Право выбора

После разговора с Лавгуд Драко честно пытался заснуть под мурлыканье кота Гермионы. Возможно, он изменит своё мнение о кошках тоже. По крайней мере, этот лохматый уродец весьма неплох. Пожалуй, даже полезен. Надеждам на отдых не суждено было сбыться. По уровню звукоизоляции «Ракушка» едва ли могла конкурировать с Малфой-мэнором. И сильно избалованный комфортом Драко определённо не способен был уснуть при таком количестве посторонних звуков. Сначала он услышал скрипение половиц, когда кто-то спускался вниз, потом — перешёптывания Золотого трио, после чего они с грацией гиппогрифов поднялись наверх, постучавшись в соседнюю комнату. Надо ли говорить, что их беседа с мистером Олливандером была ему также прекрасно слышна? Сперва Драко хотел дать им понять, что их разговор не является приватным, однако для этого пришлось бы прогонять кота, вставать, одеваться, что он нашёл весьма утомительным. Если эта троица не сочла нужным поставить заглушку — стало быть, пусть получают последствия. С другой стороны, вполне возможно, что если даже Грейнджер не озаботилась нужными мерами, ему доверяли. Это радовало. Хотя, возможно, просто не считали опасным. И тогда это было как минимум обидно. Впрочем, несколько минут спустя он горько пожалел о том, что узнал содержание их беседы. Как верно порой говорилось, меньше знаешь — крепче спишь. По всей видимости, Драко это теперь точно не грозило… Итак, его палочка отныне принадлежала Поттеру. Малфой прижал ладонь ко рту, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Это же просто дикость, как с ним могло произойти подобное? Помочь сбежать Поттеру он хотел, но определённо не был готов к тому, чего ему это будет стоить. Потеря привязанности палочки буквально стала последней каплей. Наследник чистой крови, самый молодой Пожиратель Смерти теперь почти сквиб. Без палочки, с серьёзной травмой ноги и начинающей снова гореть Меткой на руке. Вряд ли мистер Олливандер согласится сделать ему новую после проведённого года в подвале Малфой-мэнора. Тяжело дыша, Драко пытался справиться со всё больше захватывающим его приступом паники. Не хватало только в очередной раз показать свою слабость перед гриффиндорцами. Кот, почувствовав его состояние, поднялся на лапы и перелёг на грудь, словно пытаясь успокоить. А потом до его ушей долетели очередные вопли Уизли. И эти слёзы Грейнджер… Девчонка определённо мазохистка. Или любила настолько сильно, что прощала абсолютно всё и всегда… Эти мысли точно не помогли бы ему восстановить душевное равновесие. После разговора с Лавгуд Драко для себя окончательно решил, что не собирается сдаваться. Всезнайке придётся по-новому взглянуть на него. Он не оставит ей выбора. Чтобы отвлечься, Драко начал практиковаться в окклюменции. Не то чтобы юный Малфой был фантастическим профессионалом в этом, но его способностей в своё время хватило на то, чтобы Волдеморт не узнал о том, что он опустил направленную на Дамблдора палочку на Астрономической башне. Конечно, в гораздо большей степени его прикрыл Снейп, но и эти скромные умения пригодились. Кроме того, эта практика не требовала использования палочки, но позволяла применять ту магию, с которой он родился. С удивлением обнаружив, что попытки дисциплинировать свой разум отвлекают даже от жжения в руке, он закрыл глаза, продолжив тренироваться и максимально сосредотачиваясь. Тем временем Гермиона сидела на кухне, задумчиво держа кружку успевшего остыть чая. Билл и Флёр, быстро позавтракав, покинули «Ракушку» и пообещали вернуться к вечеру. Крюкохват и Добби по-прежнему были в плохом состоянии, но сотворённое Гермионой диагностическое заклинание позволяло судить о том, что им постепенно становилось лучше. Полумна с утра покинула коттедж, приняв решение вернуться в Хогвартс. Гермионе эта идея удачной не показалась, однако затянувшаяся ссора с Роном настолько занимала все её мысли, что сил спорить и уговаривать просто не было. Если Лавгуд была уверена, что в школе можно найти безопасное место, значит, вероятно, знала, о чём говорила. Разговаривать с одним Гарри относительно своих догадок о местонахождении очередного крестража означало спровоцировать новый конфликт с Роном, который мог неправильно понять исключение его из мозгового штурма при разработке нового плана. А потому Гермиона попросила Гарри попытаться уговорить Уизли сменить гнев на милость, поскольку сама она была сегодня в этом явно менее успешна. Когда Гермиона бросила взгляд на опустевший старый деревянный кухонный стол, её на мгновение прошиб холодный пот: книга Нарциссы Малфой пропала. Она точно помнила, что настолько спешила в лес, чтобы поскорее проверить свою теорию о способе уничтожения медальона, что бросила ту на столе. Однако успокоилась она так же быстро, как и испугалась. Фолиант не мог никуда деться. Видимо, Малфой не только прочёл то, что она изучала, но и утащил его к себе. Что ж, придётся ей лично удостовериться, что с объектом, чьё благополучие было условием её сделки, всё в порядке. Перед уходом Полумна сказала, что обновила заклинания на ноге Драко, но он явно ещё не завтракал. Быстро соорудив парочку бутербродов и поставив на поднос чай с пирожными, Гермиона начала подниматься по лестнице. Дверь была слегка приоткрыта, однако на её стук никто не отозвался. Испугавшись, что вредному мальчишке могло стать хуже из-за ночной прогулки по лесу, Грейнджер открыла дверь. Открывшаяся картина поразила её. Малфой спал, а на его груди, свернувшись комочком, мурлыкал Живоглот. Видимо, сбегая со свадьбы, Флёр не забыла забрать её кота с собой. Нужно будет поблагодарить француженку при случае. Отлевитировав поднос на прикроватный столик, Гермиона попыталась тихо прогнать животное. — Глотик, слезай сейчас же! — прошептала она, легонько подталкивая кота. Тот совершенно определённо не желал покидать завоёванную территорию и начал шипеть. Она разозлилась на упрямого любимца и попыталась столкнуть его более настойчиво, случайно коснувшись кожи груди Драко рукой. Спустя несколько мгновений он открыл глаза, удивлённо уставившись на неё. — Прости, — вздохнула она. — Не хотела будить. — Я не спал, — удивил её ответом Драко. — Оставь кота в покое. У нас с ним полная гармония. Он как будто даже немного забирает боль себе, — продемонстрировал он вновь потемневшую Метку. — Вот чёрт! — с досады выругалась Гермиона. — Почему так часто? — Идёт война, — Малфой пожал плечами. — Для чего ещё нужны последователи, как не для вызова в нужный момент? Она вытащила палочку, чтобы снова наложить Обезболивающее заклинание, однако он остановил её. — Не нужно. От жжения это никак не избавит, а завтракать и одеваться, используя только одну руку — невеликое удовольствие, — Драко обречённо усмехнулся. — Если только у тебя в сумочке нет крестража. Тогда это сможет помочь. Гермиона вздрогнула, услышав это слово: — Откуда тебе известно о крестражах? — резко спросила она. — Ночью вы так спешили вытереть сопли, то есть, прости — утешить Уизли, что Поттер сболтнул. Драко провёл рукой по шерсти снова заворочавшегося кота, недовольного тем, что тот шевелился и беспокоил его. — У него отвратительный характер, вообще-то, — решила предупредить Малфоя Гермиона. — Может долго мурлыкать, но когда надоест, запросто укусит. Странно, что он пришёл к тебе. Он не любит мальчишек. Рон, в свою очередь, вообще его терпеть не может. — Чего ожидать от того, у кого Патронус — собака? — заметил Драко. — Им не суждено ладить, — философски закончил мысль он. — Потом не говори, что я тебя не предупреждала, — покачала головой она. — А то, чего доброго, Люциус Малфой и его потребует казнить. — Не удержалась она от шпильки. — Пять баллов Гриффиндору за искромётный юмор, — криво усмехнулся Драко. — Поверь, тот поступок с гиппогрифом не входит даже в десятку всего плохого, что мне доводилось совершать, — с показным равнодушием проговорил он, однако, вопреки этому утверждению, было очевидно, что Малфой внимательно следил за реакцией Грейнджер на свои слова. — Если ты оцениваешь тот поступок как плохой, всё уже не так безнадёжно, — поспешила заверить Гермиона. — Позвони в колокольчик, когда позавтракаешь, я заберу поднос, — она повернулась к двери, собираясь уйти. Драко безумно захотелось задержать её около себя. Появление Грейнджер в комнате уже дважды принесло приятные эмоции. Во-первых, она дотронулась до него. Пусть случайно, но всё же, её маленькая ладошка вновь коснулась его обнажённой кожи. Такая тёплая, нежная и вместе с тем уверенная. Мерлин, как ему хотелось в тот момент протянуть свою руку и притронуться к ней в ответ! Как он отчаянно желал провести по этой бархатистой коже, ощущая, как она покрывается мурашками от его прикосновений. Он мог бы поднять руку и позволить себе погладить её по волосам, чтобы узнать, наконец, каковы они на ощупь. Драко даже замер на несколько мгновений, лёжа с закрытыми глазами, чтобы сохранить этот момент в памяти. И, если бы не жжение Метки, мог возникнуть ещё один конфуз с естественной реакцией его тела на Гермиону, которую вряд ли скрыло бы одеяло. У них не то чтобы была богатая история прикосновений друг к другу. Пожалуй, хватит пальцев на одной руке, чтобы их сосчитать. Первый раз их физический контакт случился на третьем курсе, и это был явно не тот опыт, который Драко хотел бы повторить. Второй раз — на пятом, когда он зажал ей рот, не позволив предупредить Поттера, который разговаривал через камин в кабинете Долорес Амбридж. Третий случился совсем недавно в Малфой-мэноре, когда она провела пальцами по его спине в попытке найти и отобрать палочку. И вот сейчас, случайно, пытаясь прогнать кота. Пусть Гермиона сразу отдёрнула руку, словно обжёгшись, он всё равно запомнил ощущение её тёплой ладони на своей груди. До этого она даже лечила его, не касаясь, используя палочку. Во-вторых, Гермиона признала, что не считает его абсолютно безнадёжным злом. С учётом того, что в Мэноре она называла его чудовищем, определённо это можно было назвать прогрессом. И следовало его закрепить. — Да, кстати, чтобы потом не приходилось уточнять, откуда злобный Пожиратель Смерти в курсе относительно ваших грандиозных планов, нужно не разбрасывать древние книги где попало и ставить заглушки на комнаты, — саркастично заметил он, бросив эту фразу наудачу в надежде, что это задержит Гермиону. — Я бы ещё посоветовал накладывать Силенцио не на меня, а на Уизли, который всё утро орал словно банши. Но это, как я понимаю, противоречит героической гриффиндорской этике. — Ты подслушивал? — подняла бровь Гермиона. — Ну, здесь такие стены, что сложнее было не услышать. Вы не дали мне поспать, — слегка обиженно заметил Драко. — Простите, ваше высочество — слизеринский принц, здесь не ваш мэнор, — съехидничала Гермиона без капли сочувствия в голосе. — Ты должен был дать нам знать, что слышишь разговор, — холодно продолжила она, резко сменив тон, копируя им Макгонагалл. — Ты сама рекомендовала постельный режим! — Драко весело посмотрел на неё из-под упавшей на глаза светлой чёлки. — Как я могу не послушать гриффиндорскую золотую девочку? — Примерно так, как не ранее чем минувшей ночью, когда отправился за нами в лес, — парировала та, с удивлением понимая, что на каком-то этапе утратила способность долго злиться на Малфоя. — Прекрати, Грейнджер, ты и сама знаешь, что я был нужен вам там, — вкрадчиво проговорил он, снова проводя своими длинными аристократичными пальцами по шерсти кота. Неожиданно для себя она жадно проследила за этим жестом, словно её заворожил момент. Было что-то щемящее в этом взаимодействии двух таких странных и противоречивых созданий. Гермионе показалось даже, что она видела перед собой родственные души. И в этом спонтанном проявлении ласки было столько нежности, что всего на секунду в её голове пронеслось, что ей хотелось бы оказаться на месте Живоглота. Чтобы её погладили по голове, как маленькую девочку. Как делал это порой её отец. Отец, который вместе с матерью теперь не помнил о её существовании. Грейнджер весь этот год гнала от себя подобные мысли. Она сделала с родителями то, что должна была. Гермиона в этой войне не имела права на слабости и эмоции. Она взвешивала каждый поступок и после тщательного обдумывания действовала максимально рационально. Подтверждение этому — то, что она осталась с Гарри, когда всей душой хотела бежать за Роном. Это была необходимость. Как и похитить Драко из Малфой-мэнора. И она не лгала Рону, говоря, что за этим не стоит ничего большего. Не лгала, ведь правда? В комнате повисла тишина. — Что, даже спорить не будешь? — удивлённо поинтересовался Драко, внимательно рассматривая внезапно замершую Гермиону, взгляд которой остановился на её коте. «Она что, по-прежнему боится за своего любимца, развалившегося на груди Пожирателя Смерти?» От резкого звука его голоса она вздрогнула, сбрасывая оцепенение. Чувство стыда за свои мысли мгновенно затопило душу. Пыталась убедить Рона, что ночь в Малфой-мэноре никак на неё не повлияла, а сама позволила себе фантазировать о том, что Драко Малфой погладит её по головке. — Я должна идти! — воскликнула Гермиона и быстро покинула комнату, не позволив Драко снова себя задержать. — Ты забыла книгу, Грейнджер! — услышала она его оклик, но ничто сейчас не заставило бы её вернуться. Вбежав в выделенную ей комнату, она плотно захлопнула за собой дверь, словно пытаясь спрятаться от этого внезапного наваждения. В Хогвартсе порой поговаривали, что в крови Малфоя был ген вейлы. Гермиона никогда не интересовалась, правда ли это на самом деле, но сейчас подумала, что слухи, вероятно, не были пустой болтовнёй влюблённых девчонок. По всей видимости, на неё саму подобным образом повлияло именно это. Никаких других причин быть просто не могло. Нужно как можно скорее помириться с Роном. Нельзя позволять таким неуместным мыслям возникать в голове. А то ещё, чего доброго, можно решить, будто признание Драко Малфоя в любви ей льстит. «Мне нужно просто хорошенько отдохнуть… — подумала она, ложась на кровать и пытаясь выбросить из головы все странности прошедшей ночи и последовавшего за ней утра. — И мне совсем не нужны телячьи нежности от Пожирателя Смерти».