Beruhige deine Dämonen

«Pray sinner, pray sinner, say a prayer for me

A prayer for me

My blood runs cold

Like the killer you know

The killer you chose

I'm the devil you know

the devil you know»

      — Blues Saraceno, «The Devil You Know»       Троица не сомкнула глаз всю ночь. Эшли так и сидела, благо что чёртову лавовую лампу отставила в сторону. По бокам от девушки расположились Колсон и Доминик, находившиеся в полудрёме. На любые звуки по типу шороха ковролина и стука снега о крышу оба резко поднимали головы и сонно оглядывались. Но ничего не происходило. Ночь прошла в абсолютном спокойствии, отдавая факел первенства раннему холодному утру.       Голова раскалывалась от долгого отсутствия хорошего восьмичасового сна. Тень тоже несколько заскучала. Представление ей больше не хотелось устраивать, ведь это оказалось на редкость неинтересно. Вот если бы здесь кто-нибудь бросил ей вызов… Но это было невозможно. Люди слишком хрупкие. Стоит лишь посильнее надавить, и вот они уже растекаются, словно дикие лесные ягоды. Но всё, что оставалось Тени — выжидать, словно охотнице. Там, откуда она прибыла, это было в порядке вещей.       Пока же и Харрисон, и Колсон уснули, дав тем самым Эшли время для себя. Ну, или же для размышлений. Ей было неловко просить помощи у бывшего парня, но и остаться совсем одной в её ситуации было неприятно. Она итак большинство всех своих проблем держит в себе, а тут ещё и это. Что же это всё-таки было? Неужели теперь и Чудик в опасности?       Ругая себя за излишний эгоцентризм, Франжипани потянулась к телефону. Почему-то ей кажется, что встречаться с Густавом им пока что нежелательно — мало ли что может произойти, верно? Да и не хотелось как-то пугать его. Жизнь друга не сильно радужная, прямо как и у Эшли. Даром что спасается он за счёт своих странных чувств к не менее странному Эрику. Что вообще такого хорошего человека, как Ар, привлекло в этом мрачном и закрытом парне? Эшли не знает. Да и не за чем ей, наверное. Это всё же дело Чудика, с кем там ему встречаться. Эш вмешается, только если уж совсем плохо будет. И девушка надеется, что этого не произойдёт никогда.       Пока что она зашла в твиттер. Там можно найти кого угодно, если правильно искать. Собственно, ей даже стараться сильно не нужно было, ведь найти нужного ей человека оказалось не так сложно — достаточно лишь было зайти на аккаунт Гоуста. А вот и она, звезда разговоров и разнообразных слухов. Не то что бы Эшли верила им, но местами девушка, которой она собиралась написать, и правда вызывала противоречивые чувства. Хотя какое дело до этого всего, если есть шанс, что эта странная особа поможет со всем разобраться? Да и к тому же — не весь ли мир странный и сумасшедший на всю голову? Вот, именно.

BlueWitch: Привет.

BlueWitch: Возможно, я покажусь странной, но у меня есть к тебе одна просьба.

BlueWitch: Мы могли бы встретиться сегодня где-нибудь в три у центрального парка? Я буду ждать у входа, если согласишься.

BlueWitch: Я наслышана о твоих способностях. Думаю, что мы могли бы сработаться. Я могу достать тебе немного травы, если вдруг понадобится.

      Франжипани отложила телефон в сторону, шумно выдохнув. Ей необходимо было поспать, если уж она действительно задумала нечто столь грандиозное. С этим всем у неё не будет времени хорошо выспаться, так что сейчас, по сути, ей предоставляется единственная возможность поспать хотя бы пять часов. Но тут вернулась прежняя паника.       Что, если снова вернётся это… Нечто? Что это вообще блять было? Стояло тут, сверкало своими страшенными глазами. Эшли не могла бы назвать себя трусливой, но когда в метре от тебя стоит урод в капюшоне и пялится на то, как ты спишь — это пиздец как ненормально. И страшно.       И всё-таки хорошо, что в этот момент она была не одна. Не одна хотя бы где-то.       Спать расхотелось. Несмотря на общую фоновую усталость, Эшли правда не хотелось забыться тревожным сном, хотя, как уже она думала ранее, это было бы очень кстати. Наверное, стоило выбраться из клубка, в который так любезно во сне свернулись Доминик и Колсон. Да и платье найти не помешало бы. Девушка принялась с величайшим осторожностью выпутываться из объятий, когда телефон подал сигнал о пришедшем сообщении. И когда Харрисон разлепил сонные глаза, с непониманием глядя на ночную гостью.       — Ты уже уходишь? — хриплым ото сна голосом спросил Дом. Он выглядел так по-домашнему мило и забавно, что сердце Эшли защемило от потока воспоминаний.       — Да, у меня встреча, — тихо отозвалась девушка.       Бросив взгляд на часы, показывающие половину седьмого утра, Холзи добавила:       — В девять. Встреча в девять, так что боюсь опоздать.       — Но разве не рано уходить, если встреча в девять? — всё ещё непонимающий ни черта Харрисон пытался остановить Эшли от ухода. Только вот зачем? Они с Колсоном уже помогли ей сегодня, на этом их полномочия всё. С Эшли Доминик уже не встречается, увы, так что и на права её парня ссылаться нельзя.       — Хочу прогуляться. Подышать воздухом, знаешь, — да, кто угодно поверил бы, Эш. Но вообще ей было ни к чему оправдываться, это было уже не дело Доминика, куда и с кем она ходит на прогулки. И не только на них.       — Ладно, сейчас платье твоё притащу, — Дом аккуратно встал с дивана, дабы не разбудить Бейкера, и, стараясь ступать тихо, прошёл на второй этаж.       Интересно, а где же отец Харрисона? Насколько Франжипани помнит, родители у Дома были в разводе, и он остался жить с отцом. Может, что-то случилось? И поэтому Колсон здесь, чтобы поддержать парня. Странная из них пара, конечно, но это уже не дело Эшли. И вот, не успела девушка как следует подумать о своём, как Доминик вернулся, принеся её платье.       — А где твой отец? — не удержалась от вопроса Эшли.       — Спит. После операции его слух стал только хуже, поэтому я стараюсь его не трогать без повода.       — Операции? — не поняла девушка. Последний раз, когда они с Домиником виделись, его отец страдал от нарушений слуха. Неужели его болезнь прогрессировала и всё-таки дала осложнения?       — Со слухом становилось всё хуже. Мы с Келлсом посоветовали ему записаться к разным врачам, и один из них сказал, что без операции не обойтись. Всё вышло не так, как мы предполагали, и поэтому теперь отец вынужден носить слуховой аппарат. Без него отца и ядерной ракетой не разбудить.       — Ясно, — только и смогла ответить Франжипани, неловко улыбаясь, — извини, что кинула тебя в такой сложный период.       — И ты извини. У тебя самой жизнь такая себе, — так же неловко ответил ей Харриссон.       И почему они тогда так смертельно-сильно разругались? Как так получилось вообще? Ответов нет. И не будет, это уже прошлое.       Телефон Холзи снова разразился входящим сообщением, и момент с обоюдным раскаянием был разрушен. BloodyPoppy: Привет. BloodyPoppy: Не знаю, что у тебя там за дело. Соглашаюсь, потому что мне интересно, не более. У меня сегодня смена. BloodyPoppy: Приходи где-нибудь в десять в «Moses Pie», я тебя встречу.       С одной стороны можно было порадоваться, поскольку это означало решение как минимум одной проблемы. Но с другой… не перекинется ли всё на Морайю, не имеющую ко всему этому ровно никакого отношения?       — Ладно, я пойду. Спасибо, что помогли мне сегодня, Дом, — Эшли попыталась сказать это как можно мягче.       — Да, конечно. Пожалуйста. ты же знаешь, что мы всегда рады помочь, если это нужно, — на лице парня было странное выражение, которое Холзи никогда не видела ранее.       — Может, останешься хотя бы на завтрак?       Вопрос прозвучал будто бы естественно, сам собой. Доминик старался сделать вид, будто это было самое обыденное утро, но интерес сам проявлялся как минимум во взгляде и тому, как парень едва сдерживался, чтобы не протянуть ладонь, дабы мягко обхватить ею ладонь девушки.       Старые привычки никогда не уходят, лишь стираются со временем. У них же, увы, времени прошло не так много. Болело всё ещё сильно, да и обида жгла нутро обоих слишком уж хорошо. Однако теперь, когда они искренне извинились друг перед другом, появилась возможность быть хотя бы друзьями. Хотя надо ли им это, если Доминик продолжает смотреть на Эшли словно влюблённый школьник?       — Ладно. Думаю, на завтрак я вполне могу остаться, — негромко сказала девушка, — только делать его буду я, хорошо?       — Как скажешь, Барби, — широко улыбнулся Дом, умчавшись на кухню.       Старое прозвище обожгло сердце огнём, но Франжипани и вида не подала.       Из кухни раздался звон тарелок, а потому, не размышляя более над вопросами совести, Эшли отправилась помогать незадачливому другу.       Морайя тем временем спешила на очередную смену. Проклиная всё на свете — и теней, и этот городок, и всех людей в целом, — Перейра неслась так быстро, как только позволяли ей натринерованные ноги. И где же обещанная ей награда за сделанное? Пока что она может наблюдать лишь неспаведливость в свою сторону.       Гоуст не замечает её. Или же искусно делает вид, будто не замечает. Но он обязательно будет с ней, это Поппи точно всем говорит. И дело уже даже не её собственных чувствах, а в духе соперничества и обладания — никакой идиотский Пип не посмеет встать у неё на пути. Да и к тому же, для её ритуала нужен был именно Эрик. Не кто-нибудь, а именно чёртов Гоуст!       Так что волей-неволей девушке придётся отбить его у всех, кто так или иначе посягает на Уитни. Идиотские тени с их идиотским планом!       — Ты опоздала, знаешь об этом? — рявкнул менеджер, поднимая на Морайю обозлённый в край взгляд.       — Предлагаю тебе самому напялить это тупорылое платье и бегать между столиков. Сможешь, Малыш? — зло усмехнулась Поппи, упомянув давнюю историю в виде уничижительного прозвища.       Парень побагровел от сдерживаемого гнева, но заткнулся.       Победно пройдясь прямиком перед ним, Перейра прошла в комнату персонала. С ним девушка разберётся позже, этот урод не такая уж и важная цель. Мешается, конечно, но что же поделать — приходится претерпевать неудобства на пути к великой цели.       Опять одно и то же. Снова придётся весь день строить из себя пай-девочку, мило хихикать с пивными бочонками да терпеть распускания рук. Когда Морайя будет увольняться, обязательно обольёт кипятком конченого менеджера и директора этой тараканьей забегаловки. Даже название дебильное — Пирог Моисея. О чём вообще думал тот, кто придумал это?       Святая американская простота души, неужели ты заставила директора написать это собственною рукою на чёртовой вывеске? Но ладно, хотя бы не Эдем, и уже хорошо. Этих по всему городу насчитывалось около девяти. И все, Господи боже, предлагали райские цены! Ха.       Кругом одни идиоты. С самого её детства девушку окружали одни лишь тупицы. И после смерти матери их откровенная глупость только лишь усилилась. Мама. Как много Морайя отдала, лишь бы подержать мать за руку, пройтись с ней по заснеженным улицам этого унылого городка и поесть мороженого прямиком на улице. Всё, как они любили.       Близился день, которого Поппи так боялась. День, ставший для неё и дарованием, и проклятьем одновременно. День, когда жизнь её матери так внезапно оборвалась. Наверное, поэтому с самого утра хотелось запереться в комнате и не выходить до самой весны. Если бы только это было возможно. Но увы — приходится брать всё в свои руки. Впрочем, как и всегда.       Отец, этот пережиток прошлого и рухлядь человеческая, ни разу не поинтересовался, чем же живёт его дочь. Нет, конечно, в том, что он изредка неловко спрашивал, как там Морайя, было что-то прямо-таки приятное. Да и нежелание его лезть в дела дочери правда было так кстати. Если бы он совал свой каррикатурно точёный нос в дела Морайи, ей пришлось бы убрать его с пути, отправив к теням.       Хоть девушка и не была привязана к нему так же сильно, как к матери, а всё-таки было бы жаль терять такого человека. Несмотря даже на все его недостатки в виде мягкости характера и нежелания спорить со всем миром за свои идеалы.       Изящные наручные часы показывали десять-ноль пять, когда написавшая Морайе девчонка наконец-то явила себя. В разгар полной посадки, мать её! Но да ладно, Поппи сама назначила это время, и сама же теперь выёбывается. Смешно. А потому, направившись к пришедшей долго ожидаемой гостье, Перейра была намерена заставить её подождать. Хотя бы немного, а то официантку уволят в тот же день. А это так некстати — и для маленькой мести с кипятком, и для положения с прикрытием в целом.       — Привет, — бросила Морайя, стоило только поравняться со столиком, где сидела написавшая ей красотка. То, что девушка была невероятно красива, трудно было отрицать.       — Привет, — улыбнулась она вполне мило, — я Холзи.       — Поппи. Приятно познакомиться, — пожала Морайя протянутую ей руку, — придётся подождать перерыва, он будет через полчаса. Тебе, может быть, принести пока чего-нибудь?       — Не знаю, я вроде как не голодная, — соврала Эшли, ни разу не покраснев. Ну да, конечно, теперь показывать голод это у нас глупо. И плевать, что завтрак у Доминика дома был уже давно.       — Принесу тебе хотя бы кофе и тосты с ветчиной. Об оплате не беспокойся, запишу всё на старого мудня директора, — улыбнулась Поппи, — скажу, что съела всё в одиночку.       — Спасибо, — только и сказала Франжипани. Ей было немного неловко от такого жеста, но всё же еда придётся как нельзя кстати, а то она рискует свалиться в голодный обморок прямо здесь.       Как назло посетитей было немеренно. И откуда только они, словно паразиты, пришли сюда? Поппи бегала меж столов как сумасшедшая, а потому не удивительно, что на перекур девушка вышла обозлённая донельзя.       — Обезьяны блять, — не сдержалась она, чем немного насмешила собеседницу.       — Да, особенно те, что за соседним столом. Они и выглядят соответствующе, — поддержала её мысль Холзи.       Обе рассмеялись. Неловкость, что была с ними с первой минуты встречи, постепенно расстаяла.       Поппи была растеряна, и не в последнюю очередь благодаря серебристым лей-линиям, что шли от её новой знакомой к находящейся позади фигуре в капюшоне. Тень, ясное дело. Только вот эта неизвестна ещё Морайе. Видимо, новая жертва.       — Ты в курсе, что у тебя за спиной стоит тень? — выдала Поппи, — чем таким ты её умудрилась призвать?       — Что стоит? — не поверила своим ушам Эшли. А, так получается, что вчерашний незнакомец и сегодняшний кошмарный «сон» это вовсе не выдумки из её больной головы, да?       — Тень. Обычно они появляются на зов крови в военное время. Или же когда кто-то по неаккуратности проводит ритуал. Ты случайно ничего не проводила? Может, помочь кому хотела, м? — полуправда, сказанная Поппи, возымела должный эффект. Как же хорошо, что этим знанием не наделены все разумы мира! Ведь сейчас Морайя может как угодно изворачивать правила, жонглировать ими и отметать ненужное ей, чтобы добиться своего.       — Был один случай. Собственно, поэтому я и пришла. Мы с одним человеком проводили ритуал, и я не уверена, что это пошло нам на пользу. За мной теперь, по твоим словам, блуждает тень, и я боюсь, что всё это перекинется на того, другого человека.       В голове Морайи постепенно начинал складываться паззл.       Вот она, девчонка Эшли, возомнившая себя величайшей ведьмой, проводит ритуал привязки идиота к объекту его чувств. Вот ритуал идёт не по плану, и вместо постепенного прилива чувств вся компания получает пинок по почкам — нездоровую одержимость от объекта, разочарование и всепоглощающее чувство вины у идиота и кровавую оплату от заключителя сделки.       Но хорошо, что эта Эшли обратилась к Морайе, а не к кому-либо ещё. Оставалась только одна малюсенькая деталь, от которой зависит всё их будущее — кто в этой истории был идиотом, а кто объектом.       — Ты хочешь, чтобы я помогла тебе избавиться от теней, да? — Поппи подтолкнула в нужный поток мыслей свою знакомую.       — Не только. Не знаю, стоит ли озвучивать его имя сейчас, потому что всё ещё сомневаюсь в этой идее. Я точно не вызываю каких-то неудобств? — Эшли, достав из кармана куртки почти закончившуюся пачку сигарет, выудила одну из упаковки, а затем ловко подожгла.       — Ну, раз пришла к осуждаемому городом человеку из крайне деструктивной семьи, значит, есть с чем. Верно? — усмехнулась Морайя.       — Ладно, ты права, — сдалась Холзи, — в общем, ты знаешь Чудика?       Навострив уши и едва ли не буквально обратившись самим Вниманием, Поппи слушала. Кличка показалась ей знакомой. Неужели…       — В общем-то, Чудик пришёл ко мне за помощью, а я не смогла отказать, потому что он очень добрый. Для меня он сделал бы так же.       — Погоди… Тот самый Чудик? Или мы говорим про разных? — встрепенулась Поппи, собравшись с мыслями. Если это был тот парень, что постоянно крутится около Эрика со своими погаными чувствами, то теперь всё встало на свои места. И Морайя с радостью предаст его забвению.       — Вряд ли во всём городе найдётся второй такой. Да ты вроде его знаешь — Густав Ар. Он ещё хочет… — тут на мгновение Эшли замолчала, а затем продолжила, — общаться с Эриком Уитни.       — А, этот Чудик, — театрально улыбнулась Поппи, — да, знаю.       Нечто в её взгляде показалось Эшли подозрительным, но девушка не придала этому значения. Сколько раз ощущения подводили её? И не сосчитать. Так что не стоят они внимания. Эта потеря бдительности стоила Эшли многого, но забегать вперёд не стоит. А потому можно лишь только упомянуть, что в тот момент Эш расслабилась, доверившись едва знакомой девушке.       — Так вот, собственно. Ты сможешь помочь мне? — с призрачной, едва осязаемой надеждой спросила Франжипани, — хочу, чтобы сделка отменилась. Это было глупо, и я не знала, к чему это приведёт.       — Думаю, что смогу что-нибудь придумать. А пока скажу вот что, — Поппи была как никогда серьёзна, так что Эшли слушала её более чем внимательно, — мне нужна личная вещь каждого, кто связан с этим всем. Твоя вещь, вещь Густава и того, на кого должен был подействовать ритуал. Если нет вещи, вполне сойдёт кусочек кожи, волос или что-то такое.       Холзи слушала, а в голове уже зрел план. Конечно, она была бесконечно рада за Пипа, но чувство это было омрачено горьким послевкусием в виде теней и глупого кроличьего страха стать их жертвой. Да, возможно, сейчас Эшли снова, в который раз делает одну большую глупость, но кто знает, что там уготовано дальше?

***

      Объявилась Эшли только вечером. Морайя заверила её, что всё будет хорошо. Неизвестно, по какой причине, но Холзи поверила. Ей хотелось верить в это. И потому она без лишних мыслей словно кошка проскользнула в открытое окно дома. Хорошо, что придурок дядя любил «проветренное» помещение. Хотя в его случае перегар уже сложно было вывезти какими угодно средствами.       Надо же, даже мелкий святошка спит. Обычно в это время он, мальчишка, пущенный на самотёк в воспитании, тратил время перед теликом, засоряя мозг ненужной информацией, но сегодня было необычайно тихо. Подозрительно, но вернуться в это адское гнездо было необходимо. Как минимум за плеером и наушниками, подаренные Эваном перед отъездом.       Признаться честно, Эшли скучала по нему. По его странным шуткам, не попадающим в ноты пению и тёплым дружеским объятиям. Он был словно солнце, что освещало столь неприветливую помойную дыру.       Что же, когда-нибудь и она свалит отсюда. Соберёт все свои скромные пожитки и уедет как можно дальше, чтобы больше никогда в жизни не видеть эти постные пропитые рожи. Приятная мысль согревала грудную клетку. Да, именно так Эш и сделает.       Пока что лишь остаётся надеяться, что план Поппи сработает. И да, вовсе она не такая уж и плохая. Просто уставшая донельзя. С кем не бывает? К таким выводам приходила Франжипани, чудом не замеченная никем из обитателей дома.       Упомянутая же ранее Поппи только что закончила закрывать смену. Разминая уставшие плечи, девушка напевала какой-то мотив, когда к ней подошёл обиженный утром менеджер. Ну и доходяга, ей богу.       — Чего надо? — сходу сказала Морайя, приготовившись отражать нападки.       — Знаешь, нехорошо получилось сегодня утром. Не думаешь? — начал издалека парень, — не хочешь ли ты извиниться, всё такое? С твоей стороны это было крайне грубо.       — В следующий раз тебе и правда стоит напялить это уёбское платье. Знаешь, как в нём неудобно бегать между столиков, а? Ну да, куда тебе. Я ненавижу это место, однако прихожу сюда чуть ли не каждый день. Ты должен быть благодарнее.       — С чего бы мне быть… — начал менеджер, да так и не закончил, прервавшись на полуфразе. Едва только Перейра щёлкнула пальцами, как стоящий перед ней парень начал задыхаться. Длинные узловатые пальцы скользнули по его шее, однако он не заметил их, целиком и полностью поглощённый попытками избавиться от неприятных ощущений.       — Кажется, что-то давит тебе на горло, да? — с притворной жалостью едва ли не пропела Поппи, — жаль, что ты вряд ли кому-то об этом расскажешь. Ты же не хочешь оказаться в дурке, верно?       Пальцы сжались лишь сильнее, и парень отрубился, потеряв сознание. Глаза его остались широко открытыми, а руки протянутыми в поисках помощи. Жаль только, что помощи ждать было не от кого.       Морайя сделала вид, будто отряхнула с одежды фантомную пыль, а после, задыхаясь от якобы подступивших слёз, позвонила в скорую.       — Скорее, пожалуйста! Здесь человеку плохо! — навзрыд причитала она, с улыбкой глядя на хрипящего у её ног менеджера, — Рэдроуд, 13, кафе «Moses Pie».       И, пока карета скорой помощи ехала по заснеженным улицам города, Морайя закончила с менеджером. Тот непонимающе смотрел на неё остекленевшим взглядом — как она могла сделать это всё, да ещё и безнаказанно уйти от ответственности? — когда сама Перейра подала теням знак. Они довершили начатое, и теперь бездыханное тело парнишки распласталось на полу в посмертных конвульсиях.       Поппи не смотрела на него. Не из чувства брезгливости, нет. Из-за подъехавшей-таки машины с медиками.       В последний раз бросив мимолётный взгляд на менеджера, Морайя с напускной истерикой поспешила к скорой.