Сцены не на сцене

"все собаки съедены в дневнике не осталось чистой страницы и бисер слов покрывает фото супруги к ее щеке мушку даты сомнительной приколов дальше – снимок сестры он не щадит сестру речь идет о достигнутой широте и гангрена, чернея, взбирается по бедру как чулок девицы из варьете" я выхожу из подъезда. закидываю сумку на заднее сиденье. сажусь. и уезжаю. не знаю куда. по окружному. в сторону Москвы. да, у меня все схвачено. на сто каком-то километре останавливаюсь. выхожу из машины и ору. потому что я стал истеричкой. а, может, всегда ей был. этот крик, как птица с дерева, слетает куда-то и растворяется в воздухе. и никаких больше проблем. все тип-топ. я возвращаюсь в город, катаюсь, как долбоеб, до тех пор, пока не загорается красная лампочка. на заправке покупаю кофе. смотрю на стаканчик, который сминаю в руке. все какое-то крошечное. люди кладут головы в пасти к львам, надевают трико и перепрыгивают с качели на качель под куполом, балансируют на палках и жестяных банках на тонком канате, а я – просто клоун. я прихожу к тебе, зачем-то забрав сумку. в ней только старые кроссовки, я ничего не успел взять. она ко мне как будто приклеилась, эта чертова сумка. откидываю ее на пол. ты выходишь ко мне в белой майке. твои плечи, как вода подо льдом. я не знаю, что говорить. я надеялся, что все встанет на свои места, если я тебя увижу. знаешь... хочу сказать я, но на арене появляется молодой акробат. он ссыт в наш туалет. вытирает руки нашим полотенцем. тобой он тоже так пользуется? как у себя дома. теперь это – его – дом? Господи, мне некуда пойти. я все проебал.