Возвращение

      Вайо сидел в кафе, в окружении друзей. Все было замечательно, но что-то скребло в душе, не давало расслабиться. Что-то, что не имело четких очертаний, не опознавалось, что никак не удавалось поймать. То ли мысль, то ли действие. Что-то тревожило, а что, непонятно. Вайо посмотрел на своего мужчину, прошел второй месяц, как они вместе, а такое ощущение, что он был всегда. Трудно было вспомнить жизнь без Дикена. Надменный, холодный сноб превратился в милого и приветливого человека. Йо еще беспокоили мысли, что это все игра, но Дик уже не один раз доказывал серьезность и глубину своих чувств. А ведь могло и не случиться, Вайо прекрасно помнил то время, когда сбежал со слета, пытаясь отделить себя от Дика. Помнил, как чуть его не потерял. Еще до посадки в самолет, Вайо позвонил отцу, и попросил прислать за ним машину. Добираться на такси не хотелось. Голова была забита мыслями, и до сих пор он не мог рассортировать их. Для этого надо было спокойно подумать, а в самолете и такси было невозможно сосредоточиться. Поэтому надо было, как можно быстрее добраться до дома, и очутиться в своей кровати, где музыка, минимум света, и одеяло на голове – отлично помогут справиться, а потом, вечером разговор с отцом, и может быть найденное решение. Йо отлично помнил, как вела себя прислуга, в присутствии Дикена, и решил прикрутить гайки с самого начала, что бы потом не пришлось жалеть. Как только он вошел в дом, сразу собрал весь штат, работающий в доме, и даже телохранителей отца, и водителей. Служащим было предельно понятно разъяснено, что если они хотят и дальше работать тут, то они не должны даже в ворота впускать Дикена Стоунли. Если же этот человек придет к его отцу, то Вайо должен быть предупрежден заранее. С отцом он договорится, Йо был уверен, что какие бы дела не связывали отца и Дикена, папа предпочтет его, и не допустит новой депрессии. Служащие выслушали и удалились, всем было ясно, что расположение хозяев и прекрасное место работы не стоят никаких Дикенов. Их могут быть сотни, а семья Панитчайясавад одна в своем роде. Вайо полежал в приятно пахнущей цветами ванне, расслабился, потом прошел в спальню, включил вместо своего любимого рока, легкий инструментал, тихо, фоном, залез в кровать, закуклился в одеяло и приготовился думать, что же делать дальше. Когда Вайо открыл глаза, солнце уже почти спряталось за горизонт. Лишь тонкая линия облаков на горизонте подсвечивалась алым. «Ну вот и подумал называется, надо идти к отцу, а с чем? Решения нет, даже четкого плана нет, есть только постулат – видеть и слышать Дикена он не желает». Отец ждал его в гостиной. Он только что приехал домой, пил кофе и читал газету, в ожидании ужина. - Здравствуй, папа! - Хмм, здравствуй, сын, как будем действовать? Сначала ужин, потом разговор, или наоборот? - Пап, давай я тебе все расскажу, а пока мы ужинаем, может, найдется какое-нибудь решение. - Странно, сын, обычно ты ко мне приходишь с уже готовым решением, за помощью и одобрением, а сегодня что произошло? - Я не успел. Хотел подумать дома, как приеду, но уснул. Давай подумаем вместе, мне нужен твой жизненный опыт, а то я со своими эмоциями опять натворю дел. Кстати, тебе сообщили о моем приказе всему обслуживающему персоналу? - Да, конечно, я подтвердил, можешь не переживать, дома тебя никто не побеспокоит, а если мистер Стоунли решит поговорить со мной, то ему передадут, что все вопросы я решаю в офисе в рабочем порядке. Не бойся, он не войдет в дом. Охрана имеет вполне четкие указания. Рассказывай. Сколько себя помнил, Вайо всегда все обсуждал с отцом, как с другом. Он никогда не боялся услышать оскорбления или неодобрение. Отец знал про него все, иногда даже раньше, чем Йо сам понимал, что происходит. Поэтому скрывать, что либо, Вайо не собирался, тем более, что он рассчитывал на совет, а как можно дать совет, не зная всей истории. Он рассказал все, от первой их встречи, не упоминая историю Кита, это был не его секрет, до сегодняшнего побега со слета. Отец выслушал внимательно, ни разу не перебив. Вайо ожидал каких то реплик, хоть чего-нибудь, но они встали и пошли к накрытому столу – ужинать. Поев, расположились в отцовском кабинете, на диване. - Вот что, сын, я тебе скажу, все было, как то несуразно с самого начала. Я работал с мистером Стоунли, я знаю его потенциал. Он умен, практичен, и никогда не действует на эмоциях. У него всегда есть выверенный план, и он строго его придерживается. Ты же, похоже, поставил его в неудобное положение, своим заявлением. Не знаю, чем ты думал в тот момент, но это же чистой воды принуждение. Ты не оставил ему выбора. Если бы он ничего к тебе не испытывал, он никогда бы не стал столько времени отдавать тебе. Он трудоголик и беззаветно предан своему делу. Нет, не стал бы. Значит, первое – у него есть к тебе чувства. Далее. Человек такого характера, как Дикен, никогда не станет врать, ни глобально, ни по мелочам. Ложь, он не практикует, и не принимает, кстати, запомни, на будущее, захочешь с ним порвать – соври ему, и он не простит. Поэтому, если он говорит, что у него нет к тебе чувств, а мы выяснили, что есть, значит, он не знает, что они есть. Скорее всего, он никогда с этими чувствами не сталкивался и не может их идентифицировать. Это два. Следующее. Ты должен четко осмыслить, нужен тебе этот человек, или нет, потому, что вести свой привычный образ жизни ты, скорее всего не сможешь, если вы будите вместе. Не потому, что он не примет его, а потому, что у тебя самого не будет ни времени не желания. Это три. Что там дальше… Тебе надо решить, чем ты будешь заниматься. Он обидел тебя, обидел сильно, поэтому он не перестанет тебя преследовать, пока ты не простишь его. Это не блажь, это такой способ решать проблемы – не оставлять за спиной ничего недоделанного. Так что, подумай, будешь ты вести обычную жизнь, тогда я выделю тебе охрану, или же опять засядешь дома, слушая музыку и страдая. Это четыре. Я не могу решать за тебя, прощать его или нет. Но твои проснувшиеся инстинкты не дадут тебе не думать о нем, а значит, ты все равно проявишь эмоции и, исходя из того, как он будет действовать, даю процентов восемьдесят, что ты влюбишься. Поэтому, прошу тебя, думай, перед тем, как что-либо предпринимать. Йо пока не был готов простить, он постарался перекрыть все подходы к себе. Друзья, байкеры, знакомые, кто-то был предупрежден, кто-то поставлен перед выбором, а кто-то даже запуган. Дикен пытался. Тыкался, как слепой котенок в бетонную стену, построенную Вайо, и ничего не мог. Если бы Йо окружали нанятые люди охраны, был бы вариант подкупить, переманить к себе, но вокруг малыша всегда были друзья, а бороться с их любовью было делом бесполезным. Дик предпринял последнюю попытку, и пошел «на поклон» к отцу Вайо. - Здравствуйте, мистер Панитчайясавад. - Приветствую, Вас, мистер Стоунли. Что Вас сподвигло посетить меня? - Я уверен, что Вы знаете, зачем я здесь. Помогите мне, мистер Панитчайясавад! - Дикен, а почему я должен Вам помогать? Вы обидели моего ребенка, жестоко и хладнокровно. Я люблю Вайо, и не хочу ему причинять боль, поэтому, вы зря побеспокоились и пришли ко мне. - Мистер Панитчайясавад, я все равно добьюсь, что бы он меня выслушал, не сегодня, так завтра, или через месяц, или через год. Я не оставлю своих попыток. Вы могли бы просто чуть помочь, я согласен поговорить даже в вашем присутствии. - Мистер Стоунли, вы ведете себя так, как будто Вайо ребенок, ему скоро тридцать, он умный и самостоятельный мужчина, я полностью могу доверить ему наше дело. Неужели вы думаете, что я смогу повлиять на его решение? Он эмоционален, поэтому может долго обижаться, но если он решил, что вы не достойны его внимания, то, увы, только вам может, удастся, его переубедить. - Я понял, спасибо. Простите мою невежливость, мистер Панитчайясавад. Разрешите откланяться. - Всего хорошего, Дикен, и не сдавайся. У Дикена был план на крайний случай. Зная добрую душу Вайо, он хотел сыграть на этом, и прикинувшись больным, дождаться малыша в больнице. Он очень плохо спал, и вид имел изнуренный, добавив к этому несколько дней голодовки, и готов пациент. Но долгие и безысходные попытки поговорить с Йо, тревога и боязнь потерять младшего навсегда, переключило сознание, на более насущные нужды. И Дикен забыл о своем плане, так же, как и о том, что надо заботиться о себе. А больше было некому. Верный Мейси был весь поглощен своим романом с Бимом, и Дик остался в одиночестве. Он не мог вспомнить, когда понял, что без милого, маленького парня, ему ничего не надо, ничего не хочется. Дикен семимильными шагами направлялся в объятия своей первой депрессии, и некому было остановить и поддержать. Дик прожил свои тридцать четыре года ни к кому особенно не привязываясь. Если не считать влюбленность в Кита, которая не переросла в большее, то можно сказать, что он никогда никого не любил. Поэтому все теплые чувства, которые он ощущал к Вайо Панитчайясаваду, не идентифицировались у него, как проявление любви. Просто неделями находясь рядом, он думал, что это просто отношение к младшему. К забавному, милому маленькому братишке. Пока Йо не выдвинул ультиматум. Он просил отпустить его на день, перестать опекать, пока он решит свои интимные проблемы, или же, предоставил выбрать, или уйду, или помогай. Дик согласился помочь сразу, не думая о том, что это будет для него значить. Он, почему то не смог представить, что Вайо пойдет и займется сексом с кем-то другим, что кто-то будет касаться его. Вайо оказался горячим, отзывчатым и очень тактильным. Он легко вспыхивал и позволял себя вести, что доминантному Дикену оказалось на руку. А после начались проблемы со сном, и Дикен просто перестал отслеживать свои чувства. Эмоционально он был тогда очень беден. И все свои волнения приписывал или заботе о младшем, или неладами со здоровьем. Когда же Дик не ответил на просьбу Вайо, не среагировав на призыв, решив просто доказать свою правоту, он был несколько ошарашен реакцией младшего. Ведь Йо сам утверждал, что ничего не чувствует к Дикену. Почему он так поступил? Почему был обижен? Ведь Дикен не машина, не может нажатием кнопки возбудиться, тем более, когда не чувствует ответного влечения. Или оно было, а он прошляпил? Позже ему объяснили, что он сделал, и почему именно такой была реакция эмоционального Вайо – тот подумал, что его просто не хотят, а это больно. Дикен был разбит, эмоционально и физически. Не следя за здоровьем, и почти утратив сон, он подстегивал себя энергетиками днем, и алкоголем вечерами. Решая крупные и мелкие задачи в рабочее время, он уже не удивлялся, почему ему не хватает выдержки вести беседу, почему он срывается на людей и не может сосредоточиться на чтении документов. Сознание подплывало, а мозг вырабатывал одну единственную мысль - Вайо Панитчайясавад. Однажды вечером, придя домой Дикен долго не мог открыть дверь. Руки не слушались, по спине бежали струйки пота, в глазах темнело. Наконец, проклятая железка попала куда надо, Дик открыл дверь, сделал пару шагов по прихожей, и повалился лицом прямо в пол. Кто-то там, наверху, в его английском раю, очень берег этого человека. Иначе, как можно назвать то, что как раз в это время его соседи вышли из квартиры. Они собирались пойти гулять, когда услышали звук упавшего тела. Соседи, пожилая пара, с опаской подошли к открытой настежь двери, и вежливо постучались. - Извините, Вам помощь не требуется? Не получив ответа, они уже решили уйти, но вспомнив, какой внимательный, приятный и вежливый молодой человек их сосед, все таки решили выяснить, что же случилось. Мужчина, спрятав супругу за дверью, с опаской заглянул в прихожую. В небольшом проходе, рядом с пуфом и стойкой для зонтов, на полу, лицом вниз, лежал человек. Сосед тихонько подошел ближе и принюхался. Нет, спиртным не пахло. Тогда, с трудом опустившись на корточки, он потряс лежащего за плечо. - Мистер Стоунли, мистер Стоунли, что с Вами? Не дождался в ответ ни слова, но почувствовал, сквозь не плотную ткань пиджака, как руку опалило жаром. Лежащий на полу человек был не просто горячим, он пылал, как небольшой костер. Сосед крикнул жене, что бы подошла и помогла ему подняться, а сам в это время искал в телефоне вызов скорой помощи. Врачи приехали достаточно быстро, и задав соседям несколько вопросов, увезли Дикена в больницу. Сосед поехал с ними, что бы заполнить документы той информацией, которую знал. По приезду в больницу, Дикена сразу увезли внутрь, а сосед, рассказавший в приемном отделении все, что знал, остался подождать врача. Через несколько минут, к нему подошла сестра, протягивая пакет с вещами, и сказав, что ему надо подписать опись вещей, отвела его на ресепшен. Там, отдавая мужчине телефон. Она велела позвонить кому-нибудь из близких. - Простите, но у него нет близких в Таиланде, он из Англии, вся его семья там. - Хорошо, давайте посмотрим, что у него с быстрым набором. Сестра нажала кнопку, и какое-то время слушала гудки, потом ей ответил мужской голос. - Дикен? Ты звонишь так поздно, что случилось? - Простите, а кем вы приходитесь мистеру Стоунли? - Я его друг, а вы кто? Что произошло? - Простите. Я медицинская сестра, Ваш друг попал в больницу в тяжелом состоянии, не могли бы вы сообщить его родственникам? - Скажите адрес больницы, я немедленно приеду. Сестра назвала адрес, и через полчаса Кит с Фортом были в приемном отделении. Кит, сразу же направился в администрацию, уточнять, может ли он перевезти Дикена в свою клинику, и если нет, то какие нужны документы, что бы он мог принимать участие в лечении больного. Ему ответили, что все вопросы будут решаться после того, как пациенту установят диагноз. Кит вернулся в приемное отделение. Позвонил главному врачу своей клиники, обрисовал ситуацию, узнал, какие документы ему понадобятся, если Дикена нельзя будет перевозить. Главврач обещал немедленно позвонить в клинику и через несколько часов у Кита будут все разрешения. Так же Кит забрал у сестры телефон Дикена, решив позвонить его родителям, после того, как установят диагноз. Форт поблагодарил соседа Дикена, и отвез мужчину домой, не доверив его таксистам. Сосед хотел дождаться новостей от врача, но Форт отговорил его, взяв номер телефона, и пообещав сразу же отзвониться, как станет что-то известно. Через сорок минут Киту привезли нужные документы, еще минут через пять к ним вышел доктор. Кит сжал Форту руку, заставляя оставаться на месте, и подошел к врачу. - Вы родственник? - Нет, я доктор Монгкол Инточар, клиника Бумрунград. - Доктор, вы сами в курсе, что обсуждать больного я могу только с родственниками. - Не беспокойтесь, все в порядке, вот бумага, что я являюсь доверенным лицом на территории Таиланда, вот разрешение на работу в вашей больнице. А теперь слушаю Вас. - Ничего хорошего доктор. Перфоративная язва желудка, перитонит, септический шок. Надо срочно резать и мыть, иначе не успеем. Общее состояние больного хуже некуда. - Кто делать будет? - Я. - Хорошо. Я ассистирую. - Отлично, пойдемте. Кит подошел к Форту. - Я на операцию, часа два, три. Как пойдет. Обзванивай всех. Вайо пока не надо. После операции решу. - Все плохо? - Да, я пошел. Операция длилась почти четыре часа, и была нелегкой. Дважды они чуть не потеряли Дикена – остановка сердца, клиническая смерть. Кит грязно ругался, кричал на всю операционную, но дело свое делал отлично, поэтому операционная бригада только задирала брови и качала головами. Кит и второй хирург не отпустили, вытащили. Теперь оставалось только ждать. Ждать два дня. За эти сорок восемь часов организм Дикена справится с инфекцией, и он выживет, или сдастся, и тогда все… - Доктор Инточар, мне выйти к ожидающим? - Не надо, там пока только друзья, я сам с ними поговорю. Спасибо Вам большое, без Вас я бы не справился. - Что Вы, доктор, у вас талант и золотые руки, вы и без меня бы обошлись, но ругаетесь Вы, аж заслушаешься! - Ох, простите меня, я вообще-то выдержан, но этот пациент дорог мне. Наверное, поэтому… - Да, да, я так и понял. Вы уедете, или останетесь в больнице? - Пока останусь, надо последить, посмотреть. - Хорошо, тогда я оставлю Вас, пойду отдыхать. Кит вышел в приемный, прошел мимо друзей на выход, дождался тут же подошедшего Форта, взял у него уже подкуренную сигарету. Руки противно дрожали. Поднял голову, обвел взглядом друзей. Были все, кроме Вайо. Они смотрели на него и ожидали хороших новостей, лишь Форт, знавший, как выглядит Кит, когда все критично, хмурился и поджимал губы, что бы не тряслись. - Мейси, звоните родителям, они должны успеть… - ЧТО??? - У нас сорок восемь часов. Или он выкарабкается, или уйдет. - Нет, пожалуйста, нет! - Оливер, прошу тебя, если я сейчас расслаблюсь, хоть на минуту, то я обвиню всех нас в том, что произошло, а это неправильно, наверное. Поэтому, прошу, иди, звони родителям. Я пошел к Дику, а вы сами решайте, но к нему не пустят, поэтому незачем тут сидеть, я отзвонюсь. Ночь прошла, как и ожидалась – состояние Дикена не улучшалось, но и не ухудшалось. Утром прилетели родители Дика, Кит вышел к ним, и рассказал, как здоровье сына, предупредил о всех возможных развитиях болезни, и отправил в гостиницу, обещав позвонить Мейси, как только что-то произойдет, или наступит какое то изменение. Мейси с отцом Дикена, уехали, а мама осталась сидеть у входа в отделение интенсивной терапии. Прошло двадцать часов из выделенных Дикену сорока восьми. Улучшение так и не наступало. Кит решил предпринять крайнее средство. Он позвонил Вайо. Вайо примчался так быстро, как только может ехать мотоцикл Ома в городском трафике. Ворвался ураганом, вцепился в халат Кита. - Рассказывай! - Вайо, все плохо, я думаю, что он просто сдался, он не хочет жить, Вайо! - Что с ним произошло? - Стресс, депрессия, голодовка, алкоголь и энергетики. - Откуда ты знаешь? - Мейси опросил служащих. - А почему никто его не остановил? - А ты, что, реально думаешь, что Дикена кто-то может остановить? - Так что у него? - Ну, как тебе объяснить… Дыра в желудке, перитонит, септический шок. Желудок ушили, живот промыли, накачали препаратами, анализы стали лучше, но он не приходит в себя и не старается выжить, или совсем нет сил, или не хочет. - И какие перспективы? - Осталось двадцать восемь часов. - А потом? Кит, не отворачивайся! Что потом? - Йо, смертность девяносто процентов, если не наступит улучшение. - Кит, почему ты не позвонил мне сразу? - И что бы ты тут делал? К нему тебя не пустили бы, ты сидел и рыдал в коридоре? Так мне хватает там его мамы. Пойдем, я проведу тебя, через другое отделение, потому, что я не хочу видеть ее глаза. И еще, к нему не пускают никого, даже родители еще не были. Я проведу тебя не для того, что бы ты там вопил, кричал, и вообще постарайся не издавать шума. Поговори с ним, может услышит, может есть еще место чуду. Ты понял меня, Вайо? - Да, я понял, не шуметь и попытаться достучаться. - Молодец, а сейчас, соберись, выглядит он не очень, ты должен быть сильным, ради него, потом поплачешь, где нибудь. Вайо зашел в палату и не понял, зачем его привели к чужому человеку? Он не узнал в лежащем мужчине Дикена Стоунли. Синеватое лицо, с обтянувшей череп кожей, даже краса и гордость – великолепной формы нос, так не похожий на азиатские носы, как то провалился, и уже не выглядел выдающимся. Йо перевел взгляд ниже, туда, где под белоснежной простыней угадывалось тело. Нет, это не мог быть Дкен! Дикен был спортивным и подтянутым. До сих пор пальцы Вайо помнили этот прекрасный пресс, с его кубиками и красивыми плавными линиями. Под простыней же вырисовывался остов, казалось, прикрыли скелет, что бы не пугать посетителей. Рядом лежала рука, опутанная проводами приборов и трубочками капельниц. Это, действительно, была рука Дикена, никакая худоба не сможет скрыть тонкие кости изящной кисти, строение которой, передавалось из поколения в поколение, изнеженных мужчин рода Стоунли. И, сломанный в детстве, кривоватый мизинец, все напоминало Вайо, как он рассматривал эту руку тогда, в отеле… Вайо опустился на колени рядом с кроватью, прижался лицом к тыльной стороне ладони, и прикрыв глаза затих. - Йо, ты не бойся, он так выглядит, потому, что долго не ел. Потом операция, сейчас капают восстанавливающие растворы, пока не сможет есть сам. Истощение пока не критичное, органы еще не затронуты, а форму наберет, когда поправится. - Спасибо, Кит, спасибо, что веришь, что не сдаешься. Я тоже не сдамся. Я попытаюсь… Нет, я смогу помочь, я обязан, я все таки влюбился. Меня никто так не добивался, никогда. - Хорошо, я оставлю вас, ненадолго, поговори с ним, убеди вернуться. Кит вышел, а Вайо поднялся, придвинул к кровати низкую скамейку, сел и погладил Дикена по плечу. - Дик. Ты слышишь меня? Прости, что вел себя так, что не верил тебе. Прости, надо было поговорить, но я не смог победить обиду. Теперь может быть поздно? Ты все-таки решил бросить меня? Опять решил все сам, не спросил… Ну да, как тебе было спросить. Я виноват, прости. Ты же такой сильный, Дикен, почему ты сделал это с собой? Где мой любимый? Куда ты его спрятал? Я совсем не был уверен, что чувствую к тебе хоть что-то, кроме благодарности и дружбы. Но ты показал мне, как мое тело реагирует на тебя. Оно тебя хотело всегда, с первого взгляда, еще тогда, в кафе. А я не понимал, не хотел понимать, прости. Знаешь, оно мудрее меня, мое тело, оно больше никого не хочет. Я тогда, на Самуи, перед отъездом, позвал одного из ребят, хотя бы снять напряжение и расслабиться, но ничего не смог, пока не представил тебя. А теперь я и вовсе никого не хочу. Не могу. И ты решил уйти, оставить меня одного, с невозможностью, хоть когда-нибудь построить отношения? Ты мне мстишь так? Не надо, Дикен, возвращайся, и мы будем вместе, если тебе этого захочется. Может, я зря надеюсь, может, и нет ничего? Все равно, ты должен мне ответить, что бы я знал, как жить дальше. Или не жить. Я еще не обдумывал все варианты. Кит только что, недавно, позвонил мне и сказал, что ты болен. Ну почему ты такой упрямый? Сколько мне здесь сидеть и умолять тебя? Я начинаю сердиться. Сейчас все брошу и уйду. Хочется тебе валяться тут, вместо того, что бы быть со мной, да пожалуйста! Кто я такой, что бы тебе помешать? Ты великий и могучий Дикен Абрахам Стоунли младший, а я кто? Так, встретился на твоем пути, отнял твое драгоценное время. Зачем обращать на меня внимание? Хорошо, я больше не побеспокою тебя. Прощай Дик, я все же надеюсь, что ты поправишься. Вайо встал, отошел к окну и принялся ожесточенно вытирать лицо, что бы никто не заметил следы слез. В это время прибор над головой Дикена мерзко запищал. В палату вбежал Кит, еще врачи, сестры с каким-то оборудованием. Вайо вжался в подоконник, что бы не мешать, посмотрел на Кита. Тот резким движением головы указал на дверь, пришлось быстро выскочить в коридор, и уже там упасть на диванчик для посетителей, потому, что ноги тряслись и не держали. Прошло много нервных, страшных минут, пока Кит вышел из палаты. Посмотрел на Йо, приподнял брови, кивком позвал за собой. Они прошли в пустую палату, Кит сел на кровать, похлопал рядом. - Садись, малыш, и рассказывай, что ты там ему наговорил? - Что с ним? Ему хуже? - Черт его знает, ничего не понимаю, с этим парнем все кувырком! То лежит, умирает, но анализы почти в норме. Теперь весь ходуном ходит, анализы взлетели, хоть выписывай, ни температуры, ни высыпаний, глядишь – здоровый человек, но в сознание не приходит, прямо не знаю, что делать. - Я пойду, Кит. В сознание он сегодня придет, я знаю, только привяжите его, а то сбежит. Я ему сказал, что люблю, а потом, если он такой упрямый, или опять меня не хочет, то я ухожу. - Припугнул, значит. - Ага, а эта хитрая тварюшка, ни за что бы не пришел в сознание, зная, что я тут, плачу над его телом, у него сознания нет, но план уже созрел, вот увидишь! - Ты опять прятаться? - Нет, зачем, я же ему все сказал, пусть решает, может опять испугается, как с тобой, извини. Приду завтра, только ему не говори, пусть сюрприз будет, быстрее на поправку пойдет. - Угу. Вайо пришел в больницу на следующий день, после обеда. Подошел к палате, и наткнулся на выходящую оттуда женщину. Она была очень красива, такая королева, гордая, неприступная. Белоснежная кожа, темные с проседью волосы убраны в высокую прическу. Так непривычно видеть длинную, обнаженную до самых ключиц, шею. Тайки, бережась солнца, носили распущенные волосы, или собирали в хвост. Женщина посмотрела на Вайо такими знакомыми, такими родными глазами, что Йо сразу понял, кто перед ним. - Госпожа Стоунли. Вайо согнулся в глубоком поклоне, сложив руки, в самый вежливый Вай - Разрешите представиться - Вайо Панитчайясавад, мы с Вашим сыном друзья. - Вайо? Ты Вайо? Мой сын только о тебе и говорит, даже заставлял МЕНЯ бегать по больнице и искать тебя, с самого утра, все тебя ждал. Когда он пришел в себя, я заставила его рассказать, что же довело его до такого состояния, и тогда он поведал мне о вас. Я была очень зла на тебя Вайо, вокруг столько красивых мальчиков, а мой сын выбрал злого и несговорчивого ребенка, который довел его до больничной палаты. А потом, я успокоилась, подумала, и поняла тебя. С моим дорогим сыном иначе и нельзя, иначе вообразит, что он центр вселенной, всех вокруг подомнет под себя, а потом наскучившись, бросит и уедет. Так что ты меня заинтересовал, Вайо Панитчайясавад, я все представляла себе, какой ты, как можно в таком юном возрасте иметь настолько зрелый ум? Я очень хочу пообщаться с тобой, Вайо. - Простите меня, госпожа Стоунли, но мне надо сходить к доктору Инточару, а потом я бы хотел навестить Дикена. - Ах, да, Кит, очаровательный молодой человек, каким инфантильным был мой сын, что потерял его. Из него получился бы замечательный зять. Госпожа Стоунли нахваливала Кита, искоса наблюдая за Вайо. Тот, сначала, сдвинул брови и потемнел лицом, но почти сразу собрался, и никто из посторонних, никогда бы не понял, глядя в это безмятежно вежливое лицо, что его хозяина хоть как-то волнует беседа. Мама Дикена, про себя, еще раз поняла, насколько хорош этот невысокий, молодой мужчина. И как прав ее сын, что выбрал его. Ее не волновало, соответствует ли Вайо их статусу, потому, что уже с утра, по ее просьбе, Мейси все понятно изложил про семью Панитчайясавад. И наследник одной из самых известных и богатых фамилий Таиланда соответствует их фамильной чести. Хотя, если подумать, Дикен мог привести в дом безродного бродяжку, и им пришлось бы считаться с выбором сына, потому, что характер Дикена был всем известен, что бы не лезть на рожон. Вайо еще раз просил простить его, и обещав поговорить с женщиной позже, пошел искать Кита. Созвонившись, они встретились в больничном кафетерии. - Ну что, встретился уже с матерью Дикена? - Да, мы только что расстались. - И как тебе? - Хорошая женщина, приятная, вежливая, любопытная, в своем праве, но меня не задевала. - Ох, а я так сразу вспомнил, как увидел Дикена в первый раз, тот же лед и надменность, брррр, даже думать неприятно. - Это потому, что ты не вращался в этих кругах, там бывают такие «милые» зверюшки, что госпожа Стоунли, покажется безгрешным ангелом. Жалела, что ты не стал ее зятем. Ну и хватит о ней, что там с Дикеном. - Ооо. Дик во всей красе! Пришел в себя, часа через два, как ты ушел, не нашел взглядом, озверел, потом увидел меня, и началось! Он ругался, кричал, что не намерен во второй раз тебя потерять, что разберется с каждым, кто удерживает его здесь, пока ты там можешь найти себе другого! Устроил такой цирк, что бедные служащие больницы. Сейчас весь персонал ходит рядом с палатой на цыпочках, и сестры отказываются в одиночку заходить, без врача. В ход идет подкуп, шантаж и угрозы. Смешной. - Привязали? - Зачем, он сейчас и от кровати то оторваться не может – слабость, пытался сесть сам, так ловили почти на полу. - Ладно, пойду, навещу, пожелания будут? - В смысле? - Ну, что-то надо? Что б лекарства пил, врачей слушал? - Нет, не надо, я и сам справляюсь, твое «святое» имя творит чудеса. Только скажу, что сейчас позвоню, или не пущу тебя к нему – все, как шелковый. - Хорошо, только не перегни, а то сломаешь, куда мне потом бесхребетник? Посмеялись, Кит занялся своими делами, а Йо прошел к палате, постоял несколько секунд, держась за ручку двери, вошел внутрь. Дикен спал. Легкое одеяло мерно поднималось и опускалось, в такт дыханию. Вайо удивился, как изменился Дик, со вчерашнего дня. Кожа чуть окрасилась розовым, и уже не казалась мертвенно бледной. Лицо, тоже не выглядело посмертной маской, хотя до обычного вида было еще далеко. Вайо тихо подошел к кровати и присел все на ту же скамейку. Казалось, ее тут держат специально для мучения посетителей, но Йо было удобно. Он, как и вчера, прижался головой к ладони Дикена и замер, прикрыв глаза. Сколько прошло времени, когда он почувствовал, что пальцы под ним дрогнули? Слабо, чуть ощутимо. Потом еще и еще раз. Не важно. Он различал легкую ласку тонких пальцев. Йо повернулся, поцеловал ладонь и поднял голову, что бы упереться глазами в такой знакомый, внимательный и нежный взгляд. - Здравствуй, Вайо. - Не хочу с тобой здороваться. Я все еще зол на тебя. Как ты посмел довести себя до такого состояния? И не говори, что это я виноват, что ты ни о чем не думал, это глупости, детский сад, где самосохранение? - Прости, но все было именно так, я не думал, ни о чем, кроме того, как встретить тебя. Я понимаю, что болван, прости меня, ты сильно волновался? - Волновался? Вот еще, чего мне волноваться о человеке, который настолько не самостоятельный, что не может поесть вовремя, пффф. - Йо, я слышал, что ты мне говорил, я просто не мог открыть глаза, мне не хватало сил. Ты же не бросишь меня больше? - Дикен, ты взрослый человек, умный, ну скажи мне, как я могу бросить того, кто мне не принадлежит. Мы не вместе, что бы я мог бросать тебя или нет. - Вайо, пожалуйста… - Давай так, ты поправишься, придешь ко мне и мы все решим. Я хочу еще подумать, нужен ли ты мне такой, а ты подумаешь, хочешь ли ты себе такую головную боль, как я. - Йо! - Не спорь со мной, Дикен, не сейчас. Я могу не сдержаться и опять поссоримся. Ты упрямый, так я тоже не сахар. Я давно живу в своем устоявшемся мире, и пускать тебя туда или нет, не решил. Пойми, я знаю, каково это быть в отношениях, и какой я в них. Я помню. И еще я помню, насколько больно, когда остаешься один. Очень больно. Поэтому, я подумаю, хорошо? Не на эмоциях, не видя тебя как сейчас, а наедине с собой. Мне это надо, что бы потом не чувствовать, что поддался чувствам и бухнулся в отношения на голом энтузиазме. Это напоминает принуждение… Не хочу так, хочу знать, что люблю тебя, и ты тоже любишь меня, а еще важнее, что мы партнеры и друзья. Поэтому, я сейчас уйду и буду ждать, когда ты придешь, если не придешь, то так значит и должно быть, переживу. Не бойся за меня. - Вайо, услышь меня! Я приду, не смогу придти, я приползу, только дождись! Я постараюсь не долго, буду лечиться, что бы Кит выписал меня, как можно скорее, и тогда ты никуда от меня не денешься! Прошли долгих три недели, когда, однажды вечером, к Вайо зашла прислуга, и сказала. Что к нему посетитель. Йо спустился в холл, и увидел разговаривающих Дикена и отца. Дик выглядел почти таким, как его помнил Вайо, тогда, еще до болезни. Может, чуть более стройным, менее статным, но это был Дикен, а не его бледная тень. Мужчины, что-то обсуждали, и Йо увидел, как Дикен засмеялся, громко, заразительно, слегка закинув голову вверх, и почувствовал такую нежность, такое тепло внутри, что слезы навернулись на глаза. Он сделал еще шаг навстречу, и его услышали, или почувствовали, но обе головы повернулись к нему, и в обоих парах глаз вспыхнула любовь. Как будто внутри зрачков зажегся свет. Вайо подошел ближе, вложил свою ладонь в руку Дикена. - Прости, папа, я заберу Дика, нам необходимо поговорить. - Конечно, сынок, идите, вас никто не побеспокоит. Йо, все также держа Дикена за руку, провел того к себе, открыл дверь, сделал приглашающий жест, пропустил гостя вперед. Зашел сам, и повернул ключ в замке, отец, конечно, предупредит служащих, но лучше побеспокоиться заранее. Подошел, к стоящему в центре комнаты Дикену. Близко, почти в упор. Заглянул в глаза. Хотелось пройти пальцами по скулам, обвести красивые, ставшие, как раньше, яркими, губы. А потом прижаться к ним и будь, что будет. Но нет, он никогда больше не попросит, пока между ними нет ясности, пока не сможет сделать это имея все права, нет, он не сделает первого шага, как бы ни хотелось. Приходилось ждать, сжимая дрожащие руки. И Дикен не стал ждать, сделал именно то, что так хотел Вайо. Чувствовать подрагивающие пальцы на лице, касание сухих теплых губ, вызывающее рваный выдох, видеть, как разгорается огонь во взгляде напротив. Как же давно у Вайо этого не было. - Вайо, что ты решил? Скажи мне, я очень давно жду, у меня совсем не осталось моего хваленого терпения. Мы будем вместе? Ты примешь меня, вот такого, какой я есть? Научишь меня, как это, чувствовать любовь и нежность, хранить верность и верить своему избранному? Пожалуйста, не молчи! - Да, Дик, я приму тебя. Потому, что без тебя мне намного хуже, чем с тобой. У меня будет еще несколько условий, но это потом. А сейчас, я сделаю то, чего так давно хотел! Вайо расцепил сведенные, как в судороге, руки, закинул их на плечи, прижавшего его к себе Дикена, и вжался губами в желанный рот. Дыхание обоих обжигало, влажные, нежные языки знакомились, танцевали, боролись за первенство, руки, стиснутые на трепещущих телах, стали двигаться, изучая и даря ласку. Дыхание закончилось. Они с трудом оторвались друг от друга. Вайо на мгновение задумался, как поступить. Если раньше, в пору Фа, ему никогда не приходили в голову такие мысли, то теперь, он очень часто занимал активную позицию, и не мог решить, что ему больше нравится. Но Дикен был болен, что ему можно, а что нельзя? Йо пожалел, что не спросил у Кита. Хоть и сгорел бы со стыда, но сейчас не мучился бы выбором. - Дик, я хочу спросить. - Что угодно! - Ты интересовался у Кита, что тебе разрешено, а что нет? Дикен хитро улыбнулся. - Ты насчет диеты? Почти все можно, кроме фастфуда и острого. - Издеваемся, значит, ну, ну. Я ведь тоже умею, сейчас пойду вниз, принесу еды, накормлю, и отправишься домой! - Прости, прости! Я пошутить пытался, прости! Конечно я интересовался. Он сказал, что все можно, но не напрягаться сильно. - Ладно, разберемся, иди ко мне! Желание обоих давно дошло до того состояния, когда мешающаяся одежда летит по углам, когда не выдерживают пуговицы и тонкие ткани белья. Но так хотелось нежности, а не бешеного напора, иногда приносящего боль. Поэтому раздевались сами, пытаясь попадать трясущимися пальцами по застежкам. Вайо был в домашнем, и справился быстрее Дикена, нацепившего на себя парадный костюм, рубашку и галстук. Йо присел на кровать и с любопытством поглядывал. Они уже были вместе, чего им было стыдиться. Но это было давно, как бы не с ними, в другой жизни, с другими людьми. А сейчас, все, как в первый раз. Йо протянул Дикену руку, притянул к себе, ставя между колен. Он впервые увидел такой большой, еще не заживший шрам на теле человека. Он протянулся от впадины между грудными мышцами и до пупка. Ровный, ярко розовый, он был таким чуждым на идеальном теле Дика, что Вайо еле сдержал слезы. Едва касаясь, он прошелся губами снизу вверх, погладил кончиками пальцев. - Еще болит? Дикен вздрагивал под его прикосновениями и еле смог просипеть - Нет. Не болит. Тебе неприятно? Вайо обнял его за талию, и крепко прижался лицом. - Он твой, мне в тебе все нравится. Дикен положил руку Йо на голову, заставил поднять лицо, наклонился и целовал долго, нежно, заваливая на спину, и осторожно ложась сверху. Он сам не понимал, откуда в нем, воспитанном в бесчувственной викторианской семье, столько нежности к этому маленькому, но такому сильному человеку? Почему ему так хочется прижать его к себе так, что бы отодрать ни смог никто, спрятать его от этого страшного мира в своих объятиях, под своей кожей, куда угодно, но только, что бы Вайо никогда не страдал. Он почти не помнил, было ли когда нибудь такое время, что бы у него не было партнера? Всегда кто-то был, и Дику и в голову не приходило, заботиться о том, что бы кому нибудь, кроме него самого, было удобно, комфортно, да и просто хотел ли человек, что бы Дикен был с ним. Он изученными, автоматически выверенными движениями доставлял себе наслаждение, а на партнера было параллельно. Теперь все было не так. Дик не мог понять, что делать, как, как будто он совсем юн и это его первый раз. Голову забивали мысли – «А Вайо хорошо? Ему не больно? Нравится? Я все правильно делаю? Куда деть руки? Я его не придавил?». Тревога убивала возбуждение. Вайо чувствовал, что что-то не так, что-то происходит. Он напрягся, взял лицо Дикена в ладони. - Что случилось? Тебе плохо? Больно? Давай прекратим, это не важно, подождем. Глаза Дика превратились в два блюдца. В них заметался страх. - Я что-то делаю не так? Тебе плохо со мной? Ты не хочешь меня? - Дик, ну откуда что берется? Ты же никогда не был таким неуверенным, освободи голову. Тело само справится. Закрой глаза, и отключи мозг. Ты не на работе, ты, если не забыл, на мне, так что продолжай, иначе я сам справлюсь. Дикен зажмурился и представил, что же он хотел делать с Йо, пока они были врозь, вспомнил свои сны, и руки пошли блуждать по телу Вайо, совсем самостоятельно. Было, как во сне, в его часто повторяющемся сне. Только к чувствам прибавились тактильные ощущения, и это было прекрасно, а потом он услышал тихий стон, и распахнул глаза. Испугавшись, что причинил боль. Он увидел, совсем близко, черные глаза, попытался поймать расфокусированный взгляд. Слегка закинутая вверх голова и чуть прикушенная нижняя губа не говорили о боли, они кричали о желании и удовольствии. Дикен сосредоточился на своих действиях, оказывается, его пальцы нашли две розовые горошины и что-то там делали. Стараясь не зацикливаться на увиденном, что бы опять не потеряться в мыслях, прикрыл глаза и прибавил к рукам губы. Кожа под губами имела неповторимый аромат, не искусственный, от геля или парфюма, а свой, присущий только Вайо запах утреннего леса и каких-то не знакомых цветов. Дикен не мог надышаться, он выцеловывал длинную шею, и вел носом вслед за губами. Это заводило. Сочетание вкуса, запаха и ощущение кожи под губами сливалось в убойный коктейль, который напрочь отшибал мозг. В голове, затмевая все бывшее там, росло и ширилось – ХОЧУ!!! Спустившись чуть ниже покрасневших от крепких поцелуев и легких укусов ключиц, и ревниво оттолкнув ртом собственную руку, присосался к соску, как ребенок к груди матери. Перекатывая языком горячий кусочек сладкой плоти, прижимая, чуть-чуть, зубами, с изумлением чувствовал, как вибрирует и, изгибаясь, прижимается к его рту тело Вайо. Дикен, со всем своим опытом, не мог вспомнить, реагировал хоть кто нибудь так на его ласки. Может и было, но он всегда был поглощен только своим удовольствием, и не обращал внимание на партнера. На Вайо нельзя было не обратить внимание, движения его тела завораживали и заставляли трепетать его собственное в ответ, изысканная музыка стонов и хрипов заставляло сердце замирать и сбиваться с ритма. Дикену пришла в голову странная мысль – «у меня в руках ценнейший инструмент, и он должен играть, я приложу все усилия, что бы он не смолкал ни на секунду». Чувствуя, что выдержка на исходе, что дыхание рвется, и каждый вздох дается с трудом, Дикен не стал спускаться ниже. Он притиснулся ближе, чуть выравнивая свое тело, и обхватил оба изнемогающих от страсти члена. Размеренные, плавные движения сорвались на бешеный галоп, как только Дик почувствовал с какой силой Йо толкается в его ладонь. Несколько быстрых движений, и они, закричав в унисон, излились, пачкая себе живот и грудь теплыми тягучими струйками. Дикен пришел в себя чуть быстрее, и лежал, выравнивая дыхание, обнимая еще вздрагивающего в последних, затухающих волнах, Йо. Он не знал, что бывает настолько яркий и бурный оргазм, без проникновения, без обладания партнером. Вайо открывал для него все больше чувственных возможностей, о которых он и не подозревал. Аналитический мозг, привыкший на все вопросы находить единственно правильное решение, мгновенно выдал – «потому, что не любил!», и Дикен принял такую сентенцию моментально, как догму, и больше не думал об этом. Вайо придя в себя, дотянулся до прикроватной тумбочки, достал из нее упаковку влажных салфеток и передал Дикену. Они привели себя в слегка приличный вид, и Йо, собрав мусор, выкинул, куда-то в сторону, а сам еще пошарил в ящике и убрал что-то под подушку. Разговаривать не хотелось, а слыша сипящее дыхание друг друга, приходило понимание, что навряд ли и удастся. - А теперь отдыхай. Хрипловатый шепот поднял дыбом волоски на теле Дикена, пустил в поход армию мурашек и заставил свернуться тугим клубком желание внизу живота. Дик хотел возразить, что он не устал, что они могут продолжить, но в это время Вайо приподнялся, перекинул ногу через его бедра, и уселся на живот, поглаживая шрам перед собой. Стараясь отодвинуться, что бы не потревожить рану, Йо проехался ягодицами по промежности Дикена. Тот вздрогнул, чувствуя, как растет и наливается кровью член, как охватывают тело волны страсти. В таком положении Вайо никак не мог дотянуться до рта Дикена, а целовать его хотелось до головокружения. Он чуть потянул за плечи, и Дик понял, приподнялся на локтях и сам впился в яркие, припухшие губы любимого. Да, именно такая мысль возникла, и осталась в голове, сияя и переливаясь, как бриллиант – «Любимый мой!». Такое сочетание слов никогда не звучало вместе, по отношению к человеку, и Дикен захотел почувствовать, как это будет, как складываются губы, произнося эту фразу. - Любимый… Любимый мой! Я так тебя люблю, Вайо Панитчайясавад!!! Йо благодарно прижался крепче и только мог прошептать: - Я раньше… Он легонько оттолкнул Дикена, заставляя опуститься на постель, а сам стал изучать его тело. Тщательно вылизывая и выцеловывая все, куда мог дотянуться. Светло-коричневые, аккуратные ареолы и более темные, на их фоне соски манили, напоминая любимый шоколад. И на вкус, почти не отличались. Вообще аромат Дикена напоминал Йо о сладостях, обожаемых с детства. Десертах, пирожных, конфетах, обо всем, что полито молочным шоколадом. И он наслаждался этим запахом, а мозг проецировал на вкусовые ощущения, делая их идентичными. Дикен изнемогал под ласками Вайо, тело билось в попытках быть еще ближе, руки хаотично метались по кровати, ища опору, сминая простыню. Член, возбужденный до предела и прижатый телом Вайо молил о свободе. Йо понимал, что не дотерпит, что сорвется, решение надо было принимать быстро. Поэтому, сказав себе, что все пустяки, что он сильный и сможет, резко нагнулся, кончиками пальцев зацепил и вытянул из-под подушки тюбик со смазкой. Молниеносным движением нанес смазку на себя, приподнялся, освободил член Дикена. Провел измазанными пальцами от корня до влажной головки, и направив его в себя, крепко зажмурившись и стиснув зубы, опустился сразу, на всю длину. - Йо, что ты… Зачем??? Вайо смахнул, все таки выступившие слезы, и зло зашипев на Дика, чуть шевельнул бедрами, привыкая и устраиваясь удобнее. Первые, пробные движения были неловкими. Еще сильно ощущалось болезненное жжение в насильно растянутых мышцах, но желание уже не давало медлить. Нужно было срочно находить нужную позу. Чуть нагнувшись, он оперся на плечи Дика, пару раз приподнялся и опустился. Нет, не то. Тогда Йо поменял тактику, и резко откинувшись назад, ухватился за бедра партнера. Да так цепко и сильно, что завтра придется извиняться за синяки. Но именно такое положение тел было идеальным. Боль почти не чувствовалась, только наполненность и приятное трение. Вайо двинулся раз, другой, поводил бедрами по кругу, чуть сжимая мышцы и выбивая из Дикена первый, такой сладкий стон, бросился в галоп. Он выпускал Дика из себя почти полностью, удерживая головку судорожным сжатием мускулов, потом выгибался, и насаживался до упора, прижимаясь к горячей плоти бугорком простаты. Их крики и стоны, влажные шлепки вспотевших тел друг о друга, не оставили бы равнодушными всех обитателей особняка, если б дальновидный отец Йо, не приказал сделать комнату сына звуконепроницаемой, когда тот увлекся роком и купил музыкальный центр, от звучания которого в кухне дребезжала вся посуда. Чувствуя приближение разрядки, Йо протянул одну руку к Дикену. Тот опять понял без слов. Резко оттолкнувшись от кровати, кинул тело вверх, ухватил Вайо за плечи и накрепко прижался, отыскивая губами губы. Поцелуй был горяч и жаден, но Йо не мог ждать, дотянувшись до собственного, истекающего смазкой члена, он успел пару раз провести по нему дрожащей от нетерпения рукой, как его накрыло. Дикен едва удерживал в объятиях бьющееся в судорогах тело, потому, что сжимающиеся в оргазменных волнах мышцы Вайо, не дали ему сделать и пары движений, как он отправился в ослепительную вспышку вслед за любимым. Тело не подчинялось разуму, и почувствовав, что они падают, Вайо понимал, что сейчас всеми своими килограммами навалится на Дикена, и не дай Бог, причинит ему вред. Изогнувшись в неповторимом движении, он пытался изменить траекторию падения, но все еще проходившие по мышцам электрические разряды, не давали сосредоточиться. Дик чувствовал попытки Вайо и помог, насколько получилось. В итоге они упали на бок, не придавив Дикена, но не особенно удачно. Сплетенные руки и ноги не успели смягчить удар, и Йо проехался спиной по углу тумбочки, а Дикену прилетело в нос, от его дернувшейся, от внезапной боли, руки. Отойдя от оргазма и шока падения, они нашли силы посмеяться над таким положением вещей. Теперь Дикен доставал салфетки и пытался протереть их тела от быстросохнувшей спермы. Вайо этого уже не чувствовал. Как только голова коснулась подушки, и боль в спине стала терпимой, организм отключился сразу, как будто выключили свет, и он заснул. Крепко, без сновидений, однако, не выпуская из объятий такого же вымотанного и усталого Дикена. С того дня прошло много времени. Дикен полностью восстановился. Шрам на его теле побледнел, и стал почти незаметен. Они вместе благодарили Кита за такую отличную работу. Их отношения напоминали детские игры – то салки, когда один бегает за рассерженным любимым, то прятки, то вообще утренник в детском саду для умственно отсталых детей. Но все это осталось в прошлом. Сейчас они нашли почти идеальное равновесие и счастливы. Почему почти? Ну потому, что идеалов не существует. Существует только любовь и терпение, а этого у них в избытке. И вот, сидя в кафе, Вайо был почти счастлив. Что-то мешало, какая-то неясная мысль, ощущение, или воспоминание.