Rosehip & Peony

Новогодние выходные это, пожалуй, самый сложный период в жизни человека. По крайней мере в жизни Антона. Альфа до этого праздновал либо дома, либо с Ирой, но время все равно было всегда сложное. Десять дней обжираловки и запоя, поездок по знакомым и родным, а после и затяжной депрессии от ничегонеделания. С Арсением это не грозило. Новогодняя ночь действительно прошла только для них двоих: уютно и романтично. Они распили шампанское, Арсений каламбурил во время речи президента, отчего Антон валился в прямом смысле под стол, под бой курантов омега судорожно писал бумажку с пожеланием, пока Шастун открывал вторую бутылку. Пепла добиться не удалось, потому Арс жевал практически целую бумажку, пытаясь ее размочить шампанским под хохот альфы. А потом весь гимн они целовались, вжимаясь друг в друга, не в силах оторваться. Позже они продолжили поцелуи на балконе, пытаясь посмотреть на фейерверки в темном небе. Под громкие стоны и причитания Антона Арсений потащил их гулять. В столице еще был снег, морозец пощипывал щеки и нос, но омега продолжал веселиться, забрасывая ворчуна снежками, периодически чмокая. Антона хватило на час, а потом он насильно потащил греться обратно в квартиру. Греться они почти сразу пошли в горизонтальной плоскости кровати активной деятельностью. Антон думал и мечтал, что и оставшиеся дни они проведут таким же образом — занимаясь сексом, иногда прерываясь на оливье и шампанское — но счастье продлилось до утра второго числа, когда Арсений решительно начал собираться на гулянки. Антон думал о том, чтобы отправить его одного, но вспомнил об алкоголе и что Арс любит танцевать на столе иногда до стриптиза, и решил, как альфа, проследить, чтобы его омегу никто не присвоил. В первый же день Антон с удивлением узнал, что Арсений местный король вечеринок. Главный «тусер» Серега, который зачем-то без настроения тоже приперся, расстроил Шастуна тем, что этот титул для омеги значит, что все выходные он будет отжигать по клубам и хатам. Желание отправить Арса одного вновь закололо сердце ленивого Антона. Но когда Серый рассказал про барменские навыки своего друга, ревнивая и беспокойная натура Шастуна вновь пробудилась, заставляя быть бдительным. Арсений в тот же вечер продемонстрировал, почему его коктейли знамениты. Первые три он делал качественно, по рецептам, но дальше смешались в кучу кони-люди, а потому следующие напитки выносили сразу человека. Дело в том, что Арс считал своим долгом попробовать каждый продукт на «свежесть», отхлебывая из бутылок по несколько глотков, и потому пьянел быстрее остальных. Поток мыслей омеги было не остановить, поэтому каламбуры и шутки не прекращались, изредка разбавляясь философскими мыслями и цитированием классической литературы. Танцы, алкоголь, секс в кабинке туалета — в целом, подводя итоги, почти на руках занося бессознательного Арсения в квартиру, Антон мог сказать, что вечер вполне удался. Но это был не последний день. Почти неделю они колесили по Москве с вечеринки на вечеринку, успевая за день в два-три места. Один раз Арс обиженно уехал один, после неудачной шутки Антона на тему того, что Арсений выглядит в компаниях молодежи как молодящийся дед. Спасибо социальным сетям, в которые омега каждый час скидывал фотки с геолокацией, и сдавшему товарища Сереге. Кстати, за праздники альфы неплохо сошлись, понимая друг друга как никто, ибо как никто настрадались от веселого Арсения. Не все выходки Арса были направлены на страдание, с некоторых Антон получил огромное удовольствие, очень сильно разнообразив сексуальную жизнь. Но альфа был очень рад, когда девятого числа проснулся и обнаружил Арсения, спокойно спящего с ним в постели. Обычно омега подрывался с самого утра и будил Антона, заставляя собираться, но в этот день они проспали до часа, и Арс явно никуда не спешил. Шастун готов был радоваться, но все веселье убили температура омеги и регулярная тошнота, которая повязала Попова с туалетом. — Меньше пить надо, — укоризненно произнес Антон, стоя под дверью ванной, сочувственно слушая, как Арсений прощается со своим внутренним миром. — Тоша, я пью столько времени, что похмелье мне не грозит, — отозвался из-за закрытой двери Арс, тяжело дыша. — Тогда траванулся чем-то, — подумав, сказал альфа. — Давай погуглим, заодно узнаем, как спасти тебя. — Мне поможет только гильотина, — обреченно заключил Арсений, умываясь и выходя наконец из ванной. — Ищи меня на плахе. — Очень смешно, — вздохнул Антон, целуя омегу в горячий лоб. — Иди в кровать, сейчас принесу что-нибудь. Арсений мрачно кивнул, выдвигаясь в спальню. Шастун пошел делать чай, потому что по себе помнил, что при тошноте нужно много пить. Пока он ждал чайник, то решил погуглить симптомы, чтобы понять, как несчастного гуляку лечить. Но, как известно, надо уметь искать. При поиске «тошнота и температура у омеги симптом чего» одной из первых причин в списке оказалась беременность. Антон усмехнулся и шутки ради решил почитать статью. Сделал он это зря. По ходу прочтения у него глаза расширялись и сердце билось чаще. Очень многое совпадало, а вспоминая сколько раз они трахались и как часто звучала фраза «зачем резинка, я успею», Антон был почти уверен, что Арс мог залететь. Альфа не мог сказать, что он при этом чувствовал. Одно емкое слово «охуеть», описывало его состояние как нельзя лучше. Он любил Арсения и понимал, что тому хочется и ребенка. Омега станет прекрасным отцом, который одарит ребенка безграничной любовью и заботой, сделает для своего дитя все и даже больше. Он так долго ждал этого, что отказывать ему в этом счастье было бы преступлением. Антон был молод, но уже достаточно взрослый, чтобы принимать ответственность за свои действия. Его омега забеременел от него, а потому его обязанность позаботиться о них, уберечь и сделать самыми счастливыми. Заваривая чай с ромашкой, Шастун уже был на сто процентов уверен в своем решении, чтобы признать отцовство и создать с Арсением настоящую семью. С этим твердым решением и чашкой в руках Антон зашел в спальню. Арс замуровался под одеялом, тихо постанывая, полностью отдаваясь роли и явно собираясь устроить трагедию из этой ситуации. — Слушай, Арс, я тут подумал, — начал Антон свою речь, поставив чашку на тумбочку. — Я готов на это. — Готов отрубить мне голову? Я только за, — раздался плачущий голос из-под одеяла. — Нет, я готов принять ребенка и заботиться о нем, — решительно и твердо произнес альфа. Арсений притих, а затем одеяло резко зашевелилось, потом показалась взъерошенная голова с очень озадаченным выражением лица. — Не понял, — выдал Арс, нахмурено глядя на альфу. — Вроде я пил, почему у тебя такая отдача? — Я не шучу, Арс, я серьезно, — снова настоял альфа, беря в свою ладонь руку Арсения. — Я понимаю, что я кажусь, ну… несерьезным и безответственным, но это не так, я докажу тебе. Вам. Я буду любить вас и заботиться о тебе и ребенке, мы со всем справимся. — Подожди, не торопись, голова болит, — остановил альфу Арсений, чуть наморщившись. — Ты считаешь, что я беременный? — Ну да, — кивнул Антон, беспокоясь о состоянии партнера. — Я прочитал статью, там все совпадает, вот и… Арсений неприлично громко для больного засмеялся, заваливаясь на Антона. Он смеялся до боли в животе, а альфа серьезно думал вызывать врача. — Ой зря ты прогуливал биологию в школе, Тош, — отпыхиваясь, произнес Арс, коротко целуя Антона в щеку. — Омега может забеременеть, если у нее нет сбоев в организме, только в период течки и два-три дня до и после нее. У меня этот период не предвидится, так что вероятность моей беременности вероятна такая же, как и вероятность того, что Сережа поступит в консерваторию. — Ты… серьезно? — покраснев, переспросил Антон, чувствуя себя полным дураком. — Абсолютно, — рассмеялся Арсений, притягивая альфу к себе за шею и крепко целуя. Антон тихо застонал от отчаяния, вскоре прервав поцелуй. — Я идиот, — произнес он, утыкаясь в омежье плечо. — Нет, просто слегка наивный, — улыбнулся Арс, обнимая Антона. — Но знаешь… Это лучшее, что я когда-либо слышал. Если ты серьезно, то я… Я бы хотел, чтобы у моего ребенка был такой отец. Ты был бы лучшим родителем. Шастун обнял Арсения в ответ, прижимая его к себе, не понимая, рад он открытию или расстроен. Альфа уже представил, как бы заботился о беременном Арсе, как бы держал на руках их ребенка, а теперь… Арсений же в голове судорожно считал свой цикл и вспоминал номер своего гинеколога.