Драбблы с Бинго-феста

Баки, с удивлением оглядев машину, по которой барабанили капли дождя от единственной, черт бы ее побрал, во всем небе тучки, набросил на голову капюшон толстовки и быстро скользнул в салон, захлопывая за собой дверцу. – Привет, Бак, – улыбнулся Стив, смахивая со лба все еще влажную прядь волос, и привычно подавил порыв дотронуться. За последние месяцы это стало почти рефлексом: увидеть Баки – задохнуться на мгновение от ничуть не ослабевшей радости оттого, что он жив – потянуться к нему всем существом, жадно, до боли в груди – и одернуть себя. Все, кто работал с Баки, в один голос твердили, что нельзя давить. Нельзя форсировать события, нельзя специально вызывать воспоминания и еще куча разных «нельзя». Практически каждый раз, забирая Баки с очередного его сеанса, Стив выслушивал эту лекцию, стараясь не встречаться глазами с доктором – слишком много глубокого, сочувственного понимания он видел в ответном взгляде. Хотя, наверное, только эти так надоевшие лекции и помогали сдерживаться. Потому что Баки вспоминал себя медленно, обрывки памяти приходили разрозненными кусками – и в этих вернувшихся кусках было так мало... Стива, что это резало наживую. Оставалось только ждать, но, видит бог, это было сложно. – Мне показалось, или эта туча следует за тобой? – едва они тронулись, спросил Баки, с любопытством вглядываясь в зеркала. Пытаясь посмотреть в зеркало заднего вида, он прижался почти вплотную, смешно вытянул шею, щекотно мазнув Стива по щеке длинными волосами, и у Стива предательски екнуло в груди от его близости. – Не показалось, – усилием воли отвлекаясь от желания повернуть голову и просто уткнуться лицом в теплую шею, вздохнул Стив, даже радуясь тому, что в запасе у него была длинная и крайне дурацкая история. А ведь он всего лишь на задании схватился (по чистой случайности!) за чертов Мьельнир, который после такого тесного знакомства наотрез отказался возвращаться к непосредственному хозяину. Отчаявшийся его вернуть Тор выдернул из Асгарда отца («Смотри, Роджерс, до чего человека довел – папе пожаловался!» – восхитился Тони), Один, оглядев всех собравшихся тяжелым ясным взглядом, преспокойно забрал у Стива молот и исчез вместе с сыном. Впору было вздохнуть спокойно, но... К Стиву приклеилась чертова тучка – на память, видимо, о том, что он ненадолго побыл «заместителем», как съехидничала Наташа, у которой от повышенной влажности забавно закудрявились волосы. Утешало только то, что в помещения чертова тучка за Стивом не лезла, истекая влагой на улице. – Так что «нечего было хватать чужие игрушки, Кэп, теперь терпи, пока Тор не вернется», – передразнив Тони, закончил Стив. Баки, внимательно выслушав эту историю, странно посмотрел на разлохмаченные влажные волосы Стива и, нахохлившись, как воробей, сунул руки в карманы, сползая ниже по сиденью. Взгляд у него знакомо затуманился, но он не произнес ни слова до конца поездки – лишь хмурился, покусывая полные губы. Припарковавшись у дома, Стив скептически оглядел лобовое стекло, моментально покрывшееся каплями непрекращающегося локального дождя, и, вздохнув, выбрался из машины. По макушке торопливо забарабанили капли воды, мокрые волосы, отяжелев, полезли в глаза, заставляя невольно жмуриться. По светлой футболке расползалось влажное пятно – наверное, стоило послушать Тони и прихватить щедро предложенный с барского плеча дождевик, но Стив самоуверенно решил, что не успеет промокнуть за ту минуту, что нужна, чтобы добраться от подъездной дорожки до дома. Рядом хлопнула дверца. Стив потер лицо ладонью, открыл глаза, наткнувшись на очередной внимательный, но по-прежнему непонятный взгляд Баки, и развел руками, отфыркиваясь от воды. Баки глубоко вдохнул свежий влажный воздух, задумчиво растер между пальцами собранную с крыши машины каплю, и длинно, задумчиво улыбнулся. Стив дорого бы отдал за то, чтобы узнать, о чем он думал и что – возможно – вспомнил, но, как и всегда, просто ждал, когда Баки решит поделиться сам. Тот провел в тяжелой задумчивости весь остаток дня, хвостом следуя за Стивом. Хмурился, стоило на него посмотреть, придирчиво оглядывал с головы до ног, словно сравнивал, и снова погружался в молчаливую созерцательность. А вечером вдруг поднялся и, подойдя ближе, протянул Стиву руку. – Пойдем, – с так давно не проявляемой, но такой желанной настойчивостью сказал он, мотнув головой в сторону двери. Стив отложил книгу и осторожно взялся за его ладонь, ощущая почти лихорадочный жар пальцев Баки. И жуткий холод своих – Стив вдруг осознал, что внутри у него все дрожит от тревожного, сладкого предвкушения. На улице было тепло и тихо. Босые ступни приятно покалывала коротко скошенная трава на заднем дворе, по плечам и голове моментально забарабанили крупные тяжелые капли – тучка, похоже, соскучилась за часы простоя. Баки остановился посреди двора, повернулся лицом, приблизившись почти вплотную, и просто смотрел. Жадно наблюдал за тем, как Стив все больше промокает под дождем, и вспоминал – Стив откуда-то точно это знал, – как когда-то давно, совсем в другой жизни, они возвращались домой под таким же ливнем. Страшно поссорились, потому что Стив ненавидел эти чертовы двойные свидания. И не двойные тоже, потому что на них кто-то другой мог касаться Баки, ощущать его внимание, слышать его смех. В тот раз на Баки положила глаз настоящая красотка, о которой тайно и не очень мечтал едва ли не весь район, и ревность целый вечер рвала Стива зубами. Острыми настолько, что, сорвавшись, он наговорил Баки кучу всего – и говорил, говорил и говорил, пока вдруг не понял, что стонет, отвечая на поцелуй, крепко цепляется за лацканы пиджака Баки и жадно вылизывает, покусывает его губы, ощущая на них улыбку. Воспоминания так ярко вспыхнули под веками, что от осторожного, несмелого прикосновения к лицу Стив вздрогнул, открывая невесть когда зажмуренные глаза. Баки коротко тронул его губы своими и мягко отвел со лба Стива мокрые волосы. – Ты был меньше, – с задумчивой нежностью улыбнулся он и снова подался вперед. Стив вцепился в него, как тогда, почти век назад, – до боли в пальцах, жадно и сильно, с восторгом, с бушующим в крови счастьем чувствуя мягкость знакомых губ и знакомую улыбку, которую он уже и не надеялся ощутить снова. – Стив, – отстранившись на мгновение, вдруг сказал Баки, вкладывая в этот зов другое, правильное, то самое звучание, и Стив вновь потянулся к нему, сцеловывая с лица солоноватые капли дождя. В этот вечер, благодаря бога, Стив впервые знал, какого именно.