Так и должно быть.

Парень заходит в дом и грубо кидает сумку на пол. Почему-то он, после встречи со своим соулмейтом, ходит весь день раздраженный. Его всё бесило и выводило из себя, а малейшее действие со стороны Тэхёна, вообще вызывало в голове ядерный взрыв. Не доволен? Очень доволен! Нет, конечно, слава богу, что не умрет в одиночестве. Но тогда, спросите вы, что не так? Да все в этом парне не так! Этот Мин Юнги с пятого курса академии искусств, с музыкального факультета! Из всех людей вокруг, именно он оказался соулмейтом Чимина. И это бесит? Безусловно, да! Пересекаться с таким человеком не хотелось вовсе. Потому что Пак давно для себя решил не связываться с сомнительными личностями, да и с детства имел предрасположенность к более светлым и добрым людям. А тут, на тебе! Колючка с мхом на голове, ввиде Юнги. Спасибо, природа! Ты как всегда благосклонна к нему! — Сынок, что-то не так? – спросила мама, вытирая мокрые руки полотенцем, что висело на плече, и встречая сына в коридоре. — Да, ничего ма, всё нормально, – парень вздохнул. Как бы сейчас шатен не был раздражен, мать в этом точно не виновата. И тогда, от мыслей его отвел тоненький запах с кухни, что заставил живот издать звериный рык. – А чем это пахнет? – юноша прошел вперёд, заходя на кухню и наслаждаясь запахом жаренной курицы. — О, к нам коллега твоего отца зайдет, вот я решила сделать ужин! — Ма, ты так не готовила, наверное, даже когда я родился! – он усмехнулся и закинул в себя пару долек огурца – Эй, Чимин~а, не нужно портить желудок, сейчас к нам придет гость и нормально все поедим! – женщина легонько стукнула сына по плечу полотенцем. –Иди лучше переоденься И Чимин ушел к себе в комнату, доставая из шкафа не особо примечательные серые спортивные штаны и белую, с рисунком, измазаного в краске единорога, футболку. После чего, освободив сумку от тетрадей и учебников, пошел обратно к матери – Слушай, Минни, – начала миссис Пак, перемешивая салат, – коллега отца немного, как сказать, имеет проблемы с передвижением.. – То есть? – удивился Чимин, слыша, как на дверной звонок кто-то настойчиво нажимал, заставляя надоедливый звон пробежаться по комнатам – Ну, сейчас все поймешь, иди открой дверь. И не ляпни чего-нибудь, – бробубнила мать, накрывая на стол. Тогда шатен, угукнув, встал и потихоньку прошел в коридор, чтобы повернуть защелку и нажать на несчастную ручку двери. Его взор сразу пал на мужчину, лет тому, примерно, столько же, сколько и его отцу: под сорок, а затем взгляд переместился на коляску, в которой сидел коллега отца. Инвалидная коляска и, о господи, Чимин еле удержал себя от оригинального, по его мнению: "Здрасти. Ну, как? Проблем с подкатом к нашим дверям не было?" Но что удивляло еще больше, так это человек, который того самого коллегу по работе привез. — Юнги? – карие глаза смотрели прямо вперёд, примечая, что с цветом зеленки на голове во всей округе существует и живет только один Мин Юнги. — О, привет. А это получается дом твоих родителей? – тихо поинтересовался он, держа коляску за обе ручки. — Ну, типо, да. Так вы тот самый коллега моего отца?-обратился он уже к мужчине — Да, здравствуй, Чимин. Я наслышан много о тебе от твоего старика, – и такая добрая улыбочка, которая казалась ярче ночного фонаря на улице. — Проходите...или проезжайте...? – замялся шатен, думая, как он, наверное, тупо сейчас выглядит. Но данный вопрос действительно смутил парня. – Блин, я никогда так еще с людьми не ложал, – очень тихо и себе под нос, – короче, милости просим! – воскликнул младший хозяин дома и раскрыл пошире двери. На такой восклик мятноволосый лишь залился смехом, считая, что в момент смятения Чимин выглядит очень мило. Пак же, грозно зыркнул на того, проклиная Юнги одним лишь взглядом. Ну, лохонулся и лохонулся, с кем не бывает? И он был уже предельно зол на своего горе-соулмейта, пока не взглянул снова на Юнги и не словил звезду на его улыбку. "Вашу ж мать" – пронеслось в голове, а злость испарилась, как по щелчку пальцев. "Красиво..." – Ну, чего вы стоите на пороге? Давайте к столу! Я уже накрыла, – неожиданно появилась мама и мило улыбнулась, – а ты, наверное, сын Чхве? – Да миссис , я Юнги, приятно познакомиться, – он прошел в дом и , разувшись, стал протирать колеса коляски отца. – Тебя куда, пап? – Давай сразу на кухню, – влезла миссис Пак, пока Чимин все еще отходил от приятного осадка на душе. Юнги отвез старшего Мина на кухню и поставил того возле стола. Затем, после дружелюбного приглашения со стороны матери Пака, и сам сел неподалеку. – Здравствуй, старый товарищ, – проговорил мистер Пак, присаживаясь рядом с гостем. Чимин все еще, как в трансе, блуждал где-то рядом, плюхаясь на стул и переваривая информацию. То-ли да, то-ли, естественно, да, но судьба дает парню хорошего леща. Ибо: "ишь, как захотел! Соулмейт ему не понравился!" – Юнги, а ты нашел своего соулмейта? – будто, читая мысли, спросила как-то в середице ужина миссис Пак и посмотрела на парня с мхом вместо волос. – Ну, да, вообще-то, – протянул тот, зыркнув в сторону Пака — Да? И кто? Какая-нибудь милая девушка? — Скорее очень вредный парень, – буркнул музыкант и продолжил есть. — О, понимаю, – усмехнулся мистер Пак, а Чимину показалось, что тот понял, о ком шла речь. — А что он из себя представляет? – продолжала женщина, никак не унимаясь. — Вы можете запросто его рассмотреть. Да, даже думаю, что вы знаете о нем больше, чем кто-либо в этом мире, – Чимин сжал столовый прибор, краснея, а Юнги усмехался, смотря прямо Паку в глаза. Ему, почему-то, безумно нравилось доводить своего соулмейта до покраснения ушей. — Да? Это кого? — Вашего сына. И вдруг со всех сторон ударила тишина. От такой неожиданности, мать Чимина выронила вилку, а отец подавился салатом. Вот вам и знакомство с родителями. — Чимин? – мужчина смотрел на своего сына, – Это правда?.. Шатен какое-то время мялся, а потом, все-таки, решился и произнес короткое: — К сожалению, да. И снова тишина. Как же она его уже раздражала. — Юнги, солнышко, а покажи запястье. Мне интересно, что этот оборванец сказал тебе при встрече - озвучила просьбу миссис Пак, а отец тоже дернулся, выражая свой интерес — Ну, если честно, это не то, чем хочется хвастаться... – произнес Юнги, но все равно отодвинул рукав, протягивая кисть старикам. Прочитав слова, миссис Пак залилась как когда-то, больше, чем десять лет назад, громким смехом, хватаясь за живот. — Я же говорила, Чимин. Это будет либо некультурная девушка, либо офигевший от жизни парень. И знаешь, от таких неожиданных слов, любой бы офигел, – она продолжала посмеиваться, а отец лишь усмехался. — Так и должно быть, миссис Пак. Ваш сын из меня весь воздух выбил, когда выпалил такое, – Юнги явно развеселел, а напрягало это всё, видимо, одного Чимина. — Хах, да, он может, – подхватил отец, и все дружненько стали посмеиваться. Шатену все еще было не смешно. — Ну что, Чимин~а, – сам актёр скривился от такого зова, но внимание на музыканта обратил, – давай долго и счастливо? — Да боже упаси! Я не хочу! – взвизгнул тот, отдернувшись от Мина в сторону, как от огня. — Ой, Минни, не начинай снова. Я то думала у тебя прошел переходный возраст. — Вы это о чем? – спросил уже отец Юнги. — Да, он с детства не верил в соулмейтов и говорил, что помрет в, якобы, счастливом одиночестве. — Ну, мам! – жалобно с другой стороны стола. — Не волнуйтесь, миссис Пак, – проговорил мятноволосый, смотря прямо в глаза напротив, – я это исправлю. Обещаю. И Чимин почувствовал печёнкой, что Юнги сдержит свое обещание. Как-то задумавшись обо всем что происходит с ним, Пак не сразу заметил, как Юнги поблагодарил за ужин и просто встал с места, чтобы ополоснуть руки. Но проходя мимо шатена, Чимин соскачил со стула, чуть ли не падая. — Да, ёмаё! Мне уже страшно, мама, спаси меня от этого лешего, с мхом на голове! — сын уже было кинулся к женщине, как вдруг: — Нет, сынок, теперь ты с этим один на один. Прошло уже время, когда мы с отцом тебя защищали. — Убежать – не получится, принять – придётся, – добавил отец и посмеялся. — Ну, блин, почему все именно так?! — Потому что так и должно быть, придурок, – легкое тормошение по волосам и шепот над ухом, а сердце пропускает удар. — Сам придурок... – летит в ответ, когда загораются лицо и уши, а где-то внутри шипит тихое и собственическое "мой"...