Баллада о том, как сестры мир спасали.

— Я буду говорить и записывать одновременно. Смотри-ка вперед. На бумагу, не в будущее, хватит зависать. — рука на весу начала немного неметь, пришлось нервно подрыгать пальцами — Для начала — отправим Лукаса за святой ветошью, дождёмся амнезии, сбежим из дворца, — дом нужно выбрать и согласовать заранее — и, нет, никто не будет жить в подвале моего дяди, — зачеркивая человечка с рожками, пробормотала — Там, конечно, много чего интересного, но я бы не советовала. — Ага, большое спасибо, целую, люблю, нам такого не надо, — сразу начала отмахиваться принцесса — Даже не знаю, какая муха тогда меня дёрнула поселиться именно у вас. — Муха-отчаяние, видимо. — пожимаю плечами — По крайней мере, та Дженнет была бы счастлива. — Та Дженнет наивна до черта, принцесса. Как только она смогла выжить, в таких-то условиях? — Не говори так. — сглатываю в пустоту — Дженнет, она… Она была хорошим ребенком. — Хорошим? — По крайней мере, она никогда не желала никому зла. И тебе тоже. Даже на том злосчастном вечере. — Возможно, это и было так?.. О, кстати, к этой теме, у нас намечается ещё одна проблемка, да? — и тыкает невзначай на принесённое пригласительное на столе. — Не столь проблема, сколько сама возможность. Дебют — это воистину хороший шанс на связи. И идеальный момент для первого знакомства с Императором. — Что? Серьёзно, Дженнет? Если он на балу, не значит, что не сожжёт тебя в пепел. Или не сожрет взглядом. Или не превратит твою голову в угли. Или… — Принцесса, ты уже выбирала себе компаньонку на вечер? — …не задавит грузом харизмы. Да. Нет. Но я думала пойти с папой. — Придется обломать твои планы, упс, ой, будет лучше, если мы пойдём воедину. Я рядом с тобой весь вечер, ты рядом с Клодом. А дальше, оставлю бремена на своё и твоё красноречие. — Недодуманная мысль, недоделанный план, м? Ладно-ладно. Ничего не должно же сорваться, это просто бал. — мотнула головой вниз — А разве ты не хотела раскрыться уже после амнезии? — Да. Раскрыться — да. — подливая из чайника туманную жидкость, сообщила я — А вот поболтать с ним — нет. Будущее проще и куда безопаснее, если мы с Императором уже знакомы. — Безопаснее — это значит, вы не разнесете империю к чертям? Можно радоваться? — Точно. Подожди, я достану салют и конфетти. Хотя, с Империей ты прибеднилась. Зная Лукаса, если очень захотеть — и весь мир смести можно. — Ну просто ангел во плоти. И это с недоделанным планами! — Самые лучшие планы, — примитивные планы, потому что остаётся время на еду. Да и их сложнее всего обнаружить. — стучу ноготком по каемке чашки — Я пока просматриваю дома на окраине города, соседнего со столицей, под видом собственной дачи — так я и буду приезжать к вам раз в неделю, по выходным, под видом болезни или обучения. Надо перестраховаться, оплетем ограды защитной магией — выйдет дорого, но надежно. Сам Император тебя искать не будет. Ты знаешь его. Атанасия просто ведёт плечом и смотрит куда-то за меня — её вечная дурная привычка. Ведь она действительно знает. Ее Чай Липп за множество посещений потерял особый шарм. Хочется спать. Да, так и поступлю, как приеду — точно же подорвусь, если поработаю ещё хотя бы две ночи. — Я поняла. А, Дженнет? — Да? — я вернула свое внимание на место. — Почему мы просто не можем предотвратить амнезию? Мы же знаем причину — чаепитие, всплеск маны. Можем не... как ты сказала? — пинать Лукаса за древом, а просто оставить здесь, он меня стабилизирует, и не будет особых проблем. — Справедливо. — кивнула я — Однако, Ари, — загвоздка в том — мы же не знаем последствия. Предотвратив арку амнезии, есть возможность полностью переписать намеченный конец. Если у нас уже протоптана условная безопасная тропинка — зачем рисковать? Лучше быстренько и наименее травмоопасно пробежаться по ней и забыть всё это, как страшный сон. Плюс, всемирное древо. Важная вещь. На всякий случай нужно держать под рукой. — Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, а? Не в твоих принципах не ставить на случай. — А кто рискует, тот погибает в канаве от недостатка еды. Пока Императорские псины ме-е-едленно глотают алкоголь у себя в замке. — Поняла. Но, всё же, мы знаем не точную, а спойлерную концовку. — Я убеждена, что великие люди верят всяким неточностям. Попрошу не рушить мои убеждения. — Хорошо-хорошо. — засмеялась принцесса — Боже, Дженнет… Ладно, давай дальше, к делу. Итак… дом, древо… А потом? — После возвращения Лукаса? Пинаем Клода палкой — и решаем остаточные последствия. — «Остаточные последствия» это те, которые попытаются нас потом прибить? — Да, но на то они и остаточные, чтобы о них до конца никто не знал. Наша сила воли, бог и жажда выжить помогут в этом деле. — И умение игры на арфе, конечно же? — Я ещё крестиком вышивать умею! Аминь. — Богохульница. И сколько же это всё времени должно занять? — Год-два. В зависимости от Лукаса. Не больше. Не меньше. Но это того стоит. Я не богохульница, кстати, я верю в бога и нейтралитет. — Ещё хуже. Ты православный скептик. — Спорно, сестра моя, спорно. Итак, все приготовления почти завершены. Осталось только… выдохнуть… и заказать платье к балу. — Я выйду в синем. — Возьму оттеночно красное и ещё что-нибудь для контраста. Может быть, выпьем? — Тебе бы лишь алкоголя, благородная леди. Есть только чай. — Я точно раскопаю шикарное шардоне из запретного подвала дяди для нашей следующей встречи. — Хо-хо, запретный подвал дядюшки? — Атанасия насмешливо покачала головой — Я думала, каждая нога в страхе перед этой мистерией? — Не задумывайся. У меня есть свои особо-крысиные связи в подполках. — Завела подруг? — Однозначно. Каждый вечер сбегаю за вечерню, пропустить компанией бокальчик вина, и за тобою, кстати, уже забегаю. — А как же несовершеннолетие? — К чёрту, принцесса, к чёрту всё, к чёрту. Одно другому не мешает, не так ли? — Аминь?

***

— Твоя горничная не любит меня. — Как ты угадала? — Она очень недвусмысленно пытается разбить вазу об голову. К слову, мою.

***

Дженнет, ащ, ащ, Дженнет! Нельзя запугивать ребят! — нет, ты, конечно, умница, своего добилась, планы, побеги, балалайка, сестры и всё подобное — но сколько же людей теперь тебя ненавидят — пожинай плоды. Плоды, надо сказать, подобного сорта — всегда невкусные. Горькие, кислые, чуть вязлые — но нет времени, сил и шанса отчаиваться — просто дам им немного конфет. С настоящими фруктами это не сработает, а вот со своими, головно-тараканьими метафорическими — очень даже.

***

Волосы по ветру, под ногами — полоска парапета, за ней — громкий простор звука, сивый, тихий, смертельный трюк. Давай прыгнем. Давай прыгнем вместе. А?

***

Мальчишка шмыгает носом, одергивая задравшуюся рубашонку вниз и смотрит своими глазами по округу. Замечая меня, он, конечно, тушуется. Точнее, молчит. Точнее, боится. Точнее, проходит сквозь прутья решётки и старается по-быстренькому смотать отсюда подальше. Обиженно сопит, когда его возвращает обратно жилистая рука дворецкого. Рука дворецкого тоже устало сопит (хотя, тут, наверное, дело в самом дворецком), но с присущим и привитым профессионализмом к своей работе, он вытягивается в струнку и смотрит почти доброжелательно. Почти. — Не дергайтесь понапрасну, Господи боже! Здравствуйте, Дворецкий. — Добрый день, леди. Сейчас мальчик известит гвардию принцессы, прошу вас подождать всего минутку. — Не утруждайтесь, я сегодня как-раз не к ней. Это ваш внук? — Да, именно так, леди. К кому же тогда вы изволите навеститься? — Ни к кому особенному, ни к кому… Где же его отец? Почему мальчик с вами? — Мой сын — рабочий при кузнечных связях, он помогает при транспортировке товаров заграничным государствам. Внук работает при мне, потому что он часто отсутствует… Из юркой руки с кольцами мешочек с золотом перекочевал в жилистую. — Я слышала, у вас сейчас проблемы, — не сдержав мягкой улыбки, декламировала я — Транспортное дело страдает из-за нынешней ситуации на Северо-Западе… Вот, возьмите. — Леди..? — Простите меня. Во всем предворотном пространстве повисло молчание, прерываемое лишь шелестом листвы. — И, Дженнет Альфиус Магрита просит аутиденции у Её Высочества Атанасии Де Эльджео Обелии, чёрт возьми. Старик мягко улыбнулся, кивнул и отдал приказ мальчишке, любопытно посматривающим на нас из-за спины.

***

Лилиан Йорк особа достаточно горделивая, хоть и упрямство её скрывается за рюшами ноши, сплочённой на ней. Лилиан Йорк не плохая женщина, она строгая мать — но только не с её чадом — дорогим дитя Атанасией. И поэтому я собираю букет разумтовских лилий, чем-то напоминающих хризантемы по своему мелкому строению, от особого региона садов юга — Разумтове. И поэтому я в знакомой лавочке-пекарне на углу городской улицы беру самое непримечательное и вкусное на вид печенье. И иду банально просить прощения. Мне не нужна вражда с женщиной, что приходится матерью человеку, дорогому мне, как товарищ, особенно, если эта женщина легка, образована и мудра в своем авантюризме. Это печенье — эти цветы — красивы, но жалки, не похожи на достоверную взятку. Поэтому, как извинение за дурной тон — как самая обычная дворянка, выраженная собою в неблагополучном свете — цветы и сладость, и пленящая улыбка. — Добрый день, Лилиан, мисс. — Приветствую, леди Альфиос, чем я могу быть полезна вам? — скорее ядовито, чем доброжелательно растягивает улыбку в подобие лица она. — Я бы хотела извиниться, леди. — Во-первых, за что же? Во-вторых — не зовите меня «леди», я лишь служанка в этом дворце. — Извините, мисс. Я поступила неправильно, пытаясь — как бы сказать? — вломиться в замок без приглашения, когда появилась здесь в первый раз. Мне казалось, у вас сложилось предвзятое отношение ко мне, поэтому.. вот, небольшой подарок. Я бы не хотела иметь плохие… необоснованно плохие отношения с человеком, который важен моей дорогой подруге как мать. — Не стоило, леди Альфиус. Я лишь обычная горничная, которая готова положить голову ради ее хозяйки. — И всё же. — Мне не по нраву ваша связь. Анатасия — хрупка и наивна, и я не знаю, во что, вы, леди, пытаетесь ее втянуть. — А, может, вам просто трудно принять, что принцесса уже не такая уж и маленькая девочка? Она сможет за себя постоять. Я — никуда не пытаюсь ее втянуть, мы лишь подруги. — Я знаю принцессу боле, чем вы, позвольте уж сказать немного дерзко. Вы не можете делать выводы ни обо мне, ни о ней. — А вы обо мне — можете? — Не вредите Атанасии. — Не буду. И вот — какая же вы не мать, после-то всего? Я ведь тоже пытаюсь ее защитить, посмотрите мне в глаза, увидьте. Жизнь принцессы не легка и пестра, как всем думается. — Уходите, леди Альфиос, — каким-то ослабевшим голосом рыкнула женщина — Ваши извинения приняты. Уходите. Не говорите ничего более. — Хорошо… Спасибо, мисс.

***

Честно, так и не поняла, как это было. Кто бы увидел меня сейчас — испытал б экзистенциальный кризис, а потом покатился бы со смеху. Стоит леди дома герцогства — тянет руку вверх, к солнцу, солнцу, ожидаемо, плевать. Ну и стоит, стоит, стоит, стоит… А что? Всем нужна своя личная перезагрузка. Надо отмереть и идти домой — пока не схватились, что я вовсе не на чаепитии какой-то дамы. Больше криков я не выдержу. Но солнце тёплое. А день — весенний. Простили ли меня все, кому я предложила прощение? С Лилиан получилось непонятно, как-то странно. А я же выделила отдельный день, дабы приехать во дворец, поговорить со всеми. Мельком глянула на балкон принцессы — может сходить? Но нет. Занята. Уроки. Учиться. У меня тоже уроки. Тогда что я все тут стою? — Мистер Феликс, надеюсь, Император находится в добром здравии. Твою- Теперь вот любой, кто бы увидел меня, покатился бы со смеху. Теперь Дженнет Магрита — куст. А куст — Дженнет Магрита. Получилось даже как-то автоматически, стоило услышать голос Роберта — старшей псины моего дома. О, стоило вспомнить, что он тоже когда-то здесь появляется. Это же императорский дворец, черт возьми. Как-то я в последнее время на него подзабила, м-да уж. Ни за что он не должен видеть меня. Или конец всему, просто всему. Продефилировав с какой-то стати под ручку с Феликсом мерной поступью, они вдвоем остановились в саду. О Господи. Я куст, я куст, я куст, я куст, я куст я куст я куст я куст я куст я куст я куст я куст — Ты с ума съехала? — Я куст. Лукас в удивлении вытянул лицо особенно забавно, рвано покачав головой. — Точно съехала. — Сейчас веришь, нет, но мне все равно, пригни голову, ради бога. — Ты что здесь делаешь? — как-то смятенно спросил Лукас, но голову пригнул и на шепот перешел, невольно принимая мою игру в Ассасинов. — Я — прячусь от своего недо-герцога. А ты? Маг медленно выглянул из укрытия, зацепил глазами фигуры, повернул голову ко мне и бессовестно рассмеялся. — А я мимо проходил. — И, конечно же, тебе просто обязательно было остановиться. — Как же я мог бросить барышню в беде, м? — Да вы джентльмен, Маг Темной Башни. — Да, я такой. — Что ж, ну это явно того стоило. — В каком смысле? — Ты сидишь, свернувшись в три погибели, что-то треплешь загробным шепотом, — заговорщически взглянула в глаза ему, а потом по-лисьи ухмыльнулась — Вы теперь тоже... куст. Лукас посмотрел на меня тупым взглядом, а потом рьяно улыбнулся во все тридцать два, чуть не выпав за пределы нашей «нычки». — Просто ужасная шутка. — Но ты смеешься. — Тебе кажется. — Лучше бы спас, а. — Хочешь, спасу? — Хочу. — Заметано. Держись, миледи. Мир почти перевернулся — он подхватил меня за талию, неуклюже и бесцеремонно перевалил ноги свои на колени. — Это что, домогательство? — зло шикнула я. — Да кому ты нужна. И мир по-настоящему перевернулся. Пришла я в себя только в своей комнате, в поместье Альфиусов, на руках у Лукаса, как последняя кисейная барышня. Как хорошо, что здесь не было горничных. И рассмеялась, потому что настолько абсурдных ситуаций в жизни, видимо, не избежать. — Все таки домогательство. — Слезай уже. Я пригрелась в его руках. Обвела взглядом комнату — бумаги и ни одной зацепки на... — Неа. — В смысле? — Хочу есть. — Я тебя поздравляю.. — Вези меня на кухню, Маг. Лукас смотрит на Дженнет Магриту, Дженнет Магрита смотрит на Лукаса. Искра. Буря. — Я тебя сброшу прям здесь. И сбросил. Гаденыш. Двойной смех и чертыхания заполнили комнату. — Ты, Маг Темной Башни, конечно, придурок, но за спасение спасибо, будешь кофе?