На дне Марианской впадины

      Оксана была в дороге уже не первый день. Первым делом, когда она сошла с поезда, девушка нашла где можно арендовать машину и поговорила с местными. Как и ожидалось, никто никого не видел, но недавний инцидент на заброшке упомянули. Пользы это особой не принесло, кроме указания точного места, к которому, за неимением альтернатив, Оксана и поехала. Побродив там недолго, она обнаружила въевшиеся в землю следы крови, которые повергли её в ужас. Девушку замутило.       «Неужели, это сделал Арс?»       Из-за отсутствия других сведений, Оксана остановилась в небольшом придорожном отельчике. Несколько дней она разъезжала по округе, стараясь узнать хоть что-то, но вместо этого истрепала себе остатки нервов. Не покидающая её бессонница высасывала силы, нехваток которых девушка постоянно заливала горьким кофе, отчего руки её уже плохо слушались, голова гудела, а глаза были наполнены кровью из лопнувших капилляров. Ей ничего не оставалось, кроме как ждать.       Очередной ночью из крепко сжимаемого даже во сне мобильника раздался звонок. Оксана тут же вскочила с кровати, на которой до этого так отчаянно пыталась уснуть, вслушиваясь в бьющий по окну дождь. Мельком взглянула на экран — номер был неизвестным. — Да? — спросила она с замиранием сердца. — Оксан, — раздался жалобный запыхавшийся голос, от которого девушке стало легче дышать, — пожалуйста, забери меня. Ты же приехала, да? — Антон, боже, ты жив, — прошептала она, еле сдерживая слёзы. Ради него. Сейчас нужно быть сильной. — Да, я приехала. Где ты? — Я выпрыгнул из его машины. Прыгнул, когда мы проезжали лес, и укатился в овраг. Он пытался искать меня, но тут ничего не видно из-за дождя. Я бежал по лесу вдоль дороги. Мне холодно. Тут недалеко какая-то ферма и кафе придорожное. Я не разглядел названия. Оксана зажмурилась, составляя в голове карту местности, которую, казалось, успела изъездить вдоль и поперёк. — Мне кажется, я поняла, где это. Но мне ехать туда около часа. — Я дождусь. Только забери меня раньше него, пожалуйста, — молил испуганный голос. — Никуда не уходи. Уже выезжаю, — ответила девушка и не соврала. За время их разговора она успела обуться и накинуть куртку, и теперь возилась с входной дверью. — Зарядки хватит? — Надеюсь.

･━━･❪✧❫･━━･

— Она уехала посреди ночи? Да, продолжайте следить за ней, моя группа готова выехать, — сказал Позов и бросил трубку.       Как только полиция узнала, что Оксана купила билет на поезд, ничего не сообщив, следователь с небольшой группой людей выехал вслед за ней. У него были подозрения, что она поддерживает связь с подозреваемым, поэтому внезапный переезд девушки туда, где недавно произошло убийство, в котором, судя по показаниям потерпевших, принимал непосредственное участие Попов, не остался без внимания.       Позов уже начинал чувствовать к Попову личную неприязнь. Если сначала его честные глаза говорили о том, что его действительно могли подставить, то теперь, с каждым днём, Позов всё больше корил себя за то, что позволил ему сбежать и забрать с собой заложника.       И всё равно что-то в этой истории отчаянно не давало ему покоя. Ей пора было положить конец.

･━━･❪✧❫･━━･

      Антон сидел в овраге у дороги, прячась от дождя под оголёнными осенью скелетами деревьев. Капли воды барабанили по пожухлой траве и опавшим листьям. Казалось, что погода уже плохая, но нет. Антон знал, что этот дождик вскоре превратится в ливень.       Он весь продрог, а руки, которые он стесал, пока летел из машины на асфальт, саднило, но его это нисколько не волновало — они вышли на финишную прямую их небольшого, но насыщенного приключения. Арс не переставал его удивлять, каждый раз действуя и реагируя своим особым удивительным образом, немного по-иному, с каждым разом всё ближе к нему, Антону. Но всё ещё недостаточно. Он чувствовал, что тот пока не готов. Надежды рухнули. Все ли? Нет, несмотря ни на что, Антон всё ещё оставался верящим в чудо ребёнком. Ведь пока игра не закончена, ещё же есть шанс, верно? Ему так отчаянно не хотелось начинать всё сначала. Вновь добиваясь его внимания и расположения своими жалкими попытками.       По трассе проехала очередная машина. Антон слышал, как она замедлила скорость у обочины. Ему не нужно было смотреть на звякнувший телефон, который он незаметно от Арса стащил с одного трупа на заброшке, чтобы понять, что это Оксана.       Антон поднялся и вышел на дорогу, дожидаясь, пока девушка его заметит и затормозит. Он залез на пассажирское сиденье, орошая салон водой, и хлопнул дверцей. — Привет, — слабо выдохнул, поднимая взгляд. — Привет, — Оксана бросилась ему на шею, сжимая в тёплых объятиях. Из уголков её глаз брызнули слёзы. — Я боялась больше не увидеть тебя живым, — прошептала она на ухо и отстранилась, пытаясь разглядеть Антона в тусклом свете машинной лампочки. Её лицо исказилось смесью эмоций — от жалости до отвращения.       Антон знал, как он выглядел. Всклокоченные отросшие волосы, выглядывающие из-под капюшона, лицо, усеянное порезами, синяками и гематомами, руки со сбитыми костяшками и сломанными ногтями, под которые забилась грязь и, наконец, засосы, виднеющиеся на шее. На них Оксана задержала своё внимание особенно долго. — Он тебя насиловал? — тихо спросила она.       Антон кивнул. Пусть и последние несколько дней были полны любви и ласки, а засосы были желанны и распаляли лишь больше, но ложью этот ответ не был — спасибо минету в машине. — Боже мой, Антон, милый. Прости, что я отдала тебя ему. Я правда не знала… Но теперь всё кончилось. Теперь всё будет хорошо. Я обещаю. Его поймают, а ты… — Ещё не кончилось. Арс хочет выпилиться. — Что? — испугалась девушка.       Антон смотрел ей в глаза, читая насквозь. Она боится Арса. Ненавидит его. Презирает. И всё равно любит и беспокоится. Она боится за него. Именно поэтому она всё ещё не сотрудничает с полицией. — Он хочет сброситься с обрыва. Сказал, что так больше не может. Что устал бегать. Что боится остановиться. Сказал, что так будет лучше для всех.       Антон видел, как она вздрогнула и сглотнула ком в горле. Как и без того красные глаза вновь стали на мокром месте. Как сжались трясущиеся пальчики на руле. — Мы… Мы должны его остановить, Антон. Если ты не против, — она с надеждой заглянула ему в глаза. — Я пойму, если ты не захочешь, после всего. Но… Знаешь, он же не был таким. Вдруг с ним просто что-то не так? Вдруг его ещё можно вылечить? Он заслужил тюрьмы за то, что сделал, но не смерти. Я бы хотела дать ему шанс. Хотя бы попытаться. Он всегда мне их давал, никогда не отворачивался. Но только, если ты не против.       Антон кивнул. Оксана слабо и болезненно улыбнулась. Это было слишком много для её хрупких плеч. — Ты знаешь, куда он поехал? — Да.

･━━･❪✧❫･━━･

      Арсений, насквозь промокший, сидел в машине, обхватив голову руками. Тело била дрожь. В голове полный сумбур, мысли отчаянно не хотели выстраиваться в ряд, вместо этого толкались и перемешивались, посмеиваясь над рухнувшим рассудком. Горло было сорвано — Арсений больше часа бегал по лесу и выкрикивал имя Антона в надежде его найти. На руках новые раны — острые ветки впивались и преграждали путь, будто не давая пройти дальше.       Он так и не понял, что произошло.       «Антон выпрыгнул сам? Выпал? Но как он мог выпасть, неужели поленился закрыть дверь? Хотя он грешит ездой без застёгнутого ремня, всё может быть. Хотя… Он же не хотел ехать в полицию. Неужели его нежелание и страх были слепы и безрассудны? Мои слова его не убедили? Или он уже не мог выносить… меня?»       Арсений запутался. Он недоглядел. Слишком был сосредоточен на дороге, которую плохо видно из-за отсутствия фонарей и накрапывающему по лобовому стеклу дождя. Слишком взвинчен из-за недавних разговоров.       «Что, если он уже мертв? Разбился, пока падал? Что, если он сейчас истекает кровью, а его лёгкие пробиты каким-нибудь ржавым металлическим прутом, на который он напоролся на дне оврага? Что, если он пытается позвать на помощь и ждёт, когда я приду?»       Арсений взвыл и приложился лбом о руль. Он ненавидел себя. Он ненавидел Антона. Он ненавидел чёртового следователя, который не смог ни в чём разобраться и загнал их в эти крысиные бега, похожие на круги ада. Он ненавидел жизнь, которая так обернулась. Он устал. Он хотел бы всё бросить. Сдаться. А может просто уйти, избежав всей этой волокиты. Его же всё равно убьют в тюрьме, верно? Особенно, если найдут труп Антона где-то в овраге. Наверное, проще было бы уйти, закончить всё это. Но он всё ещё трус. И ему безумно страшно. Страшно за свою жизнь. Своё жалкое существование. Что будет, когда он умрёт? Темнота ли? Нет, темнота это, наверное, спасение. Потому что в темноте ты хотя бы осознаешь себя и темноту вокруг.       Не будет ничего. Будто он и не жил. У него было столько возможностей, но он их все просрал. А теперь он в тупике.       «Что лучше: жить в страданиях, боли и постоянном страхе, или вообще не жить?», — задал себе вопрос Арсений, ответ на который не знал. Но его, кажется, знал Антон. Мальчишка бы с радостью выбрал прыжок в объятия смерти, чтобы спастись от осознания темноты вокруг.       Вдруг раздался телефонный звонок. Арсений вздрогнул от неожиданности и поначалу счёл, что ему мерещится, но всё же полез в сумку и выудил оттуда светящий экраном мобильный.       «Откуда здесь телефон?» — заторможенно подумал Арс, разглядывая незнакомое устройство. Он определенно видел его в первый раз. Звонок не прекращался. Номер на экране высвечивался как «Серж». Воспоминания прошибли, словно током. Ладони вспотели.       «Мёртвый парень с заброшки? Он же умер, да? Я же сам его убил…»       Арсений нажал на зелёную кнопку, принимая вызов. Несколько секунд в трубке стояла тишина. Арсений заставил себя проглотить ком в горле. — Ало? — хрипло спросил он. — Привет, Арс, — раздался весёлый голос.

･━━･❪✧❫･━━･

— Привет, Арс, — ответил Антон, наигранно улыбаясь, что есть силы пытаясь не выдать то, насколько он измучен и неуверен. — Антон, — констатировал Арс с придыханием. В голосе явно читалось облегчение.       Антон зажмурился, пытаясь не разреветься. Больше всего ему сейчас хотелось оказаться в тёплых объятиях мужчины. Но сейчас это ничего не даст. Арс его просто оттолкнёт. Тот сейчас всего лишь рад, что на нём не оказалось ещё одного трупа, не более того. — Что случилось? Где ты? Я тебя искал, — напряженно спросил Арсений, барабаня пальцами по рулю. — Я в лесу. Мне страшно. Меня сюда загнали какие-то ебанутые. Забери меня, пожалуйста, я боюсь, что они вернутся. — Я заберу. Скажи откуда, — выдавил Арс. На языке крутилось много вопросов, но задавать их было не время. — С той дороги, по которой мы ехали, есть съезд в лес. Видимо, летом это используется как зона для кемпинга. Тебе нужно ехать до конца. Я пришлю местоположение на телефон. — Хорошо. Могу я узнать, откуда телефоны? — Я взял их на заброшке. Думал, пригодятся. Как видишь — пригодились.       Арсений зло фыркнул. Он готов был устроить лекцию на полтора часа о том, как опасно брать чужой телефон, особенно, если его хозяин мёртв. Особенно, если его убил ты. Особенно, если некоторые друзья хозяина телефона живы и прекрасно знают, кто убил их друга. Но не время. — Я еду.       Арсений бросил трубку. Антон в несколько кликов отправил ему местоположение, выключил телефон и тяжело выдохнул. Он сидел на сиденье машины, высовываясь в открытую дверь, подняв голову к небу, позволяя усилившемуся дождю смывать с лица грязь, перемешанную со слезами и кусочками засохшей крови. Мощные порывы ветра неприятно продували куртку и залезали под толстовку, обволакивая его тощее тело.       На коленях лежали два полицейских пистолета. Оба заряженные и готовые к выстрелу. На соседнем сиденье лежала Оксана. Пока без сознания — Антон вырубил её, как только они доехали сюда. Сюда. До обрыва.       Антон бросил взгляд на время. Три часа. Три часа — это всегда слишком поздно или слишком рано для всего, что ты собираешься делать. Странное время дня. А сегодня просто невыносимое.       Антон поднялся с места, разминая затекшие конечности — понял, что пора. Он выволок Оксану и оттащил её на выступ к самому краю, прикрыв лицо капюшоном, чтобы случайно не захлебнулась от потоков дождя. Девушка слабо зашевелилась.       Через несколько минут в просвете между деревьями показался сверкающий фарами автомобиль. Антон поплёлся к нему навстречу.       Арсений остановил машину и выпрыгнул из неё, преодолевая расстояние до знакомого силуэта. — Боже, Антон, — выдохнул он, заключая мальчишку в объятия. — Ты цел? — Да, почти, — голос надломился. — Там… там у края. Она гналась за мной, Арс. Я не знаю, что делать.       Арсений огляделся, пытаясь всмотреться в темноту, освещаемую лишь автомобильными фарами, сквозь стену дождя. Вскоре в его поля зрения попала незнакомая машина и, действительно, какая-то фигура у самого обрыва. — Я сейчас, — бросил он, осторожно приближаясь к телу.       Подошел вплотную, присел на корточки и откинул с девушки капюшон. — Оксана?! — изумлённо прошептал, наклоняясь ближе, осторожно обхватывая тело руками. Его милая добрая заботливая Окс. Он не мог таить на неё обиду долго. Пусть она и отвернулась от него, у неё были на это причины, Арсений понимал. И если ещё недавно злость на то, что она бросила его, назвав убийцей, бушевала в его сердце, то теперь, когда он увидел её такую хрупкую и беззащитную на земле, всё сошло на нет. Он любил эту искреннюю взбалмошную девчонку, свою верную подругу. И вот — она лежит у него на руках без сознания. Откуда-то с волос стекает струйка крови. — Антон, что произошло? Почему у неё голова в крови? Почему она в крови, Антон?! — испуганно закричал, поворачиваясь на мальчишку, а сам лишь крепче прижал Оксану к себе. — Так вышло. Не волнуйся, она скоро придёт в себя, — поморщился Шастун. — Ты вечно задаешь не те вопросы. Не хочешь спросить, что она здесь делала?       Арсений упорно пытался вернуть подругу в сознание, подставляя её лицо под прохладный дождь, который уже лил почти стеной, и тормоша её. — Не те вопросы?! — рявкнул Арс, теряя обладание. — Ну давай тогда, расскажи, что она тут делала! И не забудь упомянуть, кто приложил её головой! — Ну, допустим, я! — с обидой и злостью выкрикнул Антон, подходя ближе. — Она приехала, чтобы забрать несчастного меня у тирана, насильника и убийцы — тебя. Она не верит ни одному твоему слову. Чего стоит ваша дружба, а, Арс?!       Арсений поперхнулся и поднял взгляд поверх залитых дождём очков. В нём словно что-то оборвалось. Он думал, что они остались одни с Антоном против целого мира. Но нет, похоже, он остался один. Антон был тем, кто у него этот мир забрал. — Ты убил Иру, — на этот раз не вопрос. Антон был психом, который умеет выдумывать истории, но та история, видимо, оказалась правдой. — Неужели, ты наконец понял? Я тебе это уже говорил! Но ты меня не слушал, верно? — мальчишка плохо скрывал боль, сквозившую в голосе. — Зачем это всё?! Зачем ввязывать сюда Оксану?! Хватит рушить чужие жизни, Антон! — что есть мочи закричал Арс, надрывая и без того сорванную глотку. — Ради тебя, блять!       Оксана зашевелилась, открыла глаза и закашлялась. Арсений помог ей принять вертикальное положение. Девушка скользнула вокруг себя затуманенным взглядом, пытаясь понять, где находится и что происходит. Наткнувшись на лицо рядом с собой, она замерла, всматриваясь, а потом, определив, кто перед ней, вскрикнула и отскочила, мгновенно поднимаясь на дрожащие ноги. — Окси, всё хорошо, я не причиню тебе вреда, — мягко попытался успокоить её Арс, протягивая руку, от которой она отшатнулась, как от ядовитой змеи. — А вот тут я сомневаюсь, — пробормотал Антон, вытащил из-за пазухи пистолет и кинул Арсу, которой поймал его на автомате и какое-то время крутил в руках, пытаясь распознать предмет. — Зачем это? — Арсений вздрогнул, поднимая взгляд. — Затем, что ты убьёшь Оксану. Возможно. — Что?! Антон, ты в своём уме?! Заканчивай со своими глупыми шутками! — обозлённо закричал на него мужчина и хотел было откинуть пистолет, как Антон вытащил второй и направил ему в голову. Раздался щёлчок предохранителя. Оксана вскрикнула и закрыла голову руками. — Антон, убери ствол! — предостерегающе рыкнул Арс, пытаясь не выдать охватившую его панику. — А то что? — мальчишка наклонил голову на бок и грустно улыбнулся.       Арсений посмотрел на пистолет в своих руках и молча поднял его, направляя на Антона в ответ. — Осмелишься выстрелить? — прошипел тот. — Я уже стрелял. — Да. Стрелял, защищая меня. Потому что ты меня любишь, Арс.Ты меня помнишь. Мне кажется, ты всё равно меня помнишь. Пусть ты этого не понимаешь, Арс. Тебя поэтому ко мне так тянет. Ты тоже привык. Помнишь где-то глубоко внутри, но этого недостаточно, чтобы твоё зашоренное сознание позволило тебе вести себя так, как этого хочешь ты. А так ли ты сильно любишь свою Оксану, чтобы выстрелить в меня и спасти её? — Что? Антон, зачем тебе это? Опусти ствол, пока я прошу по хорошему. Зачем лишняя кровь? Её кровь? Она же заботилась о тебе, Антон. Мы можем закончить это всё сейчас, пока не стало слишком поздно.       Антон отрицательно покачал головой. — Мы и закончим это всё сейчас. В любом случае — впереди ничего нет. Пока нет. Так что ты убьёшь её, или вас обоих убью я. Или, — Антон загадочно улыбнулся, и от этой улыбки по позвоночнику мужчины поползли липкие мурашки, не предвещающие ничего хорошего, — или ты убьёшь себя. Тогда я её отпущу. А мне, вероятно, светит тюрьма.       Оксана зарыдала и свалилась на землю. Антон не сводил взгляда с Арсения. — Ты совсем, блять, рехнулся?! — взревел мужчина. — Тебе мама с папой не говорили, что нельзя убивать людей направо и налево, ты, ебаный псих?! Ах, да. Не говорили. Их же у тебя нет, — Арсений пытался кольнуть побольнее, чтобы Антон ощутил хоть часть тех страданий, которые Арсений из-за него перенёс. — Она. Моя. Подруга. Я не подниму на неё руку. Я не дам её в обиду, Антон. Только посмей. — Ты же понимаешь, что уже дал? Да и такой себе аргумент с твоей стороны, Арс. Перестань вести себя, как чёртов святоша! Буквально месяц назад ты и помыслить не мог, чтобы опоздать на блядский урок в никому не сдавшейся задрипанной школе и чуть ли не падал в обморок при упоминании крови. А потом пошло-поехало, да, Арс? Спустил мне воровство в магазине, согласился «позаимствовать» машину, сбил, нахуй, человека, совершил грабёж, угрожая холодным оружием… Мне продолжать? — Антон нервно усмехнулся и дёрнул головой. — Могу поспорить, ты даже не заметил, как стал тем, кто на это способен, верно? — губы мальчишки растянулись в жуткой улыбке. — Потихоньку разрешал себе всё больше, и вот теперь ты уже намеренно размозжил голову какому-то парню и со всей страстью трахаешь несовершеннолетнего подростка. Ты правда думаешь, что не сможешь убить свою подругу, если на кону будет твоя жизнь? Ты же так хотел этого. Выжить.       Арсения словно обдало холодной водой и заливающий глаза дождь тут был совершенно ни при чём. Осознание того, что он сделал, накатило, как волна во время океанского шторма, погребая под собой. Он оставил за спиной дорожку страданий и грехов, которую он уже не сможет расчистить. Стоит ли этого его выживание, которое всё равно ни к чему не ведёт? — Ты — блядский пизданутый психопат, поехавший головой! Ты сумасшедший, Антон. Таким место в психушке, где они не смогут навредить ни другим, ни себе! — закричал Арс, снимая пистолет с предохранителя и прицеливаясь. — Я больше не позволю тебе играть в твои безумные игры на чужих костях. — Ты уверен? Что, убьёшь меня? После всего? Ладно, стреляй. Но поверь, я успею забрать с собой и тебя, и её, если повезёт. Твои подслеповатые глазёнки мешают тебе целиться в таком дожде, верно? — на это изречение Арсений лишь сильнее стиснул зубы. — А знаешь, что самое смешное, Арс? — Просвяти же меня. — Всё это время ты думал, что мы ехали ОТ, но на самом деле мы ехали К. Мы никогда не бежали от полиции. Мы ехали к этому моменту. К моменту, когда ты по-настоящему будешь на грани. К этому самому обрыву посреди леса где-то в пизде мира. Ты в тупике. В ебаном тупике, из которого нет ни одного выхода с благоприятным исходом. Ты на самом глубоком непроглядном дне, на котором только мог оказаться. Мы не выйдем отсюда живыми. Не все трое, уж точно. И как же ты выберешься, а, Арс? Покажи мне, как ты выберешься со дна! — ледяной голос, отдающий равнодушием, внезапно сменился на истеричный крик. — Как ты спасёшься, Арс? Оттуда, откуда выхода нет. Как выберешься со дна Марианской впадины? Расскажи мне. Сделай же это наконец!       «Псих. Сумасшедший. Маньяк. Безумец. Конченый. Ненормальный. Больной». Арсений с ненавистью смотрел на дрожащего Антона, не понимая, как ещё совсем недавно он с нежностью и желанием заглядывал в эти зелёные глаза, перебирал непослушные волосы, проводил руками по бледной коже. Он правда думал, что сможет понять и принять Антона?       Арсений ненавидел себя, до боли сжимая кровоточащие пальцы на рукояти пистолета. Сердце бешено стучало в груди, отдаваясь тяжелым звуком в черепной коробке. Рядом скулила Оксана, слишком напуганная, чтобы выдавить хоть что-то членораздельное. Изумрудные глаза пронзительно сверкали даже через завесу дождя и будто выворачивали душу наизнанку. Антон не давил. Ему действительно было интересно, как поведёт себя Арсений.       Мысли в голове роились, перебивая одна в другую. Ему бы пристрелить Антона, ведь это этот ублюдок виноват во всём. Во всех его несчастьях. Во всех причинённых ему и другим страданиях. Но что, если тот действительно успеет выстрелить первым? Тогда в чём будет смысл? Зачем они проделывали весь этот путь, если их ждёт такой конец? Они умрут здесь, истекут кровью, а их тела будут покоиться в размытой дождём грязи, пока их не растерзает какое-нибудь голодное дикое животное. Страшно. Чувствовать уродливое дыхание смерти так несправедливо близко.       Но что ещё ему остаётся? Убить Оксану? Так жалко и подло. Она же абсолютно ни в чём не виновата. Если он застрелится, то Оксана ещё может оправиться. У неё будет хорошая длинная жизнь с новыми друзьями и любящим мужем. Он не вправе забирать и её.       «Но ведь… Окс уже раз меня предала, верно? Она бы сдала меня полиции за то, чего я не совершал. Моя жизнь бы закончилась», — Арсений с отчаянием утопающего цеплялся за эти мысли. Жить дальше и нести за собой тяжкий груз того, что он совершил, было страшно. Умирать было ещё страшнее.       Арсений, уже не сдерживая рвущийся поток слёз, поднял полный ненависти взгляд на Антона. Рука с пистолетом покачнулась и медленно переместилась в направлении Оксаны. Девушка истошно закричала, закрываясь руками. — Нет, Арс, пожалуйста, нет, — Оксана подползла к нему и вцепилась трясущимися, измазанными в грязи руками, в его штанину. — Прости, — одними губами прошептал Арс, не в силах смотреть ей в глаза. — Я не могу, Окс. Мне страшно. Я так долго бежал. Я не могу просто так это закончить. Ты бы сделала то же самое на моём месте. Я правда тебя люблю. Прости.       «Я это уже делал. Просто нажать на курок, и я буду жить. Как и раньше», — убеждал он себя.       Оксана заскулила и поползла в сторону обрыва, пытаясь убежать. Арсений несколько секунд гипнотизировал её затылок, затем зажмурился и нажал на курок. Раздался выстрел, разрезающий размеренный шум дождя.       Тело Оксаны рухнуло в грязь, разбрызгивая вокруг себя кровь с кусками мозга. Арсений рухнул рядом, истошно крича, словно раненый зверь. Антон сглотнул ком в горле. По его щеке прокатилась слеза. Где-то вдалеке нарастало звучание полицейских сирен.       Антон на ватных ногах подошел к Арсению и положил руку тому на голову, перебирая пальцами мокрые волосы. — Как же ты жалок, Арс. Отвратительно. Ну почему ты всегда выбираешь дерьмовые варианты, а я всё равно бегу к тебе, как побитый щенок к последней надежде, а? — прошептал он, шмыгая носом. — Но я же тебя всё равно люблю. Я был вполне счастлив в последнюю неделю, если то, что я способен испытывать, вообще можно назвать счастьем. Ты наконец был со мной, даря сверкающие кусочки жизни. Я не мог на тебя наглядеться, не мог оторваться, надышаться. Я знал, что скоро всё кончится. Походу, я в первый раз действительно влюбился. Возможно, в первый раз за свою чертову жизнь, годам которой я давно потерял счёт. Ты олицетворяешь мою надежду. Поэтому, хоть ты и не справился, я попробую ещё. И ещё и ещё, пока не я сломаюсь, ты, либо пока не найду кого-то более подходящего, — сирены зазвучали громче, продираясь через лес. — Я бы оставил тебя тут такого красивого полиции, но боюсь, тогда ты сойдёшь с ума, если уже не сошел. Прощай, Арс. Но не волнуйся, скоро увидимся вновь.       Антон выстрелил. Арсений упал замертво рядом с Оксаной, которую клялся защищать. Антон грустно улыбнулся, подошёл к самому обрыву и опёрся на полусгнившее ограждение из тонких деревяшек. Достал из кармана насквозь промокшую сигарету и просто сунул в рот, даже не надеясь поджечь. Он опять всё проебал. Он остался там же, где и начинал. С кровавой раной вместо сердца и в кромешной темноте.       Перед глазами стоял сломанный Арс. Было больно видеть его таким. Но он хотя бы был с ним. Хоть ненадолго. И он реагировал. Почти никто не реагировал так сильно. Все до него были словно безвольные куклы, раз за разом повторяя одни и те же действия. Арс же их менял. Будто он что-то запоминал. Где-то глубоко в сознании, жалкими блёклыми следами, но запоминал. Может, это и есть то спасение, которое искал Антон? Может, нужно сильнее постараться?       В любом случае, больше ничего ему не оставалось.       Антон перегнулся через ограждение, оторвал от земли ноги и скользнул вниз. Полетел головой прямиком в бездну вместе с каплями дождя, словно его бренное тело само стало водой. Разомкнул губы, выпуская из них незажженную сигарету. И на всей скорости впечатался в землю, в последние секунды чувствуя, как кости ломаются, входят друг в друга и пронзают внутренние органы.

･━━･❪✧❫･━━･

Позов задумчиво стоял над телами, зажимая в зубах сигарету. Эта история закончена. Они присудят мёртвому Попову все убийства. Свою расплату тот уже получил. Но почему же тогда так ноет сердце, будто всё это совершенно неправильно, сплошная ошибка? И где мальчишка?

･━━･ • ✙ • ･━━･

      Глубокий вдох, глаза широко распахнулись. Антон будто ненадолго вынырнул из-под воды и пытался отдышаться, хватая ртом воздух. Всё тело пронзала жгучая, разлившаяся боль от полученных при падении ран.       Антон медленно считал до ста, пытаясь восстановить дыхание. Боль отступала, словно волны уносились с берега обратно в море. Он ненавидел умирать, но страх и отчаяние не оставляли выбора, каждый раз гоня его к тупику.       Антон посмотрел по сторонам. Снова лето. Он снова в доме семьи, у которой жил до Арса. Арс снова даже не подозревает о его существовании.       Антон заскулил, складываясь пополам, прижимая грудь к коленям. Все его старания прошли даром. Нужно начинать всё сначала. Весь этот ад, выстроенный на расчётах, ошибках и бесконечных попытках. Казалось бы, это того не стоит, но воспоминания о заботе Попова, о его ласковых пальцах, настойчивых губах и тёплых объятиях разрывали душу на части.       Антон верил, что он должен быть прав хоть раз. Что-то, что происходит между ними, чего-то стоит. Что это всепоглощающее чувство не может быть безосновательным. Что те изменения, которые происходят с Арсом, не могут пройти бесследно.       Антон шмыгнул носом, вытер слёзы и встал с кровати. Ему нужен Арс. И, как он уже понял после многочисленных попыток, единственный способ попасть к Арсу — выжить в устроенной им же самим аварии. Сложно. Неприятно. Не всегда получается. Иногда приходится долго истекать кровью в больнице, пока врачи пытаются вернуть его к жизни. Но, вроде, он приловчился.       «Я справлюсь», — отчаянно убеждал себя Антон, сжимая кулаки с такой силой, что ногти оставляли след на ладонях. А пока нужно было идти, улыбаться этой семье и строить из себя добродушного весёлого мальчика, ведь Оксана не предложит его Арсу, если будет в нём сомневаться.

･━━･❪✧❫･━━･

      Антон наконец зашёл в квартиру, следуя за бойкой Оксаной, и увидел его. Такой домашний, взлохмаченный, не отягощенный постоянным стрессом и волнениями. Он ещё не знал, что ждёт его впереди.       Антон пожал протянутую руку, кожа на которой пока ещё не была покрыта многочисленными ссадинами. Так непривычно.       Антон криво улыбнулся, пытаясь скрыть внутреннюю боль. Такой родной и такой чужой одновременно. Каждый раз это казалось нестерпимой пыткой — смотреть на человека, которого знаешь со всех, особенно самых неприглядных сторон, расположение бесчисленных родинок можешь назвать хоть с закрытыми глазами, который, возможно, является тебе самым родным и близким в мире, и понимать, что для него ты чужой.       Антон чувствовал повисшее напряжение, чувствовал, как Арсению некомфортно под его тяжелым взглядом.       «Прости, Арс, воспоминание о том, как твои мозги вытекают из головы на этом сраном обрыве, ещё слишком свежо. Не могу насмотреться на тебя живого.»       Антон казался чужим в этой милой уютной квартире — слишком он погряз в своих страхах и тьме. Скорее для проформы поинтересовавшись, где ванная, он, как всегда не дослушав, сразу пошёл туда, а по дороге закинул вещи в свою комнату. Постоял немного, оглядывая мягкую кровать со стопкой свежевыстиранного белья и полотенец на ней.       «Арс такой Арс», глубокомысленно заключил Антон и мягко улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по его телу. Но, чувство было обманчиво. Этот Арс — всего лишь зажатая в оковы блеклая тень того настоящего, который мог подарить Антону свет и спасти. И Антону смертельно нужно было как можно быстрее вернуть себе того Арса.

･━━･❪✧❫･━━･

      Антон ненавидел школу. Антон от неё устал. Именно здесь он больше всего проникался этой всепоглощающей серостью и бессмысленностью, наблюдая за тем, как дети снова и снова пишут одни и те же контрольные и смеются над одними и теми же шутками. Их драмы и страхи казались ему глупыми и несерьёзными. Они сами казались ему мёртвыми от того, что совершенно ничего не понимали. Но это было не так. Они все были живы, все, кроме него.       Нацепив гаденькую улыбочку и выдернув из чертогов души все запасы харизмы, он проводил свои школьные будни, успешно приковывая к себе взгляды и сердца. Ему нужно было попасть на ту вечеринку. Ему нужно было обеспечить себе алиби. Ему нужно было подставить Арса. Ему нужно было разозлить родителей Иры.       Нужно, нужно, нужно. Как же много ему нужно. В то же время, ему не нужно абсолютно ничего, кроме спасительного глотка кислорода под этой толщей воды. Антон бы хотел, чтобы Арсений им стал.       Если в школе, среди десятков глаз, он мог держать свою маску, то когда он оставался один, она рассыпалась. Каждый вечер он буравил спину Арса, который его абсолютно не замечал, уткнувшись своим носом в эти сраные никому ненужные тетради. Антон готов был рычать и бросаться на него, разрывая кожу ногтями и заставляя кричать от боли, готов был скулить и ползать на коленях, умоляя. Несколько раз он не выдерживал и прижимался к Арсу, обвивая того руками и жадно втягивая носом любимый запах. Раньше Арс бы его оттолкнул, мягко объяснил бы, что он против и так делать в его доме запрещено. Но, на удивление и радость Антона, с каждым разом Арс позволял всё больше. Пусть этого всё ещё было недостаточно, но теперь мужчина просто закрывал на детские шалости глаза, отчего-то понимая, что Антону это необходимо. А может, это становилось необходимо и ему самому.       Антон боялся, ревел, бесился, но твёрдо вёл события вперёд, понимая, что выбора у него нет. Он тщательно позаботился о всех деталях, балансируя на грани. Не дать слишком много — не дать слишком мало. К счастью, у него было то, чего не было у полиции — опыт и возможность начать с начала, если проебался.       С каждым новым «прыжком», с каждой новой смертью он нервничал всё больше, всё больше отчаивался, глядя на тусклые безжизненные краски. Повторяющиеся из раза в раз события проходили для него как в тумане, на автомате.

･━━･❪✧❫･━━･

      Убийство Иры. Истерика, заставившая Арса сорваться с насиженного места и понестись по дороге, конца которой он не видел, зато его хорошо знал Антон. Кража машины. Арсений больше не возражает, хотя в первые «прыжки» упорно устраивал сцену, восклицая, что они не могут просто так взять и забрать чей-то автомобиль.       Лес, посиделки у костра под звёздами с любимым псом Антона, который каждый раз преданно их встречает. Антон всё порывался забрать его в машину, но, благодаря Арсу, понял, что не у всех в этом мире нет места, как у него, Антона. Пёс живёт здесь и преданно ждёт их. И будет ждать каждый раз, чувствуя, что про него помнят, пусть даже и в этой жизни никогда не встречали.       Снова авария со сбитой женщиной. Так было не всегда. Иногда Арс теряет управление и вписывается в дерево, а в смятой от удара машине Антон вылетает головой в стекло, а у Арса с хрустом ломаются рёбра, протыкая внутренние органы и прорывая путь наружу через кожу. Иногда они умирают быстро, особо не мучаясь. Но это не те варианты, которые подходят Антону, для того, чтобы провести Арса через череду безумия и погрузить на своё дно.       На этот раз Арсений колеблется, но сам говорит, что её нужно добить, чтобы не мучилась. Антон вздрагивает, зрачки расширяются. Ему всегда приходилось подталкивать к этому решению, а теперь Арс в первый раз сам предлагает убить и избавить от боли.       Но он всё ещё слишком трясётся. Боится, испытывая жалость к самому себе. Они уходят, оставив женщину умирать. Антон, тем не менее, чувствует удовлетворение. Что-то меняется. Ни с кем не менялось. Кроме Арса.       Он в восхищении поднимает глаза и кидает полный надежды взгляд.

･━━･❪✧❫･━━･

      В переулке их зажимает местная гопота. Арсений порывается их отстоять, но простого адреналина не хватает — страх из-за численного перевеса всё ещё преобладает. В итоге Арсений ничего не сделал, просто позволяя их избить. Они остаются лежать на улице изувеченные и униженные, без гроша в карманах.       Антон плачет. Арс снова его не спас.

･━━･❪✧❫･━━･

      Арс выходит из себя в машине и грубо заставляет Антона ему отсосать. На этот раз это не стало неожиданностью для мальчишки и он попытался получить от процесса максимум удовольствия, искусно работая языком и не позволяя Арсу полностью перехватить инициативу. Что стало неожиданностью для Арсения, который ослабляет хватку и стонет, погружаясь в ощущения. Закончив, Антон растягивает губы в кошачьей ухмылке и вытирает их салфеткой. Ему доставляет удовольствие лицезреть смесь эмоций на лице мужчины — от смущения и шока до блаженства и желания.

･━━･❪✧❫･━━･

      Арсений решает ограбить мужчину у банковского автомата. Второй раз он справляется быстрее — меньше времени на разговоры, больше сумма. Не то чтобы им нужно было столько денег, учитывая, сколько им осталось, но Антон доволен.       Они заезжают на заправку и покупают очки. Арсений выбирает их вместе с Антоном.

･━━･❪✧❫･━━･

      В переулке нагоняют полицейские. Арсений чуть быстрее улавливает ход мыслей Антона и подстраивается под ситуацию. Арсений сильнее колеблется, прежде, чем отказаться убить полицейского. После потасовки долго смотрит на пистолеты, не решаясь брать.       «Что, если мы спятим и убьём друг друга из них?» — полушутя спрашивает Попов, из-за чего Антон покрывается мурашками. Ему кажется, что тот вспомнил. Но нет.       Арсений берёт пистолеты и они уходят.

･━━･❪✧❫･━━･

      Ночные пьянки в клубе, парные татуировки. Арсений целует его с жаром посреди танцпола и в туалете. Гораздо страстнее, чем в последний раз. Антон плавится и цепляется за края его толстовки, порываясь стянуть. Арсений мягко отстраняется, запечатляя на его шее последний поцелуй, и тянет прочь.       Антон огорчённо ворчит, но повинуется.

･━━･❪✧❫･━━･

      С лёгкой подачки Антона по поводу поиска места, где можно спрятаться от дождя, Арс сворачивает на заброшку. От одного её вида у Антона кровь стынет в жилах, он чувствует себя отъявленным мазохистом, зная, что через несколько часов он будет чувствовать себя настолько отвратительно, что будет готов молить о смерти. Но ничего, он перетерпит, это нужно. Не ему, Арсу, чтобы тот наконец собрал яйца в кулак. А вот это уже нужно непосредственно Антону.       Крики, слёзы, нервы, вспышки боли. Арсений в этот раз собирается в кучу чуть быстрее, что не может не радовать страдающего Антона. Не намного, ему всё равно чертовски досталось, но уже что-то.       Арсений, размозжив голову последнему, уходит под дождь — освежить и привести в порядок мысли. Неподвижно сидящий до этого Антон пользуется моментом и, стараясь сильно не скулить, доползает до двух ближайших тел, забирает телефоны и прячет во внутренний карман. К моменту возвращения Арсения он уже сидит на своём месте с пустым взглядом.

･━━･❪✧❫･━━･

      Они заезжают в посёлок. В этот раз Антон сам предлагает тот дом, впечатляя Арса знанием о метках домушников. Арсений удивлённо вскидывает бровь и одобрительно кивает, говоря, что тоже бы выбрал именно это место. Антон улыбается. Он и так это знает.       Они проводят в доме чудесные несколько дней, полные заботы, похоти, блаженства и сладкой неги. Антон с удовольствием поглощает кофе со свежими круассанами, следя за Арсом влюблёнными глазами. Оба шутят насчёт того, как им не хватает парковок, но не спешат возвращаться в дорогу.

･━━･❪✧❫･━━･

      Антон с тяжестью на сердце понимает, что пора двигаться дальше, иначе они тут застрянут. Это было бы приятно, но это ему не поможет. Как лекарство, которое лишь облегчает симптомы, позволяя жуткой, пожирающей изнутри болезни развиваться.       Антон рассказывает про бесконечности, про прыжки, про свои нескончаемые старания и страхи. Про бездну, в которой находится и из которой не может выбраться.       Арсений слушает его, кивает, хмурится. Хочет поверить, истинно желает, но не может.       Арсений всё обдумывает, осознает, что тот пиздец, который происходит, ни к чему их не приведёт и грозится пойти прямиком в полицию. Антон говорит, что Иру убил он. Арсений почему-то верит почти сразу. От холодной опустошенности не остается и следа. Взрывается криком, выливая всю накопившуюся злость и пытаясь понять, о чём тот думал. Называет его безумным психом и говорит, что Антона давно нужно было сдать врачам.       Антону становится тошно. Хоть во что-то он верит.

･━━･❪✧❫･━━･

      Антон специально ведёт всё к обрыву. Забавно, но первый раз они вышли на него совершенно случайно, и вёл тогда Арс. В тот прыжок они даже не находили дом в посёлке. Естественно, всё закончилось плохо, как и всегда. Но этот обрыв отчего-то стал для Антона смертельно важным, он хотел, чтобы, если его мучениям и суждено было когда-нибудь прекратиться, то они бы закончились именно здесь. Так что снова и снова, с нездоровой одержимостью, какую бы дорогу до этого не выбирал Арс, Антон доводит их до этого обрыва.       Антон ловит Оксану и встречает Арса на обрыве, наговаривая им обоим лжи с три короба. Ему не привыкать.       Все неистово кричат, из глаз предательски льются слёзы. Дождь барабанит по земле, отбивая дробь под ритм стука загнанного сердца. Антон предлагает выбор. Арсений, немного подумав, поднимает на Антона взгляд, полной ненависти, и направляет пистолет. Антон вздрагивает, ощущение, будто его полоснули по сердцу ножом. Арсений, его любимый Арсений не собирается его спасать.       Раздаётся выстрел. Антон падает на колени, выплёвывая кровь. По животу растекается кровавое пятно. Жгучая боль пронзает тело, но даже она не сравнится с режущим без ножа взглядом Арса, в котором нет ни капли сожаления — лишь ледяное колкое презрение и отвращение. На последних силах Антон стреляет в Оксану и оседает на землю. Где-то раздаются звуки полицейской сирены. Антон уже еле дышит, но ещё в сознании, когда машины подъезжают и из громкоговорителя раздаётся голос следователя, заставляющий Арса отбросить пистолет и убрать руки за голову.       Антон чувствует мрачное удовлетворение, понимая, что на Арсения повесят все убийства, а Антона выставят невинным ребёнком, который пытался защититься и случайно промахнулся.       Антон отдал последний вдох, оставляя Арсения в персональном аду на земле.

･━━･ • ✙ • ･━━･

      Антон просыпается. Снова всё сначала.       Ира убита. Арсений решается на побег.       Кража машины. Сбитая женщина. Арсений сам предлагает добить. Подцепляет лежащий рядом обломок — достаточно длинный, чтобы не подходить близко. Дрожащими руками направляет его на шею женщины. Её хрипы повергают в ужас и вызывают желание бежать со всех ног как можно дальше. Арсений жмурится и с силой опускает обломок. Раздаётся жуткий булькающий крик, от которого кровь стынет в жилах. Арсений распахивает глаза и понимает, что из-за дрогнувшей руки обломок задел лишь часть шеи, заставляя женщину сильнее биться в конвульсиях. Арсений испуганно поднимает руку и принимается бить, не глядя, только бы крики прекратились. Через какое-то время его выворачивает прямо рядом с трупом.       Антон с отвращением и жалостью смотрит на эту картину. Арс наконец смог спасти эту женщину. Но какой ценой? Неужели он так же уродливо поступает и с ним, Антоном?       Они едут дальше. В переулке к ним пристаёт гопота. Арс слишком на взводе из-за произошедшего. Первый раз не терпит, а действительно пытается дать отпор. Слишком неуверен — лишь больше разозлил нападавших. Они, взбешенные, с удовольствием отрываются на жертвах, не видя грани. Арсений с Антоном остаются лежать в тёмном переулке, истекая кровью на грязной земле.       Последнее, что видит Антон — Арс, который тянет к нему дрожащую руку с изломанными пальцами и торчащими наружу костями. — Прости, — шепчет он одними губами, когда касается щеки Антона.

･━━･ • ✙ • ･━━･

      Антон просыпается.       «Блять»       Его извращённая игра начинается сначала.       Ира убита. Арсений бежит. Крадёт машину. Больше мучает, чем избавляет от страданий сбитую женщину. Переживает нападение гопников. Срывается на Антоне. Решается на грабёж. Сталкивается с полицейскими.       Ведёт себя гораздо наглее, чем раньше. Возможно наглее, чем стоило бы. Он весь на нервах, ситуации всё те же, но из-за самого Арсения накаляются гораздо сильнее и всё пережитое бьёт по нервам с такой силой, что выдержать невозможно.       В голове всплывает расковырянная шея женщины, из-за которой Арс терзает себя уже не первые сутки. Накопившееся напряжение дало сбой — Арсений не успел и его застрелил такой же дёрганый и испуганный, как и он сам, полицейский.       Антон, уже поваливший второго, замирает, сидя с широко распахнутыми глазами. Он переводит взгляд на стрелявшего полицейского, который дрожит, словно лист на ветру. — Блять, — рычит Антон и агрессивно приближается, упираясь лбом в дуло пистолета, чтобы быстрее это закончить. Выстрела долго ждать не приходится.

･━━･ • ✙ • ･━━･

      Антон просыпается.       «Сука…»       Его извращённая игра начинается сначала.       Они с Арсением с переменным успехом добираются до заброшки. Антона хватают и начинают насиловать. Арс взрывается, застреливает несколько человек. Отвлекается, пропускает удар, пистолет выбивают из рук. Несколько выживших хватают его и кидают к Антону. Они полны ярости и жаждой отомстить за мёртвых друзей.       Всю ночь заброшка содрогается от истошных криков ужаса и непрекращающихся рыданий. Антон пережил много дерьма, но эта ночь уверенно занимает свою позицию в списке худших.       Последнее, что он видит перед смертью — изуродованное лицо Арса, на котором не осталось живого места: вытекший глаз, выбитые зубы, отрезанный язык. Сам Антон выглядит не сильно лучше. Всю ночь он смиренно ждал, когда его страдания прекратятся, отсчитывая по секунде. И вот, наконец, с последним взмахом ножа, к нему повернулась удача.

･━━･ • ✙ • ･━━･

      Антон просыпается.       «Бля-я-я-ть. Пиздец, нахуй! В рот ебал»       Его извращённая игра начинается сначала.       Арсений решает выстрелить в себя на обрыве. Антон зол и обижен. Подходит к трупу, остервенело его пинает, потом падает на колени и скулит. Слишком любит. Слишком ненавидит. Слишком надеется. Слишком устал. Слишком потерян. Отчаянно борется с тем, чтобы не сдаться, но сил с каждым разом всё меньше, а страданий — больше.       Среди деревьев слышится полицейская сирена. Антон целует Арса и прыгает в обрыв.

･━━･ • ✙ • ･━━･

      Антон просыпается.       «Блять! Какая же ты сука, Арс»       Его извращённая игра начинается сначала.

･━━･ • ✙ • ･━━･

      Антон просыпается.       Его извращённая игра начинается сначала.

･━━･ • ✙ • ･━━･

      Антон просыпается.       Его извращённая игра…

･━━･ • ✙ • ･━━･

      Антон просыпается.

･━━･ • ✙ • ･━━･

      Антон…

･━━･ • ✙ • ･━━･

…

･━━･ • ✙ • ･━━･

      Антон просыпается.       «Бля»       Его извращённая игра начинается сначала.       Он не понимает, почему он ещё не сдался. Возможно потому, что от всех остальных вариантов его заведомо тошнило. А может, он просто привык, и уже не мог выдержать без прикосновений Арса, без его жарких поцелуев и нежных рук, которыми тот готов укрыть от любой невзгоды, а потом ими же и убить, безжалостно выпуская пулю.       Антону стыдно было это признавать, но именно с Арсом он казался сам себе пусть немного, но живее, реальнее, а мир не настолько блёклым. Поэтому, зная, какими страданиями всё может обернуться, он снова и снова шёл вперёд, словно упёртый баран на собственную казнь, последним желанием которого было покормиться из рук палача.       А ещё ему безумно интересно наблюдать за действиями Арса, который каждый раз менялся, да, совершая ошибки, но это были разные ошибки, в то время как все, с кем Антон игрался до него, пытаясь найти в них спасение, вели себя как такие же бараны, как и он сам, покорно наступая на одни и те же грабли на пути к собственной гильотине.       Антон убивает Иру. Подстрекает на побег Арса. Тот, нисколько не колеблясь, сам предлагает украсть машину, заключая, что она им нужна.       Проводят ночь на крыше. Когда у Антона начинается обычная ночная истерика, Арсений достаёт телефон и протягивает ему один наушник. Антон удивлённо замирает, но, спустя какое-то время, повинуется. Арсений мягко улыбается и включает медленную музыку без слов. Хватает руки Антона, кладёт их себе на плечи и притягивает мальчишку ближе. Они танцуют на крыше, под луной и звёздами, медленно покачиваясь в такт. Антон утыкается носом в шею мужчины и заметно расслабляется.       «Какой же ты блядун, Арс», — беззлобно ворочается в его голове.       В переулке их зажимают гопники. Арсу всё ещё страшно, но он держит себя в руках. Нет, не строит из себя правильного терпилу которого можно избить, обокрасть и обхаркать, ничего за это не получив. Он смело и с какой-то холодной расчётливостью отстаивает их с Антоном в меру своих сил. Без лишней бестолковой спеси, которая в один из прошлых раз лишь больше распалила мужчин и привела к летальному исходу. Да, они с Антоном всё ещё знатно отхватывают и лишаются средств, но сохраняют толику гордости.       Антон смотрит на Арса с уважением. Тлеющий огонёк надежды вновь разгорается в его груди.

･━━･❪✧❫･━━･

      Долгое время без еды и средств всё ещё слишком бьёт по разуму и тонкой человеческой натуре. Арсений срывается, грубо принуждая Антона ему отсосать. Когда всё заканчивается, Арсений передаёт ему пачку салфеток и какое-то время они едут в тишине. Антон погружен в свои мысли. Ему всё ещё не совсем приятно, но он привык — время терзания по этому поводу прошло несколько прыжков назад. — Прости, — прерывает тишину Арс и отрывает от дороги взгляд полный сожаления. — Будешь говорить, что не хотел? — обиженно ворчит Антон, пытаясь скрыть поток удивления и щенячей радости, прошибивший его насквозь после одного Арсового слова. — Будто это что-то изменит. — Не изменит. Хотел. Прости, я не должен был. Я виноват.       Антон кивает и хитро улыбается. — Ну на тебе теперь должок, я-то не кончил, — нагло заявляет мальчишка, закидывая ноги на переднюю панель.       Арсений фыркает. — Размечтался — В смысле размечтался?! — притворно возмущается тот. — Я пожалуюсь полиции, что ты меня насилуешь! — А, ну раз так, то конечно верну. Тебе подрочить, отсосать или сразу трахнуть? — Арсений улыбается, забавляясь. — Мне всё! — довольно хмыкает Антон.       Арсений тяжело сглатывает и бросает на него испытывающий, полный желания взгляд.

･━━･❪✧❫･━━･

      Арсений забирает деньги у мужчины, они с Антоном несутся по улицам, окрылённые удачей. Заезжают на заправку, Арс сам подходит к стойке с очками, выбирает ярко-желтые и цепляет их на нос Антона. — Тебе идёт, — расплывается он в улыбке и хватает очки для себя.       Антон смотрит на их отражение в зеркале и не верит. Не верит, что Арс выбрал то же самое, что когда-то выбрал он сам.       «Неужели получается?»

･━━･❪✧❫･━━･

      В переулке догоняют копы, наставляют пистолеты, призывают сдаться. Арсений моргает пару раз и вдруг, когда Антон ещё даже дёрнуться не успевает, хватает его, зажимает перед собой и приставляет ловко выхваченный нож к горлу.       В мыслях у Антона суматоха. Его потряхивает от возбуждения и восторга. Он абсолютно расслабляется, покорно плачет и незаметно от полицейских лишь сильнее льнёт к сильному телу, позволяя своему властному Арсу управлять ситуацией. Антон с готовностью летит на полицейского и сшибает, когда Арс его отпускает и начинает разбираться со вторым.       Закончив, Арсений собирает пистолеты и тянется к Антону. — Не ушибся? — заботливо спрашивает, осматривая. — Пустяки, — отмахивается Антон. — Из нас вышла хорошая команда, верно? — Да. Ты быстро сориентировался, я боялся, что ты не поймёшь, что я от тебя хочу. — Ты тоже, — улыбнулся Антон.

･━━･❪✧❫･━━･

      Ночь. Арсений с Антоном оказываются в разгульной части городка и решают там остаться. Попадают в клуб, полный пьяных танцующих тел. Арсений берёт выпить. Антон уходит танцевать. Арсений наблюдает, как к нему жмуться флиртующие туши, оставляя на его Антоне следы пальцев и губ. Арсений ничего не предпринимает и просто позволяет Антону поиграться и расслабиться в кои-то веки, ведь это всё равно ничего не значит.       К Антону подходит выхоленный мужчина и тянет его в туалет. Арсений чувствует просыпающуюся ревность и идёт следом, не позволяя им провести ни секунды лишнего времени наедине. — Он занят, — уверенно заявляет он с порога, мягко отталкивает мужчину плечом, проходя мимо него к Антону, хватает того за талию и сажает на раковину, устраиваясь между разведённых ног. — Спасибо, что приглядел и довёл сюда.       Пришедший с Антоном мужчина несколько секунд смотрит на мальчишку, удостоверяясь, что всё в порядке, и его не обманывают. — Понял-понял, — усмехается он и поднимает руки, капитулируя. — Раз уж меня так обломали, то не могу не спросить: паренёк, должно быть, хорош? — Ну, сосёт он отлично, — с пьяной ухмылкой выдаёт Арс, заставляя неожидавшего подобной реплики Антона закашляться.       Мужчина уходит, посмеиваясь, оставляя их наедине. Арсений нависает над Антоном, отчего тот нервно сглатывает и втягивает голову в плечи. — Ну привет, — шепчет Попов, мягко проводя подушечками пальцев по мальчишеской щеке, а затем припадая к губам в поцелуе. — Надеюсь, ты не планировал от меня сбежать? — интересуется, оторвавшись. — А разве мне есть куда бежать? — сдавленно спрашивает Антон, у которого сердце бьётся столь стремительно, что гулом отдаёт в ушах. — А если бы было? — Арсений смотрит своим пронзительным синим взглядом, не отрываясь, гипнотизируя, пока его пальцы аккуратно проникают под ткань толстовки и начинают поглаживать впалый мальчишеский живот. — Зачем мне бежать от тебя, Арс, если всё, чего я хочу — бежать за тобой, рядом с тобой?       Арсений снова накрывает его губы своими, на этот раз куда более требовательно, прижимается всем телом. Усмехается, опаляя Антона пьяным дыханием, когда чувствует сквозь разделяющую их ткань бугорок в чужих штанах. — С меня там вроде должок за произошедшее в машине, — шепчет он низко, бархатно, отчего Антон плавится, покрывается мурашками. — Здесь? — Ты думаешь, мне хватит самообладания дотащить тебя ещё до куда-нибудь? — рычит Арс, стаскивая его с раковины, и запихивает в тесную кабинку туалета, прикрывая за собой дверь.       «Тебе всегда его хватало не только на это, но и вообще на то, чтобы подавить в себе животные желания по отношению к несовершеннолетнему подростку. Или дело не в самообладании?» — отвечает мысленно, не решаясь произнести это вслух.       Антон податливо реагирует на все манипуляции, с охотой позволяя делать с собою всё, что Арсу вздумается, и даже не пытается сдержать громкие стоны.

･━━･❪✧❫･━━･

      Льёт дождь. Они укрываются на заброшке. Нападают мужчины, вытаскивают из машины, узнают, начинают издеваться над визжащим Антоном. Арсению на этот раз многого и не нужно. Он не пытается умолять, бесполезно надрывая горло и тратя ценное время, пока его Антон страдает. Арсений не питает ненужных иллюзий, не надеется на чудо. Понимает, что надеяться не на кого — Антона может спасти только он. Антона должен спасти он.       Арсений собирает по кусочкам всю накопившуюся решимость, вырывается, оставляя на своей коже кровавые борозды, и несётся к заветному пистолету. Адреналин течёт по венам, но в мыслях нет взрыва необузданной паники — там стоит небывалая ясность.       Арсений жестко расправляется со всеми, не позволяя себя отвлечь. Не позволяя лишний раз коснуться Антона и принести ему боль. Когда жизнь, вместе с кровью из расквашенной головы, утекает от последнего мужчины, Арсений опустошенно отбрасывает камень и падает на землю рядом с Антоном.       Антон дрожит, трясётся, льнёт к Арсению, который вытирает с его лица солёные дорожки слёз и что-то шепчет, успокаивая. Антон понимает, что одежда на нём почти вся целая. Что Арс его спас.       Антон рыдает, на этот раз от облегчения, и утыкается ему в шею.

･━━･❪✧❫･━━･

      Дни в доме проходят в сладкой неге и блаженстве, заставляя забывать, что где-то за его пределами существует другой мир. — Арс, — протягивает Антон, укладываясь головой на его плечо. — Тебе не кажется, что мы с тобой чертовски прекрасны? — У тебя что, такое чувство, что мы с тобой произведения искусства? — усмехается мужчина в ответ, обхватив его рукой. — Но не уверен, что после всего, что мы натворили, всех качает от нашего присутствия. — О! — Антон искренне радуется тому факту, что Арс угадал песню. — Но мне ведь так нравятся твои крики, удары током, огнестрельные выстрелы. В любом случае, я готов скулить, словно пёс у твоего порога. Ну а глубоким ты меня уже сделал. — В спину, в упор и сбоку, да? — Арс растягивает губы в кошачьей улыбке, на что Антон кивает, а затем, вдруг, хмурится. — А откуда ты песню эту знаешь? — Что? — Песню. Ты же её не слышал.       Арсений смотрит на него, как на идиота несколько секунд. — Я начинаю сомневаться в здравости твоего ума. Знаю — значит где-то слышал, в чем проблема? — Забей, — Антон качает головой и отворачивается. Он-то знает, что точно не слышал до этого, раз не узнал её в первый раз. Он сам включал её Арсению периодически, но это точно было не в этом «прыжке».       Антон дёргается, встрепенувшись, приподнимается на локтях, чтобы снова заглянуть в эти синие глаза, пытаясь найти там то, что они от него прячут. — Ты чего? — удивляется Арсений. — Да так, — бросает Антон, мимоходом целуя того в нос и снова ложится.       Антон пьянеет от вина и чувств и посвящает Арса в свою историю про прыжки, попытки, жизни, бездну и бесконечности. Арсений внимательно разглядывает его, пока тот говорит. Ему бы прислушаться к голосу разума, счесть Антона больным, да пожелать скорейшего похода к психиатру, но что-то внутри отчаянно противится этому. Арсению хочется ему верить. От чего-то действительно хочется, чтобы всё это на самом деле существовало. Возможно, потому что в таком случае, у него самого была бы надежда на второй шанс? Хотя, по словам Антона, все шансы бесполезны, если всё, что ты чувствуешь — это жгучий страх и осознание серости и бессмысленности, да столь жуткое, что тянет в петлю.       Арсений морщится. Арсений много думает. Арсений не знает, куда заведёт их это путешествие, но понимает, что, скорее всего, в ту самую петлю, которую страшится, но отчаянно жаждет Антон. Арсений думает, что, возможно, не так уж тот и не прав. Но ведь… В голове отчётливо звенит мысль, что люди, которые думают, что хотят умереть, на самом деле просто хотят начать жить. По-настоящему. И если они продолжат своё путешествие, то, скорее всего, в какой-то момент зайдут в тупик, из которого больше не смогут выбраться.       Арсений тяжело вздыхает и, скрепя сердце, говорит, что они должны сдаться полиции, иначе у них нет шанса, а кровавая дорожка за их спинами будет лишь разрастаться. Антон умоляет, Антон кричит. Арс непреклонен. Антон сознаётся в убийстве. Арс верит так же просто. Кричит, пытаясь достучаться, а потом резко осознаёт, что ни злости ни презрения внутри него не осталось. Да, из-за мальчишки, который не ведает, что творит, разрушилась его жизнь, а невинная девушка мертва. Но как он может ему что-то предъявлять, если сам теперь такой же? — Всё будет хорошо, Арс? — спрашивает Антон потухшим голосом.       Арсению хочется закричать, что нет, ничего не будет хорошо, точно не после того, как ты убиваешь людей. Хочется обвинить во всех смертных грехах, за всё, что происходило с ними в дороге. Хочется назвать сумасшедшим психом и откреститься, напрочь перечеркивая всё, что было до этого. — Всё будет хорошо, — вместо этого вторит ему Арс, понимая, что за это время Антон стал слишком ему дорог, и он готов его прощать. Потому что себя он простить пока не может.

･━━･❪✧❫･━━･

      Антон порывается выпрыгнуть из машины, но Арсений реагирует быстро и не даёт ему этого сделать. У Антона звонит мобильный. Арсений вскидывает бровь, но ничего не спрашивает — наспрашивался уже, устал. Наскоро поговорив, Антон бросает трубку и хмуро глядит на Арса. — Оксана, — утверждает тот. — Оксана, — кивает Антон. — И? — нетерпеливо смотрит Арс, раздраженно покусывая губу. Эту привычку он успел перенять от Антона. — Она хочет встретиться и поговорить. — Достучаться до убийцы-насильника, да?       Антон кивает. — Ты сдашь меня ей? — спрашивает, глядя исподлобья. — Нет, — не колеблясь отвечает Арс. — Почему? — Знаешь, я поначалу думал, что это ты виноват во всём. Что всё случилось из-за тебя, все, кто погиб — погибли из-за тебя. Что мы сейчас даже в этой ситуации из-за тебя. Но на тебе нет и не может быть всей вины, Антон. Все свои выборы я совершал сам, и то, где мы оказались и в каком состоянии — моя вина, не твоя. В конце концов, это же я взрослый, а ты лишь запутавшийся мальчишка, натворивший дел и совершенно не знающий как жить дальше. Не то чтобы я знал, но я мог понять это раньше и защитить тебя, а не нестись, сломя голову.       Антон шмыгает носом и утыкается Арсу в плечо. — Где мы с ней встретимся? — спрашивает он. — Она ждёт, когда я пришлю ей место. — Надо заехать поглубже в лес, наверное, чтобы наши разборки не привлекали лишнего внимания. Что-то мне подсказывает, что будет много истерики.       Арсений сворачивает на тропинку, уходящую между деревьев. Антон с удивлением понимает, что они снова выезжают туда. К обрыву. И как и в первый раз, их привёз именно Арс.       По стеклу машины барабанит дождь. Антон стискивает спрятанные под курткой пистолеты. В горле стоит ком. Он понимает, как безумно больно будет потерять Арса в этот раз.       Приезжает Оксана. Бросается с объятиями на Антона, рассматривая каждый его синяк. Кричит на Арса, обвиняя во всех смертных грехах. Ненавидит его. Называет больным. Говорит, что полиция в курсе, что он, кроме бедной Иры, убил ещё людей. Смотрит на него с горящими от боли и отвращения глазами, полными слёз, при этом закрывая собой Антона.       Арсений стоит под дождём, совершенно опустошенный, и молча смотрит на то, как его любимая подруга готова распять его прямо здесь и сейчас. — Я их не просто так убил, Окс. Ты думаешь, я хотел? У меня не было выбора. Я защищал Антона. И сделал бы так снова, если потребовалось бы, — наконец отвечает, задетый за живое. Только Оксану это не впечатляет. — Тебе бы не нужно было его защищать, если бы ты его в это не втягивал! — ядовито кричит девушка.       А Антон знал, сделал бы. Ещё, и ещё, и ещё. Он мог бесконечно убивать за Антона, убивать Антона, а сам Антон готов был бесконечно за этим наблюдать. — Это я её убил, — выдаёт он прямо в лицо Оксане, не желая, чтобы та и дальше продолжала срываться на Арсе. — Ч-что? — девушка на момент затихает. Замирает и Арс. — Иру убил я. Арс даже не знал.       Оксана задыхается, плачет, морщится, бьёт кулачками. Отшатывается от Антона, пятится, спиною приближается к обрыву. Кричит на Арса, что это он подговорил Антона взять вину на себя. Что он пытал его, насиловал и мучил. Антон истерично смеётся. У Арсения на душе становится пусто и гадко. Ему не верит даже Оксана.       Антон понимает, что пора — кидает один из пистолетов Арсу, второй спускает с предохранителя и нацеливает. — Что ты выберешь, Арс?! — кричит он срывающимся от напряжения голосом после оглашения возможных вариантов.       Оксана плачет и бьётся в истерике. Антон был недалёк от того, чтобы последовать её примеру. Арсений дрожит, нервничает, бегает глазами по сторонам, пытаясь найти выход, которого нет. Он погружается в отчаяние, на дно, туда, где страх.       Он поднимает трясущуюся руку с зажатым в ней пистолетом. Прицеливается, плотно закрывая глаза. Отсчитывает в голове долгие секунды, чтобы успокоиться. Собирается спустить курок. Но вдруг в сознание прорываются слова, сказанные когда-то давно знакомым голосом: «Ты меня помнишь. Мне кажется, ты всё равно меня помнишь. Пусть ты этого не понимаешь, Арс. Тебя поэтому ко мне так тянет. Ты тоже привык».       Арсений делает судорожный вдох, заполняя лёгкие отрезвляющим кислородом. В его голове словно прорывается плотина, надёжно прятавшая за собой ворох воспоминаний, которые теперь несутся плотным потоком на огромной скорости, разнося в клочья всё на своём пути.       Арсений вспоминает всё, что происходило, каждый прыжок, каждую смерть, все страдания Антона, которые тот перенёс, упорно продолжая свои бесчисленные попытки приблизиться к нему, Арсу. Арсений видел, как многократно сам его отталкивал и отгонял, и у Антона не оставалось ничего, кроме как снова погружаться глубже в этот кошмар, из которого он и так не мог вынырнуть. Не мог один. Не без помощи. Его, Арса, помощи.       Антон умирал снова и снова, чтобы прожить и умереть вновь. Антон утверждал, что ненавидит существование и мечтал бы поскорее избавить себя от страданий. Но Арс вдруг осознал, что тот просто настолько сильно любил и жаждал познать сладкий вкус жизни, что готов был переживать страдания ради этого. Антон никогда не хотел ни умирать, ни убивать. Антон просто боялся, от этого и метался из угла в угол, как ослепшее животное. Как и сейчас.       Арсений широко раскрыл глаза, пронзая Антона взглядом насквозь и опуская пистолет. Раньше он называл их путешествие бессмысленным. Но нет. Он столько раз ошибался, столько раз разрушал, потопляя при этом себя, Антона и всех вокруг. Он многое понял, словно до этого жил с повязкой на глазах, ушах, с липкой плёнкой на коже, и всё это наконец спало. — Что ты делаешь?! — обозлённо зашипел Антон. — Я убью тебя, если ты не выстрелишь, Арс! — Нет, — со спокойной твёрдостью ответил тот и мягко, снисходительно и даже отчасти по-отцовски улыбнулся. — Я не собираюсь стрелять ни в тебя, ни в Оксану. И ты меня не убьёшь. — Это почему же?! — Антон подошёл ближе, утыкая дуло пистолета Арсу в лоб. Тот не шелохнулся, продолжая улыбаться, глядя на своего любимого запутавшегося Антона, которому столько пришлось перенести, сквозь пелену дождя. Внезапно он вспомнил вычитанную где-то цитату: — Знаешь, Антон. Я где-то слышал, что у человека всего две жизни, причем вторая начинается тогда, когда мы понимаем, что жизнь всего одна. Возможно, отчасти так и есть, и твоя проблема именно в этом?       Антон поперхнулся, не ожидая, и сделал шаг назад. Смотрел исподлобья неверяще, затравленно, словно дикий волчонок. Арсений шагнул вперёд, не позволяя увеличить расстояние. — Я с тобой, Антон. Ты же боишься, что я снова уйду, да? Что не пойму тебя? Не прощу? Что тебе придётся выплывать из этой тьмы абсолютно одному, в то время, как ты умеешь лишь барахтаться? Но я здесь. С тобой. Теперь я всё помню. Я понимаю, правда понимаю. Мне тоже было больно, Антон, все эти чёртовы прыжки мне было больно. Теперь я знаю и помню это наверняка. Мы оба виноваты в этом, разве нет? Прости меня за то, что тебе приходилось переживать из раза в раз, — Арсений подошёл ближе, распахивая руки.       Антон не сдержался. Он всхлипнул, из глаз брызнули слёзы. Оба пистолета упали в грязь. Антон прильнул к Арсу, прижимаясь со всей силы и рыдая навзрыд, уткнувшись в шею. Вечный ребенок без родителей и любви. Без места в мире. — Всё будет хорошо, слышишь? Всё будет хорошо, Антон. Помнишь, ты меня спрашивал? Когда-то очень давно. Забавно, но я помню это, словно это было вчера. Ты сказал: «Арс, ты же не бросишь меня? Не предашь? Ты обещал мне. Ты же будешь со мной до конца, Арс, не сдашься на полпути? Ты спасёшь меня?». Так вот — я с тобой до конца, к чему бы он не вёл. Обещаю. Всё ещё обещаю.       Где-то вдалеке протяжно завыли полицейские сирены. Арсений аккуратно повернулся к запуганной Оксане, не разжимая объятий. — Иди, встреть их на дороге и приведи сюда, — кивнул в сторону леса. — А ты? А вы? — Я его пока успокою. Пора со всем этим заканчивать, — мягко проговорил Арс, улыбаясь одними уголками губ и поглаживая Антона по насквозь промокшим волосам. — Иди, пока мы все тут не заболели.       Девушка кивнула и пошла по тропинке. — Спасибо, — крикнул ей вслед Арс. — За всё спасибо.       Оксана вздрогнула, но не развернулась, а скрылась за деревьями. Антон проводил её взглядом. — И что теперь? — потухшим голосом спросил он. — Сдадимся полиции? У нас нет будущего, Арс. Я его разрушил, чтобы побыть с тобой. Как всегда. Как будто ты можешь меня спасти. — Мы разрушили. Не ты. — А разница?       Арсений подошёл к обрыву и облокотился на хлипкое ограждение. Антон встал рядом, глядя на то, как столбы дождя уносятся в бездну. — Мне страшно, Арс. Страшно тебя потерять. Снова. После всего. Что, если ты не вспомнишь? Я очень боюсь. Я не выдержу опять, — голос дрожал, как и его владелец. — Я не забуду. Обещаю. — Как ты можешь быть уверен? — Антон поднял на него взгляд. — Никак. Но и ты был ни в чём не уверен, когда затевал это всё, верно? Ты просто чувствовал и надеялся. Я не могу предложить тебе иной вариант.       Антон кивнул и потянулся к Арсу, целуя в губы так отчаянно глубоко и больно, словно на прощание. Арсений прижал его к себе, блуждая руками по ссутуленной спине. Ему тоже было страшно. Безумно страшно, что он забудет. Что Антону придётся проходить через всё вновь. Или, что ещё страшнее, что тот сдастся. Что Арс больше никогда не назовёт его своим, не прикоснётся, не почувствует вкус и тепло его тела.       Полицейские сирены звучали совсем близко, а их красно-синий свет обволакивал спины. — Ты прыгнешь, если я прыгну? — прошептал Антон. — Я прыгну, даже если ты просто попросишь, — в тон ему ответил Арс, крепче сжимая руки на плечах.       Антон счастливо улыбнулся сквозь слёзы и получил грустную улыбку в ответ. Арсений наклонился над оградой, утаскивая с собой абсолютно безвольного и доверяющего ему Антона. Вес тел перевалил в сторону обрыва и они начали падать. — Стойте! НЕТ! — услышали пронзительный крик подбежавшей Оксаны, но было поздно — девушка схватила руками воздух, а два тела унеслись вниз и разбились о землю, подобно каплям воды.

･━━･❪✧❫･━━･

      Позов стоял у обрыва, глядя им вслед. Прошло уже полчаса, дождь бил по лицу, но ни он, ни Оксана, не желали уходить. Не могли. Будто права не имели. — Это моя вина. Это всё моя вина, — хрипло произнёс следователь, раздавленный тяжестью на сердце. — Я же мог это предотвратить. Всё это. А вместо этого ошибся абсолютно во всём. У меня были улики, которые не подходили той картине, которую я нарисовал. И я их просто отбросил. Какое право я имею называть себя следователем после этого? — Они обезумели, — Оксана шмыгнула носом, зачарованно глядя в бездну и наклоняясь. — Возможно, я их понимаю. — Стой, — Позов схватил её за руку, оттягивая от края. — Не делайте этого. Им это уже не поможет. — Верно. Но мы же с вами могли им помочь. И им, и тем, кого они забрали с собой. Разве мы не заслужили той же участи?       Позов пожал плечами. Темнота бездны манила и его. — Я всегда ненавидел суицидников. Они разве не понимают, что их смерть не приносит никому облегчения? Они оставляют за собой лишь разруху и вырванные кровоточащие сердца. — И чья это вина?

･━━･ • ✙ • ･━━･

      Антон просыпается. Тело пронзает словно десятками тысяч иголок. Он затравленно оглядывается по сторонам и понимает, что он всё там же — в комнате своей прошлой семьи.       Антон скулит и падает на колени. — Пожалуйста, нет, только не снова, нет, — шепчет, как заведённый, будто грешник, отмаливающий грехи перед смертным часом.       И всё заново. Авария. Больница. Оксана забирает его и везёт к Арсу. К его любимому Арсу, который вот только недавно был так близко, а теперь…       Антон заходит в квартиру вслед за Оксаной. Испытывающе смотрит из-под капюшона, пронзая взглядом, и… ничего. — А ты должно быть, — произносит мужчина, но не успевает договорить. — Антон, — перебивает он его, спешно пожимая руку и, сгорбившись, ретируется в комнату, чтобы положить сумку.       Падает на кровать, из глаз предательски льются слёзы. Снова эта пытка. Снова он как в музее — можно только смотреть, не касаясь, с чувством заправского мазохиста истязая себя воспоминаниями о том, как они вот только недавно проводили время вместе. Когда мир не казался настолько серым, а надежда теплилась где-то совсем рядом.       Антон вытирает слёзы, умывает лицо и идёт на кухню. Нехотя переговаривается с Оксаной, пытаясь излучать позитивный пофигизм, который в этот раз упорно из него не лезет, а в ответ получает недоверчивые обеспокоенные взгляды.       Оксана обнимает всех напоследок и закрывает за собой дверь. Арсений с Антоном остаются в квартире одни. Антон, растеряв остатки душевных сил, молча плюхается за кухонный стол и берёт в руки вилку, рассеянно ковыряя еду. Делать ничего не хотелось. Притворяться и заново выстраивать планы не было сил.       «Неужели это и есть мой конец? Чахнуть, потеряв всякий, даже малейший смысл?», — думает Антон, и понимает, что он был не против. Его тошнит от школы, он не мог даже заставить себя туда таскаться. Тошнит от людей, от кипящей вокруг жизни, которою он не ощущает. Пожалуй, лучшим вариантом будет просто лечь и лежать, пока он не превратится в тощий скелет и не умрёт от слабости и истощения на больничной койке. Возможно, Арс даже будет сидеть рядом и держать за руку, пока он будет умирать. Не самый плохой конец. — Слушай, — Арсений прерывает тишину между ними, нарушаемую лишь звоном вилок, и Антон, нехотя, выныривает из мрачных мыслей, концентрируя внимание. — Ты не хочешь со мной прогуляться? — Что? — Антон недоверчиво выгибает бровь, не понимая, с чего Арс его куда-то зовёт в первый же вечер. — Я люблю кофе, но все приличные места уже закрыты, а тут как раз не так далеко заправка есть. Можем доехать и взять мерзкий карамельный латте, — говорит Арс, и с каждым словом его губы всё больше расплываются в улыбке.       Антон забывает как дышать. Сердце громко стучит в груди, отдаваясь в ушах. Ему требуется несколько долгих секунд, чтобы понять, что происходит. — Арс, — то ли жалобно, то ли радостно шипит Антон, с трудом выдавливая из себя звук, подрывается с места и одним быстрым движеним преодолевает разделяющие их метры и кидается ему на шею, падая в объятия. — Арс, Арс, Арс, — шепчет, не переставая, утыкаясь носом в щёку. — Боже, я так боялся, что всё пропало, что я снова должен… — Тш-ш-ш, не реви, всё хорошо, я с тобой. Как я и обещал, верно? — воркует Арсений, успокаивающе поглаживая по чуть вьющимся волосам, и не желая отпускать ни на секунду.       Антон поднимает на него взгляд и принимается гипнотизировать губы, не скрывая ни капли желания, плещущегося в изумрудных глазах. — Опять будешь говорить, что это неправильно? Что ты мой опекун? Что я всего лишь…       Арсений не даёт ему договорить, затыкая рот жадным поцелуем, отчего из Антона вырывается стон облегчения. — А знаешь, я теперь понял, почему ты меня тогда так отчаянно клеил, как только мы знакомились, — протягивает Арс, переводя дыхание и растирая по губам Антона кровь от ранок. — Я вспомнил всё всего один раз, а мне уже было невыносимо знать вещи, которые не знают другие, жить в мире, который кажется теперь совсем иным, будто произошел апокалипсис, о котором никто, кроме меня, не знает, и не может понять. Я уже начал думать, что свихнулся, что мне это приснилось. Мне было невыносимо помнить тебя, то, как ты сладко стонешь в постели и послушно льнёшь к рукам, и не иметь возможности вновь к тебе прикоснуться. И если ты переживал это из раза в раз… Я не знаю, как бы я выдержал, Антон, если бы ты вдруг стал для меня чужим и смотрел, как на незнакомца. Если бы мне пришлось каждый день смотреть на тебя, пока в моей голове проносятся сладкие, но в то же время пугающие воспоминания, объединившие нас, и понимать, что ты меня даже не узнаёшь.       Антон впивается ему в губы, а в груди у него клокочет всеобъемлющая радость.       «Он всё понял. Он наконец всё понял».

･━━･❪✧❫･━━･

      Арсений с Антоном сидели на багажнике автомобиля, глядя на далёкие звёзды, наслаждаясь тишиной тёплой ночи и потягивая горячий кофе с заправки. — Всё такой же мерзкий, — довольно проворчал Антон, чем вызвал у Арса смешок. — И не говори.       Антон сделал ещё глоток, что-то обдумывая, и повернулся к Арсу. — Что теперь будет? — А что ты планировал? — Ты должен был меня спасти. Как-то, — Антон пожал плечами. — Я не думал так далеко, я просто хотел, чтобы этот кошмар закончился и я перестал одиноко барахтаться на дне Марианской впадины. — Ну, ты теперь не один на этом дне под километрами воды. — Похоже на то, — грустно улыбнулся Антон. — Я не знаю конкретно, чего я искал, Арс. Я просто хотел чтобы кто-то, оказавшись на этом дне, начал оттуда выплывать и указал мне путь на поверхность, на берег. Но у меня такое чувство, что вместо этого, я просто утащил тебя с собой на дно. Ты заболел вместе со мной, вместо того, чтобы излечить. — Может, это ты как раз не то искал? Может, тебе никогда и не нужно было на поверхность? Может, тебе не место на свету. Тебе всего лишь нужен был тот, кто разделит с тобой эту тьму, осветит и наполнит её смыслом. — Вместо милого кораллового рифа я получил тебя в свою тьму? В таком случае, нисколько не жалею, — усмехнулся Антон. — Ну раз мы оба на дне, то ты станешь моим глотком воздуха под этой толщей воды? — Стану.       Антон улыбнулся и кивнул, прижимаясь к Арсу. Его взгляд вновь блуждал по далёким звёздам. — Я боюсь, Арс, — признался он. — Безумно боюсь, вдруг это не счастливый финал? Что, если это наш очередной дерьмовый кофе на заправке, который лишь даёт временное ощущение безопасности и спокойствия, в то время как всё вокруг стремительно летит в огромную пизду? Вдруг мы умрём завтра и это будет наш последний раз? А вдруг мы будем бесконечно скитаться и в конце концов нас уже будет тошнить от нашего же общества, и всё, чего мы будем желать, это никогда больше не видеть друг друга? — Я не знаю. Я не знаю, что будет дальше, не знаю, выиграли ли мы хоть что-нибудь или лишь глубже загнали себя. Мы, может, и никогда этого не узнаем. Но у нас всегда будет наш кофе на заправках, где, несмотря ни на что, мы будем чувствовать себя чуточку, но лучше. «Enjoy it while it lasts», как говорится. Мгновение за мгновением — заправка за заправкой. Не оглядываясь на то, что было, и что, возможно будет. И мы проделаем этот путь вместе, — Арсений мягко улыбнулся, целуя его в висок.       Они посидели так ещё немного, наслаждаясь обществом друг друга, кофе и тишиной ночи. — Пора ехать, — заметил Арс, указывая на позднее время. — Я бы хотел тут вечность просидеть. Да и куда нам спешить? — Вечность на заправке? Разве ты об этом мечтал? Ты больше не бегаешь, Антон, разрушая всё на своём пути. Попытайся найти в жизни краски, найти себя. Я тебе помогу. Я буду рядом. Попытайся закончить школу и универ, хотя бы для разнообразия.       Антон изобразил, будто его сейчас вырвет и, нахмурившись, повернулся к мужчине. — Ты серьёзно, Арс? Ты думаешь, я готов, после всего? Неужели, блять, тебе самому не скучно снова начинать это всё? — Я просто хочу, чтобы ты нашел то, что действительно заставляет тебя просыпаться каждый день с улыбкой, а сердце — биться чаще. Ты можешь стать профессионалом в стольких областях или просто там, где тебе понравится. Во всяком случае, даже если не получится сразу, то есть ещё много попыток, — Арс лукаво усмехнулся. — Я уже нашел того, кто заставляет моё сердце биться чаще. Я не хочу просиживать в школе и универе, я не готов. Не сейчас, по крайней мере — нахмурился Антон. — И вообще, разве тебе это интересно? После всего, что ты вспомнил? Разве не хочется расправить крылья под толщей воды?       Арсений улыбнулся и прижал к себе Антона. — Ты прав. Мне абсолютно не интересно и не хочется просиживать время в школе, рассказывая что-то таким неблагодарным оболтусам, как ты, которым лишь бы потусить, — на это изречение Антон фыркнул. Арсений удостоил его наигранно-строгим взглядом и продолжил. — Знаешь, я думаю, нам действительно пока стоит отложить эти проблемы. — Нам? — Ну да. Тебе нужно посмотреть мир, насытиться, увидеть его во всем великолепном многообразии. Думаю, пара десятков лет-прыжков погоды не сделают. Да и очень уж мне хочется провести с тобой время, не трясясь за тот факт, что за нами кто-то гонится, — Арсений задумался, будто что-то вспоминая. — Знаешь, я когда-то, во времена моей юности, был в Греции на Закинфе. Там есть бухта Навайо, которая окружена высокими отвесными скалами. Я поднялся на скалу и дошёл до самого края. Там чудесно, что аж дух захватывает: белые выжженные камни, редкие растения, скамейка у самого края, на которой так хорошо сидеть и смотреть на растворяющийся за горизонтом закат. Эту скамейку, если мне не изменяет память, поставила мать, чей сын так любил проводить там время, и который упал в один день и разбился насмерть. Она поставила её для таких, как он, чтобы люди могли отдыхать в месте, которое её сын считал самым прекрасным на свете, — Арсений вздохнул, закрывая глаза и предаваясь воспоминаниям. — И вот я стоял на самом краю этой скалы и смотрел вниз. А там, внизу, плещется голубая-голубая вода, прямо как… — Как твои глаза или твоя ориентация? — перебил его Антон, за что получил снисходительный смешок и тычок в бок. — Оба варианта. И вот представь, ты смотришь на эту воду с вершины, и она будто манит. Это было настолько сильное гипнотическое желание, я так жаждал туда прыгнуть прямо с этой высоты, окунуться в её мягкие лазурные объятия. Мне пришлось потратить очень много сил, чтобы побороть влечение и отойти от края. Представляешь, я даже чувствовал сожаление.       Антон задумчиво пожевал губу, прикидывая. — И теперь ты хочешь исполнить давнюю мечту? — Очень. Но только, если ты прыгнешь со мной. — Перспектива разбиться о воду и скалы? — улыбнулся Антон. — Будет больно. — Но? — Но с тобой я полечу с любой скалы, хоть в объятия чарующей синевы воды, хоть чёрной бездны.       Арс улыбался во все тридцать два. Антон вдохновленно смотрел на него, закусив губу, не в силах поверить в то, что происходит. — Пошли, Антон, пора воспользоваться предоставленными возможностями. Ты знаешь, сколько преимуществ иногда может предоставить темнота океанского дна?       Антон принял поданную руку и пошёл за ним. Ему стало всё равно, сколько им осталось, и где они находятся. Он готов был идти за Арсом хоть в пекло Ада. Потому что один раз Арс пошёл за ним. В голове всплыли вычитанные много десятков лет назад строки, которые, наконец, обрели смысл:

«Ничто не изменилось, и, однако, все существует в каком-то другом качестве. Не могу это описать: это как Тошнота, только с обратным знаком, словом, у меня начинается приключение, и когда я спрашиваю себя, с чего я это взял, я понимаю, в чем дело: я чувствую себя собой, я чувствую, что я здесь. Это я прорезаю темноту, и я счастлив, точно герой романа»