На дне Марианской впадины

      Гроза разразилась во всю — от грома закладывало уши, вспышки молний разрезали тёмное небо. Арсений, громко хлопнув дверцей, выбежал из машины прямо под промозглый дождь, оставляя в ней заснувшего Антона.       Арсения трясло. Нет, не просто трясло — штормило, как погоду. Его тошнило от самого себя и от мира вокруг, который заставил его стать таким. Внутри него словно сорвался невидимый заслон, стойко выдержавший первые несколько часов после разборок, и теперь эмоции вырвались наружу, заполняя собой лёгкие, разрывая сердце, снося буйную голову. Арсений готов был кричать, но горло словно сжало тисками и он мог лишь тихо, но со всем отчаянием, сипеть сквозь порывы дождя.       Арсений метнулся под навес затерявшейся в глуши заправки и бросился к телефону, прижимаясь всем телом к стене, чтобы не упасть. Непослушными руками он набрал давно выученный наизусть номер и притянул к себе трубку. Он больше не мог так. — Ало? — спустя несколько гудков в трубке раздался заспанный женский голос. — Оксана. Оксаночка моя… Окс, — шептал Арсений как заведённый. — Как же я рад тебя слышать. Я так соскучился…       Девушка вздрогнула, покрываясь мурашками. Сон за мгновение сняло, как рукой. — И я… соскучилась. Где вы, Арс? Что с Антоном? — С ним всё хорошо… В смысле… он жив и… — Что? Скажи мне, Арс. — Я… я совершил столько ошибок, Окс. Поначалу мне казалось, что это ещё ничего, что я всего лишь оступился и всё наладится. Но сегодня… Боже, Окс, что я натворил. Я… я больше не я, — шептал он, словно в безумном бреду. — Что ты сделал, Арс? Пожалуйста, скажи мне. Я очень хочу тебе помочь. — Я… людей, — Арсений говорил обрывками, проглатывая часть слов, — я их на самом деле… Я не хотел. Правда. Мне пришлось. Я должен был… защитить. Я… — Что. Ты. Сделал. Арс, — отчеканила Оксана, впиваясь в трубку поломанными ногтями. — Там было столько крови. Боже. Мне так страшно. Я не знаю, что произошло и почему. Я просто хочу, чтобы это всё закончилось. Помоги мне, Окс. Пожалуйста, помоги.       Оксану будто обдало ледяной водой. Она тяжело сглотнула ком в горле. — Ты… ты кого-то убил? — Я много кого убил. Но… я просто хотел его защитить.       Внутри девушки что-то оборвалось. Её затрясло, а из глаз полились горячие солёные слёзы, разъедающие раздраженную потрескавшуюся кожу на лице. Она перенесла слишком много за последнее время. Больше, чем она могла выдержать. — Где вы, Арс? — спросила она, пытаясь скрыть подступающие к горлу эмоции. — Что? — Я хочу вам помочь. Где вы?       Арсений, поколебавшись, назвал примерное место. — Ты поможешь мне, Окс? Пожалуйста. Мне так тебя не хватает, — зашептал он. — Арс, ты… Я так больше не могу! Слышишь, не могу! — закричала Оксана, рыдая и колотя плотно сжатым кулачком с обломанными ногтями по стене. — Ты должна мне помочь. Нам. У меня… У меня не осталось никого, кроме тебя и Антона. Я уже на грани. Я не знаю, что я делаю. Мне больше не на что и не на кого надеяться. Пожалуйста, — шептал Арсений, касаясь дрожащими губами грязной трубки. — Не смей мне говорить что я должна, а что нет! Ты не представляешь, какой ад я тут из-за тебя перенесла. Мне пришлось отстаивать нас двоих перед следователем, перед журналистами, рыскающими везде в поисках грязной новости. На меня вылили столько грязи, сколько ты и представить себе не можешь. От меня отвернулись, как от прокаженной. Но я всё равно старалась, Арс. Старалась очистить твоё имя. Доказать, что ты невиновен. Что ты самый дипломатичный, мягкий и заботливый человек из всех, кого я знаю. Я верила в тебя, Арс. Верила тебе. И что я получила? Новость о том, что ты, оказывается, взял Антона в заложники, угрожая его зарезать, и избил полицейских?! А теперь ещё и… Убил? Убил, твою мать, человека. И не одного. Как ты мог?       Она замолчала на мгновение, пытаясь восстановить сбитое дыхание. — Но, Окс, — начал было Арс. — Это всё не так, как кажется. Меня вынудили обсто… — Не смей! Даже не начинай! Я уже не знаю, чему верить, Арс. Какие-то журналисты нарыли нераскрытые пропажи и убийства с изнасилованиями подростков в этой области и пытались связать это с твоим делом. Я поначалу лишь рассмеялась им в лицо и слушать не стала. Но потом ещё этот следователь. Чем больше я пыталась убедить его в твоей невиновности, тем больше убеждалась в обратном. И теперь, после всего, что я узнала, мне показалось, что ты, должно быть, очень сильно изменился, пока мы не виделись. Раз ты стал способен на такое… Но, знаешь что? Я боюсь, что вдруг это не ты изменился. Вдруг это я тебя на самом деле никогда не знала. Вдруг ты всегда насиловал и убивал маленьких девочек, и вот наконец это не сошло тебе с рук. Я уже не знаю, во что верить, Арс. Я больше так не могу.       Арсений почувствовал, что внутри него обрываются последние ниточки, а маячивший было бледный отголосок надежды растворяется в вечной тьме. Его всегда грела поддержка Оксаны и, оставшись без неё, он оказался потерянным. — Ты… Ты думаешь, что это я? Что это всё я? Что я опасен для общества? Для тебя? Для Антона? — бесцветно проговорил он, съезжая спиной по холодной стене. — Я не знаю, что думать, Арс. Но я не должна была вас отпускать. Нужно было сразу сказать полиции. — После всего, что мы с тобой пережили? После стольких лет дружбы? — Ты убил людей, Арс. Я дружила с другим человеком, а не с тем, кого я слышу сейчас. Что делать с тобой — разберется полиция. Сейчас я хочу просто спасти Антона. — Я и так его спасаю. Я не отдам его полиции, они найдут, как разрушить его жизнь, они не защитят его от Ириных родителей, на нём всегда будет клеймо того, кто жил под одной крышей с убийцей. — Спасти от тебя. Это была моя ошибка и я ее решу, — произнесла Оксана с болью в голосе. — Ты больше никому не навредишь. — Пожалуйста, не делай этого. Ты не можешь. Окс… — Пока, Арс.       Девушка бросила трубку. Арсений протяжно взвыл, словно раненое животное, падая на землю, до крови раздирая кожу на руках. У него никого не осталось. Никто не верит, что он невиновен. Никто не верит ему. Помощь не придёт.       Арсений бросил взгляд на стоящую неподалёку машину с сопящим в ней Антоном. Арсений поднялся и, шатаясь, побрел к ней.       У него остался лишь Антон. Они с Антоном против целого мира.

･━━･❪✧❫･━━･

      Оксана положила трубку. Она была не в состоянии слышать его голос. Слишком больно. Слишком неправильно. Так не должно было произойти.       Девушка поднялась с кровати и едва тут же не упала. Её лихорадило, слёзы застилали глаза. Хотелось рыдать, уткнувшись в подушку, и больше никогда не выходить из комнаты. Но нельзя. Она и так провела подобным образом чересчур много времени. Нужно собраться. Арса, возможно, уже не спасти. Но хотя бы Антона нужно вытащить из этого дерьма. Мальчишка же ни в чём не виноват.       Она открыла ноутбук и принялась искать билеты до того места, которое ей назвал Арс. Нужно было торопиться, пока они недалеко ушли. «Вряд ли Антон сможет уличить ещё момент, чтобы позвонить. Он был безумно напуган в тот раз. Боже, какая же я идиотка. Моё промедление может стоит ему жизни».       Она пока не знала, что будет делать, когда их найдёт. Поговорит? Убедит Арса сдаться? Выкрадет Антона? Хотелось бы возложить эти сложные вопросы на полицию, но с ним Арс, судя по произошедшему, говорить точно не будет. Кто знает, что у него на уме. Может, там ещё есть остатки того, былого Арса, которого она так любила: разумного, доброго, сострадательного, правильного. А может, там остался лишь сломанный монстр, к которому нельзя подходить. В любом случае, она должна попытаться. А сдать их следователю, с которым у неё самой уже взаимная неприязнь, можно всегда.       Оксана оплатила билет, кинула первые попавшиеся вещи в небольшую дорожную сумку и выскользнула из квартиры в темноту ночи, которую вскоре должен был сменить рассвет.

･━━･❪✧❫･━━･

      Арсений ехал, постоянно прокручивая в голове разговор с Оксаной. Сначала он чувствовал обиду и растерянность. Затем — злость. Теперь и это чувство сошло на нет, и он просто снова и снова повторял её слова, наконец находя в них отголоски смысла. — Антон? — позвал он, проверяя, спит ли парень. — Да? — в тон ему ответил тот, приподнимая капюшон и с опаской поглядывая из-под него. — Ты не думаешь, что тебе было бы безопаснее, если бы тебя забрала полиция? — Что? — не понял тот и выпрямился в кресле, сосредотачиваясь на разговоре. — Тебе со мной не безопасно, а пиздеца происходит всё больше и больше. Ты бы мог пойти в полицию и сказать, что ты сбежал от меня. Они вернут тебя Оксане, подарят безопасность и нормальную крышу над головой. Ты же ничего не сделал, Антон, — голос мужчины звучал тоскливо, будто на его душе скребли кошки.       Антон заметно скривился и фыркнул. — Мне ничего не сделают? Да меня и до этого хотели исполосовать родители Иры просто за то, что я посмел к их дочери прикоснуться, а теперь, после всего, мне и вздохнуть не дадут. Это будут бесконечные походы по следователям, всяким экспертам, врачам, психологам и психиатрам. Одни будут уверять, что я тоже виноват и действовал с тобой сообща, другие — что ты ебанутый, а я — несчастная жертва. В конце-концов меня грохнет какой-нибудь особо сердобольный типок, которому я противен.       Арсений нервно барабанил пальцами по рулю. Он всё ещё помнил выжатый голос Оксаны и понимал, что Антона тоже могут так сломать, если он попадёт в руки органам власти. Могут. Но, возможно, он всё-таки останется жив. Хотя бы так. — Ты же понимаешь, что если ты останешься со мной, то ситуация будет в разы хуже? — раздраженно бросил мужчина. — Ты хочешь бросить меня, а сам продолжать убегать? Ты же понимаешь, что без меня они тебя завалят? Тебе нельзя в полицию, Арс, — Антон покачал головой. — Это тупик. Твоя жизнь будет изломана. — Она уже изломана. И я не хочу доламывать твою. — Неужели ты не боишься? Ты понимаешь, что с тобой сделают в тюрьме? — Боюсь. Боюсь настолько отчаянно и безумно, что это снится мне в кошмарах, которые не дают спать. — Тогда я предлагаю оставить всё, как есть. Я не уверен, что у нас сейчас есть хоть какой-то вариант получше, — прошипел Антон, желая поскорее закончить этот разговор. — И я… Я к тебе привязался, Арс. Пожалуйста, не бросай меня одного.       Арс прорычал что-то нечленораздельное, но продолжать гнуть свою линию не стал. Отчасти он был даже рад, что Антон не спешил от него убегать и бросать одного. Это льстило.

･━━･❪✧❫･━━･

      Арсений с Антоном уже около получаса бродили между дачных домов. Спустя пол дня езды, когда снова начало вечереть, они случайно наткнулись на посёлок, и, на их счастье, он относился скорее к тем, куда люди приезжают на выходные, чем к тем, где они живут круглый год. При этом, судя по плачевному состоянию многих участков, жили тут далеко не богачи, а значит, с сигнализацией, в случае чего, проблем быть не должно.       Антон с нескрываемым удивлением и интересом крутил головой, осматривая новое для себя место. Арсений шикал на него пару раз, чтобы не привлекал лишнее внимание, а потом возвращался к своему занятию — высматривал что-то на калитках и почтовых ящиках. Антон покорно плёлся следом. — Как насчёт переночевать здесь? — спросил наконец мужчина, останавливаясь рядом с очередном домом, пустующим на первый взгляд. — А почему именно он? А вдруг хозяева приедут? — Антон заметно нервничал, находясь в незнакомой обстановке, на что Арс удивлённо повёл бровью — он привык, что мальчишка быстро ориентируется и редко бывает в замешательстве. — Пока ты тут ворон считал, я изучал доступность домов. Тут, видимо, всякая воровская рвань промышляет, и многие помечены значками. Ну и ближайшие от него дома тоже сейчас пустуют, а это значит, что меньше вероятность нарваться на недовольных соседей. — Значками? — Антон удивлённо округлил глаза, не ожидая подобной информации от Попова. — А ты откуда про воровские знаки знаешь?       Арсений слегка замялся. — Я много чего знаю, не всё же мне школьными предметами интересоваться. Так что? — Ага. Взламывать, я так понимаю, должен я, потому что подобные знания получают в приюте, а не книжках? — захихикал Антон, на что Арсений лишь повёл плечами.       Они осторожно перелезли через ограду и подошли к дому. Окна были задёрнуты рольставнями, поэтому на них можно было и не рассчитывать. Обогнув дом, они нашли дверь, выходящую в сад — замок на ней был гораздо проще, чем на основной, и Антон поспешил этим воспользоваться. — Ну класс, теперь нам припишут ещё и взлом с проникновением, — проворчал Арс, скептически поглядывая на отворённую дверь, которую Антон по-джентельменски придерживал для него. — Серьёзно, Арс? Мне напомнить, сколько всего мы наворотили? Я считаю: горит сарай — гори и хата. И вообще, мы — крутая тима. Ты шаришь за знаки домушников, а я умею взламывать двери. Давай! — Кажется, мы пользовались этим принципом с самого начала, — проворчал Арсений, отбивая протянутый ему кулачок.

･━━･❪✧❫･━━･

      Антон в восторге бегал по дому, включая свет и заглядывая в каждую комнату. Арсений таскался за ним, наблюдая за этим щенячьим восторгом с лёгкой улыбкой. — Ого, смотри, Арс, смотри! — закричал Антон, бросаясь в очередную комнату, которая оказалась ванной. — Да тут целое ебаное джакузи!       Арсений хмыкнул, не без удовольствия оглядывая помещение. После долгой дороги и привокзальных туалетов такой дом казался ещё большей роскошью, чем он есть на деле. — Тут, должно быть, вид красивый, — тоскливо протянул Антон, указывая на большое окно, прямо над джакузи, закрытое ставнями. — Нет, Антон, мы его не откроем. Кто-то может увидеть свет. Небезопасно. — Но оно же выходит на внутренний двор, если я правильно понял. Оттуда никто не увидит. — Потом решим, — вздохнул Арс, уже мысленно соглашаясь. — Пойдём лучше с ужином разберемся.       Они вернулись на кухню и принялись шарить по ящикам. В них обнаружились крупы, на которые Антон демонстративно скривился, макароны, пачки консерв, специи и внушительные запасы чая, кофе и печенья. — Херасе, — присвистнул Антон, покопавшись в морозилке, и выуживая оттуда мясо, овощи, пельмени и слоёное тесто. — Да мы пируем!       Арсений разделил его восторг и тут же принялся маниакально доставать интересующие его продукты, моментально прикинув в голове состав блюда на грядущий ужин. Повар в его душе, которому не давали разгуляться последние недели, ликовал. — Слушай, тут мясо размораживать надо, да и овощей свежих на салат, чтоб быстро приготовить, нет, так что, еду придётся подождать. Хотя, можешь пока бутерброд съесть, у нас в рюкзаках должны были хлеб и какая-то колбаса остаться. — Оке, сча забацаю, — согласился Антон и пошёл шариться в рюкзаке. — Я тогда пока ванну приму. — Ладно, я после тебя, — кивнул Арсений, возясь с мясом.       Антон ничего не ответил и принялся делать бутерброды. Когда они были готовы, он подошёл к Арсу и протянул к его рту один из них. Мужчина, особо не задумываясь, откусил кусок, не прерывая своего занятия. — И, кстати. Можешь не после, — бросил Антон, оставляя бутерброд на столе и спешно удаляясь из кухни. Арсений прогружался несколько секунд, прежде, чем бросить удивлённое «Что?», но след Антона к тому моменту уже простыл.       Тряхнув головой, Арсений продолжил подготавливать продукты и искать нужные специи. Это давно забытое дело успокаивало его и словно возвращало в ту другую жизнь, где всё было хорошо, и у них с Антоном был дом. Пусть и не такой роскошный, а всего лишь небольшая, но чертовски уютная квартира. Хотя, Арсению отчего-то казалось, что в этом доме он будет чувствовать себя комфортнее, чем в своём собственном. Может, дело в них с Антоном? Они оба так сильно изменились за это время.       «А изменился ли Антон?», — задумался Арс, перебирая овощи. Несмотря на то, что они вместе прошли через всё дерьмо, и большую часть времени прилетало именно Шастуну, у Арсения сложилось впечатление, что это на мальчишку не повлияло. По крайней мере не так сильно, как на него самого.       Арсений отмахнулся от копошащихся в голове мыслей и выбрал объектом своего внимание замеченную им ранее кофемашину. Он покрутился вокруг нее, засыпал найденный неподалёку кофе, залил молоко, подставил красивую прозрачную чашку и выбрал режим капучино. Недолгое размеренное жужжание, и у Арсения в руках было две кружки свежесваренного кофе. Он потянул носом тяжелый аромат и довольно улыбнулся, глядя на белую пенку — очень удобно, когда ее не нужно взбивать вручную.       Оставив мясо размораживаться, он добавил в кофе сахар с корицей, прихватил кружки и ушёл с кухни туда, где не так давно скрылся Антон.

･━━･❪✧❫･━━･

      Дверь в ванную даже не была затворена. Арсений слегка усмехнулся — Антон его ждал. Тот развалился в джакузи, утопая в ароматной белой пене. Арсений потянул носом воздух — лаванда. Тело парня было расслаблено, голова откинута, на шее обнажены фиолетовые раны, веки прикрыты. Арсений тихо подошёл к нему и присел на пол, ставя стаканы с кофе на широкие края ванны, рядом с шампунями.       Антон лениво приоткрыл один глаз и уставился на беззастенчиво рассматривающего его Арса. — Почему кофе, а не вино? — с деланным недовольством спросил Антон, отхлёбывая из кружки и с наслаждением прищурился, выдавая себя с потрохами. — Ещё и без сиропа. — Тебе согреться надо, ты промёрз, — миролюбиво заметил Арс и отхлебнул свой кофе. — А вино можно и за ужином. — Вином, вообще-то, тоже можно согреться. Ну или кто-то может меня согреть, — слукавил Антон, по-котячьи наблюдая за мужчиной из-за клубов пены. — Я тут совсем голый, представляешь, как замёрз? — Ага, особенно в горячей воде, представляю, — Арсений мягко улыбнулся и протянул к нему руку, откидывая мокрую чёлку со лба, чтобы лучше видеть лицо.       Антон замурлыкал и потёрся о него щекой, чем вызвал смешок и получил предупреждающий щелчок по носу. «Понял, не двигаюсь», — пронеслось в голове у разомлевшего Антона. Арсений провёл пальцами по его скулам, изучая поджившие раны, перешёл на шею, с недовольством замечая там, среди прочего, царапину от собственного ножа. Он наклонился, припадая к порезу, и провёл по нему языком, слизывая с шеи капли солёного пота вперемешку с лавандовой пеной. Антон рвано выдохнул, теряясь в чувствах.       Оторвавшись от шеи, он скользнул руками ниже, проводя ими по торсу и касаясь проколотых сосков. Его собственные губы были в нескольких миллиметрах от губ Антона — он, дразня, едва проводил по ним кончиком языка, а сам при этом пристально смотрел в изнывающие зелёные глаза, которые, казалось, не могли от него оторваться. Антон хотел было двинуть голову, чтобы сократить расстояние между ними до нуля, но Арс отстранился и второй рукой надавил на его шею, не давая сдвинуться. Антон покорно расслабился, принимая чужие правила.       Арсений ухмыльнулся, забавляясь, уводя руку ниже под воду, пальцами по выпирающим рёбрам, линии пресса, пупку, и, наконец, добираясь до полу вставшего члена. Антон вздрогнул и покраснел, смущённо пытаясь отвести взгляд — он отвык от мягкой близости Арса и, несмотря на то, как сильно её желал, вновь непривычно было чувствовать себя перед ним настолько открытым и податливым, не скрываясь.       У Арсения в голове замелькали картинки, то как Антон пытается отстраниться от него в машине, выплёвывая солёную смазку, то как его грубо имели мужчины на заброшке. Арсений поморщился и покачал головой, пытаясь отогнать плохие мысли. Сейчас же он не делал ничего плохого. Даже наоборот.       Мужчина обхватил член, надавливая большим пальцем на чувствительную головку, чем вызвал у Антона гортанный стон, который перехватил своими губами из его рта, припадая к нему в глубоком поцелуе. Рукой прошёлся по всей длине, поласкал яйца и осторожно дотронулся до колечка мышц, обводя его по-кругу, изучая. Арсений заметил, что Антон сначала вздрогнул, инстинктивно сжимая ноги, но затем попытался расслабиться. Арсений оставил в покое его сокровенное место, вернулся к члену, обхватил его пальцами и принялся надрачивать, не разрывая поцелуя и то и дело кусая и без того рваные губы.       Антон рвано стонал что-то нечленораздельное Арсу в губы. Было видно, что парню многого не надо, и он был близок к разрядке. Но, вместо того, чтобы её дать, Арс чуть ухмыльнулся и отстранился, позволяя Антону отдышаться, жадно заглатывая ртом воздух. — Ну что, я пойду, составлю компанию мясу, а ты тут отдыхай, — ровным голосом сказал мужчина, одним глотком допивая оставшийся кофе и забирая кружку.       Антон поперхнулся и хотел было высказать своё недовольство таким поворотом событий трёхэтажным матом, но все, что он смог, это нечленораздельно проворчать и закрыть раскрасневшееся лицо рукой, стыдливо пряча взгляд. Арсений на это лишь приглушенно посмеялся, развернулся и вышел, оставляя обиженного, но разомлевшего подростка нежиться в ванной. — Вот сука ебаная, гандон блять, — наконец смог прохрипеть тот, когда остался наедине со своими чувствами и стояком. Страдальчески простонав, он нырнул под воду, позволяя пене сомкнуться над головой, а сам поместил свою руку туда, где плоть ещё горела от недавних касаний мужчины.       Арсений несомненно знал толк в мучениях.

･━━･❪✧❫･━━･

      Арсений вернулся на кухню в прекраснейшем расположении духа и принялся ворковать над макаронами, говядиной и овощным соусом, полностью отдаваясь процессу. Ему было слегка неудобно, что они так внаглую хозяйничают в чужом доме, но они с Антоном заслужили немного отдыха и спокойствия, а хозяева явно от этого не обеднеют.       Арсений ликовал — он боялся, что после всего произошедшего Антон замкнётся и ему будет противно. Лучше было это выяснить заранее, до того, как Арс внезапно распалится от очередной пачки двусмысленных намёков со стороны мелкого и полезет на него, наконец не выдержав и на всё забив. Не то чтобы Арс стал рассчитывать на скорый секс как только перешел порог дома, и он определённо не собирался давить на Антона, но такая вероятность определённо маячила на горизонте. И поведение мальчишки в ванной как нельзя лучше подтвердило это.       Спустя сорок минут вышел распаренный Антон с повязанным на бёдра полотенцем и накинутой сверху белоснежной рубашкой, которая сильно была ему велика — стащил у хозяев дома по дороге от ванной до кухни. По его недовольной кислой мине и тому, с какой силой он приземлился на стул, было понятно, что он не в настроении.       Арсений бросил взгляд и выгнул бровь, оценивая вид. Если бы он знал, что Антону так идут рубашки, он бы накупил ему их хоть на каждый день месяца, пока они ещё жили дома. Или позволил бы носить свои. Нет, не позволил. Заставил. — Как искупался? — миролюбиво спросил Арс, так и искрясь любовью к жизни. — Охуенно, блять, благодаря одному пидору, гандону, нахуй, конченому, — прорычал Антон, кидая испепеляющий взгляд на Попова, строящего из себя саму невинность. Будто не он только воспользовался принципом «возбудим и не дадим», нагло облапал и без того несчастного Антона, и так и не дал кончить. — А чего ты, как тыща бабок ворчишь, — хохотнул Арс, помешивая соус на плите. — Ещё проституткой и наркоманом меня обзови и будет полный набор. — И назову, блять, — не унимался тот, с ненавистью поглядывая на развеселевшего мужчину. — И вообще иди в жопу с такими приколами. — А я и пойду. В твою.       Антон почувствовал, как у него лопается глаз. Смена обстановки повлияла на мужчину положительно, с этим он поспорить не мог.       «Хули ты лыбишься, паскуда? Что тебя так обрадовало, а, Арс? Мозги отшибло? Пытаешься забыть, где мы и что ты натворил, да? И как, получается? Ходишь тут в этом ублюдском розовом фартучке приличной хозяюшки, будто заботливая женушка. Как же мне иногда хочется тебя искренне ненавидеть. Вот прям всей душой, чтоб до тошноты. Но только не могу. Зато ты можешь, я знаю.»       Арсений тем временем упивался своим триумфом, кидая лукавые взгляды на хмурого обиженного мальчишку, который был мрачнее тучи. Не всё же Антону его доставать, в самом деле. — Ваш ужин подан, — оповестил, галантно выставляя на стол перед Антоном полную тарелку ароматной еды, от которой у того сразу же потекли слюнки. — Спасибо, но я не настолько голоден, — недовольно проворчал он скорее для проформы. Арс по взгляду видел, что Антон его уже простил, а на еду смотрел голодным животным взглядом. На секунду мужчина даже позавидовал, что на него самого подросток смотрит не с таким желанием.       Арсений откупорил найденную в кладовке бутылку красного вина каких-то бородатых годов. Сразу видно, стоила она порядочно и хозяева берегли её для особого случая. Так чем их визит не случай?       Успокаивая себя подобными мыслями, Арсений разлил вино по фужерам и поставил на стол. — За что пьем? — спросил Антон, дождавшись, когда Арсений сядет за стол напротив него. — За… нас? — задумчиво выдал Арс. — Нас? — то ли воодушевленно, то ли недоверчиво уточнил Антон. — За то, что мы оба живы и не в полиции. Всё ещё, — скептически закончил Арс. — Ну да. Всё ещё… Пока что, — вздохнул Антон.       Они чокнулись и сделали несколько глотков. Арсений блаженно улыбнулся — вино, несомненно, было изысканным и качественным. Он давно такое не пил.       Антон слегка поморщился. Он не был эстетом и с удовольствием бы хлебнул пива и закурил самую дешевую сигарету вместо этого, но играть с Арсом в семью было забавно. — У нас свидание? — спросил Антон, кивком указывая на вино, стейк и свечи.       Арсений пожал плечами. Вообще свечи были для того, чтобы не использовать общий свет, который был слишком ярким, а небольшие настенные светильники нормально не освещали стол, и Арсу с его зрением было проблематично наслаждаться едой в относительной темноте. Но теперь, когда это сочетание отметил Антон, мужчина взглянул на их ужин по-другому. — А что ты хочешь? — пожал он плечами, исподлобья разглядывая мальчишку. — Тебя? — Антон посмотрел на него жалостливо, как побитое животное. — Меня, — выдохнул Арс, подтверждая. Он искренне не понимал, отчего Антон к нему так внезапно прикипел и всегда был жаден до внимания. Зато он понял, что постепенно начал прикипать к мальчишке сам, и вот теперь он сидит, смотрит на это лохматое недоразумение, завёрнутое в одно полотенце да рубашку, а в голове только мысли о том, как хорошо, что Антон от него не отвернулся. После всего, что случилось… Арс бы сам побежал от себя куда угодно, не оборачиваясь, вот только от себя убежать невозможно. — Пойдём, — вдруг сказал он, сдаваясь, не в силах притронуться к еде. — Что? — Антон открыл от удивления и уронил кусок мяса, который начал жевать. — А еда? — Не убежит, — усмехнулся мужчина, схватил Антона за руку и потянул за собой.       Они дошли до спальни на втором этаже с огромной кроватью, на которую Антона тут же грубо толкнули, и он упал спиной в подушки. Арс навис над ним, ставя руки по обе стороны от его тела. Антон испуганно вжался затылком в кровать, не сводя с него глаз. Тот начал покрывать его скулы и шею жаркими влажными поцелуями, пытаясь расслабить.       Антон поддался, интуитивно выгибаясь и тихо поскуливая. Его щёки запунцовели, дыхание — сбилось. Мужчина опустился к чувствительным и уже затвердевшим соскам, терзая зубами штангу. Антон с готовностью отзывался на все его прикосновения, и эта податливость распаляла еще больше.       Арсений опустился дальше, проводя языком по тонкой коже внизу живота, испещренной синяками и ранами. Антон начал нетерпеливо подрагивать, желая скинуть с себя теперь мешающее полотенце. Арсений перехватил его руки, забирая инициативу, и отбросил его сам. Было какое-то извращенное удовольствие в том, чтобы раздеть его самому. Антон теперь лежал перед ним абсолютно голый в расстёгнутой полупрозрачной рубашке и внезапно он начал чувствовать себя не в своей тарелке. Так по-блядски смущающе и дезориентирующие на него влиял только Арс. — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил мужчина, чувствуя у парнтера лёгкую заминку и перемену настроения. — Мы можем остановиться, если что-то не так.       Антон какое-то время молча глядел на него, плавясь под голодным изучающим взглядом. Арсений рассматривал его, словно картину в музее, вглядываясь в каждую открывшуюся ему деталь, в каждый штрих, заложенный кистью природы. Тонкое тело с поджарыми мышцами и болезненной худобой, приобретённой за время поездки. Россыпь ран разной степени заживления, на которые невозможно было смотреть без жалости и сострадания. Вздувшиеся вены, которые можно было с лёгкостью разглядеть сквозь бледную кожу. Родинки, не так много, как у него самого, всего несколько, зато как красиво расположенные. И, наконец, налившийся кровью небольшой член с сочащейся смазкой головкой. Арсений был заворожен. Антон, о котором он так упорно запрещал себе думать всё это время, наконец полностью предоставлен ему. Запретный плод слишком сладок. Ему хотелось изучить это прекрасное тело как можно лучше — со всех возможных и невозможных ракурсов и углов. У Арсения отобрали всё. Всё, кроме Антона.       «Ага, как же, можем, ты меня уже успел несколько раз одними глазами выебать, всего потряхивает от недотраха, ещё и напряжен. Вот прям взял и отпустил, если я откажу, ага. Хотя, кому я вру. Вот прям я так и отказал. Никогда не отказывал, а тут вдруг откажу». — Всё отлично, — пропыхтел Антон, пытаясь унять бушующий в голове шторм. — И не пялься ты так.       Арсений сел ему на бёдра и схватил за подбородок, не давая увести взгляд. — Не пялиться? — с издевкой спросил он. — А что, смущаю? Неловко? Не знал, что тебе знакомы эти чувства.       Арсений искренне не понимал, почему он старается задеть Антона, видно же, что тот тушуется, и надо бы наоборот его успокоить, приласкать, пока дело не зашло в тупик, но проблема была в том, что растерянный Антон действительно был для него в новинку, и он не мог отказать себе в удовольствии кольнуть его в отместку за свои страдания в школе. Хотя, возможно, он так привык к их постоянным перепалкам, что ему стало нравиться злить Антона. Как и Антону нравилось злить его. Да, сущее ребячество, но что поделать.       Арсений, не спеша избавлять подростка от своего веса, потянулся к прикроватной тумбочке. Спустя несколько попыток он нашел, что искал. — Смотри-ка, что тут есть, — проговорил он низким бархатным голосом, выуживая смазку и презервативы. — А я уже боялся, что придется пользоваться кремом для рук или слюной. Повезло тебе.       Антон опешил от такой наглости и приподнялся на локтях, чтобы высказать своё негодование. — Мне повезло?! Это тебе повезло! Ты думаешь, я бы дал тебе насиловать мою бедную жопу без смазки?! — с деланным оскорблением прошипел он. — Да, — уверенно ответил Арс, не выказывая ни тени сомнения и не задумываясь ни на секунду. — Ты же ко мне как рыба-прилипала лез с момента нашего знакомства. Есть, конечно, причины от которых ты мог пойти на попятную, но это точно не отсутствие смазки. Разве не так? — Так, — подавленно вздохнул Антон, принимая поражение и падая на спину. Ему было неприятно, что Арс понимал, насколько он, Антон, от него зависим. — У тебя был секс с мужчинами? — вдруг спросил Арсений, по-своему толкуя неоднозначное состояние парня.       Антон растянул губы в кошачьей ухмылке и хохотнул от всей души, расслабляясь. — Если ты собираешься мне сказать, что сначала будет неприятно, то спасибо, я знаю.       Арсений вздохнул. Антон ответил, не отвечая. Снова. Как, блять, и всегда. И Арсу было похуй. Снова. Как, блять, и всегда.       Антон потянулся к нему, впиваясь в губы и пытаясь стянуть мешающие элементы одежды. Хоть и было какое-то извращённое удовольствие в том, чтобы раздет был только он сам, но сейчас он слишком сильно жаждал увидеть любимое тело и пересчитать родинки. Изголодался. Соскучился.       Арсений позволил ему раздеть себя — чуть подрагивающие от нетерпения руки скинули все вещи, начиная с теплого свитера и заканчивая трусами. С предплечья на него смотрел водолаз, освещающий марианскую мглу. Антон поднёс к нему своего астронавта, вызывая у мужчины этим невинным действием приступ нежности и получая поцелуй в ещё не до конца зажившую татуировку.       Арсений выдавил на пальцы большое количество смазки и осторожно коснулся Антона между ягодиц. Тот прикусил губу. Волнуется? Боится? Арсений склонился ниже, пытаясь расшифровать взгляд, а потом плюнул на всё и начал покрывать юное тело горячими поцелуями-укусами, чтобы отвлечь от неприятных ощущений от введённого в него пальца.       Хотелось на всё забить. Абсолютно на всё и трахнуть Антона как одного из мальчишек, которых Арсений периодически цеплял в клубах — жёстко, пошло, на одной слюне, совершенно не заботясь об удовольствии парнтёра. Чтобы из того вырывались стоны, вперемешку со всхлипами, как из последней суки. Возможно, именно поэтому Арсений так редко ходил в клубы — его пугало то, во что он превращался, когда отпускал контроль.       Хотелось, но не мог. Не стал. Не с Антоном, который и так еле сидит после ситуации на заброшке, но активно старается этого не показывать. Больно ему, рычит, шипит, а всё равно сдаётся, отдаваясь.       Арсений опустился ниже и провёл языком по чувствительной головке, вызывая у Антона волну наслаждения, заставляющую его трепетать. Взял в рот целиком, умело расслабляя горло, в то же время увеличивая количество пальцев внутри. Антон зарылся руками в смольные волосы, неосознанно пытаясь заставить вобрать глубже. Арсений поднял на него бесноватый взгляд и увидел, как зелёные глаза с пьяным желанием блуждают по открывшейся перед ними картине.       К двум пальцам присоединился третий. Антон поморщился, но тут же его выражение лица сменилось на блаженное и с губ сорвался пошлый стон — Арсений нашёл нужный угол и попал прямо по точке.       Удовлетворённо кивнув, мужчина отпрянул, переключая внимание на пакетик с презервативом, который разорвал зубами и ловко раскатал по члену. Антон охнул, восхищенно разглядывая настолько блядского Арса. Это зрелище давно стало его любимым.       Закончив с приготовлениями, он налил ещё немного смазки и развёл ноги Антона, устраиваясь между его бедёр. На несколько секунд воцарилась относительная тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием двух тел. Арсений исподлобья гипнотизировал мальчишку тяжелым взглядом синих глаз, пытаясь понять, не далеко ли они зашли. — Ты уверен? — хрипло спросил он, проводя подушечками больших пальцев по внутренней стороне его бедёр. — Да, блять, да, я всегда был уверен. Давай уже, — прохрипел Антон. — Ты же, блять, этого хочешь. Что за заминка? Неужели, так обо мне заботишься? — Я боюсь тебе навредить, — проворковал мужчина, продолжая поглаживать особенно чувствительные места подростка. — Мне навредили уже все, кроме тебя. Не думаешь, что пора забрать своё?       «Своё» — это слово набатом прозвучало в голове у Арсения. Так правильно и чисто. Если бы не было по отношению к Антону. И как всё, что связано с мальчишкой, умудрялось становиться настолько грязным? Но Арсу нравилось. До чёртиков в голове нравилось. До мурашек по телу. До сжигающего изнутри пламени. Нравилось так, что он навалился на него всем весом, похабно прижимая колени к телу и заставляя закинуть ноги на плечи. Вошёл в него и начал рвано двигаться, даже не давая привыкнуть.       А Антону и не было это нужно. Он стонал во весь голос, не в силах, да и не желая сдерживаться. Ему сносило голову от ощущения заполненности. Он готов был бесконечно ругаться с Арсом и посылать его в жопу, если под ней имелась ввиду именно его жопа. Он готов был вечно смотреть на такого охуенного Арса, пока тот его трахает. На напряженные мышцы живота, на капли пота на лбу.       Арсений то рьяно прижимался к его губам, то оставлял поцелуи-засосы на трепещущем теле. От надутого, вечно недовольного мальчишки не осталось и следа. Антон лежал, захлёбываясь от ощущений, и тихо бормотал что-то, как в бреду. Арсений наклонился, позволяя горячему дыханию опалять его ухо. Нет, не что-то. Его имя.       «Арс»       Арсению ударило в голову то, с какой страстью и всепоглощающей любовью это было произнесено. Он стал толкаться сильнее, по самые яйца, наращивая темп. Тогда Антон чуть проскользнул одной ногой, высвобождая место, и вцепился ему в плечо, скуля и прокусывая его клычками, а поломанные ногти водили по спине, оставляя царапины.       «Вот сучёныш, — беззлобно подумал Арс. — Хотя, ему можно». За право владеть этим телом и слышать эти стоны Арсений готов был платить и большей кровью. А он и отплатил. Но не своей.       Арсений перехватил его руки и завёл их за голову, не давая Антону пошевелиться. Повёл плечом, освобождаясь от укуса, накрывая губы Антона своими, проникая языком в рот и не давая дышать. Антону ничего не оставалось — он не мог пошевелить ни одной частью тела, не встретив сопротивления, не мог сделать ни глотка воздуха. Даже думать не мог — все его мысли были охвачены Арсением.       Антон дошёл до разрядки, задыхаясь и размазывая сперму по их животам. Вскоре после него кончил и Арс, наконец отстраняясь и позволяя дышать обоим. Он упал рядом на кровать, лениво снял презерватив и, завязав, бросил его на пол.       Какое-то время они лежали в тишине, восстанавливая дыхание. Арсений провёл пальцем по животу Антона, собирая капли спермы, а потом, перехватив затуманенный взгляд, провёл по нему языком, слизывая. Антон тяжело сглотнул, покрываясь мурашками. Арсений блаженно улыбнулся, коснулся своего живота, повторяя действие, и поднёс палец к подрагивающим израненным губам. Антон податливо открыл рот и принялся обсасывать. Арсений расплылся в улыбке от этого блядского вида.       «Ну как можно быть таким… невероятным? Послушным? Открытым? Сладким? Готовым на всё? И при этом сущей мегерой и занозой в заднице в то же время». — Ты там вроде в ванну меня звал, предложение ещё в силе? — лениво протянул Арс, играя со светлыми прядками. — А то! Только я не дойду. — Пфф, я тебя донесу. — А ещё я жрать хочу, — Антон с грустью вспомнил так и не съеденный злосчастный ужин, который явно уже остыл, оставшись без внимания. — И нет, моя собственная сперма не в счёт, — добавил он, верно расценивая хитрый взгляд. — Ну вот как помоемся, так и пойдём поедим. Хотя, пусть твоя и не в счёт, уверен, моя отлично подойдёт.       Антон фыркнул, но спорить не стал. — Забавно, — пробормотал мужчина, откидываясь на спину. — Что? — У меня сейчас такое странное чувство. Будто ты был моим с того момента, как мы встретились. Пусть ты и вёл себя большую часть времени, как озлобленная неблагодарная скотина, но поцелуй я тебя и повали на диван, ты бы согласился и слова против не сказал. Меня ещё тогда это пугало, я думал, что, может, накручиваю себе, и мне пора к психологу. — Ты не прав, — Антон грустно покачал головой. — Я был твоим ещё до того, как мы встретились.       Арсений вопросительно повёл бровью, ожидая объяснений. — Не сейчас, — махнул рукой Антон. — Чуть позже, не разрушай момент. А вообще, ты меня обещал отнести куда-то, как принцесску. — Пойдём, принцесска, — прыснул Арсений, поднимаясь с кровати.

･━━･❪✧❫･━━･

      Прошло несколько дней с момента их незаконного заселения в дом. Изначально Арсений планировал остаться только на одну ночь, но им здесь было настолько хорошо, что он каждый новый день давал себе обещание, что этот день последний, и они уедут, и каждый же вечер его нарушал, в очередной раз заваливаясь в обнимку с Антоном на кровать.       Здесь было настолько спокойно и умиротворённо, будто в тихой гавани. У Арсения даже сложилось обманчивое впечатление, что они теперь в безопасности, и смогут вечность жить так — вдвоём в собственном доме. Пить по утрам кофе с круассанами — Арсений нашёл в морозилке тесто и в очередной раз продемонстрировал свои кулинарные навыки прифигевшему от такой жизни Антону. Кофе, определённо, был вкусный — дорогой, правильно подобранный сорт давал о себе знать. Но, отчего-то, иногда всё равно хотелось именно того мерзкого с заправки, слишком сладкого из-за карамельного сиропа.       Проинспектировав дом при свете дня, они выяснили, что на двор чужие окна не выходят и, поэтому, можно было выходить туда, чтобы подышать свежим воздухом и размять ноги. Или покурить, чем и занимался Антон.       Они проводили подаренные им спокойные минуты в блаженстве и сладкой неге — спали, ели, смотрели фильмы, болтали ни о чём, и, конечно, трахались, как кролики. К синякам и ранам на теле Антона прибавились засосы, Арс же пестрел укусами и царапинами. Сплошное грехопадение — похоть, чревоугодие, леность, жадность до внимания друг друга. Не хватало только возгордиться, обзавидоваться и разгневаться, и список будет полным.       Очередная ночь. Они лежали прямиком в джакузи, разморенные то ли дорогим вином, то ли жарким сексом, то ли компанией друг друга, и смотрят на звёзды через окно, на котором Арс всё же согласился открыть жалюзи. Антон удобно устроился между ног мужчины, прислонившись спиной к его груди и укладывая голову на плечо. — Ты меня умотал, — Арс сладко потянулся и обхватил одной рукой лежащего на нём Антона. — Я собираюсь оттянуться за все те дни, когда ты меня динамил, сволочуга, — проворчал Антон, утыкаясь носом ему в ключицу, но не сводя глаз со звёзд за окном. — А что мне было делать? Потакать неосознанному желанию школьника? В котором он ещё и не уверен. — Оно осознанное. И я был уверен. Но забавно, что, для того чтобы ты наконец собрал яйца в кулак и ответил так, как этого хочешь именно ты, не оглядываясь на «общество» и его правила, тебе пришлось пройти через всю эту страшную херню. — С чего ты взял? Ты бы выпустился из школы уже в следующем году, я бы перестал быть твоим учителем. Если бы твои чувства и настойчивость не изменились, а детский интерес не сошел бы на нет, я бы мог дать этому шанс.       Антон горько усмехнулся и отрицательно покачал головой. — Это ты сейчас так говоришь. После всего. Я бы загнулся раньше. — С чего ты решил? — Арс приподнялся на локте и выразительно посмотрел на него, начиная сердиться. — Почему ты во мне сомневаешься? После всего.       Антон вздохнул, потянулся за бокалом вина и осушил его до дна. Арсений любезно подлил ему ещё, всё ещё молча ожидая ответа. — Ты, как всегда, скажешь, что я ебанутый. — Я попробую тебя понять, — Арсений сделал глоток вина и лёг на спину, расслабленно водя пальцами по ранам Антона. — Обещаю.       Антон поморщился, устраиваясь поудобнее. — Это далеко не первый раз, когда мы с тобой знакомы. И, скорее всего, не последний. — Почему? — Что если я скажу, что уже проживал это? Всё это? Не в точности, конечно, но проживал. — Ты имеешь в виду чувство дежавю? Или как во сне? — пытался натолкнуть его мужчина на более внятное объяснение. — Нет. Проживал в смысле проживал. И не только это. Я прожил уже много жизней, Арс. Но мне никогда не стукало и двадцати — всегда уходил раньше.       Арсений почувствовал, как по его спине бегут липкие мурашки. — Сам уходил? — осторожно поинтересовался он. Антон криво улыбнулся. — Когда как. Но чаще нет.       Арсений кивнул, будто это что-то меняло или объясняло. — То есть ты утверждаешь, что бессмертен? — Не совсем. Я утверждаю, что если я умру, то начну жить заново с какого-то момента. — И какого же? — По разному, — Антон пожал плечами, насколько это позволяло его положение, и отхлебнул вина. — Я первый раз умер, когда мне было пятнадцать. Очнулся в тринадцатилетнем возрасте. Потом оно стало смещаться дальше и дальше, и теперь я возвращаюсь за несколько недель до нашей встречи.       Арс задумался. Верил ли он в этот бред? В воскрешения? Нет. Нисколько. Верил ли он Антону? Да. Однозначно да. Сто раз да. Арсений верил, что, отчего-то, Антон сам искренне верит в эту историю. Попытка построить вокруг новую реальность и укрыться от той страшной, в которой он живёт? Возможно. На его долю слишком многое перепало, чтобы остаться незамеченным молодым хрупким организмом. Чтобы там ни было, он хотел его понять. Искренне хотел. И хотел, чтобы Антон мог ему доверить всё, что мучает его воспалённый мозг и не даёт спать по ночам. — Получается, ты умирал? И что случается после твоей смерти? — мягко спросил он, касаясь губами виска запутавшегося подростка. — Ничего, просто в этом мире ты умираешь и он продолжает жить без тебя. Наверное, — Антон сморщил нос, отражая этим бурную мозговую деятельность. — Я в душе не ебу, как это происходит. Существуют ли миры параллельно и я просто прыгаю между ними, или это всё один мир и я действительно возвращаюсь назад, меняя развитие событий. А если существует, то сколько их? Бесконечно, и тогда самые невероятные желания всё же где-то реальны, или количество таких миров ограничено лишь количеством сочетаний человеческих выборов, и тогда некоторые вещи, которые на первый взгляд кажутся простыми, на самом деле невозможны ни в одной из реальностей? Вдруг тому, что я ищу, просто не суждено сбыться? Сколько бы я ни старался…       Закончив, Антон устало шмыгнул носом, вглядываясь в далёкие звезды, мерцающие в окне. Арсений же поймал себя на том, что с интересом слушает рассуждения мальчишки и не хочет, чтобы тот останавливался. — Знаешь, — вдруг продолжил Антон, будто что-то вспомнив. — А я ведь сначала охуел знатно так. В первый раз. Но подумал, что это у всех так, просто об этом не говорят. Что после смерти мы перерождаемся и живём заново. Снова. Я спросил у своего друга. Он тоже не знал об этом. Тогда я зарезал его. Клянусь, Арс, стащил нож из столовой и зарезал. Я просто по детской наивности хотел ему показать, как это прикольно, — Антона била мелкая дрожь, глаза остекленели. — А потом начался сущий пиздец. Я ещё не доконца понял, что натворил, но одно я помню точно — мне было безумно страшно. Крики воспитателей, полиция, суд, колония для несовершеннолетних. Я тогда начал сомневаться во всём, мне промыли мозги все, кто только мог. Я был запутавшимся испуганным ребёнком, который зарезал своего лучшего друга из-за глупого сна. Я винил себя во всём. И другие меня винили. В колонии… — Антон тяжело сглотнул ком в горле, — в колонии надо мной издевались. Я был слаб и жалок. Меня насиловали. Это было нередким явлением для таких, как я. И, как и многие, я долго не выдержал. Повесился. Было неприятно, но лучше, чем всё, что происходило. И вот, вопреки моим ожиданиям, что всё кончено, я опять просыпаюсь в родном детдоме. И, представь, друг жив, свеж и невредим. Сидит, болтает со мной, будто ничего не произошло. Я радостно стал его расспрашивать, а он ничего не понимал. Представляешь? Ни-че-го. И тогда я почувствовал себя богом. На меня разом свалилась вседозволенность, о которой детдомовский ребёнок и мечтать не мог. Как ты мог понять, я пустился во все тяжкие, насколько это было возможно в моём положении и возрасте. Много чего интересного попробовал и ощутил, но вместе с тем и много говна хлебнул. А потом я внезапно осознал, что всё бессмысленно. Абсолютно всё. На меня вдруг накатило, что, получается, чтобы я делал или не делал, оно не имеет вообще никакого значения, раз может стереться в один миг, будто ничего не было. У меня вроде весь мир на ладонях, а я его просто не хочу. Меня от него тошнит. Все мы, какие мы ни на есть, едим и пьем, чтобы сохранить свое драгоценное существование, а между тем в существовании нет никакого, ну ни малейшего смысла. Я словно утратил свободу, я больше не властен делать то, что хочу. И при этом я ведь прекрасно знаю, что ничего делать не хочу: что-нибудь делать — значит создавать существование, а его и без того слишком много, Арс.       Антон потянулся к вину, переводя дух и смачивая горло. На Арса он принципиально не смотрел — не мог. А тот молчал, пытаясь уместить всю эту опутанную бредом кашу в голове и разгадать своего подростка. — Тогда… тогда нахлынул ледяной ужас. Я вдруг почувствовал, что я на дне, куда не проникают лучи света — мир стремительно потускнел. На дне, где настолько темно, что непонятно, где верх а где низ, и куда бы ты ни грёб, придавленный толщей воды, ты всё равно будто крутишься на одном месте. На дне, в кромешной темноте которой жуткие, леденящие душу чудовища, никогда не видевшие дневной свет. И тебе кажется, что ты чувствуешь их совсем рядом, буквально в нескольких сантиметрах от тебя, а всё равно не можешь увидеть, и пугаешься ещё больше — уже от неизвестности. А потом ты понимаешь, что это было не самым страшным. Что, возможно, ты уже настолько спятил и обезумел от этой темноты, что никаких чудовищ на самом деле и нет — ты их выдумал, пытаясь убежать от пугающей реальности. Что на этом непроглядном дне ты совершенно один. Я погряз в этом состоянии. И самое ужасное и пугающее, что я ничего не мог сделать с ним. Не могу. Всё ещё не могу. Я даже пытался ходить к хорошим психологам — поверь, провернуть это весьма сложно для ребёнка, но я так сильно мечтал из этого выбраться, что не прекращал барахтаться. И тогда я понял, в чём проблема — меня никто не понимал. Звучит глупо и по-детски, но суть именно в этом. Я один. Один на этом дне. Насколько бы ни был хороший врач, он предлагал лечить моё состояние с учётом того, что моя проблема надуманная. Потому что никто не воскресает после смерти. Я честно пытался. Но это не помогало. Ничего, блять, не помогало. Мир всё так же был серым и пустым, а страх сжирал меня изнутри. Знаешь, когда человека долгое время одолевают подобные чувства, в какой-то момент он достигает той степени отчаяния, когда решает просто от этого уйти. Потому что смерть представляется спасением. И, боже блять, как же я им завидую. Я давно достиг той черты, Арс. Но я не могу выбраться. Я застрял в моём персональном аду на дне Марианской впадины.       Антон шмыгнул носом, его голос осел и потерял былые краски. — Когда я это осознал, начался странный период моей жизни, — спустя время продолжил он. — Я хотел найти кого-то, такого же, как я. Я начал творить херню. Много херни. Я убивал людей без разбора — друзей, знакомых, случайных прохожих, а потом кидался за ними сам. Разными способами. Умирать очень больно, Арс. Каждый чертов раз. Но я это делал, надеясь найти кого-то такого же, как я. Мне начало казаться, что я в какой-то игре, которую нужно сломать, чтобы выбраться из нее и снова жить нормально, как раньше. Когда солнце действительно светит и греет, свежий ветерок обдувает кожу и приносит с собой невероятные запахи, перед тобой вся жизнь, и ты ей горишь так ярко, чувственно и искренне, пытаясь понять, чего ты стоишь и где твоё место, — Антон грустно улыбнулся, обводя комнату пустым взглядом. — Знаешь, когда ты пачками кладешь людей, вымазываясь с ног до головы в их крови, а потом вновь видишь, как они ходят и улыбаются, как ни в чем не бывало, то очень сложно сохранять в голове понимание значимости человеческой жизни. Особенно когда ты знаешь, что они, что бы ты с ними не делал, всё равно могут чувствовать то, что тебе недоступно. Что они всегда будут живее и счастливее, чем ты.       Арсений вздрогнул. Его настораживали слова и мысли подростка.       «Насколько же его успела сломать наша поездка? Я понимал, что она на него негативно повлияет, но не настолько же…» — Почему ты просто не продолжил? — попробовал понять его ход мысли мужчина. — Разве жизнь не стоит того, чтобы хотя бы попытаться? Ты же умный — поступил бы куда-то в универ, потом работа. Плыл бы по течению, может что-то и изменилось бы, — голос Арса дрогнул, — а если нет, то ты всегда бы смог прыгнуть вновь. Я не говорю, что тебе так легко преодолеть то, что ты мне описал, но разве с какого-то раза не возникает желание всё-таки идти вперёд? — Мне страшно, Арс. Я ненавижу своё жалкое существование, даже отдаленно не напоминающее подобие жизни. Но вместе с тем я боюсь. Боюсь, что вдруг в каком-то возрасте я перестану воскресать и умру так глупо, так ничего не поняв, не сделав и не почувствовав. Или наоборот. Что я продержусь несколько бессмысленных лет, пытаясь найти выход, потом снова паду — случайно или по желанию, не важно. А потом очнусь, но уже не подростком, которому всё спускают и у которого еще все дороги открыты, а неуверенным взрослым, который всё проебал. А потом и стариком. И я буду бесконечно умирать и воскресать в дряблом теле. Не знаю даже, что хуже.       Антон, подрагивая, вновь потянулся за вином. Арсений мягко остановил его, отбирая бутылку. — Хватит тебе на сегодня, — осторожно произнес он, успокаивающе поглаживая того по плечу. — А ты смотрел «День сурка»? — Если ты намекаешь на возможное решение в стиле: «улыбаться жизни и жить дальше, не запариваясь и пытаясь сделать мир вокруг себя лучше», то спешу тебе напомнить, что у Фила была другая проблема, — вдруг ощетинился Антон.       Одного взгляда на подростка хватило, чтобы понять: да, смотрел. Да, пытался, надеясь, что поможет. Нет, не вышло — стало только хуже. — Не хочешь спросить, верю ли я тебе? — поинтересовался Арсений, хватая подростка за подбородок и поворачивая его голову на себя, наконец заглядывая в глаза. — Не хочу, — спокойно ответил Антон, слабо улыбаясь. — Знаю, что не веришь, ты ведь правильный взрослый. Несмотря на всё произошедшее, таким и остаёшься. — Зачем тогда рассказываешь? — Хочу, чтобы ты знал. Возможно, когда-нибудь ты наконец мне поверишь. Я всё ещё верю, что ты сможешь. Ты ведь не перестаешь меня удивлять, Арс. Все перестали и очень давно. Но не ты.       Антон потянулся к его губам, опаляя пьяным дыханием. Арсений растерянно ответил и прижал его к себе, позволяя уткнуться куда-то в район ключицы. — Может пойдём в кровать? — спросил он полушепотом. — Нет. Давай ещё чуть-чуть так полежим.       «Иначе ты начнёшь обдумывать что я сказал, а это редко когда приводило к чему-то хорошему», — закончил Антон в голове и обвил любимое тело всеми конечностями. — Ладно, — смилостивился Арс. — Чуть-чуть полежим.       Через какое-то время Антона сморило и он засопел. Арсений аккуратно поднял его на руки, вытащил из джакузи и донёс до спальни, где оставил на кровати, укрыв одеялом, а сам ушёл на кухню. Ему нужно было подумать. Очень сильно подумать. Арсений отставил вино и откупорил бутылку коньяка. Очень-очень сильно подумать.       Антон явно был не в себе. В его воспалённом мозгу цвели и пахли бредовые идеи, которые могли стоить ему жизни. Что если он, решив, что бессмертен, вздумает вскрыться? Или попробует потащить Арса за собой, проверяя на нём свои безумные теории?       Арсений вздрогнул. В его голове всплыло воспоминание, как они ночевали на крыше. «Вы бы прыгнули со мной, если бы я попросил?», — спросил стоящий на краю Антон.       «О, Боже. Эта херня действительно началась раньше побега», — понял Арс, судорожно перебирая обрывки воспоминаний. Да, их приключение, несомненно, всё только осложнило, но то, что у Антона давно были проблемы с головой, отрицать было нельзя. Арс помрачнел. Он винил себя. Он же мог это исправить. Видел же, что ему плохо. Что с Антоном что-то не так. Он болен, Арс бы даже сказал — чертовски болен. Он погряз в своих мыслях в попытке убежать от реальности, и теперь перестал отличать, что вымысел его больного воображения, а что — истина.       Арс проклинал себя за то, что так податливо вёлся на его мольбы и шуточные угрозы. Нужно было не слушать и отвести его к врачу. Действительно хорошему врачу, а не тем, по которым тот шлялся после аварии.       Авария. Антон, пусть и остался жив, но сотрясение заработал, Арсений помнил, как Оксана что-то щебетала по этому поводу.       «Антон же сам сказал, что «просыпается» незадолго до аварии. Всё началось с неё? Или ещё раньше?»       В любом случае, с этим нужно было что-то делать. И давно, но такой опции у него уже не было. Нельзя отмотать время вспять и исправить ошибки прошлого. Зато еще можно изменить будущее.       С этим нужно что-то делать. Просто необходимо. И срочно. Но… Разве будет сильно хуже, если они побудут здесь ещё несколько дней? В спокойствии и умиротворении. Где не нужно никуда бежать, трясясь за свою жизнь, и ни перед кем отчитываться — сначала за то, чего не делал, а потом за действительно дерьмовые поступки. Да и Антон наконец начал ему раскрываться. А Арс так искренне хотел его понять. Кто, если не он? Доверие мальчишки приятно ласкало самолюбие. Он не хотел всё просрать.       Всего несколько дней. Несколько дней точно не сделают хуже. Но, может, он поймёт, как дать Антону то спасение с тёмного дна океана, о котором он так нещадно молит?

･━━･❪✧❫･━━･

      Когда Антон проснулся и выпил заботливо оставленный на прикроватной тумбочке стакан воды, по дому уже растекался аромат только испеченных круассанов и свежесваренного кофе. Антон, лениво умывшись, потащился на кухню и остановился в проходе, прислонившись спиной к проёму. Наблюдение за воркующем на кухне Арсением входило в топ удовольствий Антона. Он смотрел на то, как растрёпанный мужчина полностью погружен в процесс, как играют вены на его оголённых по локоть руках, как длинные пальцы ловко порхают над сковородкой. Как все его движения плавно сливаются с незатейливой мелодией, играющей по радио. Антон следил за ним влюблённым взглядом, не в силах оторваться. Ему нравилось, что в такие моменты обычно сосредоточенный Арсений никак не контролировал ситуацию за пределами плиты, поэтому Антон, подобравшись, словно кот, тихо подкрался к нему и обвил руками, повисая на его плечах. — И тебе с добрым утром, — промурлыкал мужчина, не отрываясь от своего занятия. На сковородке шипела посыпанная специями яичница с румяный беконом. — Ты меня услышал, что ли? — удивлённо спросил Антон, ласкаясь и целуя его в уголок губ. — Нет, но твой прожигающий спину взгляд сложно не почувствовать, алкашня. — Эй, — возмутился Антон, тыкая его в бок, — ты, судя по всему, тоже неплохо так приложился. — Столь занимательный разговор сложно переварить на трезвую голову, я думаю, ты понимаешь.       Антон усмехнулся. Арсений не стал скидывать всё на факт того, что оба были уже достаточно поддатые к тому моменту, и Антон мог не контролировать то, что он нёс, а Арс не осознавать то, что услышал. Это был весьма удобный вариант — забыть и сделать вид, что ничего не было, а то, что было — лишь пьяные нелепые глупости. Но Арс не стал его выбирать. Не в этот раз. — Хочешь продолжить его? Или под кофе и без предварительного секса не пойдёт? — лукаво улыбнулся мальчишка, покусывая шею мужчины и продолжая жаться к нему всем телом, словно всё было мало.       Арсений пожал плечами. — Если ты не против, то я бы послушал ещё. Под кофе вполне должно зайти. А насчёт остального, если ты не прекратишь свои облизывания, то тоже придётся устроить. — А ты хочешь, чтобы я прекратил?       Мужчина повернул голову и жадно поцеловал его. — Нет, — выдохнул он прямо в губы и прижался снова. — Но, завтрак готов, так что давай есть, пока не остыло.       Антон нехотя отлип и уселся за своё место, где уже стояла кружка с кофе. К ней приземлились тарелки с яичницей, беконом и круассанами, а после и сам Арсений. Какое-то время было слышно лишь довольное чавканье со стороны Антона и мелодичный скрежет ножа со стороны Арсения — он ел маленькими аккуратными кусочками, отрезая их и кладя на язык, чем первое время после их знакомства вызывал у Антона, особо не церемонившегося с едой и активно гоняющего её по тарелке, раздражение и комментарии в стиле «аристократ ебаный» и «павлин, блять». — Так что ты можешь рассказать? — спросил Арс, склоня голову и меланхолично наблюдая за тем, как Антон поглощает вторую порцию. — А что ты хочешь знать? — поднял бровь Антон, поглядывая на него исподлобья. По его наблюдениям, Арсений сейчас либо будет стелить и пытаться создать впечатление того, как он верит в его историю, либо будет пытаться её сломать его же, Антона, ответами. — Ты сказал, что ты уже проживал со мной, так? — мужчина терпеливо дождался кивка и продолжил. — То есть ты должен был знать про убийство и про то, в какую ситуацию мы попадём?       «Ага, выбрал второй вариант. Оригинально», — равнодушно пронеслось в голове Антона. — Знал. Но я не всё помню. Точнее, не всё и не всегда, — ответил он, а в ответ нарвался на скептический взгляд. — Как удобно, — заметил Арс, сжимая губы в тонкую линию. — Сразу после «прыжка» я помню всё, — не обращая внимания на подколку продолжил Антон. — Потом постепенно моё состояние выравнивается. В основном я помню что-то, но кусками, и обычно не сильно дальше того момента, в котором нахожусь. Порою, сколько я ни роюсь в прошлом, я извлекаю из него только обрывочные картинки, и я не знаю толком, что они означают, воспоминания это или вымыслы. Так что, если хочешь выпытывать, что будет потом и прочую чепуху, то не отвечу. Но временами, по ночам… Как только темнеет, на меня накатывает. Всё. Все прыжки, все проёбы, вся грязь. И я не могу от этого никуда деться. Я тону, Арс.       Антон поднял равнодушный взгляд на мужчину, пытаясь понять, что тот думает и чувствует. Но, если эмоции ещё можно было считать, то в голову Арсу просто так не залезешь. Наверное, он и сам не всегда понимает, что в ней творится. Иначе не делал бы этого всего. — Ну, не будем о грустном. Мы же отдыхаем, да? Кофе я выпил, что насчёт другого пункта для успешного продолжения разговора? — Антон резко, словно по щелчку пальцев, сменил настроение, расплываясь в лукавой улыбке, наклоняясь к Арсу через стол и хватая его за ворот. — Сразу после завтрака? — изогнул тот бровь, принимая правила игры. — А что, слабо? Дед уже не может? — хихикнул Антон. — Ой, иди ты знаешь куда. — Лучше ты сходи. — И схожу, — прорычал Арс низким голосом, вмиг преодолевая разделяющее их с Антоном расстояние.

･━━･❪✧❫･━━･

      Вымотанные, потные и запыхавшиеся, они лежали на спине, глядя в потолок расфокусированным взглядом. — Арс, — протянул Антон, — укладываясь головой на его плечо. — Тебе не кажется, что мы с тобою чертовски прекрасны? — Ты так думаешь?       Антон скептически на него посмотрел. — Ты песню эту что ли не знаешь? — уточнил он с толикой расстройства. — Видимо не знаю. — Ну я потом как-нибудь тебе её включу тогда. — Хорошо, — Арс кивнул. — Так, а что я должен был ответить? — Не знаю, — Антон пожал плечами. — Например, что у тебя такое чувство, что мы с тобой произведения искусства.       Арсений прыснул. Антон тяжело вздохнул. — Ты же знаешь, что я тебя походу люблю, да? — он повернулся, устанавливая зрительный контакт.       Арсений вздрогнул и осторожно кивнул. — Я знаю, что ты считаешь, что ты мне понравился сразу, но это далеко не так, увы. — Расскажешь? — Ни черта не сразу. Я тебя даже не замечал — думал о твоем доме, как о временном убежище, которое, после ряда безуспешных попыток, снова придется покинуть. Тратил свое время на Иру, Макара, Егора… Я пробежался по ним вдоль и поперёк, и, несмотря на то, что всё оставалось глухо, сколько бы я ни пытался, мне всё равно казалось, что я здесь еще не закончил. Но с каждым разом всё хуже, Арс. Все мои надежды проваливались с крахом и я уже решил бросать эту затею, пока вконец не истерзал себя. Обречённо задумал искать не пойми что в новом месте. Я уже был готов морально, чтобы уйти. И вот я прихожу в твой дом, а там ты — такой весь расслабленный, воркуешь за плитой, спрашиваешь, как прошел день, заботливо предлагаешь пройти в душ, пока я не простыл. Я тогда словно в первый раз что-то почувствовал. Когда весь мир вновь лишился красок и трещал по швам, а темнота бездны стала подступать, тогда я почувствовал что-то от тебя. Знаешь, я тогда даже сказать ничего не смог. Просто начал реветь, не в силах больше это всё держать. И тогда ты меня обнял. Вот так просто. Крепко так. Сказал, что всё обязательно будет хорошо. Не то чтобы мне до этого никто так не говорил или не обнимал, но почему-то тогда я что-то почувствовал, Арс. Что-то совсем крошечное и ничтожное, и оно тут же прошло. Но оно дало мне надежду, что еще не всё потеряно. Что всё действительно может быть хорошо, как ты и сказал. Всё еще слишком мало, но уже больше, чем ничего. И я подумал, а вдруг меня держит здесь не Макар, не Ира, не кто-то еще, а именно ты. И тогда я стал интересоваться тобой. Ты не думай, что я себя всегда как скотина вёл, поначалу я сидел на твоих уроках ровно и общался с тобой довольно беспристрастно. А потом, когда я к тебе стал присматриваться, начались все эти доёбки-подъебки, чтобы вывести тебя на эмоции, обратить на себя внимание и забрать ещё немного того чувства, которое я искал. — И как? Забрал? — Почти…       Арсений притянул его к себе и поцеловал со всей нежностью и желанием, на которые был сейчас способен, поглубже засовывая тревожные мрачные чувства, чтобы Антон их не распознал.

･━━･❪✧❫･━━･

      Арсений мрачно наворачивал круги по кухне, заламывая пальцы. Ему было больно смотреть на то, как Антон так отчаянно жаждал чьего-то тепла и внимания, поэтому, оставив задремавшего мальчишку в комнате, он удалился, чтобы побыть одному. В голову лезла мешанина беспокойных мыслей. Антону словно становилось с каждым днём всё хуже. И Арса это чертовски нервировало.       «Что происходило с ним в детдоме, если его разум порождает такие страшные истории, только бы не вспоминать реальность? Как с ним обращались, если он умудрился придумать, что влюбился в меня, основываясь на эпизодах, которых не было?»       Придумать. Это слово словно сочилось ядом. Арсения пробила дрожь, а всё естество возопило, оборачиваясь против себя же. Антон был просто ребёнком, жаждущим обычного отеческого тепла и понимания. А Арс вместо этого затащил его в постель, решив, что тот уже достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои желания. Антон просто хотел семью, где бы он мог жить в безопасности, и друзей, которые бы всегда были с ним. А вместо этого девушку, которая ему нравилась, жестоко убили, а Арс потащил его в бега. Антон хотел спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. Антон хотел испытывать приятные эмоции и знать, что всё будет хорошо. Арс же сначала его изнасиловал, потом чуть не позволил его изнасиловать другим, а затем жестоко убил людей на его же глазах.       Арсения тошнило от самого же себя. Когда он успел стать таким монстром? Он трус и эгоист. Не мог же он быть им всегда? Или Антон прав, и тот лишь отчаянно скрывал свою гадкую натуру за образом приличного добродушного учителя? Арсений не знал. Он уже ничего не знал. Кроме одного. Они действительно засиделись. Даже не так. Антон засиделся с ним. Ему нужно туда, где безопасно, где нет угрозы, что его изобьют, изнасилуют и застрелят. Где есть хорошие специализированные врачи, которые смогут ему помочь, пока он окончательно и бесповоротно не съехал с катушек.       Его самобичевания прервал появившийся в проходе Антон, кутающийся в одеяло и всем своим видом напоминающий нахохлившегося воробушка. — Ты чего меня одного бросил? — обиженно просопел он. — Тебе нужно в полицию. — Что?! — опешил тот, поперхнувшись и мигом скидывая сонный морок. — Мы же уже обсуждали! — Да. Но теперь я уверен в этом решении. Тебе со мной больше не безопасно. Никогда не было, но сейчас особенно. Я не намерен подвергать тебя риску. Ты пойдёшь в полицию, тебя встретит Оксана. Она о тебе позаботится. И у тебя всё будет хорошо, Антош. — Но… Но как же ты? Мы? Смотри, как у нас всё хорошо! Неужели, тебе не нравится в этом доме со мной? — Нравится. И если ты уйдёшь сейчас, Антон, у тебя когда-нибудь будет такой дом. Настоящий. Твой. Где ты будешь жить со своим любимым человеком. — Я. Не. Пойду. В. Полицию, — прошипел Антон, отделяя слова. — Я не готов проходить это всё. Я не хочу без тебя. Мне страшно, Арс, — на его глазах наворачивались слёзы. — Я всё сказал, Антон. Если не пойдёшь ты, то пойду я. Я устал бегать. Устал волноваться за тебя и трястись от каждого шороха, переживая, что этот день может стать последним. Я пойду в полицию и будь что будет. Я возьму всю вину на себя — мне и так уже ничего не светит. Но у тебя есть шанс на хорошую жизнь. И я не дам тебе его просрать. Я вытащу тебя из этого дерьма, — четко проговорил Арсений прямо в лицо Антону, которого успел притянуть к себе.       Из зелёных глаз брызнули слёзы. «Пиздец, сука, блять, пиздец нахуй!» — трещало в голове. Им нельзя в полицию — тогда все его старания пройдут даром. Знаем-проходили. Это тупик. Антон заглянул в глаза-океаны и увидел в них лишь ледяную решимость. Ну ладно. У него остался последний козырь в рукаве. — Ты не понимаешь, — нервно произнёс он, вытирая слёзы о голую руку. — Мне нельзя в полицию, Арс. — Это ещё, блять, почему? Я сказал, тебе ничего не будет. Только перестань заливать свою постоянную шарманку. — Потому что я убил Иру, — вкрадчиво выдохнул Антон прямо в губы мужчины. — Ч-что? — Арсений поперхнулся аргументами, которые уже собирался принести. Антон словно в замедленном действии наблюдал, как его зрачки медленно расширяются, получая от этого зрелища превеликое удовольствие. — Я. Убил. Иру.       Ноги подкосились. Арсений схватился за стул, теряя равновесие, и безвольно осел на него. Глаза судорожно бегали по комнате, мозг отчаянно пытался переварить услышанное. Сначала ему показалось, что он сейчас сорвётся на истерику от разрывающих его эмоций и накричит на нерадивого мальчишку, но вместо этого в груди оказалась лишь пустота. Мир словно потерял часть красок. Сил кричать не было. Сил злиться не было. Ни на что, блять, их не хватало. А он имел полное право.       Арсений молча поднялся на неслушающихся ногах и налил себе виски. — Где твои сигареты? — спросил он бесцветным голосом.       Антон также молча вышел в коридор, порылся в карманах куртки и вернулся с пачкой сигарет. Арсений забрал у него одну и закурил прямо от плиты. — Знаешь, а я, кажется, уже не удивлён. Нет, я всё ещё в ахуе, но за последние недели в моей жизни случилось столько пиздеца, что удивляться, видимо, я больше не способен, — он выдохнул клубы сигаретного дыма, смотря в никуда. — Арс, — жалобно начал Антон, но был остановлен взмахом руки. — Я не хочу это слышать. Не сейчас. Ты думаешь, они всё поймут, если тебя поймают?       Антон слабо кивнул. — Интересно, как. Пиздеть то ты, оказывается, мастер, — мужчина усмехнулся с плохо скрываемой в голосе болью.       Антон фыркнул, не скрывая раздражения. Его голос наполнился ядом: — Если бы следователь поменьше страдал хуйнёй, то давно понял бы, что моё алиби шито белыми нитками и ко мне стоит присмотреться — я уверен, что нехило так наследил, несмотря на все мои старания. Да, у меня есть фора перед полицией: я делал это не один раз, последовательно попадаясь на всякой херне, которая вела меня прямиком к херне большего масштаба, и я научился этого избегать. Но, всё же, у полиции осталось достаточно возможностей разобраться, что произошло, пусть это и не совсем укладывается в их картину мира. Но они, ожидаемо, выбрали лёгкий вариант, который я им любезно предложил — тебя.       Арсений поморщился и бросил на мальчишку оценивающий взгляд. Он сомневался. У Антона проблемы с головой и он мог сгоряча выдать любой родившейся в ней бред, лишь бы не ехать в полицию. Более того, он мог сам же в него и поверить. — Ты прав, это было очень любезно с твоей стороны. И всё же, как? — допытывался он, желая найти нестыковки, которые обязательно должны были быть. — Что как? Забрал ключи от твоей машины? Дал их проверенному чуваку, который, я по опыту знал, что не попадётся, чтобы он пригнал машину мне? Предложил Ире подвезти её домой, а потом разобрался с ней, избегая лишних камер? Вернулся в город, снова доверил твою машину тому водиле, а сам приехал на такси и забрал у него ключи? Поверь, я много старался, чтобы всё сложилось, как сложилось. Что тебе ещё непонятно, Арс? — Зачем? Зачем всё это? Зачем лишать невинную девчонку жизни, да ещё и таким жестоким способом? Зачем превращать мою жизнь в ад и свою заодно?! — Арсений стукнул кулаком по столу. Он жаждал объяснений, которых Антон не давал. — Затем, что по-другому, блять, тебя не расшевелить! Сидишь в своей ебаной скорлупе, как монах, ни на что не реагируя. Абсолютно, блять, ни на что! А ты мне нужен, Арс. Я не могу без тебя — раньше мог, но теперь всё, не умею. В тебе есть что-то, чего я не видел ни в одном из них. Ты же можешь меня спасти. Должен, блять! После всех моих стараний ты просто обязан меня спасти! Иначе я больше не могу. Я, блять, этого не вынесу, — кричал Антон, а из глаз текли солёные слёзы.       Арсений облокотился о столешницу, закрывая глаза. Он ничего дельного от Антона не добьётся, это понятно. Верил ли он ему? Он сомневался. Но Антон в любом случае искусно врал — либо Арсению, либо самому себе.       Попов приоткрыл глаза и посмотрел на мальчишку. Зареванный, дрожащий с покрытым пятнами лицом. — Что на этот раз? — огрызнулся Антон, пронзая Арсения ядовитым взглядом в ответ. — Я не понимаю чему верить. Где правда? — А что бы ты хотел, чтобы было правдой? — голос перешёл на тихое рычание.       Арсений задумался. Антон либо псих, который сочиняет нелепицы, либо псих, который жестоко убивает людей из-за таких же сочинённых нелепиц. В первом случае у него был шанс на нормальную жизнь. Наверное… Но его не было у Арсения. Во втором же…       «Антон действительно думает, что полиция что-то найдёт, если всё ещё не нашла? Или решил, что я начну о чём-то догадываться и сдам его сам?» — Ты ко мне лез, потому что боялся, что если я всё узнаю, то побегу доказывать свою невинность и обрекать тебя на тюрьму? — поделился догадкой Арс. — И ты подумал, что если нас будут связывать более тесные отношения, то я тебя не предам?       Антон дёрнулся, как от пощёчины и затравленно посмотрел на мужчину. — Ч-что? Я же сказал, что сделал это для тебя. Чтобы ты понял свои настоящие желания. Чтобы мы были вместе. Чтобы ты меня спас. Не так спас, как ты думаешь. Не от тюрьмы. От страха и темноты. — И всё равно. Твоё слово против моего, верно? Ты, как уже подчеркнул, ничего плохого не сделал, пока мы были в бегах. А я умудрился забрать на тот свет несколько людей. Ты же обязательно про это упомянешь, если что, верно? Я хоть где-то буду в выигрыше? Самое страшное, что с тобой сделают — упекут в дурку. И то, если ты позволишь. Судя по всему, наёбывать врачей ты тоже мастер, — разочарованно пробормотал Арс. — Собирайся. Мы уезжаем. — Куда? — Я не знаю. Подальше. Ты выиграл. Снова. Молодец, Антон. Я пока не готов к встрече с полицией, как ты и мечтал. Сначала мне нужно во всём разобраться.       Антон потерянно смотрел в удаляющуюся спину. Он опять всё проебал. Арс ему не верит. Арс не пойдёт в полицию не потому, что переживает за него и не хочет предавать Антона, а потому что боится за свою шкуру. — Всё будет хорошо, Арс? — спросил он потухшим голосом.       Ответом ему была тишина.