Бал

- Не-е-е-е-е-е-е-е-ет!!! - дружно проревели трибуны Гриффиндора, и одновременно с ними раздался дружный хор слизеринцев, возопивших: - Да-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Гарри, зло выругавшись, посмотрел прямо в глаза Малфою, выхватившему снитч у него почти из ладони. - Хорек, я тебе припомню! - крикнул он, пытаясь перебороть завывания ужасного осеннего ветра, хлеставшего игроков по щекам струями проливного дождя. Собственно говоря, дождь шел уже второй день, но матч, естественно, по этой причине никто не отменил. Более того, судьей был назначен Северус Снейп, а в матче между гриффиндорцами и слизеринцами это означало неминуемую победу последних. Времена первого курса Гарри уже давно канули в Лету, и сейчас деканы не стеснялись подсуживать и помогать своим факультетам, открыв шлюзы сдерживаемой до того обостренной вражды между Домами Хогвартса. Тем временем команда Слизерина унесла на руках торжествующего Драко, и даже Гриффиндор успел уныло уйти в раздевалки вместе с подбадривавшими их болельщиками. На поле задержался только Гарри, прошедший к трибунам и севший на мокрую скамью. Он достал из кармана пачку сигарет и задумчиво закурил, предварительно, естественно, наложив на сигарету заклинание непромокаемости. - Поттер, смерть от никотина не слишком Героическая. Не портите свой имидж, - спокойно появившийся из-за спины Гарри Снейп продолжил идти в направлении замка. - Спасибо, я уже испортил его сегодня благодаря Вам и Вашему протеже. И он будет говорить мне что-то об имидже? Сопливус. Мало того, что подсуживал своим змеенышам весь матч, так еще и наглый трюк Малфоя оставил незамеченным, присудив им победу. Сегодня голова у меня не болит, спасать меня не надо, его миссия только в том, чтобы унижать меня и заставлять месить носом грязь. Все это я сказал бы и ему, но затянуться заманчивее и безопаснее. Да и баллов меня и так лишат наверняка за то, что сейчас сижу здесь, а не в библиотеке, и не занимаюсь вместе с Герми. Да, я стал, похоже, отъявленным зубрилой, но это единственное спасение от мыслей обо всем ненужном. Вернее, слишком нужном для того, чтобы я сейчас отвлекался от учебы. - Поттер... А что я теряю? - Да, я знаю. Двадцать баллов с Гриффиндора. А может, пятьдесят? А можно даже все сто - кто Вам мешает наказать Поттера? - я соскакиваю с трибуны. Я не знаю, с чего меня так срывает, с его ли спокойного тона, с его ли безразличия, или... или просто из-за того, что я коплю в себе это слишком долго. - Ведь наказывать Поттера так приятно - не самого Поттера, так его сына. Вы этим так увлечены, что не обращаете внимания на мои собственные достижения. Вам плевать на то, что я талантливый игрок в квиддич - а я талантливый, я с первого курса Ловец! - я обхожу его по окружности. - Вам плевать на то, что я пытаюсь что-то делать на Ваших же занятиях по Зельеварению - и видит Мерлин, я бы смог, если бы только Вы не стояли у меня над душой каждый Божий день, критикуя малейшее движение моих рук! - я не знаю, что со мной, правда. Но я продолжаю говорить, бешеным, злым, но все еще не очень повышенным тоном. - И Вам плевать даже на то, что я обречен на гибель перед лицом Волдеморта - этого самого могущественного, на минуточку, волшебника в мире! Вам плевать, потому что Вы заняты своей трагической судьбой, слишком ей заняты, чтобы замечать жизни других людей! - хорошо, что идет дождь. Мы ходим кругами, рисуем их на траве, не отдаляясь и не приближаясь друг к другу - просто глядя в глаза. О, львенок решил, что у него уже показались зубки? Интересно... - Поттер, если Вас так волнует мой взгляд на чужие жизни и судьбы, то для начала остыньте и трезво взгляните вокруг себя. Или же Вы не считаете свою жизнь достойной того, чтобы ее заметили? Если не ошибаюсь, подобные прецеденты "замечания" Вас случались уже дважды. Хотя, конечно, для Вашей персоны столь малое количество внимания ничего не значит и просто остается незамеченным. Не так ли? - жаль, что возможность замораживать дыханием связана с большой опасностью, иначе немного льда ему не повредило бы. - А для Вас моя жизнь представляет интерес только тогда, когда я валюсь с ног от боли, раздирающей череп? В остальное время Вы предпочитаете видеть меня тряпкой под своими ногами! - я задыхаюсь от злости. Как ни странно, я обижен - уж не знаю, на него ли, или на весь мир, но обижен точно. Я пытаюсь представить себе жизнь без всего этого, без внимания вообще, и почему-то он кажется мне раем. Было бы лучше, пожалуй, жить как Симус Финниган или Падма Патил, незаметным, абсолютно ничем не выделяющимся... - Вы спасаете меня, потому что я сын Лили, но ненавидите все остальное время, потому что я сын Джеймса! - использую я свой предпоследний козырь, отчаянно пытаясь выбраться из этой трясины ненависти ко всему, что меня окружает, да и к самому себе, наверное. В наибольшей степени - к самому себе. - Вам никогда не приходит в голову сделать наоборот, и поддержать меня так, как Вы поддерживаете своего ненаглядного крестного Драко Малфоя! Он ведь все равно закончит рано или поздно получением Метки, так зачем же Вы так стараетесь? Хотите сделать из него второго себя?! - Поттер, Вы забываетесь... - спокойно. Иначе опять придут воспоминания, а они и так неотступны, как самая надежная стража. - Почему-то в иное время, когда Вас не приходится спасать, Вы прекрасно обходитесь компанией своих друзей - Грейнджер, Уизли... - да, я знаю, кто был тем шутником на Самайн. - А если Вы не хотите, чтобы в Вас видели Вашего отца, то попробуйте не идти по его стопам. В том числе и в отношении мистера Малфоя, - шипение. Когда-то я интересовался парселтангом, но вряд ли когда-ниубдь произнес на нем хоть слово даже случайно. - Мой отец застал лишь последний год Люциуса Малфоя, да и в тот он был занят лишь Вами, не так ли? - я прикусываю губу, и, кажется, до крови. Я смотрю на него так, словно хочу просверлить взглядом, и меньше всего на свете мне хочется признаваться, что на самом деле мое противостояние Малфою - лишь дело привычки, да и вообще враждовать в школе как-то не хочется, когда знаешь, что за ее пределами придется воевать с Волдемортом уже не по-детски. - И моего отца во мне видите только Вы, - я упрямый. Упрямый в отца, в мать, да в кого угодно упрямый. - Хотя я не знаю, ненавидите ли Вы меня за то, что я - сын Джеймса Поттера, или за то, что я посмел обратить на себя внимание Альбуса Дамблдора, разделив его любовь вместе с Вами? - мой последний козырь. Если и сейчас он не выдаст себя, если и сейчас он не скажет мне, что я прав, и что Дамблдор использует нас обоих, что мы пешки, мы погибнем через минуту после того, как прозвучит последний немой приказ Дамблдора... если и сейчас он мне солжет, я уйду. Не знаю, куда, но уйду. Я бросаю сигарету в лужу, и она с тихим шипением угасает, копируя звук его усталой раздраженной досады. - Мне безразличны Ваши дела с директором. Я лишь не вижу смысла уважать того, кто ставит нарушение правил и возможность выделиться выше всего остального, - хочешь правды? Недостаточно узнал ее тогда, в моих воспоминаниях и рассказах о своем папаше? А большее узнавай у других. Они с радостью расскажут тебе о "великом Поттере", расписав в красках все его "замечательные" подвиги. - Возможно, мой отец и был таким, - мне с трудом удается выговорить подобное. Хагрид бы возмутился, но что он может понимать в том, через что я прохожу сейчас? Мне правда трудно идти на заклание, не будучи агнцем. - Возможно, он хотел выделяться. Но я не такой, - сглатываю. Позорно сглатываю комок, чтобы не расплакаться, и молча иду мимо Снейпа. Я промок до нитки опять, но сегодня Волдеморт не в настроении навещать меня, и я не проснусь под пледом - только в башне. В спальне мальчиков Гриффиндора. Не выдерживаю и оборачиваюсь, чтобы посмотреть на круг, вытоптанный нами в этом странном, жестком разговоре. Я уверен, что утром Гриффиндор окажется самым последним в борьбе за Кубок, недосчитавшись ста баллов в песочных часах. Но мне уже все равно. Мне все равно.