Бал

Ну вот и пришел этот мой самый нелюбимый сезон - ноябрь. Вроде бы только неделю назад отпраздновали Самайн, и было тепло, а теперь холода настали такие, что можно продрогнуть, просто выбежав на минутку подышать воздухом. Даже покурить я хожу теперь только в зимней мантии, да и то умудряюсь промокнуть, сидя в бойнице. Гермиона, по-моему, так никому и не сказала о моей чисто маггловской слабости - странно, но если она и сама курит, то теперь мы связаны одним маленьким секретом. Тем и лучше... Вот сейчас пора идти на тренировку по квиддичу. Капитан - звучит как будто гордо, а на самом деле ужасная морока с бумагами, постоянными нагоняями всем без исключения игрокам. В следующем году я отдам эту должность Джинни - либо по своей воле, если останусь в Хогвартсе, либо невольно, если уйду на Войну или даже там геройски - нет, все-таки Геройски - умру. Вот кстати об "умру"... Почему-то в последнее время меня стала занимать эта мысль. Уж не знаю, инсинуации ли это Волдеморта, или моя собственная паранойя, но депрессия наступает просто нешуточная. Возможно, конечно, что это просто уныние, приходящее всегда под дурацкий осенний ливень, который как раз сейчас тарабанит по стене вокруг бойницы. А может быть, мое осознание неминуемого. В конце концов, кто... нет, что я такое для этой Войны? Мальчик-который-Выжил, и который должен выжить еще раз? Ой, я вас умоляю. Я просто Гарри Поттер, который вызовет Волдеморта на последний бой, выстоит около минуты, пока тот не крикнет "Авада", я мысленно не закончу это словами "Кедавра", и... да, тот зеленый свет. Мое первое воспоминание станет моим же и последним - какая ирония судьбы. Судьбы по имени Волдеморт. Я пессимист, да. И мне почему-то до сих пор не все равно. Как здорово было бы быть слизеринцем, не думать о том, что моя гриффиндорская кристальная честность и храбрость не позволят мне спрятаться, убежать от ответственности... Треклятый Волдеморт. Дал бы хоть Хогвартс закончить, что ли... а то вот уже третью мечту отнимает. Первой была мечта еще совсем детская, неоформившаяся. Та, которая есть у всех новорожденных - жить с родителями. С мамой. Вторым стало желание возродить первую, когда появился Сириус. Крестный - это ведь тоже семья, правда? И сейчас у меня есть третья мечта. Третья моя семья - Хогвартс. Вечно усталые, куда-то спешащие, бегущие, никогда не успевающие просто обнять - но любящие друзья и преподаватели. Да черт побери тебя, Волдеморт, я бы хотел провести тут еще год. Даже с Сопливусом, и с тем не очень-то хочется расставаться. Черт тебя дери... Обычно, чтобы затушить сигарету, у меня уходит всего секунда. А сейчас я делаю это так медленно, как будто действительно хочу растянуть каждый момент пребывания здесь. Здесь. Здесь, в Хогвартсе. Здесь, где я еще живой. Вот закончилась еще одна тренировка. Impervius работает только для очков, и я вымок до нитки, а сил подниматься в башню уже нет. Но все равно поднимусь, и все будет хорошо. По крайней мере, уж сейчас - точно, ведь я вижу улыбающееся лицо Рона, и Джинни, которая буквально выжимает свои волосы, и всех ребят из команды, которые все равно тренировались... И все у нас будет хорошо. По одному ребята уходят из раздевалки, убегают по своим делам, но я уже не расстраиваюсь. Это всего лишь напоминание о том, что жизнь продолжается. Я остаюсь последним, чтобы отметить все на листе отчетности о квиддичном поле. На самом деле этот свиток называется не так, но какая разница... Вот и последняя галочка. Можно идти. Вспышка. Опять. Перед глазами начинает медленно кружиться дверь раздевалки, она то приближается, то удаляется от меня, играя в кошки-мышки... Доползти до горгульи. Меня найдут. Доползти... Кажется, я правда ползу. Жалкое, наверное, зрелище - Малфой бы... ох... порадовался. Здесь потайной ход... в подземелья. Хрен с ними, пусть подземелья. Доползти бы. Раздражает. Конечно, герою всего магического мира позволительно опаздывать и приходить тогда, когда ему удобно. Что ж, ночь под дверью класса и дополнительная неделя отработок напомнят ему о пунктуальности. А это еще что там такое?.. Конечно, кто еще это мог быть. - Поттер, очнитесь, - пощечины не приносят должного результата, потому приходится прибегнуть к маленькой бутылочке, найденной в одном из карманов. - Вставайте, Поттер. Я открываю глаза резко, словно распахиваю створки окон туда, где бушует гроза. Голова продолжает раскалываться надвое, и, видимо, это отражается в моем взгляде. Ах да. Я забыл, что нужно еще и дышать. Наверное, поэтому Снейп так взбешен. А еще - потому что с меня ручьями течет вода, прямо ему на туфли и подол мантии. - В-в-вол-лд-д... - зубы у меня стучат, словно отбивают четкую ирландскую жигу. Произнести имя до конца мне не удается, я опять валюсь на пол и пытаюсь отдышаться, но каждый новый вдох разбивает голову на кусочки опять. Да и вообще двигаться мне как-то... больно. Очень больно. - Поднимайтесь на ноги, - это становится привычкой - подхватывать Поттера, не давая ему упасть. В прошлый раз он казался легче, а теперь приходится почти нести. Хорошо, что он упал недалеко от кабинета, иначе транспортировать его пришлось бы заклятием. Не самый лучший вариант. - Запрокиньте голову, - в этот раз все серьезней, значит, придется действовать осторожней. Фиалы вновь выстраиваются на столе, а Поттера продолжает бить дрожь. - Если есть силы, разденьтесь, - приходится сходить в комнаты за пледом. Едва есть силы, чтобы качнуть головой. Получается, наверное, не очень хорошо - он смотрит на меня так, словно готов убить. Примерно так же, как во время первого занятия Зельеварением в Хогвартсе. Стул кажется таким спасительным, что мне плевать на жесткую спинку и неудобное сидение - главное, что я больше не валяюсь на полу, и не надо стоять. Вообще надо поблагодарить. Тащить на себе сына своего врага, наверное, не самое увлекательное занятие в мире. Тем более для него. - С-с-с-сп-п... - благодарность выходит почему-то похожей на парселтанг. Клянусь, профессор, это английский, просто я заикаюсь и пытаюсь не умереть. - Молчите, Поттер, - плед приходится отложить на стол, а самому начать снимать мокрые вещи, с которых вода уже не течет потоком, но продолжает обильно капать. Судя по теплу тела, придется добавить в список зелье от простуды. - Постарайтесь не уснуть, Поттер, - укрыть пледом, чтобы начать готовить зелья - вновь дежа вю, ведь прошло не так много времени. - Держите. …ему легко говорить. Его не трясет, его только что не раздел самый... хорошо, не самый ненавистный, но самый противный преподаватель, и вообще, ему не шестнадцать лет. И он не обнаружил только что, что прикосновение теплых рук к заледеневшему от ливня телу - это приятно. Даже если руки - Снейпа. Даже если руки принадлежат мужчине, в смысле. Я все-таки беру трясущимися пальцами этот кубок и выпиваю содержимое. Когда зубы стучат, на вкус как-то мало обращаешь внимание, но на этот раз он даже чем-то приятен - наверное, тем, что обжигает горло и мягко согревает все внутри. И даже боль отступает. - С-спасибо, - теперь получается поблагодарить более внятно. - Я, кажется, сказал Вам молчать? - о, это выражение лица и изгиб брови в Хогвартсе ненавидят до состояния Непростительных проклятий. Что ж, придется Вам смириться, Поттер. - Медленно, маленькими глотками, - за последние шесть лет большая часть всех приготовленных укрепляющих и восстанавливающих зелий ушла именно на него. Папенькин сынок, не умеющий придерживаться правил. - Пока я готовлю Сонное зелье, избавьтесь от белья. Если, конечно, Вам не доставляет большого удовольствия возможность последующих проблем. Я краснею. Медленно, но верно - о да, так верно не было даже тогда, когда Чоу меня поцеловала почти два года назад. - А... - я хочу спросить, обязательно ли это, но вовремя вспоминаю о приказе молчать. На самом деле снять белье было бы хорошо - оно мокрое и склизкое, прямо как та слизь, которую мы разливали на пол подземелий... Надеюсь, кстати, что никто тогда не повредил себе ничего - шалости шалостями, а вот оказаться в больничном крыле из-за этого совсем невесело, уж я-то знаю. Он продолжает изредка хмуро коситься на меня, и я прячусь в плед. По-детски, совершенно по-детски я скрываюсь в надежном шерстяном укрытии, где медленно стягиваю с себя белье и съеживаюсь еще сильнее. Представляю, как сильно он злится. Еще бы, сын главного Мародера у него в подземельях - голый. В пледе. Крамольно как-то, да и ему вряд ли вообще когда-либо хотелось, чтобы я сюда спускался. В любом виде. Разве что, может быть, в мамином животе... Да, говорят, он был влюблен в маму. Или не влюблен, а дружил с ней... что-то вроде того. А может, это тоже были вывязанные снитчи?.. - Пейте, Поттер, - последнее зелье. Сейчас он заснет и можно будет уйти, оставив эту проблему до утра. Утром он в любом случае уйдет, так что осталось от силы пять минут. - Утром, если будете чувствовать слабость - скажите, - спокойно убрать все по местам. Правильно, именно так - порядок и спокойствие. И холод. В конце концов, от яблони не рождаются вишни, а Поттеру осталось два года. После этого встречи с ним сведутся к минимуму. Чего бы ни хотел Дамблдор. Вот и все, можно отправляться обратно в коридоры и не наблюдать за этим безмятежным выражением лица. Точь-в-точь как у его отца, когда он был рядом с Лили... Черт! Стекло фиалов слишком тонкое, чтобы сжимать их с такой силой. А голова у него до сих пор мокрая. Если так пойдет, то Противопростудное зелье окажется потраченным зря. Да и один плед сейчас уже не так спасает, как в начале осени и при сухой одежде. Значит, все-таки придется левитировать... Плед пришлось взять отдельно, а потом еще вернуться за оставленной одеждой. Хорошо, что он спит - иначе потом бы вся школа обсуждала белые полотенца. Даже голова у него тяжелая, хоть и сижу на подлокотнике. Этого ли ты хотела, Лили? Да, я вытираю твоему сыну волосы, когда он промок, чтобы он не слег с простудой. Эти ненавистные черные вихры, которые ты очень быстро отчаялась уложить у его отца. Сложись все по-другому, отличались бы они только прямотой или нет? Хватит. Убрать полотенце подальше от его любопытных, наглых глаз. Хватит и того, что он будет спать на диване. А сейчас в темные коридоры. Да, темнота, это то, что нужно. Ей все равно. Я открываю глаза. Медленно. Я слишком хорошо помню, что случилось вчера, и я боюсь оказаться опять скрюченным, как креветка - спина после этого болит слишком сильно для шестнадцатилетнего парня нормального телосложения. Да и уснул я вчера почти мокрый - по крайней мере, волосы вряд ли высохли до конца, они должны быть влажными, склизкими и противными. Обычно такими они оставались до утра в чулане после вечернего купания у Дурслей... Провожу рукой по волосам и теперь уже растерянно пытаюсь понять, что именно заставило волосы высохнуть. Уже потом я замечаю перемену обстановки, и камин, который явно затух совсем недавно - угли еще тлеют, и где-то там, на улице, должно быть, только занимается рассвет. Я все еще под пледом, я обнажен, но мне тепло... И я лежу на диване. Наверное, я обсох от жара пламени в камине. Не Сопливус же мне волосы высушивал - ему ради меня лишний раз палочку поднять не самое приятное занятие, наверняка. Впрочем, почему Сопливус? Он меня так уже второй раз оттащил к себе и помог прийти в себя после атаки Волдеморта. Он не Сопливус. Он Снейп. Профессор Снейп. Да, что ни говори, в зельях он толк знает - ни следа головной боли. Пора одеваться и уходить. Только... еще пять минут. Здесь под пледом. Проснулся, но еще не заметил, что уже не один. Конечно, ковер ведь прекрасно глушит шаги, особенно если они тихие и усталые. Но о последнем ему знать не обязательно. Тихо кашлянуть, чтобы вздрогнул и перестал витать в облаках. Ему здесь нечего делать. Он вошел. Я чувствую это спинным мозгом - да и немудрено, за все эти годы запомнить, как именно он кашляет, когда хочет, чтобы я убрался. Так было и в штабе Ордена Феникса, так было в его классе, так и сейчас - в его комнатах. Поднимаю взгляд и смотрю на него - почему-то распахнутыми глазами. Не знаю, почему я таращусь на него - может, от страха. Подтягиваю к себе одежду под плед и быстро одеваюсь. Соскальзываю с дивана, неловко поднимаюсь на ноги и смотрю на него так, чтобы он понял хотя бы, что я не бесчувственная неблагодарная скотина. Я Гарри Поттер. Сын Джеймса. Да вашу ж мать. Сын Лили. Лили, я сказал!!! - Простите. И... спасибо, профессор Снейп, - очень, очень неловко и смущенно пожимаю ему руку и быстро удаляюсь, пока он не швырнул в меня еще что-нибудь за это непозволительное нарушение субординации. Уже за дверью я прижимаюсь к стене спиной и сползаю вниз, утыкаясь лбом в колени и переводя дыхание. Провожу пальцами по волосам. Они мягкие. Такие после заклинания не бывают - только если очень тщательно сушить вручную, как я делал перед Балом на четвертом курсе. Померещилось, наверное.