза округлились, а голос затих, — Всю эту неделю она постоянно оставляла какие-то подарки нашему садовнику, меня выгоняла на улицу… — Недавно же был дождь?.. — … Тогда тоже. Одевала как расфуфыренного петуха… — … Им она тебя и считает… — … Отправила моего помощника Ханса в отпуск… — … Думаю он только рад… — … И распространила слухи, будто у меня не все в порядке там, из-за чего сразу после прогулок в саду, меня встречает семейный врач и предлагает проконсультировать. — А что с самим Олеем? — спросила Юна, игнорируя истерические нотки в голосе товарища. — Мужская часть прислуги написала петицию о его переводе в женское крыло и пока всем все нравится, страдаю я один. И ладно дома, так я теперь боюсь на улицу выходить. На меня смотрят как на мусор общественности, мужчины разбегаются, а женщины шепчутся… — … Наверное о том сколько потерял мир, даруя тебе такую ориентацию… — Мои рыцари отказываются носить форму, потому что их узнают и думают то же. Я не могу в церковь зайти — меня считают пособником дьявола и выливают ушат святой водой. Дети играют в меня, а наш повар запретил мне ходить на кухню и «совращать их мужской коллектив»! — последние слова он выкрикнул, ожидая сочувственного взгляда, но раздался только задорный смех. — Тебе смешно? — Конечно, у моего друга наконец обустраивается личная жизнь. Знаешь, в нашем особняке работает Дреиль, высокий, красивы, с четкими скулами, не хочешь себе? — А-а-а, я ей душу изливаю, а она потешается, — он схватился за свою голову наигранно подвывая, но потом хрюкнул и зашелся смехом. И каждый подумал, что не так уж и страшны домашние проблемы.

***

Они хорошо посидели с Даром. На этот раз без выпивки, но зато оба излили душу. Когда время неумолимо приблизилось к рассвету они с облегчением выдохнули и попрощавшись разошлись в разные стороны, девочки налево — мальчики направо. Джентльменский вопрос «Вас проводить?» отпадал сам собой — ни одна сторона не хотела случайно столкнуться с представителями другой. Выйдя в сад Юна не боялась натолкнуться на слуг — кто вообще в предрассветный час шастает по саду, кроме блудных дочерей? Подойдя к привычному окну окну она пошарила рукой канат, но не нашла его. А? Она еще раз проверила — нет, все верно, она стоит под окнами ее комнаты на втором этаже. Может Лили его убрал чтобы его не заметили и забыл спустить? Кусочек земли полетел в окно. Силуэт дворецкого бодро подошел к подоконнику. Он посмотрел на наследницу герцогства, демонстративно оттопырил ухо, прочистил его мизинцем в белых перчатках, непонимающе пожал плечами, открыл окно, вытер той же рукой пятнышко грязи, закрыл обратно, уходя в глубь комнаты. Это что, сейчас было… предательство? Она еще раз метнула комочек чернозема. Дворецкий вернулся, покачал головой, открыл-вытер, и пальцем указал больше так не делать. Да, это было именно оно. На вопросительный взгляд старик жестом пригласил пройти через парадную дверь. Никогда, она больше никогда не посвятит его в свои секреты.