Баллада о том, как сестры мир спасали.

Тишина. Тишина. Тишина. Тишина-а-а-а.... Что может быть лучше, чем тишина. Только бокал вина. И, может быть, амнезия. Но пока ограничимся бокалом. Можно и не вина. Водки. Как же я устала, господи. Как же я устала, Господи.

***

Ля-ля-ля. Какой хороший день! Боже, кто же заваривал чай? Такой вкусный чай! Сколько всего интересного, да и вообще, вау, вы видели эти занавески? Просто отвал всего. Старшая псина нахмуренно и нервно орёт. Я невинно и умопомрачительно улыбаюсь. Ля-ля-ля-я-я-я. Какой вкусный ча-а-а-а-й.

***

В изумрудный дворец я, по обыкновению, прибываю немножко заполночь, чтобы не вызвать лишних подозрений у себя дома. Прохожу через чёрный вход, как беженка, секретный шпион под прикрытием и говорю с принцессой ровно три часа, чтобы позже оставалось время на подумать, порефлексировать, поспать. Что такое сон, алло, ау-у? Иногда я прихожу в полдень, ровно в двенадцать часов, на чай. Вызываю подозрения у себя дома. Захожу через главный вход, как кисейная барышня. Поднимаю голову вверх. Мальчишка-гонец на входе тихо крестится, а у дворецкого дёргается глаз. Ащ, Дженнет, ащ, нельзя доводить детей и пенсионеров. Вычеркни из списка. Говорю с принцессой ровно час до обеда, и ухожу восвояси. Времени хватает сполна на порефлексировать, подумать, но, конечно же, не на сон. Планы строятся… Так себе. В идеальном представлении я не валю со страны с весьма сомнительным папашей, а живу-поживаю в дворце с сестрой, пью чай по утрам, а когда вырастаю, то вечером пью коньяк. Много коньяка. Возможно, выхожу замуж, сажу на престол Атанасию и живу в богатстве, да спокойствии. Только для этой жизни нужно много, очень много работать. Для этой жизни нужно много, очень много знать. И я знаю. Правда знаю. Много Незначительной. Дряни.

***

— Что значит… Не помнишь? Атанасия держит кружку и склоняет голову к плечу, улыбается. Лилиан прожигает дырку в моём затылке. Я улыбаюсь в ответ. — Не помню. Я не дочитала мангу в своём мире. — пожимаю плечами — Да и вообще, читала я достаточно давно. Многое размылось. — Ты… Серьёзно? — Милочка, когда я шутила так убого? Конечно серьезно. На данный момент, это самая значительная проблема на нашем пути. — И-и-и? — И у меня есть запись всего, что я помню, но это, увы, ну… все. Концовка — выше моих пониманий. Я передам этот документ тебе позже, в следующую ночную встречу, сейчас слишком подозрительно. — Хорошо, а решение этой проблемы… — Его нет. — Но… — Его нет. — Ладно, хорошо. А знание о судьбе Дженнет… — А это спойлеры. — Как же всё печально. — Отнюдь. — И чем ты собираешься спасать своё положение? — Имеющимися данными, умом, смекалкой, везением и… ну не знаю, могу на арфе еще сыграть. Хочешь?

***

Фехтование — прекрасная штука. Стойки, выпады, рубцы — всё хорошо. Много времени прошло с того момента, как я попала сюда. Всё меньше себя чувствую Дженнет. Всё больше — собой. Я подтянулась. Дошла до обновления гардероба. Волосы под шумок смены имиджа резать не стала — грешно. Такую красоту! Топазовые глаза снова начала прятать под омутом из голубых, хотя, конечно, это же топа-а-а-азы. Это же краси-и-и-во. Еще из изменений — стала стройнее — фигура ли начала формироваться или физические тренировки сказались — кто знает. Всё же, больше полугода я работаю за здоровье. Дженнет… была хилой. Я не собираюсь быть такой. Из зеркала на меня последние месяца два смотрела вполне себе вовсем миловидная девица с так называемой хитрицой, и я не могла удержался от самолюбований. Ну, а что — сама себя не похвалишь — никто не похвалит. Ащ, хороша, ну как хороша!

***

Но маной я всё ещё не обладала. Это провал, ребята.

***

Но был же Лукас. Все хорошо, ребята, живём! Назойливый маг. Обычно мы встречались по вторникам, средам и воскресеньям, когда он находил время и присоединялся к нашему чаепитию. Мне кажется, если бы в чашке чая можно было бы утопиться, Атанасия бы уже сделала это. Назойливый маг. У нас времяпровождение — странное. Никто друг друга не ненавидит, но отношения истинно крысиные. При встрече строим самую кислую мину, на которую только способны, и превращаем это в излюбленное соревнование. Отойдите на два метра, от нас воняет. Назойливый маг. Главное, что маг! Это ж сколько бы мне без него до дома на карете вестись пришлось. Хороший мужик. И шутки у нас одинаковые. Тут дело принципа — не вспоминать инцидент с сорочкой. При следующей встрече обязательно скорчить мину пострашнее. Мне — почти тридцать, ему — плюс-минус пять тысяч. Мы серьёзные люди.

***

Мы пили чай. — Нахал. — Грубиянка. Установилось напряжение. — Ну что же вы, мисс Дженнет, так откровенно. Мы с вами не в тех отношениях, мне казалось. — Ну что же вы, мистер Лукас, что же. Я просто по-дружески пытаюсь оказать вам услугу. И ничего больше. — И поэтому вы так совершенно незаметно по-дружески крадете последнее печенье с тарелки. — Услуга. Ничего не могу с собой поделать, та-а-ак волнуюсь, берегу ваше здоровье. Мне кажется, или ваш рацион состоит из сладкого? Вам следует прекратить. — Вам кажется. Печенье моё. — Я не согласна. — Приятно познакомится, не согласна. — Ужасная шутка. — Я согласен. — А я не согласна. Маг засмеялся и, вырвав, между прочим, из рук, печенье, на которое я метила последние минут пятнадцать, исчез в всполохе магии. — Грубиян! — вскрикнула я, понимая, что проигрыш неизбежен. — Нахалка. — обернулся на меня черноволосый и высунул язык. Боже, мы взрослые люди. Я высунула язык в ответ.