7.
6 декабря 2020 г., 03:00
Следующим, что мне предстояло узнать о муже, была дата его рождения. Что самое обидное, узнала её я не от Гарри, а от всё той же болтушки Кат. Просто за десять дней до предстоящего события она в свойственной ей манере во время телефонного звонка поинтересовалась, почему они с Фредом до сих пор не приглашены на празднество. Я испытала неловкость, признаваясь, что не понимаю, о чём она. Катриона вздохнула и сообщила мне, что за праздник она имела в виду.
В общем, мало того, что Гарри Саутвуд оказался Скорпионом, так его день рождения ещё и приходился на тридцать первое октября. Хэллоуин. Мой любимый с детства праздник. Я действительно чувствовала себя не в своей тарелке, когда, узнав о дне рождения мужа, решилась в тот же вечер побеседовать с ним.
– Мм. Гарри? – я нарушила привычное для совместной трапезы молчание, нервно ковыряя вилкой в картофельном соусе (еда получилась отличной).
– Что? – изумился он с набитым ртом. Меня почти умилила эта картина.
– Через десять дней Хэллоуин… И твой день рождения, да? – не передать, какой идиоткой я ощущала себя в ту минуту.
– Ну, – Гарри опешил, – да, и что?
– Я тут подумала, – набрав в лёгкие побольше воздуха, остаток предложения я проговорила на одном дыхании, – мы могли бы, знаешь, устроить вечеринку. Позвать друзей, украсить дом и всё такое прочее.
Саутвуд нахмурился, настороженно глядя на меня через стол (ужинали мы друг напротив друга). Я понимала его опаску, ведь, в конце концов, это был наш самый длинный приватный разговор за всё время супружества, не считая, конечно, того первого утра. Да и содержание беседы было, наверное, достаточно неожиданным.
– В общем-то, да, мы могли бы, – согласился он после неприлично долгой паузы. – Знаешь, Хэллоуин – мой самый любимый праздник, и не только из-за дня рождения.
Он улыбнулся как-то по-детски трогательно; такой улыбки я прежде у него не видела. Почему-то выражение его лица серьёзно зацепило какие-то струны в моей душе, и эти струны тоскливо заныли. Неуверенно вернув ему улыбку, я пробормотала:
– Да, мой тоже.
Почему-то тот факт, что мы с Гарри обожали один и тот же праздник, странным образом обнадёжил меня, так что я действительно обрадовалась своему решению завести этот разговор. Остаток того вечера мы провели, составляя список гостей и обдумывая, что нам потребуется для этой вечеринки.
* * *
Несмотря на то, что у нас было чуть больше недели для подготовки к празднику, всё прошло без сучка без задоринки – я, наконец, сумела оценить качество работы ребят из конторы Саутвуда. Они действительно знали своё дело. Мало того, что уже на следующий день после принятия решения о вечеринке были готовы потрясные пригласительные (все до единого именные, и все в форме чёрно-оранжевых черепов! Жуть, какие прикольные), так я могла с удовольствием наблюдать, как ребята колдуют над нашим жилищем, без особого труда превращая его в идеальное место для Хэллоуинской тусовки. Они же помогли нам с Гарри с костюмами, и я просто не могла дождаться тридцать первого октября, чтобы поскорее надеть свой. Народу было созвано немеренно. Мои друзья-приятели (из которых о вынужденности нашего брака знали лишь Глория с Ванессой), друзья и родственники Гарри (родственников оказалось ощутимо больше, чем друзей, и в бесчисленных кузенах я давным-давно запуталась, так как их действительно было очень много и большая часть из них были ровесниками моего супруга) и все в подобном духе. Все до единого соблюли дресс-код – маскарадные костюмы, и никто не остался равнодушным к внутреннему убранству нашего семейного гнёздышка. Гирлянды из весьма натурально сделанных летучих мышей, тыквы самых разных размеров с горящими внутри них свечами, декоративные черепушки и даже притаившийся в углу гостиной очень натуральный скелет составляли мрачноватую атмосферу нашего дома. Тут впору было хлопать в ладоши, как маленький ребёнок, потому что всё это действительно походило на лучшую Хэллоуинскую вечеринку в моей жизни. Мы с Гарри составили весьма симпатичную пару пиратов. Облачённый в кучу исторически правдоподобной одежды, Гарри выглядел так, что мог бы без труда заменить Джонни Деппа в роли Капитана Джека Воробья. Ей-Богу, он даже не отказался от услуг гримёра, который жирно обвёл ему глаза подводкой. Вопреки здравому смыслу, я исподтишка любовалась супругом, втайне лелея надежду, что и он доволен моим обликом. Моя пиратка получилась куда более современной. Чёрный корсет облегал мой торс, как вторая кожа, юбка спереди едва прикрывала стратегически важные места, а сзади волочилась длинным шлейфом. На художественно всклокоченной шевелюре залихватски сидела широкополая шляпа с черепом и двумя перекрещёнными костями, а моему яркому макияжу и бижутерии могла бы позавидовать любая дамочка лёгкого поведения. Мои подруги тоже оценили качество вечеринки, а уж они точно были ценителями в этом вопросе. Глория выглядела чересчур невинной в облачении ангелочка, а зелёный костюм лесной нимфы удивительно шёл к рыжим волосам Ванессы. Первая, кстати, явилась в сопровождении очередного то ли поклонника, то ли бойфренда – я даже почувствовала стыд, что не в курсе похождений моих подруг, с которыми, захваченная бытом, так мало встречалась в эти недели. Ванесса пришла одна, как обычно, но после буквально поразила меня, когда я обнаружила её в тени винтовой лестницы, целующейся с одним из троюродных братьев Гарри. То есть, если бы это была Глори, я бы совсем не удивилась, но Несси редко позволяла себе такого рода обжиманцы на вечеринках. Её отношения с сильным полом вообще были близки к нулю, а вот теперь… Я даже задумалась, а не станет ли моя подруга по такому поводу ещё одной миссис Саутвуд в недалёком будущем. А за столом алкоголь лился рекой; поначалу приличные тосты за день рождения моего супруга сменялись похабными. Катриона, разодетая в готичную Алису, которая из Страны Чудес, предложила выпить за новую Саутвуд, то есть за меня. Звучал тост приблизительно так: – За новоиспечённую супругу одного говнюка! Фредди, не надо так на меня смотреть. Фред, в сочетании с одеянием супруги нарядившийся Безумным Шляпником, извиняющимся взглядом посмотрел на Гарри, но тот великодушно махнул рукой, давно привыкший, что у Кат всё сначала на языке, и только потом уже на уме. Кстати, о Кат. Когда торжественная часть мероприятия была позади, и гости разбрелись по дому и лужайке, попивая коктейли, я столкнулась с Катрионой у туалета. Она взяла меня за плечи и, приподняв одну бровь, какое-то время смотрела в упор на меня. Я решила, что она уже накачалась, и хотела было что-нибудь по этому поводу сказать, но Кат опередила меня. – Когда же вы двое, – голос «кузины» был совершенно трезв и вменяем, как и сфокусированный на мне взгляд, – перестанете ломать эту глупую комедию? С этими словами она отпустила меня и исчезла в гостиной, оставив меня недоумевать, что же она имела в виду. Была ли комедией игра в счастливую пару или же наше нарочитое игнорирование друг друга вне публики? Я затруднялась ответить на этот вопрос. Особенно учитывая тот факт, что в моём желудке плескалось неопределённое количество рома. Расходились гости около трёх часов ночи. Мы с Гарри честно предлагали самым пьяным остаться у нас, предлагали хором, не особенно задумываясь над тем, где будем обустраивать людей. Но все синхронно отказывались, с неприличным гоготом утверждая, что не хотят мешать нам определённым образом продолжать праздник в тесном семейном кругу. Удивительно, что я от этих замечаний краснела, как девочка, да и Гарри явно выглядел смущённым. Почему-то мне казалось, что это не совсем соответствует нашим ролям счастливых молодожёнов. Провожая самых стойких гостей, мы с Гарри стояли рядом, и он непринуждённо обнимал мои плечи. Хотя непринуждённым это, должно быть, казалось лишь ему, потому что, разгорячённая алкоголем и близостью красавца-пирата, я чувствовала себя, как на иголках. Поэтому, когда мы остались вдвоём, я с поразительной скоростью взлетела вверх по лестнице, путаясь в юбке, и даже едва не забыла пожелать мужу доброй ночи. Гарри эхом откликнулся на моё пожелание, и я обернулась с площадки второго этажа, чтобы увидеть, как он наблюдает за моим бегством. В спальне меня ждал неприятный сюрприз в виде неснимающегося корсета. Надевать этот предмет туалета мне помогала Несси, умудрившаяся не только завязать шнуровку со всей пролетарской ненавистью, но и спрятать концы этой шнуровки так удачно, что я и дотянулась-то до них не сразу. Все попытки провернуть корсет завязками вперёд увенчались лишь больно впившимися в рёбра костяшками. Плюнув на это дело, я попыталась устроиться на мягкой кровати, решив, что утром, трезвая, я смогу справиться с этим квестом. Но не тут-то было! Корсет мешал мне дышать глубоко, что было просто необходимо для того, чтобы спокойно заснуть в моём состоянии. В конце концов спустя треть часа я решила во что бы то ни стало избавиться от противного предмета одежды, и для этого мне были нужны кухонные ножницы. Я тихонечко спустилась вниз, и следующим неприятным открытием оказалось то, что мой муж не находился в своей спальне, как я рассчитывала, а сидит в гостиной перед плазмой, бездумно переключая каналы, уже переодетый в домашний халат. Конечно, я не сумела прошмыгнуть в кухню незамеченной, так что натолкнулась на его изумлённый взгляд. Я старалась держаться невозмутимой, словно для меня нормальное явление расхаживать почти в четыре утра по дому в чулках, трусиках и корсете (ведь юбку-то я сняла без особенных проблем, а про шляпу вообще молчу). Гарри же явно был впечатлён открывшейся картиной, судя по его взгляду, но голос его был ровным и спокойным. – Что-то случилось? Я заправила прядь волос за ухо. – Корсет не могу развязать, – призналась я, – а спать в нём невозможно. А ты почему здесь? – Просто не могу уснуть, – пояснил Гарри, вставая с дивана, – иди ко мне, помогу с корсетом. Ох, я понимала, что не следует этого делать, что лучше всего было бы отказаться от его помощи и придерживаться предыдущего плана и бежать на кухню за ножницами, а потом – опрометью обратно в спальню, но его невозмутимое «иди ко мне» манило меня, как горящая лампочка – мотылька. Пытаясь держаться так, как будто у меня вовсе не дрожат колени, я подошла к дивану. Гарри властно взял меня за плечи и развернул спиной к себе; его ладони обжигали кожу моей спины, пока он шустро справлялся с шнуровкой. В другой момент я бы обязательно ехидно поинтересовалась у него, где он научился так ловко обращаться с женской одеждой, но тогда у меня словно язык отнялся. Когда дело было сделано, я повернулась к мужу и, едва справляясь с речевым аппаратом, пробормотала: – Спасибо. И только тогда подняла на него взгляд. Его глаза в слабом освещении казались почти чёрными, а может, дело было просто в расширенных зрачках. Я совершенно не протестовала, когда он завладел моими губами, а корсет, до того придерживаемый мной, с тихим шорохом упал к нашим ногам. Мне кажется, тогда ни он, ни я ни о чём не думали: ни о правильности наших действий, ни об их последствиях. Поцелуй мужа был даже не страстным, он был яростным, и это чувство возбуждало меня так, как ничто другое прежде. Руки Гарри казались такими горячими, что я всерьёз боялась получить ожоги. Но, едва его большие ладони накрыли мою грудь, я и думать забыла о своих опасениях. Ласки мужа отнюдь не были нежными, но, чёрт возьми, мне ужасно нравилось, что он не церемонится с моим телом, как с хрупким фарфором. Мне было почти больно от его пальцев, когда одна его рука оказалась в ставших вдруг лишних трусиках. Ох, что выделывали эти пальцы – я не возьмусь описать. Гарри придерживал меня одной рукой под лопатками, а второй вытворял такое, что уже очень скоро я балансировала на грани острого удовольствия и желания поскорее получить разрядку. Но Саутвуд не позволил мне испытать её, отпустив меня ровно в тот момент, когда я уже была готова взорваться. Тяжело дыша, я попыталась сфокусировать взгляд на лице мужа. Он смотрел на меня так, как никогда прежде, и желание в его взгляде никак не вязалось с самодовольной улыбкой, в которой были приподняты уголки красивых губ. Я мало что соображала, осознавая лишь, что безумно хочу этого мужчину, который, в общем-то, уже больше двух месяцев полноправно был моим. Негнущимися пальцами я справилась с завязками его халата, впервые открывая своему взору его тело. Чёрт возьми, я должна была догадаться, что в довесок к дьявольски красивому лицу он обладает телом, которому позавидует любой рекламщик мужского белья. Я восхищённо водила ладонями по гладкой коже мужа, и совсем не испытывала никакого смущения, избавляя его от мешающих мне восторгаться трусов-боксёров. Это было моей маленькой тайной: наедине с мужчинами я частенько стеснялась, как девственница, но с Гарри такого не было. То ли виной тому долгие недели, когда я тайком облизывалась в его сторону, то ли осознание того, что, в конце концов, он был моим чёртовым мужем. Гарри позволил мне сполна насладиться своим телом, прежде чем снова перехватил инициативу в свои руки… да и не только руки. Я никогда прежде не понимала смысла патетичной фразы "и он овладел ей", но теперь, кажется, поняла. Это было очень точное определение для того, что Гарри, собственно, сделал. Во время нашей близости он проявил себя настоящим командиром, разворачивая меня так, как ему было удобно, ставя меня в нужные позы, ни о чём не спрашивая. Мне это казалось очень выгодной позицией, потому что каждое его движение оказывалось удивительно правильным, как будто он точно знал заранее, что мне нужно. Он брал меня почти что грубо, едва сохраняя тонкую грань между моим наслаждением и болью, как будто заявляя права на моё тело, и неожиданно мне безумно понравилось это. Я позволяла ему делать всё, что угодно, потому что, что бы он ни делал, это доставляло мне удовольствие. Я даже не обращала внимания на то, каким неудобным был ставший нашим пристанищем диван. Мы ничего не говорили, слова были бы явно лишними в тот момент. Когда наша схватка постельного масштаба кончилась, Гарри даже не дал мне возможности добраться до кухни за стаканом воды. Едва я встала с дивана, открыв его взору свои ягодицы, которыми он восхищался в первое утро нашего супружества, как муж снова потянул меня на диван. Я не помнила, сколько это всё продолжалось, прежде чем мы уснули, но одно я знала точно – в то время за окном уже почти посветлело.* * *
Проснулась я от ощущения мужской ладони на моей груди. Моя память не сразу вернула мне события, произошедшие до моего погружения в сон. А когда это произошло, я отказалась открывать глаза, надеясь, что мне всё это просто приснилось, и что я не оказалась такой дурой, чтобы по первому зову броситься в объятия нелюбимого мужа. Нет, всё-таки, я оказалась… Рука Гарри во сне сжалась, и моё несчастное, слабое тело мгновенно отозвалось на эту случайную ласку. Да что ж я за женщина такая, что веду себя в присутствии этого мужчины, как течная сука! У меня не было никакой возможности пошевелиться, не разбудив при этом мужа, потому что на одноместном диване вдвоём спать – это вам не кольчугу заправлять в трусы. Я наблюдала за Саутвудом из-под полуопущенных ресниц, и то, что я видела, на самом деле нравилось мне. Правда, мои щёки загорелись от стыда, едва я бросила взгляд на его широкие плечи, на которых виднелись неслабые следы моих зубов. В тот же момент Гарри открыл глаза и вопросительно посмотрел на меня, словно его разбудила прилившая к моим щекам кровь. – С добрым утром, – почему-то шёпотом сказала я. – С добрым, – согласился муж, тоже шёпотом. – Ты не мог бы…? Не отвечая, Гарри скатился на пол, опираясь на руки – это действие показалось мне чересчур грациозным для обнажённого мужчины. Я сразу же села на диване, прикрывая свои голые прелести невесть откуда взявшимся пледом. Гарри смотрел на меня снизу вверх, выжидая непонятно чего, ни в коем случае не стесняясь собственной наготы. Я старалась отвести взгляд от тела, которое действовало на меня, как криптонит на Кларка Кента. В конце концов я нашла в себе силы открыть рот. – Гарри, – позвала я. – А? – дыхание сидящего на полу во всей красе мужчины обожгло мне коленку. – Мы же взрослые люди, – сказала я, – и понимаем, что произошедшее прошлой ночью было, ну… случайностью, да? – Все три раза? – съехидничал муж, и в следующую минуту эта ехидца исчезла из его голоса, который стал вдруг бесцветным, безжизненным. – Лишь бы ты понимала это, дорогая. Я коротко кивнула и направилась в ванную. Тело болело так, словно меня били, но боль была приятной. И вообще, положа руку на сердце, я должна была признать, что это был лучший секс в моей жизни. Несмотря на то, что ладони мужа оставили на моей груди следы пальцев, а сбоку шеи, под ухом, можно было разглядеть след от укуса – как будто Гарри пометил меня, мелькнула безумная мысль. Почему же я тогда сказала супругу, что наша близость была случайной? Что ж, ответ пугающе прост. Несколько часов назад я испытывала такие эмоции, которые показались мне первобытными. Я чувствовала, что Гарри тогда, в наше первое утро после свадьбы, сказал правду: я действительно принадлежала ему, и в эту ночь не только юридически. Эту самую пресловутую принадлежность, которой я так боялась, я ощущала каждой клеточкой своего тела. Я не хотела принадлежать кому бы то ни было, особенно этому незнакомцу, волей судьбы ставшему моим законным супругом. Самым большим страхом для меня оказалось то, что я понимала: ещё несколько ночей близости с Гарри, и я могу возомнить, что влюбилась в него. Видит Бог, он безумно привлекал меня, так что наш вынужденный брак казался не таким уж плохим. Моим мужем вполне мог бы быть избран человек куда менее сексуальный, чем Саутвуд. Но помимо его несомненной физической привлекательности, я ничего не знала о супруге. Да, у нас был общий любимый праздник на двоих, и мы чувствовали себя комфортно в схожей обстановке, но это было, кажется, всё. Да, и ещё мы составили неплохой тандем в том, что касалось интимной стороны нашего брака. Но было ли этого достаточно для действительно счастливого супружества? Я не была уверена в этом. Какая-то часть меня изо всех сил сопротивлялась принятому решению держаться от Саутвуда на безопасном расстоянии. Эта часть требовала сейчас же покинуть ванную и вернуться в гостиную, чтобы снова оказаться в объятиях супруга, но я этого не сделала. К тому же моё самолюбие было весьма уязвлено тем фактом, что Гарри даже не попытался спорить со мной. Он с лёгкостью согласился, что наш восхитительный секс был нечаянным. Возможно, он именно так и считал – и я разозлилась на себя за то, что стала очередной галочкой в послужном списке своего супруга. Но сердце отказывалось верить в то, что произошедшее несколько часов назад можно было бы признать «просто обычным, ничем не выдающимся сексом». Скажем так, может быть, всё развернулось бы по иному сценарию, если бы в то утро я совершила попытку разрушить стену отчуждения между мужем и мной, стену, которую воздвигла своими же руками. Но у истории нет сослагательного наклонения, так что мне предстояло расхлёбывать последствия собственной гордыни, упрямства и страха. И ещё кое-какие последствия, о которых мы с Гарри даже и не могли подумать тогда. Однако эти самые последствия не заставили себя долго ждать, грозя перевернуть мою жизнь с ног на голову. И не только мою. Правда, я совсем не знала, как сообщить об этом мужу, панически боясь его реакции. И потом оказалось, что боялась я не напрасно.
