Beruhige deine Dämonen

Can this be him?

The one I have waited centuries to see?

How strange

So far from his path that I barely see the promise of glory

Can this be him? This Hellboy?       

26 ноября, 2006

      «Итак, сегодня за день я не сделал ничего. Ровным счётом. Мне никак и ни о чём я не думаю. К чему мне вообще нужно это всё, я не знаю, но какая-то чёрная женщина сказала мне записывать эту хуйню. Если вы знаете её, то передайте, что это не работает»       Видео остановилось, так как это был конец. Густав не мог придумать, что он мог бы сказать ещё. Как соврать в очередной раз, чтобы все отстали от него. Кликнув кнопкой мыши, он отправил записанное своему психологу — скучной афроамериканке лет сорока семи, которой было интересней обсуждать с подружкой задницу соседа по квартире, чем внутренние переживания какого-то забитого начинающего наркомана. Как гордо звучит, аж тошно. Рассмеяться бы в голос, да только вот утопиться хочется больше.       И что с того, что в свои семнадцать Гус смешал слишком много препаратов и в итоге чуть не откинулся? Будь он даже не приёмным ребенком, кто бы стал переживать? Хотя за всех отвечать нельзя. Может быть, одному живому человеку было бы не все равно.

Эрик.

      Каждый раз, когда Густав произносит это имя, по телу идут мурашки и в целом ощущается какая-то странная легкость; на лице блуждает глупая улыбка, губы искусаны в кровь от мыслей. От того, насколько сильно он болен этим человеком. Нет, он даже не болен, скорее, одержим. Густав буквально все время думает про Эрика.       Сложно, когда твоя кожа вскипает, тело просит больше контакта, чем случайно встреченный и подхваченный взгляд; очень часто, когда Ар хотел коснуться губами бледной шеи Эрика, парень старался заснуть, потому что только во снах он мог быть хоть немного рад. Каждую ночь ему снится, как он запускает руки в длинные волосы Гоуста — как тот сам просил называть себя, — срывает с губ поцелуй за поцелуем…       В жизни всё немного сложней. Конечно, с Эриком они общаются, но пока это сложно назвать отношениями; да и отношения ли это вообще?       Гоуст уже занят, но, видимо, сам не знает этого. Около него всё время крутится одна девчонка, от которой уже устали все. Возможно, даже сама она устала от себя. Чёртова Поппи буквально не дает дышать и постоянно тянет руки в попытках обнять Эрика. Если бы только это было возможно — как-то убрать её с дороги… Хотя, может быть, объекту мыслей Густава она нравится. Кто знает.

      Идущий прямо в глаза снег сегодня решил окончательно вывести Гуса из себя. Несмотря на ветер и крупные хлопья, летевшие в лицо и даже за ворот куртки, Ар продолжал идти в нужном ему направлении.       Одна девушка, которая знает Эрика и увлекается чёрной магией, предложила помощь. Эшли согласилась провести ритуал, дать знакомому узелки, тряпичных кукол, да что угодно, лишь бы тот достал ей немного травки и отстал от неё на время. Она знала, что это лотерея, в которой тебе либо повезет, либо окажешься мёртвым. Но в принципе ей было все равно, что там задумал Чудик и что случится — он честно держал обещания и всегда платил в срок.       Как только Густав оказался около дома Эшли, погода решила, что на сегодня хватит: ветер ослабел, тучи едва заметно разошлись, и сквозь их грязные пробелы блеснуло солнце. До костей промёрзшей рукой парень постучал по входной двери. Открыли почти сразу. А, кажется, это Дэвид, младший двоюродный братец. В принципе, как и описывала его девушка: мелкий тощий святошка, которому оставили профессию офисного работника.       — Привет, — хрипло произнес Густав, — я к Эшли.       — Стоит ли мне позвонить папе? — скептически ответил мальчик. Для десятилетки он на редкость засранец.       — Не волнуйся, я вас не перережу, — тихо рассмеялся Ар, а после, увидев испуганное лицо мальчишки, поспешил добавить, — я дал учебник по испанскому твоей сестре, а после урока забыл забрать его. Не переживай, я быстро. И думай поскорее, здесь холодно.       Хмыкнув, Дэвид все-таки впустил визитёра в дом, продолжая недоверчиво смотреть на него. Хорошо, что сейчас Густав думал не об этом всем, иначе точно бы не избежал очередного скандала. Парень почти что влетел по лестнице на второй этаж, бесцеремонно ворвавшись в комнату Эшли. Хорошо, что та была уже практически готова к ритуалу.       — Не хочешь поздороваться? — сразу же начала девушка, раскладывая более чем странные вещи по полу вокруг себя.       — И я рад видеть тебя, солнышко, — улыбнувшись, Густав стянул промокшую куртку и бесцеремонно бросил ее на пол.       — Видела, что творится за окном? — Ар хотел продолжить разговор, потому что терпеть не мог тишины и неловких пауз, — я думал, что это холодный ад на Земле.       — Представь, как люди живут в таких условиях постоянно. Например, в России. Там холодно. Ну, Эван так говорил.       — Россия? Не думал об этом, — пожал плечами парень, садясь рядом с подругой, — так… Ты точно уверена, что это сработает?       Окружающие их предметы выглядели не особо привлекательно, но стоит подумать о том, что скоро Густав из парня, которого Эрик едва замечал, станет парнем, к которому второго будет тянуть так же сильно, как и первого, как сердце начинало биться чаще. Лицо Чудика снова украшала улыбка. Почти детская и вполне довольная, несмотря на то, что они с Эшли задумали. И, если они хотят успеть, сделать всё лучше сейчас. Так что незамедлительно Эшли и Гус взялись за руки, и Франжипани начала читать заклинание.       Как будто посмотрели эффектный американский блокбастер.       Результата никакого, лишь покачивание жалюзи в комнате от едва открытого окна, громогласной тишины и копошения на полу. Эшли открыла глаза и посмотрела на Густава; тот все еще не открывал глаз, сильно зажмурившись. Дурак-то.       — Чудик, все уже. Или что, думаешь, я тут целый день вот так сидеть буду? — бесцеремонно девушка отбросила руку Ара в сторону — держаться за руки обязывал ритуал.       — Нет, но… Всё так? Ты чувствуешь что-нибудь? — отстраненно произнес паренёк.       — Чувствую, что ты должен заплатить и валить, пока дядя не пришел, ты же знаешь, он тебя не переносит от слова совсем, — в голосе Эшли скользнули нотки грусти. Отчасти она понимала Густава с этой его манией. Когда-то она уже пыталась сделать одного парня своим, думала, что это самая величайшая любовь в её жизни. Жаль, что всё обернулось так… А впрочем, ей в какой-то степени даже нравилось жить настоящим, иногда помогать Густаву. Что-то в нём было, что располагало к этому странному парню. Может быть, почти детская улыбка и стойкое желание быть счастливым?       Внизу раздались торопливые шаги, звук открытой двери, испуганный голос Дэвида и пьяные крики.       — Эш! Ты дома? — раздалось совсем близко с лестницей.       Сердце Гуса пропустило удар. Если сейчас дядя Эшли зайдет сюда, то ей будет очень плохо — парень и девушка не могут находится наедине. Так считает Лоуренс. Девушка испуганно переводила взгляд с двери на Ара, как бы намекая, что теперь ему не уйти. Шаги переместились на лестницу, и теперь угрожающе скрипели ступени. Эш кинулась к телефону, лежащему на столе, а после принялась лихорадочно искать наушники. В это же время Густав быстрым движением подхватил куртку, на ходу буквально влетев в неё, а после открыл окно и посмотрел вниз. В принципе, слезть было возможно, но не настолько быстро, насколько было нужно в данную минуту.       Эшли уже сидела на кровати, включив музыку. Вид у нее был неважный: бледная от страха, загнанный взгляд и закрытая, сжатая поза. Густаву захотелось обнять еег, обещать хорошее завтра и забрать с собой. Но пока он мог только выскользнуть в окно, как можно аккуратнее опустившись на обледенелую крышу гаража. Оставалось только осторожно спуститься вниз и скорее уйти. Только вот куда?       — Эшли, дорогуша! Почему я должен звать тебя по несколько раз, да еще и подниматься сюда по этой блядской лестнице? — послышалось из открытого окна.       Чудику хотелось ударить обладателя ненавистного ему голоса. Но вместо этого он постарался сделать шаг, поскользнулся и покатился вниз, со всего маху ударившись ногой о крышу.       — Это ещё блять что такое? — злобно выдал Лоуренс, выглянув из окна. Он успел заметить тощую фигуру какого-то парня. Пока тот не упал вниз, прямиком на подъездную дорожку.       — Эш?! — обернулся мужчина, сверля племянницу взглядом. Та едва сдерживала слезы, зная, чем всё это обернется.       От боли в районе голени и рёбрах становилось плохо, но Гус не останавливался. Он всё продолжал бежать, сам не зная куда. Пока резь окончательно не остановила парня, заставив сесть на обочину.       Чудик тяжело дышал, стараясь набрать в легкие побольше воздуха. Ну почему в его жизни и в жизни тех, кого он знает, происходит откровенный пиздец? Иногда ему казалось, что это всё из-за него самого. Может, так и…       — Эй! — сказал кто-то позади парня. Голос был до боли знакомый. Тот самый, что днём дарил ощущение лёгкости, а ночью заставлял желать его обладателя до боли во всём теле. Что и говорить, чувствовал себя Густав максимально разбито.       Паренёк поджал колени к груди, опустив на них голову. Ну почему сейчас, когда он в таком состоянии? А может, все как раз вовремя: вдруг Эшли соврала и магия не сработает?       Гоуст сел рядом с Чудиком, положив руку ему на плечо; от этого простого прикосновения Ар завёлся, в теле снова разлился уже знакомый ему жар.       — Всё… в порядке, — глухо выдал он. Да, и сам бы не поверил, так жалко звучал его собственный голос.       — Так. Поднимайся, идём в дом. Я не оставлю тебя в таком вот дерьмовом состоянии.       Что оставалось делать? Эрик точно не отстал бы, да и не то что бы Густав был против внимания со стороны Гоуста. Кое-как встав на ноги, опираясь на поддерживающего его парня, Чудик еле перебирал ногами по направлению к дому. Судя по всему, веселье там шло полным ходом.