Сцены не на сцене

«я поля влюбленным постелю пусть поют во сне и наяву» Лара, которая иначе себя не называет с тех пор, как прочла «Доктора Живаго» и у которой пять кошек, говорит мне, прикуривая вторую сигарету от первой. ее руки нервно и несколько картинно подрагивают, лицо серьезное, глаза какие-то испуганные. у нее что-то случилось. что-то плохое. – он собрался жениться. ты в курсе? моя первая мысль: фу, слава Богу. она не больна. а мужика у нее давно нет, так что все это не про нее. – кто? уточняю я для проформы, потому что в моем мире никто ни на ком не женится. она кладет теплую (несмотря на общий холод) ладонь мне на щеку. мне не нравится этот жест, но я терплю. – ее зовут Ева. представляешь? она очень молода. родилась в то время, когда всех уже называли этими библейскими именами. сколько оригинальных детей выросло вместе с ней? все это она говорит, убрав, к счастью, ладонь от моего лица. но я не стал понимать ее лучше. кто женится на Еве? Адам? Адольф? – она не то, чтобы красивая. но, знаешь, даже я, когда смотрю на двадцатилетних – они все кажутся мне безумно красивыми. просто все. – это что, важно? Лара вздыхает и отворачивается от меня к воздуху. которому она тоже пытается что-то сказать струей дыма, потом отбрасывает окурок на землю и просит меня: – пойдем-ка в дом. что-то очень холодно.