Мерзкий Князь, Строптивая Герцогиня

Сразу с порога двое слуг проводили ее в обеденную залу. Во главе стола сидел ее отец, одновременно завтракая и листая внушительную стопку листов. Рядом стоял Лирис с непроницаемым лицом. — Какое интересное чтиво, — произнес Альдер, когда Юлиана села на противоположную сторону стола, вместо стула под боком у отца. Подобная рассадка подчеркивала официоз ситуации и раздраженность хозяина дома. — Стоит сказать, что оно достойно того что бы я встал так рано. Моя милая дочь, не раскроешь ли старику личность этого чудесного юноши, из-за которого ты уже несколько лет, как я погляжу, страдаешь недосыпом и непреодолимой тягой к вину? Может хотя бы в его лице я увижу твоего мужа? — Тебе не понравиться, — промямлила она потупив очи долу. — От чего же? Может это один из тех кого я тебя представлял за прошедшие пять лет? Кивок. — Во-от оно как, тогда не назовешь ли мне его имя. А лучше сразу и «место» с «рейтингом», — он наклонился поправляя очки. — Третий в общем зачете, третий представленный, третий доехавший, первый помолвленный, — девушка стыдливо замялась. — Первый дошедший до свадьбы. Время — год и три месяца, устранение — предполагалось «отравить», но церемония была прервана из-за смерти его отца, ранг — первый. Ардартий Ишель Коркистада, Князь Коркистадский. — Интересно как, — Альдер внимательно следил за поведением дочери. — И что я слышал во время разрыва помолвки? «Не хочу отвлекать его от его обязанностей князя?» Так он сам, смотрю, прекрасно «отвлекается». Тишина тяжелым пологом опустилась на залу. Затянувшееся молчание первым нарушил герцог — Юна, иди к своему нерадивому отцу, — он встал с места протягивая руки в объятиях. — Я беспокоюсь о тебе. Совсем недавно я чуть не затащил под венец очередного прощелыги, а потом оказывается, что ты пропала на всю ночь. Прислуга ничего не знает, а мой самый верный человек таинственно отмалчивается, выкупая для тебя прощение. А когда я соглашаюсь, он отвечает что ты, моя драгоценная девочка, никак не находящая того кого действительно полюбила бы, последние несколько лет сбегаешь в лес на встречу с неизвестным лицом. Что мне думать? Она не знала что ей ответить.

***

В первые это началось пять лет назад, когда она достигла брачного возраста. Пусть ее отец и был важной придворной фигурой, но по обоюдному согласию на шестнадцатилетие Юны они планомерно пропустили дебют. А когда в следующем году она пришла поздравить двоюродного брата со свадьбой, перед Адлером встал вопрос о поиске брачного партнера, вместе с приглашениями на различные чаепития и приемы для его дочери. Кроме того перед ним созревала еще одна проблема — власть дома Дье Алтарь разрослась, увеличиваясь с количеством удачных акций и зарубежных связей. Могло случиться поднятие против него, так как будучи представителем абсолютного нейтралитета к любой дворянской фракции, будь то Правящая Семья или дележ земель юго-запада, где и стоял скромный клочок земли герцога, незаинтересованного в мещанстве, состоящего из пяти озер, двух прудов, поместья и городка на пересечении единственных двух главенствующих дорог, он имел связи во всех отраслях, начиная военным делом и казначейством, заканчивая гильдией портных и дипломатией. Теперь же, кроме того что он остро нуждался в показательном снижении своей власти, так и дочери хотелось подобрать достойную партию. Тогда-то к нему и пришла идея верно использовать и молот, и наковальню. Рассылая брачные приглашения в каждый дом, мол ищет драгоценной дочурке супруга, который ей полюбиться, если претендент ей не угождал (как пока что и происходило) — он сообщал ей насколько он хотел испортить отношения с данной конкретной семьей и они на пару с Обелисом отводили душу. На данный момент у герцога у самого в недрах стола покоился свой «список» в котором тоже были «ранг» и «рейтинг», только состоял он из фамилий, а не имен — старик Лили любил все упорядочивать и систематизировать. Поэтому, пока время неумолимо приближалось к обеду, он серьезно обдумывал нынешнюю ситуацию. «Претендентов на вынос» оставалось всего ничего — четверо, а самой крупной рыбешкой был граф Охстоле. Тем не менее, список требовалось закончить именно им, и чем-то на подобии «думал, раз остался последним, то я выберу тебя?», ибо гордости их дома позавидовал бы и гиппогриф. Но на горизонте вырисовывался князь Коркистадский. Бесспорно, князь имел второе после Императорской Четы место по влиянию и землевладению. Более того, он был ближайшим соседом малоимущего (в территориальном плане) герцога, огибая его с севера и запада. Последние две примыкали к столице и маркизу Долто. Но вот не задача — во-первых он был вторым по влиянию после Императора, во-вторых, делил соседство с герцогством с Долто. Причина первой проблемы очевидна — союз с ними повысил бы только, казалось бы, падающее влияние Дье Алтарь. Более того особо озлобленные отказом Юлианы, скоро бы скооперировались со врагами княжества. Вторая проблема же, тоже лежала на поверхности. На данный момент Княжество и дом маркиза вели спор за территории граничащие с герцогством Алтарь. И если пока маркиза Долто останавливала политика между Ишель Коркистадом и Дье Алтарь, схожая с разделением крестьянского поля — мы соседи и помогаем друг другу, но вы вспахиваете свое поле, а мы свое, ваше селение промышляете лесом, а мы в деревне постоялым двором, — то с приходом этого брака Альдеру придется присоединиться к националистическим планам деятельно вдовствующей княгини Шумелии Ишель Коркистада. — Арх, — выдохнул Озерный Дракон, откидываясь в кресло и закрывая лицо руками. — Нужно было этой старухе лезть в политику… Да, гражданские войны вспыхнувшие на окраине Империи, поднятые мелким виконтом, давно уже утерявшим, то что стремился приумножить, цепочкой всколыхнули весь юго-запад, засасывая все больше домов, как только и ищущих повод погрязнуть в битвах и политических интригах, тех кто всеми возможными способами стремиться их закончить, так и тех кто присоединяются, углядев в этой сутолоке выгоду. Все это должно не мало встряхнуть весь Запад, ведь туда куда идут бесстрашные торговцы оружием, оттуда уходят другие, ища более злачные места, нежели разоренные войнами города. Тисс ждут большие перемены! Что уж говорить о скорой неразберихе в случае смерти дышащего на ладан Императора и проблем престолонаследия? Тактичный стук вернул Альдера в пока что спокойную реальность. Время обедать и сражаться с проблемами отцов и дочерей, отодвинув Империю в угол за шкафом. Не надолго, но возвращаясь к куда более, казалось бы, понятным нардам, нежели шахматам, но тем не менее, куда менее победоносным.

***

— Моя милая Юна, — патетично начал глава дома Дье Алтарь, отодвигая в сторону пустую тарелку. — Мне нужно с тобой поговорить. Девушка напряглась. Почему-то она было более чем уверена, что разговор пойдет о сегодняшнем утре. — Ты ведь помнишь, почему вообще затевалась вся эта неразбериха с помолвками? — Да, пап, — она немного расслабилась, накалывая кусочек картошки на вилку. — Потому что тебе понадобилась моя помощь в важном деле. Для нашей же а) безопасности, б) плодотворности, нам необходимо было избавится от лишнего влияния. Другими словами «положить в мешок вместо рубахи паек и деньги». — Да, именно так… — тут он замялся. — Но если вдруг. Если ВДРУГ найдется тот, кого бы ты полюбила, слышишь, я всегда, не важно какого он будет сословия, если он приличный человек, даже если он приличный нечеловек, и я его могу одобрить, как самостоятельную и добропорядочную личность, способную тебя осчастливить, я готов тебя благословить ни смотря ни на что. Юна почувствовала, что на этот раз она должна поддержать отца, которого буквально разрывает и одновременно желание поддержать дочь во всех ее начинаниях, и жажда никогда не выпускать ее из-под своего крыла, не важно какие ему придется пережить лишения. Поэтому, сидя на привычном месте, она с легкостью смогла его обнять, поддерживая все еще не старого, но уже готовящегося растечься по полу Озерного Дракона, грозу дворцовых интриганов и крышующего представителей всех ремесленных гильдий. — И все же, пожалуйста помни, что твоя мать, переступив обычаи своего народа, к двадцати пяти стала капитанов торгового судна, заполучив авторитет в патриархатном обществе моряков, и лишь на тридцать втором году жизни родила дочь от сухопутного салаги на десять лет младше ее, достойно воспитав ее, вернулась к своей мечте. — Ну-ну, достойно меня воспитывали вы оба, — она похлопала его по спине, чувствуя как внутри его головы, только что почти рвавшаяся ниточка нервов, начала стремительно обрастать, возвращаясь в нормальное состояние. — Нет, если бы тебя воспитывал я, то ты бы выросла эгоистичной и наглой особой, кичившейся своим превосходством. И пусть как отец я не уследил за твоим возрастающим интересом к алкоголю, но я уверен, именно твоя мать та, благодаря кому ты не стала последней пропоицей, — уверенно посмотрел в глаза дочери Альдер. — Нет, отец, не завирайся, — мотнула головой она. — Именно мама та, из-за кого у меня растет привычка пить, а ты — тот кто меня сдерживает. — О, Юна, я рад что ты пытаешься подбодрить этого старика, но пожалуйста, не в ущерб матери, — серьезно сказал он, обнимая дочь. «О, папа, знал бы ты какие бандероли присылает твоя жена своей дочери, не стал бы оспаривать эти слова!»