Мерзкий Князь, Строптивая Герцогиня

Лирис Обелий приветствовал свою госпожу, выходящую из дверей. — Лили, ты предатель, — с порога заявила она, тыча в ворот рубашки пальцем. — Я всего лишь верный слуга дома Дье Алтарь, мне положено подчиняться своему господину, — бесстрастно ответил он, тем временем нагло сверкая глазами. — Сколько ты раскрыл? — Требуемый минимум, — так же последовало. — Значит, отец уже догадывается, где мы встречаемся и когда, а Дар даже не подозревает, о том что нас обнаружили… — она серьезно задумалась над этим. — Подготовь перо и бумагу, будем шифроваться. С этими словами Юлиана ушла в свою комнату обдумывая как незаметно передать письмо. Волноваться о преданности своего слуги ей не приходилось. Она знала Лириса, он знал ее и возможно, всего лишь от части, его же привязанность к ней его же и совратила. Лирис был старым слугой, всю свою жизнь посвятившему дому Дье Алтарь. У него не было личной жизни, не было сыновей, не было увлечений. Он жил и дышал своей работой отдавая всего себя ради нее. Ему, что с малолетства надел фрак и приучился правильно подавать чай, не было и двадцати, когда он понял истинную сущность прислужника — ты всего лишь тень. Верная своему хозяину и тем временем беспристрастная тень, призванная фанатично исполнять приказы. Ты не должен чего-то ожидать от слов господина, не должен размышлять над ними, пока не было такого приказа. Да, ты можешь подслушать удовлетворяя свой интерес, но этот интерес не должен касаться кого-либо. Ты тень господина, ты можешь знать столько же, но ты не смеешь делиться этим знанием. Когда тень мешает — от нее избавляются. Старый дворецкий много лет жил с этим правилом, да и сейчас живет. Во всем поместье, а значит и мире, нет такого человека, который бы знал столько же о членах четы Дье Алтарь и их дочери. Но он единственный знал эти секреты, тщательно оберегая их чьих-либо глаз и ушей. Слышать их непосредственно от господ — была маленькая прерогатива для такого преданного человека как он. Однако… И он не без греха. Все таки ему тяжело давалась заповедь «беспристрастный», поэтому все же он отдавал предпочтение своей маленькой госпоже, про себя журя балующего ее Альдера. Про Аннаю у него язык не поворачивался сказать что-то лишнее, поэтому он благоразумно отгонял прочь мысли о самом главном торговце в сердце Озерного Змея (одно, довольно простое и общеизвестное, наблюдение за его господином). Подав в комнату Юлианы требуемую канцелярию, он заварил чай и не создавая лишнего шума остался стоять за спиной своей госпожи, подглядывая за написанным текстом. Та в свою очередь, сверяя каждое слово с дешифратором выводила секретное послание. Закончив, она вклеила его в заранее приготовленную брошюрку из цветочного магазинчика и отправила срочной почтой на адрес первого князя Империи. — Я надеюсь ты ничего не скажешь отцу, — осведомилась непослушная дочь, смотря на уходящую спину посыльного. — Вынужден Вас разочаровать, — Лили собрал чайные приборы, — Ваш отец потребовал у меня полный отчет о каждом Вашем действии. А сейчас прошу меня простить, я пойду, пока не забыл содержание той маленькой бумажечки, которую вы спрятали в стол, само послание не так уж тяжело, а вот расшифровку… — Нет, Лирис… Ты не посмеешь меня предать дважды… — Это не предательство, а исполнение моего прямого долга. — Я тебя прошу… — К сожалению я остаюсь глух к Вашим мольбам, возраст знаете ли… — Нет! — дочь дома Дье Алтарь повисла на рукаве своего верного (точнее, не совсем ей верного) слуги, умоляя этого не делать.

***

Шумелия Ишель Коркистада сидела в своем эрмитаже наслаждаясь видом из окна. Ее сын отчаянно плутал по закоулкам сада, скрываясь от врача шумно объясняющего ему, а заодно и всей дворне, что науке известно о феномене нетрадиционной сексуальной ориентации и что из-за резкого отрицательного отношения церкви к нему, у этой самой науки мало изучаемого материала, а от того так мало познаний. И что если глава дома Коркистада согласится в частном порядке посодействовать медицине, то все научное сотрудничество будет ему благодарно по самый его гроб жизни! — На операционном столе будет мой гроб! — парировал Князь, чья реакция была схожа с церковной. И вообще, в гробу он видел это их сообщество, и что если врач не отстанет, то он грязно надругается над ним и всеми заинтересованными в этом «феномене», пользуясь его наличием и повышая количество представителей. — Будет Вам, господин! Мы просто сделаем в вашей голове ма-аленькую дырочку и немного потыкаем в Ваш мозг пальчиком!.. — Мне жаль Вам отказывать, но я как-нибудь воздержусь от прелестей прямого массажа головы!.. — истерически подвывал Князь, наматывая круги. «И это мой сын, который взял в свои руки управление всем княжеством. Возможно я перестаралась…» — промелькнула мысль в голове вдовствующей княгини. Но она быстро отгородилась от нее. Как мать она не могла смотреть сквозь пальцы, на то что ее сын проводит время с некой женщиной и не приводит ее в дом. Ей не хотелось что бы ее сын безответственно относился к этому, тем более был внебрачный ребенок (Упасят Боги!) Пробегающий под окном доктор посмотрел в окно: «Хватит на сегодня?» Получив отрицательный моток головы, тот набрал в грудь воздуха и продолжил свою экзекуцию. Княгиня достала только что полученное письмо. С тех пор как она сплавила в отпуск помощника своего сына, она беспрепятственно могла читать его корреспонденцию. С чего бы цветочной лавке отправлять экстренную брошюру? Срочная почта стоит куда дороже, а тратиться на нее даже для таких важных и, в последнее время, частых клиентов нет нужды. Прочитав на обороте полугодовую дату, княгиня сладко улыбнулась, вытащила из одной из книг закладку, сверилась со скопированной на ней дешифратором и еще шире улыбнувшись попросила свою камеристку поправить расписание: — Нас ждет чудесная прогулка по герцогству!

***

— Моя милая дочь, как интересно развиваются события сегодняшнего дня, — Альдер Дье Алтарь прихлебывал из кружки заморский чай, мрачнея на глазах. — Я очень надеялся, что ты, внимательно меня выслушав и обдумав мои слова, не будешь так беспечно относиться к моим предупреждениям. А ты, стоило нам закончить этот разговор, пишешь письмо «нас спалили» и назначаешь новую встречу, надеясь скрыть это от меня. Я бы ничего не сказал против, если бы ты сказала, что вы все обговорите и решите как действовать дальше. Я бы понял если бы ты сказала — «это моя маленькая тайна», — и не стал бы сувать туда свой длинный нос. Я бы даже смирился, если бы ты сказала, что хочешь продолжить эти встречи, как легкий роман. Но! Ты просто решила зашкерится, как последняя мышь и даже не задумалась о путях отступления. Это… Низко и грустно! На щеках Юлианы появился румянец, стремительно набирающий интенсивность цвета. Ее смуглая кожа стала раскаленной бронзой, пока она осознавала всю несуразную глупость своего поступка, от стыда за свой собственный поступок она хотела провалиться под пол. Обдумывая свое поведение, она понимала, что вела себя как маленький ребенок, перешедший границы игры. Плечи сжимались от стыда, а голова опускалась к груди. — Как отцу мне горестно, что моя собственная дочь что-то от меня скрывает. Но как наставнику я разочарован — то ли в твоей беспечности и неумении правильно подобрать все концы, то ли от того, что ты не видишь истинной силы противника. Так серьезно недооценить мои силы. А что это за вопрос Лили? «Ты меня не выдашь»? Конечно выдаст. Может его сердце и принадлежит тебе, — тут уже пристыдился старый дворецкий, — но его душа и тело лежат на алтаре Дье Алтарь. И как глава этого дома, вне зависимости от ситуации, даже если мой приказ расходится с твоим, он обязан подчиниться мне. Ненадолго повисла тишина, после которой Альдер продолжил свой монолог. — Всю твою жизнь, я воспитывал тебя как достойную наследницу дома. Да, наш род не обладает большими территориями и личным войском. Все что у нас есть — с дюжину воинов, завербованных в других местах. Но если бы мы не обладали достойным влиянием, нас бы просто уничтожили, даже не заметив, а в какой именно момент. Ты сама должна понимать, что свернуть нам шею хватит одного достаточно дерзкого убийцы, для того что бы найти дырку в заборе. Только благодаря нашему влиянию, не найдется человека, который согласился бы на это. Нету тех, кто объявит нам войну, ибо какую бы осаду они не поставят, первыми от голода умрут они — на нашей стороне все торговцы приходящие в Тисс. Даже этот маневр с твоей помолвкой — не больше чем пыль в глаза, маленькая отсрочка, которая дает мне время завершить приготовление. В такой ситуации не важно — больше друзей или врагов. За первыми не уследишь, когда они станут вторыми. И с того момента, как ты родилась дочерью этого дома, ты на веки с ним связана. Все что я могу тебе дать в этой ситуации — это найти способ добиться твоего становления полноправной наследницей. И для этого ты должна оставаться под лоном этого герба. Конечно, если тот, кому ты отдашь свое сердце будет способен выдержать весь этот груз, то… Но пока что я вижу только такой вариант развития событий. Более того, если к тебе будут свататься принцы, я буду бессилен, как бы я не хотел оградить тебя от такого болота, как Дворец. А это отнюдь далеко не фантастический сюжет. Закончив эту тираду он вновь замолчал, смотря на идущий на исход день. — Поэтому я буду вынужден ввести санкции в твоем отношении. Послезавтра, когда назначена встреча, я пойду с тобой. Может как дочь Юлиану и мог поддеть червячок обиды, но после этих слов, как наследница она серьезно кивнула. «Вот только как намекнуть ему…»