Wolf

Куроо знал, что люди жестоки. Он много раз видел, как они по-разному травят друг друга. Именно так его отец лишился должности в компании, на которую работал больше пяти лет. Именно так он сам едва не лишился своей мечты только потому что детсадовцы посмеялись над его неумелым броском мяча. Но ещё хуже, когда люди начинают издеваться над теми, кто слабее их. Оборотни только недавно обрели полноправную свободу и хрупкую гарантию безопасности. Принятый закон хоть и защищал этих полулюдей, но всегда находились те, обходил или попросту нарушал его. Казалось, установка "презирать все, что не похоже на тебя" записана на подкорку у детей их поколения. Родители учат их не выделяться, быть послушными и работать не покладая рук. А если появляется что-то (или кто-то) необыкновенное, то это автоматически становится целью для детей, которых приучили к этому негласному правилу. Куроо знает, о чем говорит. Потому что сейчас он смотрит на сжавшегося Кенму, у которого течёт кровь из носа, одежда грязная, а на коленках ссадины. И все, что он видит, — последствия. Кенма пытался сопротивляться тому, что творили его одноклассники, но это сделало только хуже. Тецуро хочет убивать. Он уже представляет, как самолично ударит пару раз в челюсть тем отморозкам, посмевшим навредить его мелкому. И он уже даже сделал шаг, чтобы выйти из медкабинета, куда бежал сломя голову, но его остановили тонкие пальцы, зацепившие за рукав рубашки. — Не надо, Куроо. Со мной уже все хорошо, — молвит этот ребёнок, глядя умоляюще своими карими с янтарной каймой глазами. Не человеческие, с узким зрачком. От такого взгляда Куроо хочется зажать паренька в крепкие объятия и уткнуться в чёрное каре. Но он просто улыбается мягко и обзывает Козуме глупеньким домашним котёнком. Кенма не обижается — Куроо единственный, кому он позволяет безнаказанно раздавать ему клички. *** Они друзья с самого детства, почти с пелёнок. Куроо знает каждую привычку Кенму, каждый жест, мысль. Он знает, насколько этот наивняк добрый, но также видел, как эта доброта не окупается ничем. И сам Тецуро говорил другу, чтобы тот учился выживать. Потому что оборотням люди не рады. Куроо был человеком, но его воспитали по-другому. Он уважал родителей Кенмы, которые впахивали и день, и ночь, чтобы у их ребёнка все было. Кенма тоже тихий и спокойный. Они не прячутся, как делают многие оборотни до сих пор. Нет, они вполне адекватно отвечают на любую нападку в их сторону. Куроо хотел бы, чтобы Кенма тоже поучился у них этому. Но ещё больше он хотел сам защищать Кенму. Поэтому-то ещё в средней школе все знали его, как тень Козуме Кенмы, его личного сторожа. Стоит только обидчикам приблизиться к Кенме, как старше на класс Тецуро тут как тут. Конечно, без неприятностей не обходилось никогда и Кенма влипал в них как всегда умело. Кенма не был ловким и грациозным, как та самая рысь, которую он из себя представляет. Куроо он казался простым домашним котом, которому хочется дать сметанки и погладить между ушек с кисточками. Да-да, Куроо просто обожал кошек, это уже как факт принимать надо. Но Кенма был и остаётся рысью. А рысь, как известно, не домашняя киса. Рысь — хищник, который легко обводит добычу вокруг пушистой лапки. *** — Очко Некоме! — сообщил тренер, свистнув в свисток, и тренировочный матч кончился их победой. Куроо громко смеялся, хлопая по плечам и рукам товарищей, отбивая много "пятерок" и медленно приближаясь к Кенме, застывшим поодаль неподвижной статуей. Кенма сверлил противоположную сторону так, будто там все ещё находился враг. Его дыхание не сбито, как у остальных, потому что он почти не двигался с момента начала игры. Только в случае крайней необходимости... Но Куроо видел, что что-то не так. Кенма пошёл с ним в волейбол не потому что сам хотел, Тецуро это понимал. Просто ему скучно, а Куроо постоянно на тренировках. Вот он и составляет ему компанию, потихоньку осваивая спортивную игру заодно. Кенму не трогает игра так, как это происходит с Куроо, но он все равно ходит в этот зал, все равно ворчит на товарищей (те вообще-то нормальные, но, когда Кенма обращается к ним своим "дедовским" тоном, ржут и прикалываются над оборотнем), все равно... Остаётся рядом? Кенма стал нелюдимым после инцидента на выпускном в средней школе. Куроо в тот день заканчивал свой первый класс старшей школы и находился на другом конце города. Он только по зареванному лицу Козуме-сан понял, что случилось страшное с его другом. Кенма был с перебинтованными конечностями, вялой улыбкой и потерявшим все краски взглядом. Куроо чётко задал себе цель найти ублюдков и уничтожить хотя бы морально. В итоге, подпортил малолетним сосункам и зубной состав. Кенма иногда открывался только ему, и это, по правде говоря, цепляло. Тецуро не мог сдержать своих бешеных мыслей о том, какой его друг милый и ранимый, когда вылазит из своей раковины. Кенма перед ним расслабил плечи и выдохнул. Кажется, его странное состояние прошло. Куроо настолько задумался, что забыл о времени и месте, где они находились. Ребята из команды все ещё за спиной, громко болтают о всякой всячине. Он их не слышит. Он смотрит на Кенму и делает шаги к нему ближе. — Ну что, мелкий, пошли домой? — он привычно закинул руку на узкие плечи парня, улыбаясь от уха до уха. Кенма кивнул, вроде как, устало, морщась от навязчивого шума. Кошачий слух никогда не подводил, но иногда Кенма хотел бы слышать поменьше — надоедает. Кенма молчал насчёт своих проблем, и это по-настоящему бесило Куроо. Он хочет продолжать быть важной составляющей жизни этого ленивого кошака, но тот либо отталкивает, либо позволяет к себе приблизиться, погладить, но никогда не даёт ответ. Куроо хотелось определённости. У него уже давно в груди стучит неровно, сбито, как после хорошего матча, а на душе тепло от одного сонного вида оборотня по утрам. Хотелось хотя бы взгляда в свою сторону... И он получил то, что хотел. Неожиданно, не так, как представлялось моментами, но получил. Они с Кенмой часто сидели и делали домашку по вечерам у кого-нибудь из них дома. Благо были соседями и не надо мотаться с одного конца города на другой. В этот раз также. Куроо — третьеклассник и поэтому в его руках не какая-нибудь книжка с фантастикой или фэнтези, а учебник по иностранному языку, который ему пригодится в будущей профессии. Кенма всего лишь второклассник и на учёбу ему как-то все равно, но оценки у него высокие. Ленивый, но раздражающий своим быстрым усваиванием знаний. Обычно Кенма сидит рядом или на кровати, пока Куроо решает свои задачки. Но сегодня парень сел максимально близко, буквально прижался всем телом и, вероятно, только делает вид, что играет в свою приставку. Взгляд у него какой-то неосознанный, будто он в астрале каком-то. — Котан, что случилось? — изображая равнодушие, интересуется Куроо. Учебник оказывает забыт, прочитанный абзац уже вылетел из головы. Остался только Кенма и его поведение. Щелк-щелк-щелк, и противник на экране телевизора убит. Кенма безразлично уставился на сияющее "Congratilations!", а потом отложил джойстик. Отодвинувшись от Тецуро, Кенма опустил голову. Он прекрасно помнил, что Куроо далеко не глуп, читает его как простейшую книгу, поэтому зеркала его души должны быть спрятаны на ворсистом ковре. Так будет легче... — Ты же уедешь, верно? Из Токио, — тихо задал вопрос оборотень, сжимая длинные рукава его, Куроо, на секундочку, толстовки. Каким образом она оказалась у этого мелкого, можно гадать и гадать. Куроо вздохнул. Он знал, что этот разговор предстоит им, но почему-то надеялся, что это произойдёт попозже. Но с Кенмой никогда не было просто и "позже" — только сложно и "сейчас". — Да, скорее всего. Университет находится в другом городе. Буду навещать вас на каникулах, — чуть погодя ответил он. Не врёт — он действительно будет навещать их на каникулах. Все-таки здесь его дом и... Кенма. — Не будешь, — уверенно заявил Кенма. Его голос стал выше, но он не кричал. Все также сидел с опущенной головой и что-то бурчал под нос неразборчиво. — Что ты там лепечешь? — попросил повторить Куроо. Кенма оказался рядом слишком быстро и снова вплотную. Зло блестели янтарные глазищи, зрачки сужены, губы поджаты. Кажется, ещё немного и из горла вырвется рык зверя... — Подумай сам, ты едешь в университет. Там будет новая жизнь, студенческие гулянки, новые друзья. Зная тебя, ты наверняка поддашься соблазну и... В этом была их проблема: Куроо знал Кенму как облупленного. Кенма же не видел ничего за гранью своей раковины, не замечал, как Куроо иногда притворяется даже перед ним. Этот маленький котенок не знал Куроо так досконально, как он его. Это ранило тупым ножом по влюбленному сердцу. — Значит, ты плохо меня знаешь, если такого мнения обо мне, — жёстко перебил парня Тецуро. Он бы выдержал, если бы этих слов не было. Но они все равно уже прозвучали и уйти после них было закономерным желанием. Куроо ушёл домой, думая, что им нужно поостыть. *** Несмотря на то, что над Кенмой в старшей школе уже не так издевались, как в средней, но в этот раз все обидчики будто разом вспомнили про хиленького оборотня во втором классе. А тут ещё и Куроо пропал с горизонта, какая удача. Тецуро тысячу раз за месяц, проведённой в холодной войне с их сеттером, пожалел, что тогда сорвался. Кенма глядел колюче и шипел на каждого, кто к нему приближался. Ребята были в недоумении, а Куроо чувствовал себя подлецом. Не то что бы в этой ситуации была целиком и полностью его вина. Просто им нужно было спокойно все обсудить, а не молчать. Но храбрость для этого нужно ещё поискать. Однажды Кенма не пришёл не тренировку. У них на носу последний, важный для старшеклассников матч, а их связующий куда-то запропастился. Куроо заподозрил неладное. Кенма, конечно, мог пропустить тренировку из-за своей обиды или "нехотелки", но никогда — перед важной игрой. Этот мальчишка ответственный, хоть и сам порой того не замечает. А потом Куроо внезапно видит, как Кенма дерётся. Нет, даёт сдачи. Те, кто глубоко внутри боятся оборотня, либо бьют сильнее и отчаяннее, либо убегают. Кенма дышит загнанно, рысьи ушки раздражённо дёргаются, как, наверное, и короткий хвостик под одеждой. Потирает болящую скулу, на которой к вечеру расцветет синяк. И молчит. Кенма заметил стоящего за углом Куроо как только он вообще зашёл на задний двор школы. Прятаться смысла нет, но из горла не рвались слова. А хотелось сказать, что Кенма молодец, что его мальчик вырос и прочее, прочее... Горло сжималось, губы прикусаны. Тецуро зачарованно смотрел на хищную походку Кенмы к нему. — Я справился. Сам, — поднял голову выше Козуме. Куроо заторможенно кивнул. Парень прошёл мимо него. Обдало холодом. И вновь война. Да только силы уже не равные, и Куроо ясно чувствовал, что давно проиграл, сдавшись без боя. *** Время пролетает слишком быстро. Нужные матчи сыграны, последний — проигран, жизненные уроки получены... И экзамены сданы. Куроо то ли с тоской, то ли с горечью смотрел на свой диплом. Этот свиток ему нужно будет отвезти в университет в соседнем городе, а потом собирать вещи и ехать обустраиваться в общежитии. Куроо уже все решил. Задерживаться в Токио он не будет, лучше сразу уехать... И его планы, как всегда, грациозно разваливаются, когда к нему на скамью подсаживается некто низкого роста и с выкрашенными в светлый волосы. Поначалу они молчат: Куроо – потому что устал, а Кенма — собирается с духом. Как сложно иногда произносить такие простые слова... — Прости, — почти шёпотом произнёс Кенма. Он снова взглядом упёрся в пол, уши его поникли. Спина сгорбилась так, что хотелось треснуть как следует, чтобы выпрямился. Куроо обычно так и делал. Обычно. Как давно это их "обычно" было? — За что извиняешься? — За все, — ещё чуть-чуть и даже от шепота ничего не останется. Кенма не любил говорить о сложностях в виде чувств. Кенма не умел извиняться. Тецуро только недавно это понял, — Я действительно мало интересовался тобой и твоей жизнью. Думал, что... Я же постоянно с тобой, что может поменяться? А оказалось... Прости. Извинения искренние. Куроо знает, что Кенма долго собирается, но, когда соберётся, его действия полны решимости и чисты, как небо сейчас над их головами. — Я все равно уеду, — напомнил он. Рысьи уши сначала поднялись, а потом совсем слились с макушкой парня. Кенма понуро кивнул, — Но буду приезжать. К тебе. Козуме поднял голову, растерянно глядя на мягко улыбающегося Куроо. — Только ко мне? — неожиданно спросил он, чуть подаваясь вперёд. Уши уже торчком, голос прорезался. У кого-то повышается настроение... — Ну, к родителям и старым друзьям, разумеется, — хохотнул Тецуро, щуря глаза. Кенма вдруг покраснел и отвернулся. Куроо усмехнулся. Черт возьми, как он скучал по этому кошаку, — Я обещаю, что буду навещать вас на каникулах. Кенма повернулся снова. В этот раз он улыбался. И это была не та улыбка, которую Куроо видел на последнем матче с Карасуно, а нежная и тёплая. От Кенмы такой не дождёшься, но вот она, прямо на тонких губах, на которые Куроо иногда заглядывается. — Хорошо. И это слово будто было волшебным. После него все действительно было хорошо. *** Спустя несколько лет Хината жаловался на свои превращения и на то, что боится, как бы Кагеяма не вернулся домой раньше времени, а на диване лежит волк во всей красе. Боязнь собак, безусловно, штука страшная, волнующая лучшего друга, но Кенма не мог понять Хинату в полной мере. Потому что у самого превращений не было. От этих мыслей он чувствует себя дефектным, неправильным, не-оборотнем. Мама говорила: "Пройдёт". Папа твердил: "Твоё время просто не пришло". А Кенма умом понимает, что, вероятно, никогда не превратится. Это и радовало, и расстраивало одновременно. Он сможет заниматься работой, не боясь пропасть на сутки-трое из виду социальных сетей и трансляций, за которые получает неплохие денюжки, но никогда не увидит мир глазами хищницы, сущностью которой обладает. Признаваясь самому себе, Кенме хотелось бы хоть раз ощутить на себе это чувство. Пусть Шоё и говорит, что это ни капли не приятно, но самому ведь нравится бегать за палочкой (правда, потом Хината долго обижался на друга за такие шутки, но прощал). Но превращения не было ни в полную луну, ни в новую, ни в какую-либо ещё. Кенма смирился с тем, что, видать, не в этой жизни. Не в этой... Его закоротило прямо на трансляции. С утра было все нормально, но когда он говорил о модах в новой игре от любимого разработчика, голова закружилась, в глазах на пару секунд потух свет. Он настолько сильно потерял над собой контроль, что чуть не упал со стула. Пришлось уткнуться в ладони и пытаться выровнять сбившееся дыхание. Понятное дело, зрители были взволнованы. Кенма же думал только о том, как ему жарко и сколько человек сейчас увидели его слегка неадекватное состояние. Число вверху экрана показывала полмиллиона. Каких-то полмиллиона, но он не удивится, если через полчаса, когда он отключится от эфира, в сети появятся теории по этому поводу. Он завершил эфир раньше запланированного, попросив прощения у всех, кто ждал. Пообещал через несколько дней выложить целых два видео, которые абсолютно точно лишат его сна, но зато окупят его сегодняшний провал. Повалиться на диван было самым лучшим решением за сегодня, честно. Кенма поскреб стрижеными ногтями по мягкой обивке мебели и блаженно выдохнул, хотя боль заставила зашипеть и выгнуться дугой. В безразмерной чёрной толстовке было жарко, пота выделялось слишком много. Кенма и так много потел по жизни, но сегодня организм решил выжать из него все. Из горла рвался не то рык, не то мяуканье. Хотелось кричать от сворачивающей напополам боли. Кенма чувствовал как ломаются кости, впиваются ему в органы... Настолько больно, что хочется самому убиться, лишь бы противная трель в ушах и острые ощущения исчезли. Легче стало, когда его головы коснулась родная тёплая рука. Кенма, как слепой котенок, двинулся к её хозяину и уткнулся в ворот рубашки. Над ухом раздался тихий смех, отдающий нотками беспокойства. Кенма не распознал, что сказал Куроо, но почувствовал себя легче и лучше, когда его прижали к крепкой груди. Был бы котом, свернулся бы клубочком и замурчал... А, он и так ведь кот. Его гладили и легонько чесали по ушкам, заставляя мурчать от удовольствия, проводили пальцами по мягкой шерстке на спине. Кенма прогнулся в позвоночнике, позволяя Куроо и дальше исследовать превращенное тело рыси. Сознание расплывчатое, но такое умиротворенное. От Тецуро пахло вкусно кофе и рамёном. Он явно недавно пообедал... Кенма не был домашним котом, но вёл себя как он. Куроо не мог отойти от него ни на шаг, пока возлюбленный был в форме рыси. Внимательные янтарные глаза, полные разума и человеческого сознания, следили за каждым движением мужчины. Это не напрягало. Куроо помнил, что перед ним все ещё его Кенма, который наконец-то получил такую желанную форму. На протяжении полутора суток Кенма был в своей звериной форме. Куроо старался следить за ним не только из беспокойства, что оборотень забудется и начнёт крушить все подряд, но и из интереса. Однако он весь день до этого корпел над бумагами, поэтому быстро вымотался, так и оставшись на диване спать. Кенма, видя, что Куроо уснул, облизнул лапу. Теперь, когда они жили вместе уже около двух лет, Козуме многое мог сказать про Куроо. Он начал замечать, что Куроо все же серьёзен большую часть времени, иногда хмурится, но тут же нацепляет на себя маску вежливости или ехидности. Куроо вкусно готовит, хорошо убирается, хоть и не всегда успевает (тут Кенма пытается помочь, потому что не хочет, чтобы Куроо напрягался после работы). Тецуро очень хозяйственный, но Кенма не замечал этого, когда они были детьми и подростками. Теперь он это видит и, что самое главное, хочет помогать. Кенма немного жалеет, что он все же не маленький кот, когда хочет улечься на грудь Куроо. Рысь побольше и потяжелее будет. От его веса Куроо сразу проснётся, даже если будет дрыхнуть как сурок. Кое-как уложившись в ногах мужчины, рысь свернулась клубочком и, тихо мурча, заснула. Посреди ночи Кенма вернулся в свою человеческую форму. Куроо, в тот момент проснувшийся, переложил его к себе и, поглаживая чёрные со светлыми концами волосы, снова погрузился в сон. В дальнейшем Куроо скажет, что ему нравится находиться рядом с Кенмой-рысью, несмотря на риск остаться без пальцев (Кенма иногда забывает, что он, по большей части, человек, а не зверь). Кенма не поймёт его, но все равно никуда не уйдёт. Его здесь любят, холят и лелеят. А что ещё нужно для счастья коту? Даже если ты хищная рысь, потребности те же. И Кенма остаётся там, где для него все идеально...