Полуночник

А, может, ну его? А, может, и не надо? Зачем искать? Зачем не быть одним? Кому нужны потомки и отрада? Живому мне иль вымышленным им? Что поменяется, когда любовь найдётся? Что будет, если к ночи мой порог, Входную дверь открыв, домой вернётся И на ковёр ступит чужая пара ног? Любовь, друзья, душа родная рядом — Зачем, если тоску не заглушат? Зачем же дождь, зачем же с мелким градом По крышам и по окнам шебуршат? И сколько себя помню, я был соло. Я никогда в компании друзей Не весел был, мы не играли в поло, И не мечтал о нем или о ней. Но даже, если вечером собрались, Я свой не сознавал досадный рок. Мы все до бессознания напивались, В душе я также оставался одинок. И вот он я любил и был любимым, Да, наша связь запретна, ну и пусть. На смену дням всем тем неповторимым, Пришли только отчаяние и грусть. Зачем же пара мне тогда, чего же ради? Я передернуть и без помощи смогу, А если захочу оттраханным быть сзади, Без лишних слов я обращусь к врагу. Любовь? Умрёт она, скончаюсь я поспешно, Я в одиночестве покину этот мир. А думать о кончине разве же не грешно? Ступаю я с моста, забывшим ноты лир. И звуки музыки вдали слышны глухие, И шум воды им бьет наперекор. Они заглушат суеты мирские И разразят между собой певучий спор. И в этот спор пучи морской подобно Затянет чужеземца с головой, Сверкнёт оскал и ухмыльнётся злобно, Как поглотит тебя любой ценой. О это флоры чудное явление! Блаженства и гармоний безмятежность, Но я все мечусь и ищу предназначение, А получаю напряжение и небрежность. Живем лишь раз, а я бреду без цели По перепутиям насущного пути. Не по течению плыву, стою на мели, Прилива жду, но, правда, стоит ли? Что я забыл? Зачем на свет был послан? С какими целями господь меня создал? Очередной мой день иль ночь бездарно проспан, Очередной мой день иль ночь невиданный провал. Мне мыслей сгусток боле неподвластен. Я как в бреду теряюсь в паре слов, И каждый вздох мой горек и ненастен, «Да всё наладится», — из гнусных слышу ртов. Обрывок мысли сгинул безвозвратно, Поток сознания покинул навсегда, И всё, что донести хотел понятно, Вдруг, стало лишь пародией нытья. Сначала про любовь, потом про смерть, про горе… Бессвязных предложений полон рот. «Пусть этот идиот всё подписал на шпоре, И вёл рассказ не задом наперёд». «Я ничего не понял повтори сначала», «Не понял ничего со слов и тут» «Ещё раз, так ты ждёшь провала? А как тут фигурировал твой друг?» Как сильно я устал, моё изнеможение Хроническим уже успело стать. Ни интереса, и ни толик уважения К моим речам не могут проявлять. Я в те моменты детство вспоминаю, Как он, смеясь, мне нежно говорит: «Я от твоих сказов блаженно таю. И предыстория, и учение и конфликт». «Ты вовсе никогда не следовал шаблону, И каждый звук произнесённый шёл из сердца, А как красиво мне писал не по канону, Я рад, что только мне в него открыта дверца». Что это? Слёзы? Каждый раз стираю. Я каждый раз бегу к тому окну, Перед которым в мяч с тобой играю, Сейчас шагаю я в тумана пелену. И снова вытираю каплю из-под века, Под нос себе бессвязное бубня, Как счастлив был, не сдерживая смеха, Украдкой брошенный лучистый взгляд ловя. Сейчас, наоборот, мой взгляд в тебя направлен, Я пристально гляжу в гранитную плиту, И в сотый раз читаю: «он отправлен На лучший свет и в лучшую страну». Не проще ли, чем разум свой калечить, Забыть и броситься навстречу в параллель. Закроет рану страсть, но кто ее залечит? Лишь белый свет и перед ним туннель. Я столько ждал, надеялся когда-то, Я думал, что смогу тебя забыть, Но, что прошло мне дорого и свято, И то, что будет не соизмерить. Последнего вздыхания лишаюсь, И тихо закрываются глаза, Ко дну неторопливо приближаюсь, Такого я и ждал себе конца. И через толстый слой воды Луна блистает, И я с улыбкой провожаю вслед, В груди последний сердца скол пылает, И было гаснет свет сходя на нет. От смерти неминуемой решил избавить, Меня за талию так нежно подхватив, Навстречу свету лунному направить, Губами тёплыми касается моих. Я не загадывал о помощи желаний, Я лишь хотел, чтобы закончилась скорей История моих безнравственных скитаний, Чтобы покинул я сей мир и сих людей. И постепенно я, сознание теряя, Не сердце, но и тело чувства лишены, Пытаюсь разглядеть лицо с слепого края, Лишь очертания его сквозь сон видны. Незрячий глаз повязка закрывала, Запястья тонкие, но сам он был силён. Средь черноты волос златая прядь блистала, Как в поле скошенном качающийся клён. В последнее мгновение озарение приходит, И разум, доселе, что полон пустоты, На издыхании из уст воспроизводит Последние слова: «Неужто это ты?»