Чернила и Пергамент | Кровь и Кости

Элиза переехала в старую комнату Регулуса. Кричер едва взглянул на нее, последнюю Блэк, слизеринку, темную ведьму, и чуть не расплакался. Сварливый старый эльф все еще был разумным, ворчал, особенно рядом с Сириусом, но, казалось, он был в восторге от Элизы. Она относилась к нему по-доброму, слишком хорошо зная, каково это — работать на жестоких хозяев, и он немедленно объявил ее своей «маленькой хозяйкой». Узнав, что она королева Слизерина (Сириусу потребовалось несколько дней, чтобы осознать это, особенно когда она рассказала ему о том, как завоевала титул), он немедленно переселил ее в комнату Регулуса, сказав, что это подходит только для его «маленькой хозяйки» За последние несколько дней Элиза многое услышала о Регулусе — младшем брате Сириуса, типичном слизеринце, который слишком боялся своих родителей, чтобы делать что-либо, кроме угождения им, и слишком гордился своим наследием, чтобы бунтовать. Сириус назвал его мягким, а Кричер — добрым. Последние несколько часов она впервые за все время распаковывала свой сундук. Это было ошеломляющее чувство. Она убрала всю свою одежду в гардероб — как магловскую, так и волшебную, и после разговора с Кричером он с радостью появился с огромной отдельной книжной полкой, которая разместилась вдоль одной из стен спальни, рядом со старым письменным столом из темного дерева. Медленно Элиза начала заполнять книжные полки. Она положила свои школьные учебники на нижнюю полку, с первого курса по третий, хотя и дала Кричеру книги Локхарта, чтобы он мог использовать их в качестве растопки. Затем она начала расставлять по полкам все свои другие книги, исторические, запрещенные, подарки на день рождения и дополнительные исследования по рунам и алхимии. Просто смешно, сколько всего ей удалось втиснуть в свой сундук. Она свалила все свои учебники по зельеварению в один угол полки, а затем свалила в свой котел пустые склянки. Как только все было выгружено из ее сундука, остались только самые ценные вещи или разные мелочи, которые годами не покидали дно ее сундука. Она принялась за работу. Некоторое время спустя Элиза чуть не расплакалась, впервые увидя все свои вещи в одном месте. На полке стоял дневник Дафны, полный семейной магии, в богато украшенной рамке стояла фотография ее и ее двора. Они были на берегу черного озера в конце прошлого года. Элиза читала, Тео положил голову ей на колени, и они оба расслаблялись на солнышке. Дафна и Драко сидели слева от них, Драко сосредоточенно красил ногти Дафны, пока Блейз не запустил в Драко заклятием. В итоге два мальчика набросились друг на друга, собираясь начать дружескую потасовку, прежде чем картинка снова перезагрузилась. Рядом с этой фотографией лежала великолепная заколка для волос, которую Нарцисса подарила ей на святочный бал, а рядом с был маленький отколотый кусочек рубиново-красного камня. Осколок философского камня, теперь не более чем симпатичный камешек, с первого курса. Там был причудливый набор шахмат и маленький гиппогриф из серебристого металла, который при прикосновении начинал скакать по кругу. Кубок Пуффендуя стоял рядом с маленькой шкатулкой из темного дерева. В нем были все письма, которые присылал ей Том, включая редкие открытки, которые он любил ей посылать. Она чувствовала себя как дома в зеленой комнате Слизерина — все еще было странно думать, что она принадлежит ей. Кричер вернулся в комнату с серебряным подносом, уставленным бутербродами и поставил на ее стол, на котором лежали все летние задания Элизы. — Маленькая хозяйка обустроилась? — прохрипел Кричер, глядя на нее снизу вверх — Да, Кричер, — сказала Элиза, оглядывая свою новую комнату. — Думаю, что да.

~

Конечно, не все было идеально. Сириус понятия не имел, что делать с обычной девочкой-подростком, не говоря уже о такой девушке, как Элиза. Пока она довольствовалась пребыванием в библиотеке и работой над летним домашним заданием, Сириус, казалось, хотел наверстать упущенное. Элиза не возражала ни против совместных трапез, ни против случайной игры в квиддич, но в глубине души она была независимым человеком, и как только они с Сириусом перестали ходить друг вокруг друга по яичной скорлупе, это привело к некоторым горячим дискуссиям. — Элиза, — позвал он, заглядывая в библиотеку, — чай остынет. — Я спущусь позже, — ответила Элиза, читая книгу о древней магии крови, которую Кричер нашел для нее. — Что такого, если ты спустишься сейчас, — парировал Сириус шутливым тоном, но Элиза почувствовала, что у нее встали дыбом волосы. — Ты не можешь указывать мне, что делать, — презрительно сказала она, захлопывая книгу. — Я твой опекун! — Сириус запротестовал. — Тебя не было 13 лет, — сказала Элиза и быстро ушла в свою комнату. Это было неделю назад, и Сириусу еще предстояло попытаться помириться с Элизой. Она не ожидала, что все сразу станет идеально, она была более чем счастлива просто иметь место, которое наконец-то можно назвать домом, но этот спор все равно что-то привнес. Возможно, она просто не была создана для семейной жизни. Она призналась Драко в большинстве своих страхов — Малфои были совсем не похожи на Сириуса, и часть Элизы хотела, чтобы Нарцисса осуществила свой первоначальный план, а также попыталась претендовать на опекунство над Элизой. Они понимали ее лучше, чем Сириус, даже если этот человек дал ей дом, куда она могла пойти. Кричер отправлял ей еду в комнату после их с Сириусом ссоры, но после третьего дня, когда они с Сириусом хандрили в своих частях дома, он перестал. Он «отказался ввязываться в мелкие споры глупых хозяев». На самом деле она не могла винить его, но она вернулась к своей старой привычке тайком ходить за едой в ночное время, чтобы избежать встречи с Сириусом. Но это работало недолго. В основном потому что Кричер запер Элизу и Сириуса на кухне после того, как они целую неделю избегали друг друга. — Нам нужно поговорить, — в конце концов сказал Сириус, и Элиза уступила, приподнявшись, чтобы сесть на кухонную стойку. — Хорошо, — пробормотал Сириус, тяжело вздохнув и проведя рукой по своим непослушным волосам. — Я не пытаюсь быть твоим отцом, — начал он в конце концов в тишине кухни, — и я знаю, ты не хочешь, чтобы я был им, я знаю, что кем бы Джеймс и Лили ни были для меня, они никогда не будут прежними для тебя. Я понимаю, что… — Нет, ты не понимаешь, — перебила она, ее голос был тихим, замкнутым и усталым. — Ты не понимаешь, на что это похоже, потому что тебе никогда не приходилось проходить через это. У тебя были дерьмовые родители, хорошо, но ты никогда не был одинок. Ты никогда не был заперт в чулане, в одиночестве. Заперт в подвале, сброшен с крыши здания, потому что, эй, давайте посмотрим, умеет ли уродка летать. До Хогвартса я всегда была одна, — закончила Элиза, встретившись взглядом с глазами Сириуса, которые влажно блестели в утреннем свете, льющемся через кухонное окно. — Я всегда была одна, — повторила она, прежде чем смогла довести свою мысль до конца: — Итак, я независимая и гордая, мне не нравится, когда мне указывают, что делать, и я всему в своей жизни научилась на собственном горьком опыте, и поэтому единственный путь, по которому я иду — это трудный. Со мной сложно, я не такая, как ты ожидаешь, но, Элиза сделала паузу, глубоко вздохнув. — Я хочу попробовать, но только если ты тоже хочешь. Тишина, повисшая на кухне, была тяжелой, сдавливала ее легкие, она смотрела на Сириуса в напряженном ожидании. То семя надежды, которое она таила в своей груди, начало раскрываться, когда она наблюдала за его задумчивым выражением лица. Пожалуйста, скажи мне, что хочешь попробовать. — Хорошо, — наконец сказал Сириус, — хорошо. — И что теперь? — нерешительно спросила Элиза, когда Сириус в очередной раз провел рукой по волосам. — Теперь мы установим некоторые границы, и если ты позволишь мне, я обниму тебя до смерти. Элиза сдавленно рассмеялась и соскользнула со столешницы, и Сириус немедленно заключил ее в крепкие объятия. Это не было идеально. Но это были они.

~

После этого все стало намного лучше. Она делила блюда с Сириусом, и если она хотела отдохнуть, все, что ей нужно было сделать, это сказать Кричеру и позволить ему доставить ей еду. Сириусу не нравилось, что она рылась в книгах по темной магии в библиотеке, но когда Элиза наконец позволила ему осмотреть свою личную книжную полку, он быстро изменил свою позицию, поскольку она не собиралась практиковаться в этом. Он познакомил ее с историей Блэков и рассказал ей о Регулусе. Ей даже удалось вести светские беседы с портретом Вальбурги Блэк, которая просто обожала ее. Она провела большую часть времени, исследуя дом после того, как выполнила все свои летние задания. Домашняя работа в Хогвартсе действительно была смехотворной после года, который она провела, изучая личную библиотеку Салазара Слизерина. Она была уверена, что может прямо сейчас сдать свои С.О.В. и пройти дальше. К удивлению, свое первое открытие она сделала в своей собственной комнате. Она откладывала задание по алхимии (по сути, подробное изучение периодической таблицы — волшебники настолько отстали от науки, что это было смешно), когда костяшки ее пальцев случайно ударились о панель. Это прозвучало неубедительно. Никогда не оставлявшая все как есть Элиза исследовала рисунок, пока, наконец, не нашла углубление в дереве. Царапая его кончиками ногтей, в конце концов, она приподняла то, что теперь, очевидно, было фальшивым низом рисунка. Любые магические средства защиты будут обнаружены, иногда простота лучше всего. Отодвинув фальшивое дно, ее руки наткнулись на пыльный журнал в кожаном переплете. Вынув рисунок и положив его на стол, Элиза с любопытством уставилась на него, стряхивая с него толстый слой пыли. Это, должно быть, Регулуса Блэка. Чтение мыслей умершего наследника казалось вторжением в частную жизнь, но как только она начала, то обнаружила, что просто не может отложить дневник. Мать и отец сегодня снова поссорились — все изменилось с тех пор, как Сириуса распределили в Гриффиндор, но теперь он игнорирует меня. Я бы хотел, чтобы все снова стало как раньше. В этом году я поступаю в Хогвартс, будет странно оказаться вдали от дома. Шляпа хотела, чтобы я поступил в Когтевран, но мне удалось поступить в Слизерин. Сириус выглядел разочарованным, но с этим ничего не поделаешь. Наследие важнее, чем чувства двенадцатилетнего ребенка. Или мои. Мне нравится Хогвартс, даже если уроки скучные, люди милые. Сириус игнорирует меня на каждом шагу, но я и не ожидал ничего другого. Может быть, он скоро это перерастет. Я новый ловец Слизерина, на втором курсе, самый молодой в команде. В полетах есть что-то совершенно раскрепощающее. Мне не нужно быть Блэком, когда я заодно с ветром. Я никогда не знал, что Сириус может быть таким жестоким. Раньше он был моим героем. Я не знаю, когда все пошло не так. Возможно, все никогда не было так с самого начала. Я скучаю по дому и Кричеру. Это лето было худшим из всех, Сириус сбежал. Он бросил меня, чтобы уйти к Джеймсу Поттеру. Брату, которого у него «никогда не было». Мои родители никогда не ожидали, что я стану наследником. Эти ожидания более сокрушительны, чем круцио. Поговаривают о Темном лорде, который вернет наши традиции и защитит нас от магглов. Все меняется, я знаю это. Мои родители думают, что я должен присоединиться к этому человеку. К его «Пожирателям смерти». Я никому больше не признаюсь в этом, но у меня есть сомнения — он не похож на человека, которым был раньше. Блэки никому не кланяются, и все же теперь меня заклеймили как скот. Надеюсь, мои родители счастливы. Кровь, насилие, убийства, еще больше крови. Это были не те идеалы, за которые я клялся бороться, это не то, ради чего я отказался от своей гордости. Том Марволо Риддл. Полукровка, выступающий за превосходство чистокровок. Кто бы мог подумать? Кричер вернулся из пещеры сегодня по чистой случайности. Темный лорд забрал то, что принадлежало мне, и оставил умирать. Ему наплевать на своих последователей, ему наплевать на мир — я сомневаюсь, что он вообще заботится о себе. Разум этого монстра настолько извращен, что я сомневаюсь, что он думает о чем-либо, кроме господства. Я должен остановить его. Крестражи. Неудивительно, что он стал таким, каким есть сейчас. Сириусу всегда предназначалось быть храбрецом — забавно, как все оборачивается. Сириус, надеюсь, проживет свою жизнь после этого. Я никогда не думал, что стану одним из тех, кто готов к мученичеству, но я должен был знать, что каждый мой шаг приведет меня к смерти. Безумие семьи Блэков, оно уносит жизни стольких из нас, сколько может. Интересно, каково это — умереть. Надеюсь, это что-то значит. Я надеюсь, что Кричер сможет уничтожить крестраж Темного Лорда и, наконец, превратить этого монстра в человека. Прощайте, Регулус Арктурус Блэк. К тому времени, когда Элиза закончила читать дневник Регулуса, на улице стемнело, луна тускло светила сквозь занавески. Ей потребовалось шесть часов, чтобы прочитать всю его жизнь. Он умер таким молодым. Теперь она поняла, почему Сириус всегда сравнивал ее с ним. Регулус был гордым и преданным до безобразия, с тихой жестокостью, которую он лелеял в своем сердце. И самое главное, он украл один из крестражей Тома. Когда Элиза заснула той ночью, сон был прерывистым. Она лениво думала, что подумал бы Регулус Блэк, если бы узнал, что погиб за бессмысленное дело. Гордый человек, приговоренный не к смерти, а ни к чему. Мир забудет его имя. Элиза не могла отделаться от мысли, что в этом и заключалась настоящая трагедия.

~

Когда на следующее утро Элиза спустилась на кухню, в голове у нее стучало, мысли гнались одна за другой по бесконечному кругу. Так что, когда она неуверенно пробиралась к шкафам, чтобы достать кофейную кружку, было понятно, что она недовольна тем, что у них с Сириусом гость. — Доброе утро, Элиза, — весело сказал Сириус, потому что он такой жаворонок. — Доброе утро, — пробормотала Элиза и отодвинулась с пути Кричера, когда он сердито посмотрел на нее, позволив ему приготовить ей кофе. — Доброе утро, Элиза. — Доброе утро, профессор Люпин, — ответила Элиза на автопилоте, прежде чем ее мозг догнал все остальное. Она быстро развернулась, уже потянувшись за запасной палочкой, которую нашла на чердаке и засунула за пояс своих джоггеров. Это сработало не так хорошо, как ее виноградная лоза, но, по крайней мере, на ней не осталось следов. — Что ты здесь делаешь? — сказала она, прищурившись и прекрасно понимая, что не может выглядеть устрашающе в своих магловских джоггерах для бега трусцой, огромной футболке Драко для квиддича и паре пушистых тапочек с кроликами, которые Блейз подарил ей в хпамять о том случае, когда Драко случайно трансфигурировал ее уши в кроличьи. — Я просто заскочил выпить чашечку чая, Элиза, — снисходительно сказал Люпин и указал на свою чашку с дымящимся чаем. — Сириус, что он здесь делает? — Он просто заскочил на чашечку чая, Элиза. Элиза издала болезненный стон и в отчаянии сделала глоток кофе, который Кричер только что вложил ей в руки. — Отлично, — сказала она, до сих пор не придя в себя и осознавая, что все еще наполовину спит. — Вы двое разрешили свои разногласия, и теперь все, что вы делаете — это из кожи вон лезете, чтобы досадить мне. Прекрасно, вы оба ужасны. — Ты не жаворонок, Элиза? — спросил Ремус притворно невинным тоном, от которого Элизе захотелось ударить его. — О, отвали, — огрызнулась она, прежде чем шаркающей походкой выйти из кухни, услышав за спиной эхо смеха, похожего на лай. Она задавалась вопросом, не так ли чувствовал себя Северус, когда она из кожи вон лезла, чтобы позлить его. Удивительно, что ее не задушили. Выпив утренний кофе, Элиза вернулась к размышлениям о Регулусе Блэке и крестражах. Она очень сомневалась, что он был уничтожен, а поскольку Регулус был очевидно недоступен, оставалось обратиться только к одному человеку, когда дело доходило до получения ответов. — Кричер? — тихо позвала Элиза и вставая из-за стола, когда услышала, как в комнату «ввалился» домашний эльф. — Что Кричер может сделать для своей маленькой хозяйки? — спросил эльф, дергая подол тряпки на теле. Она сделала мысленную заметку заказать несколько лучших тканей, чтобы Кричер мог сшить себе новую одежду в будущем — Мне нужно спросить тебя кое о чем, Кричер, и, боюсь, это будет нелегко. Кричер не отводил от нее широко раскрытых глаз. — Мне нужно знать, что случилось с крестражом, который дал тебе мастер Регулус. Эльф тут же разрыдался. — О, я пытался, — жалобно причитал Кричер, — но я не смог, Кричер не смог это уничтожить. — Бедный хозяин Регулус, — всхлипнул он, и Элиза упала перед ним на колени, взяв его тонкие руки в свои. — Мне нужен этот медальон, Кричер, я не буду тебе приказывать, я знаю, как много Регулус значил для тебя, но я уже извлекла душу из трех других крестражей, я знаю, что могу исполнить последнее желание Регулуса. Возможно, не так, как он намеревался, но из его размышлений Элиза поняла, что мальчик восхищался Темным лордом, когда Том был в юности. Она могла только надеяться, что он согласился с ее решением. Кричер несколько мгновений не сводил с нее глаз, прежде чем резко кивнул, исчезнув и появившись снова в считанные мгновения. — Кричер горячо благодарит вас, маленькая госпожа, — сказал эльф, и Элиза мягко улыбнулась ему. — Теперь пойди и укради обратно несколько тех украшений, которые Сириус все время пытается выбросить. Я знаю, ты хочешь этого. Кричер улыбнулся и исчез с последним «хлопком», оставив Элизу одну в комнате с частицей души Темного лорда. Медальон был броской вещицей, тяжелой и богато украшенной, и казалось, что он пульсирует, когда Элиза держала его. Как биение сердца. При всей окружающей магии в родовом доме Блэков Элиза не сомневалась, что медальон будет таким же сильным, как диадема. Проводя пальцами по изумрудно-зеленым камням, Элиза поняла, что ей придется сказать Тому, что она нашла еще один крестраж. Однако, зная, что Сириус будет полностью отвлечен Ремусом внизу, Элиза нашла время для небольшого обхода. Глубоко вдохнув, она надела медальон на голову и обхватила его ладонью — Я здесь, — прошипела она на змеином языке и быстро рухнула, падая все ниже и ниже в чей-то разум. Когда Элиза открыла глаза, ей потребовалось мгновение, чтобы оценить окружающую обстановку. Ее Том, дневник, находился в Хогвартсе, диадема была в албанском лесу. Это же выглядело как обычная квартира. Квартира была маленькой, кухня и гостиная соединены, сбоку дверь, которая, как она предположила, должна вести в спальню. Окно выходило на то, что могло быть только Лютным переулком. Выглядело довольно уютно. Стены были заставлены книгами, в углу был стол, на котором стоял старый граммофон, а кофейный столик в центре комнаты завален разными предметами и сильно накренился набок. В комнате был только один диван, подушки были типичного слизеринского зеленого цвета, отчего Элиза фыркнула. В целом это больше походило на квартиру разорившегося ученого, чем на подающего надежды Темного лорда. — Привет, Риддл, — сказала Элиза, ей даже не нужно было видеть мужчину, чтобы знать, что он подкрадывается к ней сзади. Она все равно повернулась к нему лицом. Риддл ответил тем же, наклонив голову и изучая ее, что мгновенно сказало Элизе, сколько любопытства он скрывал. У всех частей души, о которых она говорила, была одна общая черта: все они были абсолютно алчущими знаний. — И кто же ты такая? — Риддл заговорил, его мягкий баритон сочился, как мед, когда он медленно двинулся вперед. Его волосы были такими же, темными и волнистыми, но глаза, похожие на диадемы, были темно-малинового цвета. Она задавалась вопросом, было ли это следствием слишком частого разделения его души или очередного неудачного ритуала. — Я уверена, было бы проще просто показать тебя, — лениво предложила Элиза, когда Риддл подошел ближе. Ей больше не нужно было бояться Риддла. — Такая бесстрашная, — промурлыкал Риддл, наконец остановившись перед ней. — Может быть, это тебе следует бояться, — возразила Элиза, когда Риддл провел пальцем под ее подбородком, заставляя ее посмотреть в его рубиново-красные глаза. Они напомнили ей философский камне. — Посмотрим, — сказал Риддл, а затем проскользнул в ее сознание. Воспоминания быстро промелькнули перед ее глазами, но, к ее удивлению, он брал только то, что ему было нужно, видел только то, на что она указывала ему. Взбалмошный и безумный Волдеморт, плоть которого горит под ее пальцами. Меня зовут Том Риддл, а тебя? Кап, кап, кап в комнате, перемена судьбы с нерушимой клятвой и всеми внезапно последовавшими планами, вальс в лесу с диадемой (кто я? кто я? кто я?). Привет, маленький Крестраж, прошептал он в ее разуме, и Элиза почувствовала, как эти слова вонзились в нее, проникая в самую душу, прежде чем он внезапно отстранился, и они оба снова стояли, затаив дыхание, в квартире, теперь его рука обхватывала ее щеку. — О, Элиза, — выдохнул он, и каким-то образом ее имя прозвучало как грех. — Какое же ты сокровище. Элиза внезапно проснулась, услышав, как Сириус стучит в ее дверь. Она отложила медальон, когда присоединилась к Сириусу и Ремусу, чтобы провести день в Косом переулке, но, как бы она ни старалась, она не могла избавиться от ощущения горящего взгляда Риддла.

~

С наличием медальона недели пролетают быстро. Она разговаривала с Риддлом каждую ночь и в очередной раз поразилась тому, насколько отличаются крестражи. Хотя Риддл и не был таким зрелым и уверенным, как диадема, он был более уравновешенным, чем ее Том. Теперь он не был таким беспокойным, они проводили большую часть ночей, прижавшись друг к другу на диване, обмениваясь историями. Элиза рассказывала Риддлу о своей учебе, своем дворе, а Риддл, в свою очередь, посетовал на то, что ему пришлось делать после того, как покинул Хогвартс. Мысль о сочетании Темных лордов и обслуживании покупателей была истеричной. Она также оказалась права насчет того, что с годами его акцент постепенно исчезал. Однажды она зашла без предупреждения, и Риддл споткнулся перед ней, ударившись ногой об угол кофейного столика. Он выругался как моряк, с сильным акцентом кокни, отчего Элиза чуть не умерла от смеха. — Ты скучал по Хогвартсу, когда уезжал? — однажды вечером спросила Элиза, небрежно закинув ноги на колени Риддла, пока он читал. Он отвел взгляд от книги, обдумывая ее вопрос. — Хогвартс был моим первым домом, я скучаю по нему, но, — он сделал паузу, устремив на нее свои пронзительные рубиновые глаза, — за ним целый мир, Элиза, и он просто ждет, когда ты возьмешь его. После этого Элиза ничего не сказала, и они снова погружаются в непринужденное дружеское молчание.

~

Обычно ее летние каникулы затягиваются, но она была поражена, как быстро наступил ее день рождения. Честно говоря, она ничего особенного не ждала от своего дня рождения, кроме обычного набора подарков (мысль об этом все еще согревает), поэтому, когда споткнулась утром, спускаясь по лестнице, она испугалась открывшегося перед ней зрелища. Кухонный стол был завален стопками подарков в мириадах яркой оберточной бумаги. Ремус сидел за столом, потягивая чай, а стул рядом с ним был подозрительно пуст. Ее подозрения подтвердились секундой позже, когда Сириус в облике собаки практически обхватил ее. Упав на пол под тяжестью гримма, Элиза разразилась смехом, когда Сириус бешено завилял хвостом. — Отстань от меня, шавка, — выдавила Элиза между смешками, пытаясь спихнуть Сириуса с того места, где он устроился у нее на груди. Сириус заскулил, что могло быть только собачьей версией «нет, черт возьми», и Элиза умоляюще посмотрела на Ремуса, который изо всех сил старался не обращать на них внимания. — Ремус, помоги мне. — Какое волшебное слово? — спросил Ремус, потому что он был таким же придурком — Элиза слышала достаточно историй от них обоих, чтобы знать, кто такие мародеры. Вытащив запасную палочку из-за пояса джинсов, Элиза выпустила жалящее заклинание в Ремуса и, наконец, сумела выкатиться из-под Сириуса, с трудом поднявшись на ноги. — С днем рождения, оленёнок! — Сириус вскрикнул, отодвигаясь назад и плюхаясь на свое место рядом с надутым Ремусом. — Я ненавижу вас обоих, — говорит Элиза, проскальзывая на свое место и благодаря Кричера, когда он протянул ей кофе. — Нет, ты не можешь, — пропищал Сириус, а затем начал проталкивать к ней подарки через стол. — Теперь открывай свои подарки! Элиза с нежностью закатила глаза и начала рыться в своей стопке подарков. Она начала с того, что, очевидно, было от Сириуса, судя по ярко-красной с золотом оберточной бумаге, и когда она, наконец, увидела, что было внутри, ахнула от удивления. — Это гримуар семьи Блэков, — объяснил Сириус. — Я не знал, будет ли тебе интересно, но… — Мне это нравится, — тут же прервала его Элиза, — Мне это нравится. Она благоговейно отложила гримуар в сторону и пошла дальше. Ремус подарил ей огромную коробку шоколадных конфет, которыми она без колебаний поделилась с мужчиной. Тео подарил ей новый набор ножей для нанесения древних рун, разные металлы по-разному взаимодействовали при резьбе, и Элиза давно хотела поэкспериментировать. Блейз подарил ей новую черную кожаную сумку, учитывая, что ее уже разваливалась по швам, а Дафна прислала еще одну фотографию в рамке, на этот раз они все на святочном балу у Малфоев, улыбающиеся в камеру. Драко прислал снежный шар с точной копией Хогвартса, внутри которого мерцали золотые огоньки среди «снега», а Нарцисса и Люциус, которым никогда не хотелось отставать, послали ей молнию, от которой у Сириуса практически потекли слюнки. Элиза не могла поверить тому количеству подарков, которые она уже получила, и была удивлена, когда Сириус подтолкнул еще один через стол. — Я не собираюсь говорить тебе, зачем это тебе нужно в этом году, но тебе нужно, — объяснил Сириус, а затем выглядел странно взволнованным, прикусив губу. — Если это тебе не понравятся, мы можем поменять, но Нарцисса помогла, и я просто подумал, что… — Сириус, — Элиза прервала бред мужчины, — уверена, мне это понравится. Подняв крышку коробки, Элиза ахнула от и подняла платье, встряхнув его, чтобы разглядеть как следует. Это было шелковое платье глубокого изумрудно-зеленого цвета без бретелек, оно мягко вспыхнуло, когда Элиза развернула его. Лиф платья был украшен замысловатым узором из серебряного бисера, который затягивался на талии, прежде чем расшириться. По периметру всего низа платья шел сложный элегантный узор из усыпанных серебром змей, обрамлявших подол платья, которые переливались, когда к ним прикасался свет. — О, Сириус, — выдохнула Элиза, — это великолепно. Сириус громко вздохнул с облегчением, а Элиза продолжала разглядывать платье, проводя руками по материалу. — Скажешь мне, для чего это? — Мои уста запечатаны, — сказал Сириус, имитируя застегивание молнии на губах, пока Элиза аккуратно складывала платье обратно, укладывая его в коробку. — О! — Сириус воскликнул, роясь в карманах. -Чуть не забыл. Он пошуршал еще несколько мгновений, прежде чем победоносно вытащил конверт и бросил его Элизе, которая заглянула в него. — Это…? -О, да, — сказал Сириус, и они обменялись одинаковыми улыбками. Три билета на чемпионат мира по квиддичу. Этот день рождения обещал стать самым лучшим в ее жизни. Остаток дня она провела с Сириусом и Ремусом, они пошли поужинать в модное итальянское кафе, где Элиза даже не могла назвать то, что ела. Когда они вернулись домой, Сириус включил свою старую любимую магловскую музыку из проигрывателя, и они все уселись вокруг, попивая сливочное пиво и обмениваясь историями. Она не хотела, чтобы этот день заканчивался. Когда Элиза вернулась в свою комнату, она была более чем готова заснуть, но на ее столе сидел черный филин с посылкой и письмом. Распечатывая письмо, она почесала страшную сову под клювом Дорогая Звездочка, С Днем рождения, дорогая, я надеюсь, что у тебя будет чудесный день — это то, чего ты заслуживаешь. К этому письму я приложил подарок на день рождения, надеюсь, он тебе понравится. Он нерушим, поэтому его ничто не сломает, и он невосприимчив к большинству амулетов, таких как акцио, я уверен, что ты будешь выглядеть в нем сногсшибательно. И хотя у меня нет желания обсуждать деловые разговоры в твой день рождения, боюсь, мы должны. Я не могу выразить, какое облегчение я испытываю от того, что ты нашла медальон — похоже, у тебя склонность находить мои крестражи. Не могла бы ты прислать мне его до следующей субботы? В настоящее время я нахожусь в магических катакомбах Франции, изучаю раздел магии души, а Шабаши должны усиливать магию души — честно говоря, не знаю, почему я никогда раньше об этом не подумал. С днем рождения С уважением, Том Элиза улыбнулась письму и обратила свое внимание на маленькую упакованную коробочку, оставленную на ее столе. Развязав ленту, она медленно сняла крышку и заглянула в коробку. На бархатной подушечке лежало потрясающее ожерелье. Цепочка была серебряной, и с нее свисали белые кристаллы, объединенные в форму маленькой мерцающей звезды. Болван. Элиза поклялась, что никогда не снимет его.

~

Время летело быстро, она проводила ночи, чередуя изучение семейной магии Блэков, которая, казалось, в основном фокусировалась на преображении человека и магии разума, проводила время с Сириусом или с Риддлом, который неохотно позволял ей практиковать легилименцию на нем. Не успела она опомниться, как наступил день чемпионата мира по квиддичу. Она проснулась от громкого визга, а когда наконец приподнялась в постели, то увидела Сириуса, смущенно распростертого на полу возле ее спальни — Думал, ты сможешь наброситься на меня? — протянула Элиза, сбрасывая с себя одеяло. — Оленёнок, в Гринготтсе меньше охраны, чем в твоей комнате. — Ты никогда не можешь быть слишком подготовленным, — съязвила Элиза, думая о секрете размером с крестраж, который она хранила в своей комнате. — Твоя паранойя портит мне настроение. — Хорошо. Заливисто рассмеявшись, Сириус исчез в коридоре, чтобы разбудить ничего не подозревающего Ремуса, пока Элиза готовилась к предстоящему дню. Она надела одну из квиддичных футболок Драко (гордость факультета) и джинсы, отказавшись от мантии волшебника. Сириус забронировал палатку, а поскольку поле принадлежало магглам, лучше было оставаться незаметным. Прыгая на одной ноге и натягивая сапоги до колен из драконьей шкуры, Элиза раздумывала, не взять ли медальон с собой, прежде чем повесить его на шею, поверх которого лежало ее ожерелье от Тома. Схватив с вешалки свою старую поношенную кожаную куртку, она бросилась вниз по лестнице, на ходу собирая волосы в конский хвост. — Готовы? — Сириус весело щебетал, одетый в свою собственную кожаную куртку. Ремус стоял рядом с ним, выглядя полусонным и кровожадным, но все равно мягко улыбнулся, когда увидел Элизу. — Более чем. С громким треском они аппарировали прочь.

~

Я не понимаю привлекательность этого Тише, сказала Элиза Риддлу, пробираясь сквозь скопившуюся толпу волшебников и шатров, пытаясь найти свой двор. Тебе даже не нравится квиддич, зачем все это? Мне нравится летать, к тому же я в верхней ложе. Ах, произнес Риддл, его ровный баритон эхом отозвался в ее голове сквозь связь, я одобряю Ты когда-нибудь отдыхаешь от заворачивания интриг? ныряя между палатками, Элиза могла поклясться, что ее придворные были где-то здесь. Я Темный лорд, дорогая, какие еще могут быть оправдания? — Элиза! Развернувшись как раз вовремя, чтобы обхватить Дафну руками, она улыбнулась, услышав смех остальных придворных. — Привет, Дафна, — Элиза улыбнулась более высокой девушке, в самом деле, теперь все друзья теперь были выше ее, что было ужасно невежливо с их стороны. Как Элиза могла угрожать, когда Блейз ерошил ей волосы? Отбросив его руку, она улыбнулась им всем. — Это моя футболка? — спросил Драко, прищурившись, когда увидел, во что она была одета. — Нет, — нагло солгала Элиза и рассмеялась над его свирепым взглядом. Она была рада увидеть их всех вновь. В конце концов они с Драко разлучились с Блейз, Тео и Дафной. Хотя у остальных были хорошие места, они не были в верхней ложе, как она и Драко (мальчик не переставал хвастаться этим фактом) Блейз гостил у Тео большую часть лета, и дедушка Тео купил билеты для мальчиков в качестве сюрприза. Дафна, которая никогда не оставалась в стороне, немедленно запрыгнула на их место. — Мама, папа! — позвал Драко, когда они подошли к палатке, где, к счастью, не было павлинов. — смотрите, кого я нашел! — Ах, Драко, Элиза, — тепло поздоровалась Нарцисса, а затем отступила в сторону, обнаружив Сириуса и Ремуса, неловко стоявших за Малфоями. — Прекрасно, посмотри, кого я нашла. Элиза была удивлена, что палатка все еще стоит. Сириус встретился с ней взглядом и одними губами произнес «помоги мне» через плечо Нарциссы, но тут же состроил невинное выражение лица, когда Нарцисса посмотрела на него. Люциус, очевидно уловивший этот жест, казалось, приглушил фырканье, прежде чем улыбнуться Элизе. — Рад тебя видеть, Элиза, ты хорошо провела лето? — Отлично, Люциус, а тебе было весело терроризировать совет управляющих этим летом? Ремус, казалось, поперхнулся при этих словах, но Люциус просто усмехнулся. — Правда. Сын Абраксаса, я люблю Малфоев. Слизеринцы редко бывают такими преданными. Не мог бы ты вспомнать это в своей голове? Я могу. — Отлично, с приветствиями покончено, — воскликнул Драко. — Теперь мы можем идти? Редко можно было увидеть Драко таким по-детски веселым, и Элиза невольно рассмеялась. — Конечно, Драко, показывай дорогу. Верхняя ложа была заполнена интересной подборкой людей, большинство из которых были Уизли. К счастью, они не пытались их беспокоить, хотя Рон продолжал посылать ей и Драко настороженные взгляды. Когда Элиза увидела министра, на ее лице появилась непринужденная очаровательная улыбка, и они с Люциусом обменялись взглядами, прежде чем медленно подойти. Сириус бросил один взгляд на их хитрые лица и закатил глаза, увлекая Ремуса к их местам. Гриффиндорцы. — Здравствуйте, министр, — мягко сказала Элиза и почувствовала, что Риддл заинтересовался. — Ах, Элиза Поттер, рад снова видеть тебя, дорогая девочка, — шумно провозгласил Фадж. — Аналогично, министр, — легко ответила Элиза и наблюдала, как министр повернулся к крупному дородному мужчине, стоящему рядом с ним. — Это болгарский министр, а это Элиза Поттер, — слишком подчеркнуто произнес Фадж, разговаривая с мужчиной. Болгарский министр непонимающе посмотрела на него, и Люциус рядом с ней издал тихий страдальческий вздох. — Ты знаешь, — взорвался Фадж, — Элиза Поттер, Девушка, которая выжила. При этих словах Фадж попыталась незаметно указать на поблекший бледный шрам от молнии, пересекавший одну сторону ее лица. При этих словах болгарский министр начал что-то лепетать, а Риддл фыркнул. Знаешь, он понимает по-английски, просто ему не нравится Фадж. Ты знаешь болгарский? Конечно Конечно, эхом отозвалась Элиза, и, закончив свою праздную болтовню с Фаджем на тему «всегда хорошо иметь министра в кармане» — жизненный урок Люциуса Малфоя, — она проскользнула на свое место рядом с Сириусом и Ремусом и начала наблюдать за игрой.

~

Празднование длилось даже далеко за полночь, Драко в итоге переночевал с Элизой в ее палатке после того, как попробовал немного огневиски к большому удовольствию Элизы. Некоторое время спустя Элизу разбудил громкий «бах», донесшийся с другого конца лагеря. Она вскочила со вздохом, мгновенно потянувшись за запасной палочкой, которую держала под подушкой, когда снова раздался громкий хлопок. — Элиза! — раздался испуганный голос Сириуса. — Что происходит? — резко спросила Элиза, разбудив Драко, толкнув его ботинки в его сторону, когда повернулась лицом к Сириусу. — Пожиратели смерти атакуют, уходите в лес, я найду вас позже. У них магглы, есть гражданские. Мне нужно помочь. Иногда она забывала, что Сириус был одним из лучших авроров до войны. Если до войны вообще было время. — Иди, — резко сказала Элиза. — Ты же знаешь, я могу постоять за себя. Сириус вздохнул с облегчением, но прежде чем выбежать, смерил ее серьезным взглядом. — Будь в безопасности, я вернусь, как только смогу. Элиза кивнула и повернулась к Драко, который теперь стоял с дикими глазами и в панике. Пожиратели смерти на чемпионате мира. Это не дело рук Тома, это могло быть просто случайное нападение, но… Уходи и не рискуй, раздался четкий и резкий голос Риддла, и Элиза решительно кивнула, схватив Драко за рукав и потащила его из палатки, убирая в карман кинжал, который она держала под подушкой. Осторожность никогда не помешает. Сразу же перед ними оказались горящие палатки и дым, пока они пробивались сквозь толпу. — Мои родители… — Мы не знаем, на чьей стороне твои родители, Драко. Мой приоритет — обеспечить твою безопасность, обо всем остальном мы можем побеспокоиться позже. Драко громко сглотнул, но кивнул в знак согласия, когда они пригнулись и пробирались между деревьями. Было холодно и темно, но Элиза не рискнула использовать люмос, чтобы не предупредить кого-нибудь об их присутствии. Они продолжали идти в тишине, пока, наконец, не достигли небольшой полянки среди деревьев, освещенной лунным светом. — Мы можем остаться здесь на некоторое время, — приказала Элиза, и Драко прислонился к одному из стволов дерева, проведя рукой по своим светлым волосам. — Как ты думаешь… — Я не знаю Драко. Я не знаю. И это было правдой. Неужели Волдеморт наконец-то начал действовать? Было ли это отчаянной выходкой Пожирателей смерти, которые понятия не имели, за что они на самом деле сражались? И был ли Люциус среди них? Она не знала. Все в порядке, звездочка, просто сосредоточься на том, чтобы оставаться в безопасности. Голос Риддла не имел права быть таким успокаивающим. Прошло не более десяти минут, прежде чем с деревьев вокруг них донесся шорох. Элиза немедленно подняла палочку, направив ее на фигуры, движущиеся на дереве перед ними. Проклятие было у нее на губах, прежде чем она, наконец, увидела, кто наткнулся на них в лесу. Тео и Блейз, спотыкаясь, вышли на поляну, Дафна билась в их объятиях, истерически рыдая. — Дафна, — позвал Драко, подбегая к бьющейся в истерике девушке, хватая ее и прижимая к себе. — Что происходит? — Астория, — выдавила Дафна между рыданиями. — Мы разлучились, я не… я не знаю, где она… Я не… Драко прервал ее истерические слова, притянув ее ближе, нашептывая ей успокаивающие слова в попытке успокоиться. Обычно Дафна была непоколебима, но для нее не было ничего важнее семьи. И она теперь была под угрозой. — Где ты видела ее в последний раз? — холодно спросила Элиза, уже чувствуя, что ее настроение меняется. Все рухнуло, и остались только она, ее инстинкты и разум, кричащие ей, чтобы она действовала. — Мы проходили мимо палаток, где останавливался Селвин. Элиза кивнула. — Не делай этого, Элиза, — предостерегающе сказал Тео, отступая от Дафны и Драко. Элиза перевела на него свирепый взгляд. — У тебя нет права указывать мне… — Когда ты просто собираешься броситься навстречу опасности, я имею право волноваться, — сердито проговорил Тео, перекрывая рыдания Дафны, и Элиза вздохнула. У них не было на это времени. В его словах есть смысл, дорогая. Это сестра Дафны. Как я могу править, если не могу позаботиться о своем дворе? После этого Риддл замолчал, и Элиза снова обратила внимание на свой двор. — Оставайтесь здесь, я собираюсь наложить несколько защитных чар вокруг этой поляны, прежде чем уйду, — Блейз и Тео начали протестовать, но Элиза оборвала их. — У меня есть вторая палочка, которую невозможно отследить, если что-нибудь случится, я пришлю к тебе патронус. Это отличный трюк, которому Ремус научил ее на каникулах. Тео коротко кивнул, явно недовольный ее решением, но его глаза были полны беспокойства. — Будь в безопасности. — Конечно. И с этими словами Элиза ушла навстречу опасности и почувствовала, что наконец-то успокоилась. — Укажи мне, Астория Гринграсс, — снова пробормотала Элиза и поминутно меняла направление, прежде чем снова пойти. Она продолжала это последние десять минут и пока не столкнулась ни с чем, кроме обугленных палаток и пепла и звуков настоящего сражения далеко на другой стороне лагеря. За тобой следят, Звездочка Я знаю. Она еще ни с кем не сталкивалась, но это не означало, что с ней никто не сталкивался. Две минуты назад она почувствовала на себе чей-то взгляд, и слабый шорох шагов был отчетливо слышен в странной искаженной тишине лагеря. Она пожалела, что не надела мантию волшебника, по крайней мере, на ней была руническая защита. Попросив палочку снова направить ее, она едва успела пригнуться, как заклинание просвистело у нее над головой, в результате чего палатка позади нее загорелась — Девочка, которая выжила, — прорычал голос позади нее, и Элиза резко обернулась, увидев скрывающегося за ней Пожирателя смерти в маске. — Какая встреча. Маска никак не скрывала его личность, Элиза узнала голос Уолдена Макнейра. Это означало, что никаких откровенно темных чар, смерть чиновника министерства всегда расследуется. — Ты заплатишь, девочка. Элиза проворно отпрыгнула с пути чего-то, похожего на круцио. Черт. — Конфриго, Элиза применила к Макнейру, быстро завершив его Бомбарда максимой, в которую он нырнул, чтобы избежать другого ее заклинания. Его отбросило назад, и Элиза, не теряя времени, бросилась вперед. — Эксиле, — крикнул Макнейр, и Элиза кинула Протего, уклоняясь с пути другого темного проклятия, посланного в ее сторону, теряя позиции, которые она только что завоевала. — Остолбеней, — произнесла она, добавив Экспеллиармус и Инкарцеро, а также Петрификус тоталус, надеясь, что ее быстрый огонь заклинаний застигнет его врасплох. Эта палочка работала не так хорошо, как ее собственная, ей пришлось приложить дополнительные усилия к своей магии, чтобы заставить ее действовать. Ее сердце бешено колотилось, кровь пела, и Элиза больше всего на свете хотела просто позволить себе отдаться битве с этим мужчиной. Пока ты делаешь вид, что это несчастный случай, ты можешь делать все, что угодно, сказал ей Риддл, когда Макнейр выстрелил в нее чем-то похожим на заклинание исчезания внутренностей. Было бы прискорбно, если бы Макнейр погиб в результате нелепого несчастного случая, учитывая, сколько вокруг валяется Пожирателей. Элиза почувствовала, как кривая усмешка расползается по ее лицу, и позволила себе маниакально расхохотаться. — О, Макнейр, ты связался не с той девушкой. Элиза немедленно бросила в Макнейра разрушающее кости проклятие, а также Энгоржио скуллиус, которое он яростно заблокировал. Макнейр послал в ее сторону еще одно проклятие, порезав ей руку. Резкий укол заставил Элизу зашипеть от боли, и ее магия закружилась вокруг нее в гневе. Элиза быстро наложила еще одну порцию проклятий и ухмыльнулась, когда ее заклинание разворачивания колена пробило его щит. Воспользовавшись моментом, когда он отвлекся, Элиза злобно улыбнулась и бросила в мужчину заклятие, от которого загоралась кровь. Он немедленно рухнул на землю, громко крича, когда кровь вскипела под кожей и потекла из глаз. Элиза улыбнулась и подошла ближе к его корчащемуся телу. Каким-то образом Макнейр собрал достаточно сил, чтобы пробормотать ответное заклинание и немедленно наслал на Элизу режущее проклятие, которое она легко отразила ленивым взмахом палочки. — Это было не очень мило, — проворковала она, наслаждаясь тем, что наконец взяла верх. — Круцио, — промурлыкала она и наблюдала, как мужчина тут же скорчился, крича в агонии. Удовольствие от сотворения такого темного заклинания угрожало захлестнуть Элизу, и она улыбнулась, когда оно прошло через нее, отключив заклинание, оставив мужчину рыдающим на земле. О, дорогая, прошептал Риддл в ее голове, его знакомое тепло пульсировало в ней, когда они оба смотрели на искалеченного человека на земле — Ты сумасшедшая сука, — выдавил Макнейр между тяжелыми вздохами, и Элиза почувствовала, что ее ухмылка становится еще более дикой. — Жаль, что мы не можем провести больше времени друг с другом, — съязвила она и в последний раз подняла палочку… — Так скоро уходишь, Поттер. Не встретишь своего гостя? Незнакомый Пожиратель смерти подкрался к ней сзади, и с ним была дрожащая, перепуганная и плачущая маленькая Астория Гринграсс. — Сейчас ты положишь свою палочку, Поттер, иначе… — сказал мужчина, тыча палочкой под подбородок Астории, которая захныкала от страха. Элиза почувствовала, как кровь застучала у нее в ушах, когда она увидела, что младшую сестру ее подруги держат в заложниках. Пока, наконец, гнев не утих. И она стала спокойна. Элиза слегка опустила палочку, и пока Пожиратель смерти наблюдал за этим действием, Элиза незаметно полезла в карман за кинжалом, который она взяла с собой, когда покидала палатку. — Вот и все, Поттер. Положи это на пол, — приказала Пожиратель смерти, когда Макнейр неуверенно поднялся на ноги позади нее. Элиза изо всех сил сосредоточилась на том, чтобы Астория встретилась с ней взглядом, и мысленно продвигалась вперед, пока не коснулась взгляда Астории. Она могла только надеяться, что ее легилименция достаточно сильна для этого. Приготовься пригнуться, Элиза пробормотала в сознании Астории и ухмыльнулась, когда Астория незаметно кивнула в ответ, широко раскрыв глаза. Говорили, что у Блэков есть склонность к искусству разума, и она была рада, что это сработало. — Знаешь, — спокойно сказала Элиза, и улыбка, обнажившая слишком много зубов, растянула ее губы. — Я не думаю, что буду это делать. Элиза нанесла удар быстро, как молния. Со смертоносной точностью она метнула свой кинжал в горло Пожирателю смерти, Астория увернулась от его хватки. На том же дыхании Элиза развернулась лицом к Макнейру, бросив Диффиндо прямо в мужчину. Бой закончился за считанные секунды. Макнейр издал сдавленный булькающий вздох, когда разделяющее заклинание попало ему в горло, перерезав яремную вену. Его руки поднялись к горлу, сквозь пальцы потекла красная кровь, прежде чем он упал на землю с громким стуком. Элиза развернулась и бросилась к Астории, которая лежала, свернувшись калачиком, и дрожала на земле рядом с умирающим Пожирателем смерти. Ее нож неглубоко вонзился ему в грудь, выведя его из строя, но оставив в живых. — Он мертв? — прошептала Астория сквозь тихие всхлипы. Пока нет. Элиза не могла сказать, был ли это голос Риддла или ее собственный. — Закрой глаза, Астория, — нежно пробормотала Элиза, резко контрастируя с ее окровавленным, покрытым грязью телом. — Ты была такой храброй, тебе просто нужно побыть храброй еще немного. Астория всхлипнула и закрыла глаза, уткнувшись лицом в колени, пока Элиза стояла над Пожирателем смерти. Он тяжело дышал, задыхаясь и слабо пытался вытащить кинжал, даже сквозь черную мантию Элиза могла видеть, как она пропиталась кровью. Она убрала кинжал, не обращая внимания на ощущение теплой крови на ладонях. Сильным рывком отломив деревянную дощечку, Элиза медленно проводила по ней кинжалом, пока она не стала напоминать грубо сделанный шип. Она снимет маску с Макнейра и покинет это место. Макнейр, чиновник министерства, доблестно сражался с неизвестным Пожирателем смерти, пока не был убит. Его последнее заклинание — Бомбарда максима, когда они проверят, поразило Пожирателя смерти, отправив его в полет, пока его случайно не пронзил шип. Она и Астория будут в лесу со своими друзьями, совершенно непричастные к происходящему. Придя в себя, Элиза высоко подняла деревянное острие и вонзила его в торс мужчины. Крик замер в его горле, и его тело ужасающе дернулось, прежде чем он упал замертво на землю. — Астория? — Элиза выдохнула, отходя от тел, — Теперь все в порядке, плохие люди ушли. Астория посмотрела на Элизу, ее глаза все еще были мокрыми от слез, прежде чем она бросилась на девушку, не обращая внимания на то, что та была вся в крови. — Я была так напугана, — всхлипнула Астория, и Элиза крепче прижала ее к себе. — Я знаю, — успокоила она. — Я знаю, давай вернем тебя к твоей сестре, хорошо? Астория кивнула, но не отпустила руку Элизы, изо всех сил цепляясь за нее. Подняв правую руку, Элиза зашипела изза жжения от пореза, который она получила ранее. Сосредоточившись на лицах своих придворных, находящихся в безопасности посреди леса и поблизости от обугленного лагеря, заляпанного кровью, она вызвала своего патронуса. Ее гиппогриф надменно выскочил, в отличие от своей обычной игривости, он стоял прямо, как будто знал, что именно произошло. Астория слегка ахнула от восторга, а Элиза была поражена тем, насколько красивым он был. Когда Элиза была на втором курсе, она вошла в Комнату и столкнулась лицом к лицу с Темным лордом и шестидесятифутовым василиском, ее руки уже были в крови. Элиза с радостью убила бы кого угодно, если бы это помогло сохранить ее двор в безопасности и незапятнанности. — Скажи Дафне Гринграсс, что Астория у меня, мы оба в безопасности и ситуация урегулирована. Гиппогриф кивнул и взлетел в направлении поляны, где, как она знала, находился ее двор, пока они с Асторией медленно брели в безопасное направление. Когда они обе прошли защиту оберегов, она сразу услышала крик. Дафна подбежала к ним и подхватила Асторию на руки, обе сестры зарыдали, воссоединяясь. — Элиза! — выкрикнули ее имя, и Элиза удивленно вскинула голову, увидев Сириуса и Ремуса, стоящих рядом с ее придворными, Люциуса и Нарциссу, которые вцепились в Драко, в то время как все они в ужасе смотрели на нее. — Я в порядке, — холодно сказала Элиза, высвобождая свою руку из хватки Астории. — Ты не в порядке, — прорычал Сириус, — посмотри на себя. — Я в порядке, — повторила Элиза. — У меня только порез на руке. — Тогда чья… — Сириус оборвал себя, глаза загорелись от ужаса осознания. — Элиза, — тихо сказала Нарцисса, подходя к ней, — что случилось? — Макнейр загнал меня в угол, — тупо продекламировала Элиза. — Какой-то другой Пожиратель смерти захватил Асторию, чтобы заставить меня подчиниться. Ей стало интересно, как она выглядит со стороны: разорванная одежда, заляпанная грязью, липкие руки крепко сжимают палочку, которая не принадлежала ей, и вся в крови убитых мужчин. — Они бы убили меня. И мне пришлось их убить осталось недосказанным. — Какова официальная версия? — Нарцисса сказала так же быстро и понимающе, как всегда. Элизе ничего так не хотелось, как упасть в ее утешительные объятия, но она знала, что добром это не закончится. Не тогда, когда под ее кожей все еще были статические помехи, вокруг нее потрескивал озон, а ее магия готовилась к угрозе, которая теперь давно миновала. — Макнейр столкнулся лицом к лицу с Пожирателем смерти и трагически погиб. Его последнее заклинание отправило Пожирателя смерти в полет, в результате чего шип пронзил его. Они найдут нужные им доказательства, — сообщила Элиза, когда ее сердце, наконец, успокоилось до глухого равномерного стука. Ей показалось, что кого-то вырвало, она не могла сказать, Сириуса или Ремуса. — Элиза спасла мне жизнь, — услышала она шепот Астории, и все они обернулись, чтобы посмотреть на маленькую девочку, прижавшуюся к Дафне, большие голубые глаза с обожанием смотрели на Элизу. — Она спасла меня от плохих парней, она герой. Элиза не чувствовала себя героиней. Не с кровью под ногтями и тошнотворными прерывистыми вдохами мужчины, эхом отдающимися в ее ушах. Она никогда раньше не убивала. Это был странный опыт. — Хорошо, — выдохнул Сириус, — все в порядке. А затем он шагнул вперед и заключил Элизу в почти удушающие объятия — Ты в порядке. — Давай отвезем тебя домой, малыш.

~

Элиза смотрела, как кровь стекает в канализацию, пока стояла под струями воды. Она ободрала каждый дюйм своего тела до крови, но все равно чувствовала призрачное липкое прикосновение крови к своим рукам. Убивать — это другое, подумала Элиза, выключая душ. Она знала, что не была хорошим человеком, знала, что в ней было что-то немного другое и, вероятно, всегда будет. У нее была склонность к насилию, она не была полностью спокойной, пока не разорвет что-то на части, будь то своими словами или своей магией. Но она никогда раньше не убивала, или, по крайней мере, не намеренно. Она не была уверена, почему это так сильно ее беспокоило. Пытки не помогали. Она практически наслаждалась этим, когда поместила Макнейра под круциатус. Ей было интересно, что это говорит о ней. — Хочешь поговорить об этом? — спросил Сириус, когда она, наконец, спустилась вниз, а Кричер сунул ей в руки горячий шоколад. — Нет, — просто сказала она, потягивая свою кружку рядом с Сириусом, который оставался успокаивающим устойчивым грузом. — Неважно, кем ты себя считаешь, Элиза, — сказал он, глядя на нее сверху вниз своими бурными серыми глазами. — ты не неприкасаемая. Ее поразило, как сильно ей нужно было услышать эти слова. Послав Сириусу улыбку, она робко обняла мужчину, прежде чем уйти в свою комнату, заявив, что ей нужно поспать. Это не было ложью, ее магия была исчерпана после сегодняшнего трюка, но когда она, наконец, улеглась в постель, то обнаружила, что ее мысли не дают покоя. Она продолжала видеть перерезанное горло Макнейра, кровь, пузырящуюся сквозь трещины, продолжала видеть Асторию, умоляющую о помощи. «Герой», — насмешливо произнес ее голос, когда Элиза проткнула тело мужчины деревянным шипом, — «герой» Элиза продолжала беспокойно ворочаться, пока не почувствовала пульсацию на медальоне, ее единственное предупреждение перед тем, как ее затянуло в мир разума Риддла. У нее даже не было времени привыкнуть к новому окружению, как ее притянули, его руки обвились вокруг нее. Риддл был теплым, твердым и таким высоким, что голова Элизы покоилась у него на груди, и она почувствовала, что немного сливается с ним, опускаясь в его объятия, когда Риддл прижал ее к себе крепче. — Ты была такой храброй, Звездочка. Элиза почувствовала, как у нее горят глаза, когда она попыталась прижаться ближе к Риддлу, пока между ними не осталось пространства, как будто они пытались излить друг в друга свои души. В некотором смысле, возможно, так оно и было. — Я не знаю, почему меня это так беспокоит, — тихо призналась Элиза, и внезапно Риддл подхватил ее на руки, и она пискнула. Риддл продвигал их обоих задом наперед, пока не сел на диван, а Элиза устроилась на нем, положив голову ей на плечо и все еще обнимая ее руками. — Первое убийство всегда самое трудное, — спокойно сказал Риддл, когда Элиза упала в его объятия — И для тебя? При этих словах Риддл замолчал и, казалось, рассеянно играл прядью ее волос, обдумывая ее вопрос. — Миртл Уоррен ничего не значила для меня, она была всего лишь случайностью, и поэтому я не чувствовал вины за сложившуюся ситуацию. Моим первым преднамеренным убийством был, конечно, мой грязный отец-маггл, — объяснил Риддл, проводя большим пальцем по кольцу в виде кости, которое Элиза носила на руке. — Убивать легко для кого-то вроде меня, Элиза, мне не нравится проливать волшебную кровь, но я сделаю это, если они встанут у меня на пути. Я ищу власти, я ищу мести, я ищу самореализации, — спокойно объяснил Риддл, размышляя о своем собственном опыте, и глаза Элизы закрылись, когда он провел рукой по ее волосам. — Я не могу любить, из этого следует только, что я не могу испытывать чувство вины, как все остальные. — Я не думаю, что ты не можешь любить, — сонно пробормотала Элиза, чувствуя, что задремывает на груди Риддла — И почему это? — снисходительно спросил Риддл. — Потому что в одной жизни я была тобой, и я знаю, как любить. Она подумала, что Риддл, возможно, ответил ей, но она не расслышала его ответа. Навязчивые мысли в ее голове утихли, и она быстро заснула под мерные вздохи груди Риддла.

~

— Когда ты вернешь меня, Элиза? — спросил Риддл со своего места на диване, отрываясь от книги — Скоро, — сказала Элиза, игнорируя его испытующий взгляд. — Ты говорила это в прошлый раз, Элиза, а летние каникулы почти закончились, — беспечно сказал Риддл, но в его голосе слышалось скрытое предупреждение, которое заставило Элизу поднять глаза. — Завтра. Завтра я отправлю тебя обратно. — И ты мне не рассказала? Какое бессердечие, — протянул Риддл, положив руку на грудь и наблюдая за ней, когда Элиза неловко пошевелилась. — Ты не хочешь, чтобы я уходил, не так ли, Элиза? — певучим тоном произнес Риддл, на его губах появилась ухмылка, и Элиза с громким стуком захлопнула книгу, которую читала. — Конечно, я не хочу, чтобы ты уходил, — язвительно ответила Элиза, поднимаясь на ноги. — Я не увижу тебя снова, когда у тебя будут все твои крестражи. Риддл несколько мгновений пристально смотрел на нее. — Я бы не был в этом слишком уверен. Элиза даже не потрудилась ответить на его озабоченные размышления и вместо этого попыталась смотреть куда угодно, только не на подающего надежды Темного лорда. — Ну, я отказываюсь допустить, чтобы наша последняя ночь вместе была такой депрессивной, — провозгласил Риддл, вскакивая на ноги — Что? — спросила Элиза, прищурившись, глядя на него, когда он неторопливо подошел к проигрывателю на столе. Она смотрела, как он длинными пальцами перелистывает стопку пластинок, пока не издал победоносный возглас. Элиза наблюдала, как Риддл подставляет винил под иглу, и вскоре воздух наполнила бодрая джазовая музыка. Со щелчком мебель в комнате исчезла, оставив широкое открытое пространство, которое Риддл пересек, чтобы присоединиться к ней. Он взял ее руки в свои большие и посмотрел на нее сверху вниз с кривой улыбкой, от которой у нее заколотилось сердце. — Я так понимаю, ты никогда раньше не танцевала свинг? — спросил Риддл, приподняв брови. Элиза покачала головой, на ее губах заиграла улыбка. Нос Риддла сморщился, а ухмылка стала шире, прежде чем он внезапно подхватил ее под мышку, по-змеиному быстро притянув к себе, и начал кружиться по комнате в такт бодрой музыке. — Тогда мне придется научить тебя. Элиза радостно рассмеялась, когда Риддл подхватил ее за талию и приподнял над землей, заставляя повторять его шаги. Она не знала, сколько времени провела, прыгая по комнате с Риддлом, но к тому времени, как они закончили, она задыхалась, а бока болели от того, как много она смеялась. — Думаю, я буду скучать по тебе, — сказала Элиза в момент уязвимости, встретившись с навязчивым взглядом кроваво-красных глаз Риддла. Риддл поднял руку к ее щеке, нежно проведя большим пальцем по ее шраму в пародии на их первую встречу. — Думаю, я тоже буду скучать по тебе. В ту ночь она заснула под мелодию джазовой партитуры и эхо смеха Риддла. В последний день августа она отослала Хедвигу с медальоном и письмом с небольшой болью в сердце. Ей не нравилось, что это было похоже на прощание.