Школьные будни

Такси — Elvira T Его руки сильно тряслись, по телу проходила противная дрожь, он ждал Вову на пороге своей квартиры. Парень заранее сказал, что приедет сам, не нужно заморачиваться, доберётся как-нибудь.       Такси быстро проезжало по пустым шоссе, за всю дорогу встретилось буквально пару машин, что удивительно даже в такое позднее время. Лицо Семенюка было бледное, словно чистый лист. Под глазами были огромные тёмные круги, а на склерах лопались тонкие капилляры, отчего вся область глаза была очень красная, он чуть ли не рыдал кровью. Прошла уже неделя, ему казалось, что это достаточный срок, тем более Вова наконец-то вышел на улицу, увидится с другом, нужно держаться, хотя-бы в этот день.

***

Старый и трухлявый панельный дом, едва выдерживал всех людей, находящихся в нем. С потолков, стен внутри и снаружи с каждым днем все сильнее осыпалась побелка, на что жителям и управлению было плевать. Как всегда. Раздался оглушающий Лёшу звонок в дверь, не смотря в глазок, без вопросов он пару раз повернул задвижку, готовясь впустить гостя в квартиру. Зарёванный парень стоял на месте как вкопанный, с эмоцией сожаления к себе на своем лице, не мог сказать и слова, просто молча переглядывался с Губановым. — Лёш, я… — вылилось из него, с новым потоком слёз. Шатен сразу же подбежал к другу и прижал к себе, нежно укладывая голову на плечо, аккуратно поглаживая по тёмным волосам. — Она… Она умерла, — продолжал Вова громко всхлипывая, а другой рукой пытаясь вытереть солёный ручей из глаз. — Кто? — нерешительно спросил парень, хоть и понимая, что сделает этим вопросом больнее. В глубине души он хотел помочь, чтобы тот выговорился и попытался на чуть-чуть отпустить эту ситуацию. — Мама, неделю назад. Разбилась на машине, говорят, что не справилась с управлением. Уже в час ночи со складов ехала, а там темно, фонарей на дороге у этой базы ещё нет, а вот фары не спасли, — Семенюк заметно успокоился, втянув новую порцию воздуха, которого ему так не хватало. — Ты же понимаешь, что такой сухарь как я даже поддержать не сможет? Просто знай, мне очень жаль, я соболезную, но не знаю как выразить свои чувства по этому поводу, — Лёша крепко обнял друга, поглаживая рукой по спине. Они оторвались друг от друга спустя пару минут, лампочка висевшая в тамбуре слабо освещала помещение и едва покачивалась из стороны в сторону. Странный, но романтичный полумрак окутывал их, робко освещая лица. Дверь с сильным грохотом захлопнулась от появившегося внезапно сквозняка, что заставило парней вздрогнуть и выйти из минутной прострации. — Чёрт! Походу опять окно само распахнулось, — выругнулся хозяин квартиры, поспешив в одну из ближайших комнат. — Ну да, оставил форточку, а оно на распашку открыто! У матери совсем нет денег поменять на новые, — крикнул он, попутно закрывая деревянную раму. Вова медленно прошёл на кухню, перед этим сбросив с ног легкие кроссовки со странным рисунком. Резко осев на табуретку, он откинулся спиной на холодную бетонную стену, с небольшим стуком ударившись головой. С губ сорвалось тихое шипение, после чего шумный выдох, несмотря на болезненное ощущение захотелось сделать так ещё раз. Уже намеренно, а не случайно. Подвинув свой стул к другу, Лёша сплёл их пальцы, на что тёмно-волосый не обратил никакого внимания, простой жест, который ничего не значил. — О чём бы ты там не думал, всё будет хорошо, на этом жизнь не заканчивается, понимаешь? Много кто из нас умрёт, но мы продолжаем жить, и будем наслаждаться данным нам временем, преодолевая грусть и трудности, — сам от себя не ожидая, он выдал подобную речь, на которую тут же ожидал ругательств. — Конечно, я всё это понимаю, но что делать с болью внутри? — парень опустил глаза, уставившись на друга, с горечью во взгляде. — Ты не обязан держаться, если чувствуешь, что нужна помощь — просто скажи, хотя-бы мне, как минимум обратимся к психологу.

***

Пол ночи они говорили о разном, мечтая отвлечься от всего происходящего. Пару раз Семенюк ещё заплакал, хоть и старался держаться крепким орешком, но понимал, что сейчас это не обязательно. Когда эмоции брали вверх, то больше не хватало сил сдерживаться, всё выливалось в очередной разговор о том, что дальше будет только лучше. Подобное лишь возводило стену, даже язык его не поворачивался назвать это хотя-бы сочувствием, конечно, благодаря эмоциональным порывам парень вёл себя так. То полностью открывался и изливал душу, но если хоть слово чувствовалось как камень в его огород, Вова сразу же ограничивался, замолкал. Было тяжело, но к четырём утра парни уже переместились на кровать. Глаза Губанова закрывались, он зевал чуть-ли не каждые пять минут, но не мог заснуть, ждал этого от друга. В голову лезли разные мысли о том, что Семенюк может сделать с собой в этот момент. — Я тебя люблю, Вов. Ты сильный, ты обязательно со всем справишься, — Лёша обернулся на тёмно-волосого, но тот уже спал на его плече, что немного удивило, буквально пару минут назад он был бодрее всех. Шатен огорченно выдохнул, теперь ему предстояло заснуть с мыслью о том, что признание не удалось, опять. Может это и к лучшему, кто знает?