Пытаясь создать гармонию, люди делают всë, чтобы цель не была достигнута

Поток холодного ветра проник в помещение сквозь неприкрытую форточку панорамного окна, не вызывая абсолютно никакой реакции у присутствующих. Несмотря на то, что белые стены и мраморный пол были освещены широкими светодиодными лампами практически во весь потолок, непривыкшему человеку это место могло бы показаться довольно мрачным. Толстые стены не пропускают ни единого звука, полностью поглощают голоса, не допуская их даже на уровне приглушенного шепота. Это делало ожидание еще более утомляющим, вызывающим волнение и бесчисленные попытки сконцентрировать свой разум на другом, как его следствие. Наконец дверь с негромким скрипом отворилась, вызвав тем самым новый порыв сквозняка, и звук, характерный для нарушения покоя пластиковых жалюзи, находящихся в полуподнятом состоянии. На всю небольшую комнату эхом раздался стук каблуков об каменную плитку. Высокая женщина в белом брючном костюме, на грудном кармане которого был вышит полумесяц, и с туго завязанным пучком русых волос на голове, бросила строгий взгляд, приглашающий двух молодых парней и девушку последовать за ней. Приглашение, не предполагающее отклонения, является приказом. Те покорно подчинились. Не теряя идеально прямой осанки и холодного равнодушного выражения лица, они покинули зал ожидания и направились в комнату заседаний. Женщина захлопнула дверь, прежде чем последовать к своему месту за столом рядом с другими членами совета. Троица выстроилась недалеко от входа, терпеливо ожидая решения совета. Старейшины еще раз перешептались, пустили по кругу лист бумаги, на котором каждый из них что-то отметил, после чего передали его мужчине, сидящему во главе стола. — Джей Уокер, Зейн Жульен, Ния Смит, — монотонно проговорил он, поднявшись со своего места, — в связи с неподобающим поведением, которое было замечено за вами днем, совет вынес решение: в качестве мер по дисциплинарному воспитанию, в течение двух недель вам предстоят общественные работы в нейтральной зоне. Кроме того, наказание никак не освобождает вас от ежедневных тренировок и занятий. Вам ясен приговор? — Да. — Раз так, значит можете быть свободны, — заключил мужчина, возвращаясь на свое место. — Спасибо, — благодарно поклонившись, они вышли в коридор, все еще не осмеливаясь показать эмоции или сделать резкое движение, дабы случайно не усугубить ситуацию. На пол пути к выходу их окликнула все та же надзирательница с пучком на голове. Подростки покорно развернулись, предвкушая нотации Астры. Женщина приблизилась, не сводя с троицы прожигающий взгляд. Джей и Ния опустили глаза, Зейн же сохранил спокойное выражение лица. — Вы должны благодарить меня за то, что я убедила совет в том, что в представлении надзора нет необходимости. Я должна вновь напомнить вам правила? — закончив говорить, она вздохнула. Подростки почувствовали небольшое облегчение от этого жеста. — Этого больше не повторится, — единственное, что смог сказать Зейн, пока другие все так же смотрели в пол, опустив головы. — От тебя я точно такого не ожидала, Жульен, — ответила Астра. Она хотела сказать что-то еще, но не стала этого делать по причине, которая навсегда останется загадкой, — ладно, свободны. Они ускорили шаг. Как минимум, двое из них не желали задерживаться здесь еще хотя бы на минуту. Первой здание покинула Ния. Зейн собирался последовать ее примеру, пока на выходе его не схватили за руку. — Неудачники, — прошептал знакомый голос. Хотелось ответить, но нежелание заработать еще больше проблем убеждало в отсутствии необходимости это делать. Он резко отдернул руку и направился в совершенно противоположную сторону от общежития. Зейн услышал знакомое небрежное шарканье чужих ботинок позади себя. Это было ожидаемо. Он не сбавил шаг, непрерывно следуя к своей цели, пока не забрел в переулок возле старого склада. — Что это было, Джей? — он резко развернулся и прижал явно не ожидающего мастера молнии к стене. Обычно мастера льда было практически невозможно вывести из себя, как и любого другого жителя фракции Луны. Страх наказания сильнее любых эмоций, однако этот случай был исключением. — Ты не боишься, что нас заметят? —  спросил Уокер, неловко выбираясь из жесткой хватки друга. — Люди редко сюда приходят, — ответил он, заметив попытку уклонения от вопроса, — когда тебе наконец надоест ввязываться в неприятности? — Пока не добьюсь своего, — ответил Джей, вызывая у Зейна новую волну раздражения, которую тот успешно поборол. — Ты опять за свое? Когда ты наконец поймешь, что мы находимся в условиях, совершенно противоположных тем, в которых можно было бы пытаться строить отношения? Ты даже не представляешь, каким может быть наказание за столь грубое нарушение правил. Никто не хочет испытать это на себе, в том числе и Ния. — Ты не понимаешь, — Уокер пытался сохранить спокойствие, пока его голос не дрогнул, — будь у меня возможность, я бы сбежал отсюда куда угодно. — Ты считаешь, что я или кто-то другой оказались здесь по собственной воле? Это не так, но такова наша жизнь. Этого уже не изменишь, можно лишь подчиниться правилам, чтобы оставаться в более выгодном положении, — продолжил Жульен. — Это я и имел ввиду. Ты не можешь или не хочешь представлять, что все могло бы быть иначе. — Знаешь, мне уже все равно. В следующий раз, когда ты решишь нарушить правила, я не стану тебя прикрывать, а тем более в этом участвовать, — перебил его Зейн, не желая продолжать бессмысленный разговор, и развернулся, чтобы уйти. — Не получится, — заключил Джей, от чего его друг замер в немом вопросе, — я единственный, кто способен сохранить твою маленькую тайну. — Это шантаж? — мастер молнии оказался вновь прижат к стене, — какого… Какого черта? — последняя фраза была произнесена настолько тихо, что Уокер приложил усилия, чтобы ее расслышать. — Всего лишь констатация факта, — Джей ухмыльнулся, Зейн узнал в этой фразе собственную привычку, которую попытался скопировать его друг. Между ними возникло молчание, которое со временем становилось все более неловким. Серое небо постепенно затягивалось пеленой туч, предвещающих характерный для осени ливень, от чего неосвещенный переулок становился еще более мрачным. Устоявшуюся тишину нарушали лишь резкие порывы холодного ветра, несущие за собой звуки нарушения покоя пожелтевшей листвы на увядающих деревьях. — Через тридцать пять минут вечернее построение, — монотонно проговорил Зейн, после чего последовал в направлении к общежитию, возвращая себе привычную осанку и холодное выражение лица, — тебе требуется особое приглашение? Джей за несколько быстрых шагов догнал друга. До корпуса они дошли, не произнося ни слова. Следующий день обещал быть тяжелым.

***

Утро началось с обыденного построения, завтрака и привычной для воинского корпуса, в котором обучались в том числе и трое провинившихся, тренировки. Погода стремительно портилась. Небо оставалось таким же серым и затянутым еще с прошлого вечера. Воздух стал холоднее, порывы ветра усилились, что делало факт присутствия ровной пелены туч менее логичным. Как последствие грозы, прошедшей ночью, улицы были переполнены излишней влагой. В немногочисленных неровностях поверхности скопилась вода, образовав небольшие лужи. Тяжелые капли стекали с крыш и труб, со звуком или без — зависело от места их приземления. Желтые грязноватые листья, сбитые с деревьев под тяжестью дождя и ветреных порывов, прилипли к асфальту, тем самым затрудняя процесс их уборки. Воздух, переполненный озоном, сковывал дыхание, смешиваясь с ощущением першения в горле, оказывая тем самым еще более неприятное воздействие на нервную систему. Джей, Ния и Зейн, одетые в белые с голубой окантовкой и того же цвета символами полумесяца плащи поверх привычной кадетской формы, стояли у края бардюра недалеко от выезда из города. Вновь ожидание. Отличная возможность испытать на себе все вышеописанные изменения погоды. Молчание повисло в воздухе. Оно не являлось неловким или обременяющим. Напротив, никто не желал становиться участником неуместной в этой ситуации бессмысленной беседы. За весь день они не проронили ни слова в компании друг друга. Джей и Зейн не знали, как вести себя после разговора, произошедшего между ними минувшим вечером. Мастер молнии предполагал, что фраза, брошенная им в порыве эмоций, могла понести за собой непоправимый урон для доверительных отношений, сложившихся за несколько лет. Признать это не позволяла гордость. Зейн погрузился в раздумья, содержание которых могло быть известно лишь самому мастеру льда, скрытые за характерным для него нейтральным выражением лица, в котором не читалось ни единой эмоции. Ния следила за положением туч на небе, за тем, как новый порыв ветра заставлял покачиваться ветви полуголых деревьев, за сухим листом, упавшим в лужу, оставляя за собой небольшую рябь. Она концентрировала свое внимание на чем угодно, только не на мастере молнии. После его вчерашней выходки, девушка окончательно убедилась в том, что с этим парнем явно не все в порядке. Что касается Жульена, с ним она даже не была знакома, однако факт его дружбы с Уокером не оставляет возможности объективно оценивать этого человека. В любом случае, общение в ее жизни не играло значимой роли. От него нет никакой пользы, лишь дополнительная возможность получить выговор за неподобающее поведение. Спустя некоторое время ожидания подъехал грузовик, за рулем и на переднем сидении которого расположились двое рабочих. Один из них вышел из салона и направился к кузову, приглашая троицу забраться внутрь. Когда дверь была захлопнута, оставив подростков без единственного источника освещения, водитель повернул руль, направляя автомобиль в строну выезда, а затем, нейтральной зоны. После того, как небольшой участок заасфальтированной дороги, продолжающейся еще несколько метров за преодоленной стеной города, закончился, в кузове стало невозможно усидеть на месте. Тряска, возникающая каждый раз, когда колеса достигали очередной неровности земли, заставляла пассажиров хвататься за любые тяжелые предметы, дабы не оказаться распростертыми на полу в результате потерянного равновесия. Факт отсутствия света усугублял ситуацию постоянными столкновениями и сопровождаемыми их небрежными ругательствами. Минут через сорок, которые для провинившихся показались вечностью, автомобиль остановился. Вздохи облегчения, из-за закончившихся мучений, эхом раздались внутри стен отныне ненавистного «железного ящика». Дверь отворилась. Свет, который казался ярким из-за охватившего территорию тумана, заставлял зажмуривать веки и прикрывать лицо ладонью в отчаянной попытке защитить, внезапно начавшие слезиться, глаза от резкой перемены условий. Когда зрение сфокусировалось, стало возможным разглядеть рабочего, следящего за ними оценивающим взглядом. Вскоре подошел второй. Тот, который по совместительству являлся водителем. Мужчина оставил кучу, которую принес с собой в охапку, бросил сухое «переоденьтесь», после чего поспешно удалился вместе со своим коллегой. Разгребая кучу одежды, подростки обнаружили три комплекта, состоящих из синих комбенизонов, белых футболок, и такого же цвета, как комбинезоны курток. Подошел один из рабочих, имена которых по-прежнему оставались неизвестными, поставил перед ними ящик, наполненный обувью, головными уборами и перчатками, и вновь скрылся из виду, не проронив ни слова. По причине, известной лишь ему, Зейн ограничился комплектом базовой рабочей униформы, проигнорировав верхнюю одежду. Возможно, страсть к холоду являлась следствием его силы, однако мастер воды, смотря на оголенные руки покидающего кузов Жульена, принимала такое поведение скорей за мазохизм, чем за нечто иное. Ния и Джей поспешили закутаться в куртки, надеясь получить от тонкого синтетического материала максимальное количество тепла, если это вообще представляется возможным. Дополнив свой выбор кепками, надетыми лишь с целью получения эффекта плацебо, поскольку согревать этот головной убор уж точно не способен, они присоединились к мастеру льда, ожидающему их на улице. Рабочие провели экскурсию по местности и инструктаж по обязанностям, которые предстояло выполнять провинившимся в течение двух недель, тяжелых, хотя бы из-за ежедневных поездок внутри кузова, в котором ощущаешь себя, словно белье в прачечной. Первый день отработки начался с сортировки по разным отделам склада поддонов и пустых ящиков, оставшихся, судя по всему, после вчерашней погрузки. С этой задачей они справились быстрее, чем ожидали, однако это было лишь начало. Через пару часов подъехал грузовик, размер которого значительно превышал тот, на котором они сюда добрались. Водитель открыл дверь кузова, после чего отправился вместе с двумя ранее сопровождавшими троицу рабочими, вероятнее всего, обсуждать свою трудовую рутину. Несложно догадаться, что те, кто находится на отработке, становятся временной бесплатной заменой для людей, трудящихся здесь по договору. Машина была переполнена коробками и деревянными ящиками, свободным пространством между которыми являлся один единственный узкий проход. Подростки тупо уставились на то, что станет объектом их работы на ближайшее несколько часов. «Чем быстрее мы начнем, тем раньше освободимся, верно?» — Джей опасался произносить это вслух. Он уверенно, по крайней мере, делая вид, что объем груза его нисколько не смущает, зашагал в сторону кузова и потянулся к одной из коробок. Он поднял ее, едва не столкнув близстоящие ящики, и потащил на склад. Зейн и Ния молча последовали его примеру.

***

Спустя несколько часов кузов был полностью разгружен. На этом отработка не завершилась. Следующим этапом стала уборка опавших листьев на территории вокруг закрепленным за ними склада, поэтому момент, когда представится возможным позволить себе погрузиться в усталость и онемение, пришлось отложить. Из-за невысохших последствий ливня, листья все еще были прибиты к земле. Пытаясь убрать их с помощью метлы, они осознали, что единственное, что у них выходит — это размазывать грязь. Наставники, как нарекли их провинившиеся, даже не собирались это слушать. Остатки мусора пришлось убирать руками. Мерзкое ощущение холодной жидкости, которая ранее была землей, проскальзывало сквозь перчатки. Факт фантомности не делал его менее неприятным. Когда листья были полностью собраны и помещены в мешки, время близилось к семнадцати часам. Чуть больше часа до вечернего построения и тренировки. Небо, которое так и не прояснилось за весь день, стало лишь темнее. Вдали изредка раздавались шумные раскаты грома. Снова будет гроза. Ветер усилился, температура стремительно падала. Осень в этом году пришла раньше, чем обычно. Погода заставляла судорожно натягивать рукава, несмотря на то, что это занятие не приносило абсолютно никакого результата, растирать покрасневшие и потрескавшиеся от холода ладони, согревать их, прикладывая к лицу и выдыхая теплый воздух, ощущение которого быстро испарялось. Отработка была закончена. По крайней мере, на сегодня. Переодевшись, подростки направились к машине, готовясь вновь испытать на себе все прелести отсутствия нормальной дороги. Они проходили мимо складов, приближаясь к перелеску, рядом с которым был припаркован транспорт, когда Джей внезапно остановился. — В чем дело? — впервые за уже почти закончившийся день спросил мастер льда, обходя преградившего путь друга. Мастер молнии указал вперед, где Зейн смог разглядеть пожилого мужчину в шляпе, которая больше походила на музейный экспонат, чем на головной убор, — думаю, мы должны подойти. — Это нейтральная зона, — парни чуть было не дернулись от неожиданности, когда услышали голос Нии, — как минимум, он может быть шпионом. По уставу мы должны… — Зейн прав, — перебил девушку Джей, — мы не можем знать наверняка. Возможно, старику нужна наша помощь. Мастер воды собиралась возразить, однако когда они вновь посмотрели туда, где пару минут назад находился незнакомец, его уже не было. Они молча продолжили путь, стараясь об этом не думать. Проблема решилась сама по себе. В любом случае, количество навалившихся забот не позволяло зацикливаться на человеке, которого они едва смогли разглядеть.

***

Когда подростки вернулись в город, половина того, что осталось от суток, была отдана аспектам студенческой жизни. Остальное время было дозволено потратить на себя. Каждый использовал его так, как считал нужным. Одни предпочитали отоспаться перед следующим, не менее тяжелым днем, другие тратили ночь на уединение с собственными, чаще всего тяжелыми, мыслями. В любом случае, тем, кто провинился, предстояло пережить еще тринадцать дней, подобных этому. Оставалось лишь смириться с этим положением и протянуть до следующей ночи.