Beruhige deine Dämonen

«In my shoes, just to see What it's like, to be me I'll be you, let's trade shoes Just to see what it'd be like to Feel your pain, you feel mine Go inside each other's minds Just to see what we find Look at shit through each other's eyes»       — Eminem, «Beautiful»       Происшествие на вечеринке, равно как и сама она, станет поводом для обсуждения на очень долгий период. Каждый житель этого душного города не пожелает остаться в стороне, вгрызаясь острыми клыками осуждения в поведение молодых людей. Как будто сами они родились уже взрослыми, ответственными и морально развитыми.       — Они стали совсем распущенные и безответственные! — возмущалась Лоис из мясного отдела, ловко разделывая свиную тушу, — я вот в свои девятнадцать уже родила Китти и вышла за Пита!       — Ты совершенно права, Ло, — сонно соглашалась с ней постоянная покупательница, что уже по привычке смахнула пепел с тлеющей сигареты на столик с кассой. Где-то даже была отметина от одной из её понтовых удушливых сигарет.       Густаву не нравилось, что они плохо отзываются о вечеринке Гоуста, но вступить с ними в спор означало опозорить себя. Они всё равно останутся при своём мнении, каким бы глупым это мнение ни было, а Ар в силу мягкости своего характера спустит им с рук что угодно, даже если те натравят на него своих ухажёров. Успокаивало, что в рюкзаке находился телефон Эрика. Одно только это событие сподвигало чувства разрастаться алыми розами по контуру до краёв влюблённого сердца Чудика. Он честно не смотрел, что находится на телефоне Эрика дальше базовых обоев. Похоже, что Гоуст не сильно заморачивался по поводу таких вещей. Жаль.       Сам Густав любил всячески оформлять свой телефон. Важно было, чтобы всё было в схожих тонах, желательно близких к розовому, иначе ему сложно было сосредоточиться на чём-то.       И ещё один не менее важный вопрос.       Под каким поводом Гус может вернуть вещь её законному владельцу и не будет ли это выглядеть как попытка подкатить? С другой стороны, Эрик на глазах своего друга без доли стеснения осматривал больную ногу Густава, высоко задрав край видавших виды джинс. Так что это самому Гоусту нужно было переживать.       Собравшись с мыслями, Ар наконец-то отошёл от полки с разного вида кетчупами, у которой в задумчивости остановился. Он направился к выходу, в то время как Лоис недовольно смотрела ему вслед.       — Этот паршивец вертелся тут с самого открытия. Точно хотел что-то стащить, но я бы не позволила! — ругалась она, не отрываясь от своего дела. Собеседница лишь вздохнула, докурила и была такова — последовала благоразумному примеру мальчишки и ушла, пока Ло не затеяла очередную беседу ни о чём.       Отсутствие тёплых ботинок и шапки давали о себе знать — когда Густав в нерешительности остановился неподалёку от дома семьи Уитни, ноги отказывались идти от холода, пробравшегося глубоко под кожу. Пальцами рук Ар едва мог пошевелить, и всё же каким-то чудесным образом Чудик не терял оптимизма. Может, потому что под его кожей был не только холод, но и чувства, что согревали его даже в самые суровые морозы? Кто знает.       Густав пересёк обледенелую улицу и осторожно забрался по скользким ступеням на крыльцо шикарного дома. Сейчас он не спешил, поэтому мог рассмотреть всё детально. И боже, до чего же он был хорош! Под стать его Эрику. Вероятно, в прошлом здесь жил какой-нибудь уважаемый и почитаемый человек, раз Уитни выбрали этот дом в качестве своего места обитания. Витражи по краям входной двери добавляли облику дома некой таинственности, и Гус живо представил себе Эрика в костюме мага. Забавно получилось. Хотя больше ему всё же подошли бы рыцарские доспехи. Если бы они только встречались… Густав каждый день называл бы Эрика своим героем, рыцарем и любовью всей жизни. Может, то было глупо, но так чувствовал Ар. А своим чувствам он привык доверять.       Только гость собрался постучать в дверь и уже занёс руку, как та сама открылась, и появившийся Эрик чуть не сбил Чудика с ног.       — Какого…? — крикнул Гоуст, отскочив назад, — что ты здесь делаешь?       — Извини! Я не хотел тебя пугать, мне нужно только отдать тебе одну вещь… — тут же затараторил Гус, копошась в своём старом, но таком любимом рюкзаке, — вот!       С улыбкой Густав протянул хозяину дома его телефон. Тот несколько секунд как-то странно смотрел на вещь, но после всё же забрал её.       — Я полагаю, спасибо?       — Всегда пожалуйста.       Неловкая пауза затянулась, и Чудик тихо рассмеялся.       — Что ж, не буду мешать, всё равно мне надо заглянуть домой. До скорого.       Кто знает, что там происходило в голове Уитни, да только вот он остановил незваного гостя, схватив за бесхозно болтающуюся лямку рюкзака.       — Ерунда, ты не мешаешь. Может, зайдёшь? Мне бы хотелось поговорить с кем-нибудь, а ты вроде как не глупый. Что скажешь? — слабо улыбнулся Эрик, всё ещё сжимая край ремня.       — Почему нет? — пожал плечами Элайджа, оборачиваясь.       Парень не мог поверить в происходящее. Неужели сам Гоуст зовёт его к себе?

      

И в самом смелом сне Густав не мог представить себе такой расклад.

      С величайшей осторожностью, будто он варвар или демон, что входит в святилище, Густав пересёк порог дома. Удивительно, как по-другому он смотрелся при свете дня. Вчера обиталище дорогого сердцу Эрика показалось неуютным и слишком переполненным, но сейчас, когда внутри Гоуст и Чудик находились только вдвоём, всё ощущалось более личным и красивым. Хотя, может, Густав излишне романтизирует всякое. Тут нет однозначного ответа. Но в романтизации нет ничего плохого, если она не вредит никому, кроме того, кто её создаёт.       Так что с чистой совестью Элайджа бесстыдно рассматривал детали, с неподдельной жадностью стараясь запомнить каждую из них. Дом был обжит, но как будто не до конца. Нет привычных следов пребывания людей на постоянной основе; не хватает каких-то уютных деталей по типу множества курток на входе или полукруглых пятен от кружек на прозрачной поверхности журнального столика. Или хотя бы в конце концов пепельницы с фильтрами от оставшихся сигарет всё на том же многострадальном столике.       — Что, мило, не правда ли? — усмехнулся Эрик, заметив интерес Густава. Говорил он с явной иронией в голосе.       — Милее не бывает, — беззлобно ответил ему Ар.       — Устроишься тут или отвести тебя в мою комнату? — без всякого намёка спросил Уитни.       — А что, можно было и так? — явно вспомнив нечто смешное, выдал Гус. Эрик его не совсем понял, но сдержанно посмеялся.       — Ясно. Рюкзак не забудь только. Идём, Чудик.       И тут случилось нечто, что не поддаётся никаким описаниям радости и ликования. Гоуст мягко, будто они знакомы уже десять лет, потрепал гостя по волосам. Тот же боялся вздохнуть, дабы не спугнуть этот момент. Ещё и обращение. Если из уст других людей это звучало как издёвка, то от Эрика это было, скорее, как милое прозвище, данное партнёру.       И вот, не подозревающий о ритуале Уитни и слепо влюблённый в него Ар оказались прямиком в святилище — личной комнате самого Гоуста.       По виду и не скажешь, что тут живёт кто-то, увлекающийся оккультизмом. Всё было слишком нормальным, начиная вычищенными полками с самыми популярными книгами и заканчивая не прикрытые плакатами стены.       — Терапевт сказал, что в такой обстановке всё должно стать лучше. Родители слушаются его во всём, а мне пока что нельзя жить отдельно из-за этого ебучего учёта у специалиста, — зачем-то начал делиться Гоуст, устраиваясь на кровати.       — Вот как, значит… Что такого случилось, что теперь ты обязан жить вот так, под вечным надзором? — удивлённо спросил Густав, сев прямо на пол.       — Было кое-что, но об этом как-нибудь в другой раз, хорошо? Не хочу пока что портить атмосферу этой историей. Расскажи лучше о себе. Почему домой не пошёл после рейда копов? И где ты вообще был, что тебя не поймали?       Стоит ли рассказать правду или лучше придумать что-нибудь на ходу? Врать как-то не сильно хочется, но и правдой грузить так себе, они всё-таки не настолько близки. Эрик задаёт вопросы из чистой вежливости и не стоит рассчитывать на что-то. Обряд не сработал и с этим стоит смириться.       — Ну, если честно, то дома меня не ждут. Так что я какое-то время побродил по улице, а потом заглянул в открывшийся утром магазин, потому что чуть-чуть замёрз. Всё-таки я не создан для зимы, — и откуда, спрашивается, у Ара вообще столько оптимизма? Слова эти были неприятны, но смысл их был ещё хуже, если так подумать.       Ар смотрел на носки собственных древних кроссовок, когда Гоуст зачем-то встал и спешно покинул комнату. Густав не стал ничего спрашивать и бежать следом, словно верный пёсик, хотя очень хотелось. Чем же таким его приманил Эрик, что Чудик вот так сходит по нему с ума? Просто жить не может нормально, дай только оказаться рядом с Уитни.       — Не знаю, подойдут ли, но вот. Оповещаю тебя, что в этом доме есть подвал, так что в случае отказа ты знаешь, куда я тебя пристрою, — Эрик посмеялся со своей же шутки, протягивая Гусу пару кроссовок. По виду они были как будто только что с витрины.       — Шутишь что ли? Я не могу вот так просто их взять, мне нечем оплатить, — не веря своим глазам, Густав всё же принял пару обуви из рук дорогого ему Эрика.       — Успеешь ещё, мы же не последний раз видимся. Не последний ведь? К тому же твои сейчас развалятся, так что просто поменяй их уже. Чтобы тебе было спокойнее, скажу так: я покупал их на собственные деньги и мне они не особо нравятся.       — Зачем же тогда взял?       — Очевидно, предвидел будущее, в котором они окажутся нужны тебе.       — Но если серьёзно…? — не унимался Чудик.       — Не знаю. Обычно я не храню вещи, которые меня раздражают, но эти кроссовки по непонятным причинам всё ещё были у меня. Может, это правда какой-нибудь знак, типо, мы должны были стать друзьями? Кто знает.       

Не друзьями, но и за это Густав благодарен всем богам, Холзи и её умениям.

      Грустно только, что Ар так далеко продвинулся за эти два дня, и результат привёл его в эту конкретную точку. Немного больно, но к боли постепенно можно привыкнуть, если чувствовать её ежечасно. А вот любоваться спокойным Эриком, его размеренными неспешными движениями и невероятно красивыми глазами цвета летнего неба не привыкнуть никогда.       Может, Эрик первым опробовал на Чудике ритуал, и поэтому второй, направленный на самого Эрика, и не сработал?

Как глупо.

Как же всё это неправильно и глупо.

Вообще не нужно было испытывать что-либо, это неправильно, иррационально и очень больно.

      — Эй, ты в порядке? — Эрик слегка потряс гостя за плечо, возвращая в этот мир. Второй лишь как-то странно смотрел в ответ, будто хотел сказать что-то важное, но одновременно с этим будто бы и не хотел вовсе. Некий секрет, который должны знать все, кроме Гоуста.       — Что ты думаешь обо мне? — внезапно выпалил Гус, внимательно глядя на Уитни.       — В плане? — расстерялся Гоуст, копируя внимательный взгляд в ответ.       — Каким человеком я кажусь тебе? Как я выгляжу, если смотреть твоими глазами? — негромко спросил Густав, едва удерживая себя на месте. Ему так хотелось сесть рядом, взять за руку… Да хоть что-нибудь сделать, только бы убрать нервозность и показать Эрику свои настоящие чувства.       Гоуст задумался. А ведь и правда, что он думает о Чудике?       Ар немного странный. Чуть-чуть отстранённый. Самую малость чудаковатый и странно выражающийся. И слишком добрый по отношению ко всему миру. Так нельзя — слишком толерантным и позитивным уже выложили дорогу в ад из багрового кирпича. И дорога эта, увы, не самая лёгкая. Странное дело, но Густаву Уитни желал вовсе не этого. Если честно, последние два дня Эрика как-то уж сильно тянуло к Густаву и объяснить это было никак нельзя.       Надо было что-то сказать, потому что Чудик испытующе смотрел на Гоуста, а тот, слишком сильно задумавшись, пустил мысли на самотёк. И привёл этот поток к достаточно странному финалу. Кажется, Густав начинает нравиться Эрику, хоть и виделись они всего ничего. Пару раз на улице сталкивались случайно, да на вечеринке.       Может, это и правда был знак? Добрый ангел Чудик и охраняющий его тёмный рыцарь Гоуст. Хах. Можно было бы посмеяться, если бы не было так странно в плане собственных чувств. У Эрика всё сплетено в один огромный клубок, который было не распутать и за тысячу лет. Если он сам не справляется, то как быть с другими?       — С чего бы начать? — сказал Эрик, — ты… Интересный. Странный. И слишком добрый. Почему ты никогда не даёшь отпор тем, кто на тебя нападает?       — Ненависти в мире много. Зачем мне преумножать её? — Густав задал вопрос таким тоном, будто ответ сам собой подразумевается.       — Не думаешь, что если нападки совершают на тебя, стоит хоть как-то себя защитить? — удивлённо ответил вопросом на вопрос Гоуст. Чудик что, издевается?       — Если это поможет выпустить злость и неудовлетворение, то зачем мне кого-то останавливать? — это был финал, потому что Эрик готов был броситься доказывать неправоту собеседника, чего ему пока что не хотелось. Ар итак много всего пережил, не хватало ему ещё слушать сейчас лекции от Уитни.       — Понятно. Тут мы не придём к единственно верному решению, так что предлагаю закончить этот разговор.       — Но ты же его и начал.       — Не совсем так. Но я его закончу, если ты непротив. Так вот, с чего мы нас самом деле начали. Почему ты думаешь, что дома тебя не ждут? Ты живёшь с родителями или с кем-то другим? — плавно перевёл тему Гоуст, оставляя вопрос о справедливости открытым. Когда-нибудь они ещё вернутся к этой теме, но не сегодня.       — С приёмной матерью. Ей по большей части всё равно на меня, только пособия важны, — вздохнул Гус, не сводя взгляда с Уитни. Кажется, Ар решил запомнить лицо Гоуста детально. Не то что бы Чудик не знал, как выглядит его тайная любовь, но вблизи Эрик был ещё красивее. Особенно этот ледяной голубой оттенок глаз, в котором хотелось утонуть.       Кто-то мог бы сказать, что это был отголосок стального характера Эрика, его внутренних льда и отстранённости, но для Густава он был, скорее, оттенком притягательности. Некой таинственной ауры, что манила к себе не хуже звёзд в небе.       — У тебя глаза по цвету как Нептун. Это планета такая. Небольшая, но красивая, — внезапно выпалил Чудик, едва только рассказал про свою приёмную мать.       Парень ждал какой угодно реакции, но не той, что послужила ему ответом. После таких слов ему вполне могло прилететь пинком в живот или по голове, однако вместо этого Эрик практически незаметно улыбнулся. Это не могло укрыться от Густава, мозг которого вот-вот откажет от нахлынувшей эйфории.       — Это… Было неожиданно. Но спасибо, такого ещё никто не говорил, — немного подумав, Эрик добавил, — знаешь, твои глаза напоминают мне ореховый сироп.       — Это намёк, что я прилипала? — тут же выдал очередную шутку Ар.       — Нет конечно. Я считаю, что ореховый сироп хорош. Согласись, без него еда была бы пресной.       — Я тебя понял. И спасибо за такое приятное сравнение. Ты первый, кто спокойно говорит со мной на эту тему. — улыбка сама собой появилась на лице, пока Густав отвечал.       На первом этаже раздался какой-то звук, а затем звонкий женский голос окликнул Эрика.       — Немного невовремя они, конечно… Посидишь тут пять минут, хорошо? — Гоуст встал и, снова потрепав гостя по волосам, уже направился к выходу из комнаты, как вдруг вновь обратился к Чудику, — и не сиди на полу, как бомж. На кровать хоть ляг, стесняться тут некого. Думаю, мои будут непротив, если ты хотя бы на сегодняшнюю ночь останешься у нас.       Это что, шутка такая глупая? Вот сейчас-то Гус и проснётся. Не может его реальность быть настолько хороша. Что ещё сегодня произойдёт? Они с Гоустом поцелуются? Эрик в любви признается? Наверное, всё же стоит спешно покинуть этот до боли приятный сон.       Следуя предложению Уитни, Гус устроился на кровати, бросив рюкзак где-то рядом с ней. Даже если его сегодня обкрадут, не страшно, ничего ценного у него нет. Ни с собой, ни дома. Точнее, есть, но украсть это будет нереально, ведь то была его глупая и безнадёжная любовь. Смешно, не правда ли?

Какой же ты всё-таки глупый, Густав Элайджа Ар. Глупый и наивный.

      — Я думаю заказать что-нибудь поесть. Мне кажется, что тебе явно не помешает, ты такой тощий. Что будешь? — едва только вернувшись в комнату, Эрик продолжил прерванный разговор, но это было бесполезно. Чудик спал, эмбрионом свернувшись на кровати. Кажется, ему всё ещё было холодно, поскольку во сне он обнимал себя.       Решив не будить своего гостя, Уитни взял из шкафа чёрный плед, накрыв им Густава. Тот практически сразу перестал хмуриться во сне.       Удивительно, как раньше, находясь с Чудиком в одном городе, можно было не замечать его. Он своеобразный, но интересный и очень яркий. Прямо как в своё время был… Нет, о нём сейчас лучше не вспоминать. Да и вообще стоит забыть этого человека, как дурной сон под высокой температурой.       В общем, Гус остался в доме семьи Уитни. И чтобы дать ему немного выспаться, Эрик проводил время на первом этаже. Тем более, что с ним решили-таки нормально поговорить впервые за два года. Надо же, какая честь!

      Элайджа не совсем понимал, где он проснулся. Комната была погружена в темноту, не считая полоски света под дверью. Внизу, кажется, на первом этаже, раздавались голоса. Погодите, Густав не у себя дома?       Осознание пришло не сразу. Да и воспоминания, словно зомби, слишком медленно вернулись к нему. Точно-точно, они с Эриком сегодня очень много говорили. Ну, не то что бы много, Гус может напиздеть и больше. Учитывая факт, согласно которому раньше парни не обменивались и банальным «привет», их нынешнее состояние — целое достижение.       А где сам Эрик? Почему не разбудил Ара?       Живот жалобно напомнил, что со вчерашнего утра в его пределы не попало ни крошки, так что стоило спуститься хотя бы для того, чтобы выпить воды — это всё же лучше, чем ничего. Верно же? Вот и Густав решил так, садясь на кровати. Надо же, кто-то заботливо прикрыл его пледом. Как мило.       Завернувшийся в плед сонный и голодный Ар старался спускаться как можно тише. Вдруг все уже легли спать или смотрят какое-нибудь вечернее шоу? Не хотелось бы им мешать.       Из гостиной послышались голоса. Один из них точно принадлежал Эрику, а чей был второй? Это был тот же самый, что окликал Гоуста ранее. Наверное, родительский, ведь кто ещё мог приехать так поздно? Ну, Ар хотя бы надеется, что это не девушка его любимого. Хотя даже если это и правда так, Чудик будет только рад за Уитни.       Густав медленно шёл на звук голосов, пока не различил слова. Подслушивать ему не хотелось, но оно само как-то получилось — в обсуждении был задействован он сам. Он и Гоуст.       — Он правда друг, всё нормально. Я даю тебе гарантию, что он абсолютно нормален, хоть иногда и выражается не совсем понятно. Что мне сделать, чтобы ты поверила? — в голосе Эрика сквозило едва заметное раздражение, но по большей части тон был усталым, будто с оппонентом они спорили не один час.       — Это я слышала в прошлый раз. И тогда после твоих слов «это просто друг» ты начал встречаться с этим самым другом. Напомнить, что было после? Мы с твоим отцом до сих пор разгребаем последствия этих твоих слов. Ты всё ещё лечишься. И я не хочу, чтобы что-то пошло не так, дорогой мой, — без упрёка отвечал ему женский голос. По интонации и обращениям можно было подумать, будто это была мать Эрика. Если Гуса сейчас заметят, это будет очень неожиданное знакомство.       — Не надо их сравнивать. Густав хороший, в отличие от того урода.       — И тем не менее «тот урод» тоже был твоим собственным выбором.       — А я думал, что мы уже прошли этот этап. Давай обойдёмся без упоминаний этого человека хотя бы раз? Я не хочу снова погружаться в то ужасное состояние. Тем более, мне уже лучше. Правда лучше. И всё благодаря Кевину. И Густаву, — упрямо продолжал Эрик. Судя по шумным звукам шагов, он нетерпеливо топтался в пределах комнаты.       — Спорить не стану. Но если вдруг увижу, что кто-то из них делает тебе больно, то извини, терпеть как в прошлый раз не смогу и вмешаюсь. Хватит с тебя и одного ненормального.       — Про ненормального соглашусь, — нервный смешок сопроводил слова Уитни, — ладно. Это всё прекрасно, конечно, но я пойду. Спасибо, что выделила время и поговорила со мной.       — Ты как всегда вежлив, но в своей манере. Иди уже. И пиццу свою не забудь, — рассмеялась собеседница.       Густав в немой панике проскользнул за первую попавшуюся на глаза дверь, оказавшись на кухне.       И судя по звуку шагов, Эрик тоже шёл сюда.       Надо срочно найти кружку, чтобы сделать вид, будто Ар вовсе не подслушивал, а просто хотел выпить воды.       Громко проскрипела дверца навесного шкафа. Густав принялся проклинать всё, что есть в этом мире. Дверь на кухню открылась, и Чудик, застигнутый врасплох, замер на месте.