Школьные будни

Front & Center — Joey Bada$$

мне приснился убийца в клоунской маске. я видел, как он вырезал всю мою семью. его огромный и ледяной тесак разрывал их ничтожные тела на крошечные обрывки кожи и реки крови, ритмом блёсток капая на гладкий линолеум из дешёвого строительного магазинчика, недалеко от нашего дома.

первой была мама.

она была красивой женщиной, её большие формы привлекали мужчин и других девушек невероятно сильно. блондинистые волосы спадали по хрупким плечам, в отличие от остальных частей тела. ей нравились обтягивающие платья, майки и шорты нежных оттенков, с редким появлением ярких, но дома на ней всегда была мешковатая одежда из секонд-хэндов по всему миру. в молодости она много путешествовала со своими родителями, отцом, а потом со мной, и каждой неотъемлемой частью поездки было зайти за новой порцией б/у одежды. иногда это помогало ей справиться с депрессией, когда стадия ремиссии заканчивалась. покупки делали её хотя-бы на грамм счастливее, как и всех нас, когда мы видели уголки губ матери, чуть приподнятые к верху. в этот день она была в свитере и лёгких бананах светло-розового цвета. волосы завязаны в тугой хвост, резинкой кислотного цвета. женщина стояла за плитой, готовя очередную порцию плова или какой-то каши. медленно помешивая субстанцию большой и глубокой, деревянной ложкой, взгляд её сместился на записку, на маленьком розовом листке для заметок, висевшую с краю серой длинной вытяжки.

таблетка в 12.00 таблетка в 16.00 таблетка в 21.00

бросив ложку и подкрутив огонь на минимум, она метнулась к часам, нужно было узнать время. маленькая часовая стрелка медленно, но верно пересекла отметку 9 часов вечера. в голове тут же всплыло «выпить таблетку, как можно скорее, нельзя нарушать режим». зайдя в уютную и небольшую их с отцом спальню, мама направилась к прикроватной тумбочке из елового дерева. там красовалась оранжевая прозрачная баночка, с приклеенным названием на короткой белой бумажке.

аминазин

сделав пару прокруток ёмкость была открыта, затем, она достала оттуда одну круглую таблетку светлого тона. на кухне нашелся стакан, в который резко полилась вода из кулера. несколько пылинок, осевших на донышке, мгновенно всплыли вверх. несколько глотков и дело было сделано. взяв черную ручку, она провела полосочку.

таблетка в 21.00

дом пустовал без меня и отца, я ехал к парню, к лёше… а папа, он постоянно пропадает в командировках, как случилось и в этот злополучный раз, если бы не его дурацкая работа, всё могло сложиться и по-другому… совсем по-другому. звонок в дверь, неприятный и громкий звук больно бил по ушам. женщина сразу понеслась смотреть в глазок, за дверью она обнаружила незнакомого паренька, худого телосложения, в его левой руке красовалось что-то длинное и поблескивающее на слабом свету подъезда. правая же придерживала странную маску, которая крепилась на лице. — кто это? — первый и последний неловкий, дрожащий вопрос. ответа не последовало, за-то с той стороны вставили ключ в замочную скважину, прокрутили пару раз и надавили на дверную ручку серебряного цвета. дверь была открыта, они пересеклись взглядами и спустя секунду, девушка истошно закричала, в её тело был вонзён нож. в попытках попятиться назад, мама упала, послышался громкий треск костей копчика и черепа, ещё крики и крики. опустившись к ней на пол, убийца начал крутить ножиком в разные стороны, разрывая внутренние органы, доставляя ещё большую неимоверную боль. через пару минут она отключилась от болевого шока. он аккуратно извлек орудие убийства и треснул им прямо по середине шее своей первой жертвы. голова резко отлетела под небольшую пластиковую подставку для обуви. на белоснежных кроссовках красовались кроваво-красные пятна. голова откатилась в сторону, проехав по полу как минимум метр, оставляя за собой тонкий ручей крови. глаза еще секунду двигались, но позже как и рот замер в изумлении.

потом был отец.

остаться на работе допоздна было неправильным решением, усталость брала верх, глаза закрывались, в руках появилась противная тряска, а пальцы сами совершали ошибки в тексте. сколько он не пытался набрать, правильного по орфографии сообщения не вышло. постоянно вылезали какие-то странные и даже чудные ошибки, которые подчеркивались красной волной в ворде. галстук чуть душил шею и слегка приспустился на мятом вороте рубашки. очередная чашка кофе в горячем пластиковом стаканчике обжигала горло своей отвратной крепкостью. выйдя за угол мужчина начал кряхтеть, а лицо застыло в шоке. в живот был вставлен широкий нож, своей остротой он поражал даже самого опытного и внимательного повара, который бы не смог управиться с ним без, хотя бы одного пореза на руке. от одной мысли об этом можно было сойти с ума. он был странным мужчиной. любил неестественные глупые оттенки в своей одежде, и одевался не менее чудно. в его аксессуарах явно кто-то завелся и укусил любовью к винтажу и старости. ничем другим невозможно объяснить эту любовь к винтажным вещам, одежде и украшениям, которые отец надевал довольно часто, буквально ни дня не мог провести без них. и в этот день на нем была старенькая шляпка из комиссионного магазина на соседней улицы от их замшелой от сырости в подъезде многоэтажки. галстук цвета ближе к кофейному, было тяжело определить название от многообразия гаммы. большая куртка, размера оверсайз, что было довольно нехарактерно для людей такого возраста, ничего не подумайте, просто действительно непривычно видеть типичного россиянина около 40 лет в таком одеянии. желтой, кстати. волосы немного уложенные гелем для укладки из дешевого «Ашана» где-то в торговом центре на другом конце города. как только нож вошел прорезая печень и чуть задевая селезёнку, рубашка сразу же наполнилась красно-алой кровью, поблескивая на тусклом свете офисных ламп, лилась на пол с бешеной скоростью, заливая все вокруг.

***

— эй, руками хватит размахивать, щас получишь, — засмеялся хесус, по привычке прикрыв рот ладошкой. по телу пробежал стадо мурашек, глаза боялись раскрыться, а самому продвинуться хоть на миллиметр. он все же решился распахнуть глаза: — как ты мог?