Все виды любви и ненависти

— Моё солнышко, — тихо шепчет Антон, смотря на Гришу, а после приближается к нему и целует в носик. Тот мило морщится и чешет нос. — Такой котёнок… Сладкий, — продолжает блондин. Гриша спит сладко, подкладывая ручку под щёку. От этого его пухлые губки выпячиваются ещё больше.       Смотря на них, Антон горит желанием наконец-то их поцеловать.       И он не удерживается прикасаться своими сухими. После краткого поцелуя, Гриша мило улыбается лишь губами. На розовых щёчках появляются ямочки. Антон смотрит на него. Гриша это чувствует и поэтому переворачивается на животик. — Сладкий, милый, такой красивый, — шепчет Антон, проводя рукой по голой спине. — Такой светлый, любопытный, улыбчивый… Такое солнце, — продолжает блондин, мягко целуя в плечико и нежа прикосновениями пальцев спинку любимого.       Щёки младшего, также как и милые ушки, стали краснеть от этих приятных слов. — Люблю твой голосок, такой тонкий, славный, а как ты стонешь подо мной, — громко выдыхая в конце, говорит Антон.       Шепчет почти на ушко, водя кончиками пальцев по обнажённому телу своего малыша. — Мне так нравится нежное местечко у тебя на пояснице, люблю царапать его ноготочками, ты так отзывчиво стонешь от этого действия, — он ведёт рукой дальше.       Гриша лежит неподвижно. Руки согнуты в локте и ладошки спрятаны под подушкой. Голова отвёрнута, чтобы не спалить себя счастливой улыбкой. — Так люблю твои ножки. Белый пушок на них. Он такой мягкий. Я очень люблю гладить их. А после целовать твои щиколотки, — проговаривал медленно Антон, говоря первое, что придёт в голову. — Твой мягкий животик и розовенькие сосочки просто сводят меня с ума. Так люблю целовать, лизать, ласкать их, пока ты с блаженным лицом растекаешься, как растаявшая шоколадка.       Гриша закусил губу, вспоминая те ласки, что дарил ему язык Антона. — Твоя шейка. Я так люблю оставлять на ней свои метки. Обозначать тебя. Кричать всем: «Он только мой», — честно говорит блондин, целуя в розовое ушко своего мальчика.       Гриша не мог уже контролировать себя и свой член, который упёрся в постель и прижался к животу. — Мне так нравятся твои волнистые, почти чёрные волосы, так хочется их растормошить и посадить туда воробушка.       От этого Гриша широко улыбнулся, а Антон чуть посмеялся, продолжая оглаживать тело любимого. — Возможно, я тебе уже говорил, но я хочу говорить это вечно. Я обожаю твои карие глаза. Они такие бесконечные, такие прекрасные, затягивают меня с головой. Они как кофе с молочной пенкой, который только что перемешали ложкой. А на солнце — это шоколадный торт, который посыпали декоративными золотыми блёстками, — как будто мечтая, с придыханием говорил Антон. — Люблю твои щёчки, которые розовеют, когда тебе неловко или когда я втрахиваю тебя в постель. Или когда ты бежишь ко мне навстречу после долгой разлуки. Люблю твою улыбку, которую ты мне даришь и только мне. Не ту, которую ты мило даришь прохожим, знакомым, друзьям, а ту, от которой ты светишься. Твои глаза сверкают, переливаются, щёчки розовеют, а губки сразу тянутся за поцелуем, — также тихо и медленно шепчет блондин, иногда закрывая глаза и вспоминая моменты с его мальчиком. А после мягко улыбается. — Я так люблю тебя, Гриша.       После этих слов виновник торжества поворачивается к Антону и наклоняется к его губам: — Я тоже люблю тебя, Тоша.       И они сливаются в сладком, нежном поцелуе. Они медленно переплетаются языками. Губы сами знают, что делать. А после, оторвавшись, Гриша кладёт голову обратно на подушку, смотря на Антона, который делает это в ответ. — Тебе нравится то, что я говорю. Он так отзывчиво хочет моей ласки, — говорит Антон и проводит пальцем по истекающей предэякулятом головке, от чего Гриша снова закусывает губу и преданно смотрит в глаза любимого. — Пошепчи мне, — говорит блондин, сглатывая. — Да… Я так хочу твоей ласки, твоих прикосновений, твоего языка в моей дырочке. Мне так не хватает заполненности внутри себя. Мне так не хватает тебя. Твоего члена. — Мой сладкий мальчик… Мой маленький щеночек… Мой последний лучик солнца в этом суровом мире… Мой, — шепчет Антон, глядя в глаза Грише и поглаживая его щёчку.       Гриша ловит губами палец Антона, который нежно проводил по ним. Он начинает его посасывать, всё также смотря в голубые глаза напротив. Ласкает языком подушечку пальца и закрывает глаза от блаженства. — Повернись, моя любовь, — Гриша послушно выпускает палец из горячего плена и поворачивается к Антону попкой.       Антон прижимается ближе к Грише. Тот чувствует возбуждение своего парня и сам притирается к нему, тем самым вызывая рык в ушко, от которого у брюнета бегут мурашки по спине. — Я так люблю твою попку, малыш. Твои мягкие булочки, беленькие. На свету видны твои белые волосочки. Так люблю трогать, сжимать в ладонях твой зад, когда ты обнимаешь меня. Так люблю смотреть на твою попку в брюках, когда ты одеваешься с утра на работу. Я представляю, как ты выгибаешься подо мной и оттягиваешь одну булочку, чтобы я посмотрел на твою пульсирующую, растянутую, жаждущую меня дырочку, когда дрочу в командировке. Она так сладко меня принимает. Никогда не успевает закрыться в тугое колечко, потому что я каждый день растягиваю её для себя. А если мы в разлуке, то ты делаешь это сам, после присылая мне видеоотчет с надписью «Я жду тебя, папочка», — Антон шепчет это на ушко Грише, которые краснеет от смущения ещё гуще, но при этом потирается попкой о его влажный, возбуждённый член. — Так люблю твой горячий ротик. Я думаю о нём даже на работе, когда нужно сосредоточиться на документах. Я не могу перестать представлять его на своём члене, как твои губки растягиваются, обхватывая ствол. Как ты ласкает головку язычком. Как преданно смотришь мне в глаза, когда из своих текут слёзы. Но ты всё равно продолжаешь заглатывать до лобка, лишь бы папочка тебя потом хорошо им трахнул.       От этих пошлых слов Гриша начал задыхаться. — Тш… Тш-ш, тихо… Маленький… — взяв ингалятор с тумбочки рядом, он поднёс ко рту Гриши. — Всё хорошо? — спрашивает Антон, когда понял, что Гриша успокоился. Тот кивнул и положил ингалятор обратно. — Пожалуйста… — шепчет Гриша и кладёт руку Антона на свой истекающий смазкой член.       Блондин лишь поцеловал его в плечо, притираясь своим членом ближе к дырочке и начал ласкать член любимого. Тот начал постанывать и скулить. Особенно, когда Антон большим пальцем ласкал головку и щекотал уздечку. — Анто-он, — протянул брюнет, опуская ладонь на основание, где было эрогенное место Гриши. Голубоглазый начал чуть тереть основание, а после едва ощутимо пощипывать, вызывая дрожь в теле у Гриши. — Поцелуй меня… — шепнул, поворачивая голову к блондину, кареглазый.       Тот сразу же прильнул к губам, активнее работая рукой. После, закончив поцелуй, Антон повернул Гришу и поставил в коленно-локтевую. Тот опустился, прижимаясь животом к постели и выпячивая попку для любимого, лёг щекой на подушку, обнимая её руками. — Папочка… Твой сладкий мальчик так хочет тебя, — с придыханием сказал Гриша.       Но тот лишь потянулся к полке и взял бутылёк со смазкой. Налил немного на руку, тем самым смазывая член, а после на попку возлюбленного. После чего его член проскользнул по яичкам Гриши, а после — по внутренней стороне бёдер. — Сожми чуть ножки, малыш, — Гриша выполнил просьбу своего парня.       Тот смазанной рукой потянулся к члену брюнета и начал надрачивать, при этом толкаясь между бёдер любимого. Антон простонал от трения, которое наконец-то получил его член. Одной рукой он касался члена Гриши, а другой принялся ласкать дырочку парня. Поочередно он просовывал пальцы, делая малышу приятно, лаская стенки. Разводя пальцы на манер ножниц и особо глубоко толкнувшись, он задел простату. А после протяжного стона от Гриши, он начал усердно массировать эту точку. — Аах… Анто-он… Мой… Ах. Я скоро кон-нчу, — еле проговаривая из-за волн наслаждения, Гриша сжал кулаки, непроизвольно впиваясь ногтями в ладони.       Антон начал усерднее ласкать член и простату Гриши. — Аа-ах… Мх… Аа-ах. Любимый… — сладко стонал Гриша, пока из его члена выплёскивалась сперма, которую старательно выводил Антон, всё ещё надрачивая ствол. — Такой жаркий малыш… Любимый… Сладкий, — шепчет Антон на ушко, пока толкался в тесно сдвинутые бёдра Гриши, по которым текла смазка. — Аа-ах. С… Солнышко, — стонал Антон, пока кончал на попку брюнета, всё же лаская член рукой.       После Гриша обессилено лёг на кровать, выдыхая. А рядом плюхнулся Антон, всё ещё ловя звёздочки от яркого оргазма.       Они пытались отдышаться. — Ты будешь моим мужем.       Это не вопрос. Это утверждение.