Возвращение

      Бим бежал, бежал из последних сил. Он опаздывал, этот долбанный слет был совсем не вовремя, заставил его меняться сменами, и после приезда придется работать, как проклятому несколько суток, хорошо, что не подряд. Вайо стоял рядом с двумя мужчинами, и издалека было видно, что малыш нервничает. Бим добежал до них, и согнулся, пережидая боль внутри, и восстанавливая дыхание. С трудом разогнувшись, он извинился за опоздание, и наконец, пригляделся к стоящим рядом мужчинам. Один из них был Дикен, какой-то там и «младший», тот самый англичанин, который рассказал им о Фа. А второй, безразличный и замороженный тип, который претендовал на кровать в спальне Кита. Бим хотел подумать «моего Кита», вовремя одернул себя, он привыкал, что Кит с Фортом, и ему, Биму, не светит. Но этот тип напоминал, о том позорном случае, и Бим не хотел его видеть. Вайо тут же сказал, что ехать им придется вдвоем. Это разозлило, и так нервничающего Бима, заставив потерять лицо перед чужими и почти умолять малыша, найти ему другого сопровождающего. Йо был непреклонен в своем отказе. Бим понимал, что все зря, что никто не будет из-за него ничего перекраивать. Пришлось смириться и идти следом за этими тремя, тихо матерясь и скрипя зубами. Компания подошла к машине, на которой Бим с Мейси должны были быть рядом почти полдня, Бим плелся сзади, смотря под ноги, и когда идущие остановились, он налетел на Мейси, уткнувшись носом ему в шею, и что бы не упасть и не свалить мужчину, крепко обхватил того поперек груди. Опять пришлось извиняться, и Бим чувствовал себя полным придурком. А потом он увидел мотоцикл и его хозяина. Байк выглядел так, словно был произведен во времена второй мировой, только сияющий металл и современные приборы на панели, говорили о том, что мотоцикл не старый, а специально сделан под ретро. Зато водитель с первого взгляда, вогнал Бима в такой очевидный шок, что Вайо прыснул в кулак, а Дикен улыбнулся. Мейси же выразил свои эмоции высоко поднятыми бровями на ничего не выражающем лице. Высокий, под два метра, мужик, был необъятно мощным, не толстым, а именно мощным. Все его тело было увито такими огромными мускулами, что становилось страшно даже от взгляда на него. Эта гора мышц была сплошь забита татуировками, лысый череп, являл миру витиеватую паутину, нить, которой вилась по шее и скрывалась на плече, под воротом майки. Но самое шокирующее, в этой громадине, было то, что абсолютно чистое, не имеющее, ни одного прокола лицо, было настолько милым и моложавым, что казалось чужеродном на таком теле. А когда парень, называть его мужчиной язык не поворачивался, начал говорить, здороваясь и представляясь, то Бим услышал тихий и нежный голос, который мог принадлежать красивой девушке, а не этому произведению бодибилдинга. Бим прикрыл глаза, стараясь не растерять оставшиеся крохи разума. Оставалось, только решить, кто поедет в люльке, а кто на заднем сидении. Мейси, говоря, что Биму будет удобнее в коляске, решил ехать сзади. Бим тут же взвился. Мейси так активно ему не нравился, что его порывы решить, что-либо за Бима, были тут же приняты в штыки. Их распрю разрешил водитель, сказав, что англичанин тяжелее, поэтому поедет в люльке, уравновешивая трехколесного друга. Бим с самодовольной улыбкой взгромоздился на сидение и приготовился к путешествию. Мейси же с ничего не выражающим лицом, залез в коляску и удобно в ней устроился, чуть повозившись. Ехали с ветерком, однако, не превышая лимит. Биму было удобно и приятно, но невыразимо скучно. Он уже несколько раз пожалел, что не согласился с Мейси, и не сел в люльку. Сейчас спал бы, и горя не знал. Когда людям нечем заняться, они, обычно, думают. Бим ничем не отличался от остального человечества. «Ну и чего я взъелся? Мой характер, когда нибудь меня погубит. Что мне этот англичанин? Почему я на него так реагирую? Ведь не из-за той истории. Нет, конечно, чего там было то? Зачем я ревновал? Если бы он к Киту полез, то огреб бы, по самое небалуйся, а потом еще бы и Дикен добавил. Так что же? Как посмотрю, так внутри все кипит. Что за херня? Спокойнее, Бим, спокойнее, не теряй лицо перед этим… Глянь на него – едет весь такой невозмутимый, такой спокойный, а ты психуешь, из-за чего? Не понимаю ни черта!». Бим всегда был взрывным и нелогичным. Друзья терпели его закидоны, потому, что любили, потому, что привыкли, и знали, как поставить на место бушующего товарища. А бушевал Бим, если ему что-то не нравилось – любо-дорого смотреть. В гневе мог сломать подвернувшуюся вещь, не замечая ее нужности или стоимости, мог рассориться со всеми вокруг, и даже дать волю рукам. Кит успокаивал одним удивленным взглядом, одной приподнятой бровью. Фа и Форт – применив силу, и прижав Бима к любой поверхности, не важно, вертикальной или горизонтальной. Главное прижать и удерживать, пока бушующий друг не переставал сопротивляться, понимая неравенство сил. Минг изображал влюбленного и ластился, чем вызывал смех и успокаивал бурю. Став старше, Бим сам научился успокаиваться, едва замечая приближающийся взрыв. Понимал, что никто не будет с ним возиться, успокаивать, а сдадут в полицию, или еще хуже в психушку запрячут. Поэтому теперь бушевал внутри и старался выяснить причину гнева, что бы унять его. Прибыв на очередную стоянку, Бим слез с мотоцикла, чувствуя ломоту во всем теле. Он никогда не ездил на такие расстояния, не знал, как себя вести, поэтому предпочел лишний раз не двигаться, терпеть до остановки. Последний перегон его добил. Ноги тряслись и не хотели разгибаться, спина ныла от каждого движения. В глазах от боли темнело. И ярость, слепая ярость, заволакивала мозг. Причиной же был он сам, это он не согласился ехать с комфортом, ему, а ни кому другому, захотелось выпендриться, показать, что он крут. А на самом деле он городская неженка, привыкшая к мягкому и удобному креслу любимой машинки, а не к этому пыточному сиденью на проклятом байке. Бим кое-как дополз до туалета, и принялся раздеваться – надо было протереть тело прохладной водой, может это снимет мышечные спазмы и напряжение. Скинув майку, полез в рюкзак, нашел полотенце, намочил его и принялся обтираться. Дверь скрипнула, пропуская кого-то внутрь. Бим поднял голову и встретился взглядом с Мейси. Тот ничего не говоря, подошел, отнял полотенце, зашел сзади и стал обтирать спину. Потом сильным нажимом, заставил нагнуться и упереться руками в раковину. Бим зашипел. Такая поза была очень болезненной. Он даже не подумал, зачем его нагнули, боль в мышцах отбила все мысли. А Мейси, повесив полотенце себе на шею, достал из сумки что- то в баночке, зачерпнул пальцами, и начал греть между ладонями. Бима накрыло пониманием, что сейчас его поимеют в туалете на заправке. Он дернулся, хотел подняться, но тяжелая рука вернула на место, выбивая очередной шип из прикушенных от боли губ. Бим не мог сопротивляться, его больное тело было не в состоянии ничего противопоставить насилию. Бим подумал, что не девка, потерпит, а когда придет в норму, то придет и убьет нахрен! Чужие теплые и скользкие руки прошлись от шеи по позвоночнику до брючного ремня, разбежались на бока, поднялись к плечам. А потом Бим почувствовал, как сильные, ловкие пальцы стали разминать сведенные мышцы, даря приятную боль и наслаждение. Его никто не собирался насиловать, «проклятый англичанин» массировал и разминал скукоженное тело, принося облегчение. Закончив со спиной и руками, Мейси развернул Бима лицом к себе, присел, расстегнул брюки. Бим вздрогнул. Англичанин спустил штаны вниз, приподнимая ноги Бима по очереди, снял их совсем, потом, открыв дверь свободной кабинки, посадил его на унитаз, и, взяв одну ногу за лодыжку, упер себе в живот, и начал массаж икр и бедер. Бим был в шоке, он не мог ничего сказать вразумительного, только шипел, когда было больно, или стонал, когда становилось очень хорошо. Закончив, Мейси опустил ногу Бима, вытер руки о полотенце, накинул его на шею Бима. - Одевайтесь, мистер Барами, сейчас Вам нельзя переохлаждаться. И вышел из туалета. Бим медленно оделся, радуясь нормальному функционированию тела. Дверь опять скрипнула. На это раз это был Пи Гус, их водитель. Милое лицо встревожено, громадное тело напряжено. - Нонг, как ты? Олли сказал, что тебе нехорошо, почему ты не пожаловался? Я давно пересадил бы тебя в люльку. - Спасибо, Пи, я сейчас в норме, осталось немного, я доеду. А кто такой Олли? - Как кто? Оливер, Оливер Мейси, ты, что не знал его имя? - Нет, Пи, не знал. - Ну как же так, Нонг! Вы же знакомы, нельзя быть таким невежливым! - Он назвал мне только фамилию, я вообще думал, что это имя. - Ладно, не важно, я испугался, когда не нашел тебя. На той стороне стоянки, какая-то буза, подрался кто-то что ли, думал, тебя там прижали. - Нет, я был тут. С Мейси, ничего не слышал ни о какой драке. - Ну и хорошо, пойдем, перекусим и выдвигаться будем. Они подошли к мотоциклу, Мейси уже накрыл импровизированный стол на носу люльки, принеся пайки и воду. И достав из своего багажа разные закуски. Мужчины тоже покопались в рюкзаках и выложили свои припасы. Под веселые рассказы Пи Гуса, они плотно закусили. Оказывается, Пи звали Августом, а до Гуса он сам сократил, потому, что имя вместе с его «личиком» заставляло людей смеяться, а он взрослый и гордый. Да и мужественное Гус, идет ему и нравится его байку. Бим и Мейси смеялись, и соглашались с веселым мужчиной, который совсем не унывал от своей внешности. Он также рассказал им, почему так выглядит. В юном возрасте пристрастился к бодибилдингу, а его жадный менеджер не захотел ждать, пока парень наберет мышечную массу естественным образом и стал подмешивать в его питье какие-то препараты, и получилось то, что получилось. Но он старается, и уже сбросил вес и убрал объем, так что есть надежда вернуть нормальное тело. Бима посадили в люльку, и до парома он доехал с комфортом. Позже, приехав на место лагеря, к ним обратился Гус. - Парни, а не хотите съездить со мной на пляж? Я бывал тут, и знаю изумительное место. Мейси согласился сразу, Бим чуть погодя, когда подумал, что он будет делать один в лагере? Все друзья парами, и он будет им мешать, а так хорошая компания и теплое море, почему нет? Они взяли с собой пива, закуски и полотенца, сели обратно на мотоцикл и отправились в «изумительное» место. Восхитительно маленький пляжик они увидели, только тогда, когда вышли на берег. Чистый опаловый песок ласкали слабые волны, деревья склонились к воде, создавая ажурную тень, вполне хватающую, что бы не пекло солнце. - Ну как? Что скажете, парни? Не пожалели? Бим только смог помотать головой, у него не было слов. Он не был рьяным приверженцем природных красот, но этот пляж, даже для них, разбалованных Паттайей и Пхукетом, был, несомненно, лучшим. Бим моментально скинул майку и брюки и, оставшись в купальных шортах, бросился в воду. Чуть поплавав и остудившись, вышел и присоединился к сидящим на пледе мужчинам. - А вы чего не купаетесь? Вода чудесная! - Я чуть позже. - А я не умею. - Мейси, ну как же так? Еще древние греки считали, что неграмотный человек — не только тот, кто не умеет читать и писать, но и тот, кто не умеет плавать. - Так получилось, дома никто не научил, а потом в университете было уже стыдно. Бим, где-то в глубине души, был рад, что есть то, чего Мейси не умеет, а он наоборот. Но было стыдно, ведь старший помог ему, когда он загибался от долгой поездки. Надо было отплатить, но Бим не был бы Бимом, если бы не попробовал получить выгоду. - Давай научу. - Спасибо, мистер Барами, но не получится, я много раз пробовал. - Послушайте, мистер Мейси, я не набиваюсь к Вам в друзья, но пока мы вынуждены общаться, давайте не приносить друг другу неудобств. Гус ошарашено смотрел на Бима. - Боги, Бим, ты так говоришь, как будто закончил не медицинский, а, по крайней мере, дипломатический, или международных отношений! Бим улыбнулся Гусу, и опять посмотрел на Мейси. - Каких неудобств? Я стараюсь не надоедать Вам, ведь Вы не испытываете ко мне симпатии. - Таких неудобств. Мне сложно все время держать в голове, что я должен обращаться к Вам с пиететом. Поэтому я Вас прошу, давайте общаться, как, ну если не друзья, то хотя бы, как знакомые. - И как это, по-вашему? - Есть несколько простых правил. Обращаться друг к другу на «ты», и по имени. Не заноситься, как будто ты наследный принц, и вообще… Ну сами придумайте еще что нибудь. - Хорошо, когда придумаю, я тебе сообщу. - Вот видишь, ничего сложного, зови меня просто Бим, а мне тебя как звать? - Меня зовут Оливер, друзья зовут Олли. - Вот уж хрена, я не друг, во первых, и даже если бы был, то никогда тебя так не звал, ты же стопроцентный мужик, а Олли имя для девченки, ну или для катоя. - Для кого? - Для катоя. Катои это название «третьего пола» в Таиланде. Так называют трансгендерных женщин. Ну, мужчин, сменивших пол на женский. - Спасибо, Бим, я много ездил по Азии, но всегда в работе, а это так интересно узнавать различные особенности жизни и людей. Ты не посчитаешь трудом, просвещать меня, если возникнут вопросы? - Не посчитаю, не переживай, мне лестно узнать, что я знаю что-то лучше тебя. - Бим, а мелкий стёб, входит в правила? Или это мне добавкой? - Смешно, молодец, палец в рот тебе не клади. Они посмеялись, и Биму на секунду показалось, что он в кругу друзей. - Так, что, Мейси, давай научу тебя плавать. - Не выйдет, Бим, я пытался. - Нет, это не конструктивно! Давай так. Пари. Если я тебя научу плавать за полчаса, то ты мне будешь должен желание, если у меня не получится, то я сделаю то, что ты захочешь. Только у меня важный вопрос – ты слово держишь? - Вот уж никто не сможет пожаловаться. Понимаешь, когда нас воспитывают, то это один из самых важных постулатов – мужчина должен держать слово. - Отлично, меня тоже так воспитали. - Бим, а не надо еще принять несколько правил? - Зачем? - Ну, вдруг ты попросишь меня кого нибудь убить, или я прикажу тебе переспать со мной? - Ты меня считаешь дебилом? - Нет, ты вполне вменяемый. - Тогда почему ты задал такой вопрос? Или тебя интересует моя реакция на вторую его часть? Я думаю, что меня не шокирует такой приказ, только тогда мы перестанем общаться вообще, я ненавижу принуждение, а так тебе решать. Для меня мало что невозможно, в разумных пределах, это я про то, что, вдруг, тебе придет в голову нанять меня киллером. Мейси задумался. - Так, что, Мейси? Пари? - Пари! - Отлично, пойдем, раздевайся. Мейси снял и аккуратно сложил одежду. В отличие от Бима, он был в черных плавках, которые на его белом теле смотрелись так, что Бим судорожно сглотнул, проталкивая внутрь, вдруг ставшую вязкой, слюну. Бим взял мужчину за запястье и повел его в море. Они не стали заходить глубоко, Бим остановился, когда вода дошла до груди. - Так, вот здесь будет в самый раз. Мейси, ложись на воду. - В смысле? - В прямом, видел морскую звезду? - Да. - Вот так и ложись, сейчас покажу. Бим лег на воду, опустив лицо и разведя руки и ноги, вода бережно держала его, слегка шевеля на небольшой волне. - Вот так, понял? Не бойся, я поддержу тебя, не переживай. Он положил руку Мейси на живот. Почувствовал, как напряглись мышцы, но не отступил. Второй рукой надавил Мейси на затылок. - Ложись давай, не думай, когда много думаешь, то боишься, и ничего не выходит. Я рядом, я помогу. Голову опускай в воду, шея прямая, можешь в воде открыть глаза, там интересно. Оливер лег на воду, попытался не замечать чужой руки на коже. Просто отдался на волю моря, пусть будет, как будет. Он лежал, раскинув конечности и, смотрел вниз. Это был захватывающий опыт. Мимо проплывали мелкие рыбешки, чуть дальше, лениво шевелила прозрачным плащом медуза. Камни на дне выглядели причудливыми развалинами. Он хотел поделиться своим восторгом с Бимом, и тут заметил, что чужая рука больше не лежит на его животе, не поддерживает. А он продолжает лежать. Мейси так быстро распрямился, ставя ноги на безопасную землю, что поднял кучу брызг. Бим усмехался. - Что, не почуял меня и испугался? Я держал тебя, буквально, пару секунд, остальное время ты сам лежал. Не веришь? Давай закрепим, только руки не в сторону, а над головой в замок. Оливер, убедившись, что Бим рядом, что он не один, успокоился и выполнил все, как ему говорили. Процесс ему понравился настолько, что мыслей остановиться не возникало. Когда воздух закончился, он встал. - Браво! Ты молодец, быстро учишься! Гус! Иди сюда, ты мне нужен! Гус вошел в воду и пошел к ним. - Стой, стой там! Будешь отправлять Мейси обратно. - Оливер, тебе все, как в предыдущий раз. Руки вверх, предплечья закрывают уши, когда будешь поднимать ноги, оттолкнись от дна. Мейси повторил. Почувствовал движение, вода перестала мягко ласкать, теперь она омывала тело, как будто он стоял в реке. Очнулся, когда руки на что-то наткнулись. Вскочил на ноги. Изумленно увидел, что он уперся в Гуса, обернулся, Бим стоял метров в двадцати позади. - Молодец, теперь так же ко мне, только голову подними, смотри на меня. Мейси оттолкнулся от дна, лег на воду и посмотрел на Бима. Тот приближался довольно быстро, и побоявшись снести парня с ног, Оливер остановился, зацепившись за плечи Бима. - Я плыл, Бим, плыл? - Нет, ты скользил, сейчас будем учиться плыть. Делаешь все, то же самое, только начинаешь молотить воду ногами. Вот так, вверх, вниз. Голову, как удобнее, можешь в воду смотреть, можешь на Гуса, как тебе больше нравится, это не важно. Мейси проплыл туда и обратно, помогая себе ногами. Он немного устал, от физической нагрузки и нервного раздрая от всего происходящего. - Ну и последнее упражнение… - Последнее? - Да, будет еще одно, в качестве бонуса, если хочешь. - Хочу! - Угу, смотри на меня и повторяй, это такой облегченный брасс, не спортивный, а так, для плавания. Обычно так плавают женщины, потому, что так проще и устаешь меньше, чем от любимого мужчинами кроля. Вот такие движения руками, как лягушка плавает, только ладони ставь правильно, а то скорости совсем не будет. Руки работают, как весла. Покажи. Угу, все правильно. Вот так и двигаешь руками, ноги, как в прошлый раз. Вообще тело само решит про ноги, они сами начнут двигаться так же, как и руки. Давай, пошел! Мейси наклонился в воду, стоя на дне, еще несколько раз попробовал движения рук, и почувствовал, что когда он разводит выпрямленные руки, то тело прямо тянет вперед. Он оттолкнулся от дна и сосредоточившись на работе рук, за несколько гребков доплыл до Гуса. - Оливер! Плыви ко мне! Я жду! Он повернулся, и увидел, что Бим плывет в море. И между ними уже не двадцать метров, а больше ста. Мейси стиснул зубы, и сильно оттолкнувшись, бросился догонять. - Не торопись, ты уже и так устал, я подожду, не гони! Он подплыл к Биму, положил руку тому на плечо и хотел встать на ноги. Когда Бим выдернул его на поверхность, Мейси был оглушен мгновенным страхом. - Испугался? Мейси смог только кивнуть. - Смотри на меня, Оливер, смотри, я сказал! Так, ты теперь умеешь плавать, и если ты не пьян, или не в бессознательном состоянии, если у тебя нет судороги, в общем, если ты в уме и здравии, ты никогда не утонешь. Понимаешь меня? Смотри на меня! Я стою в воде, не плыву, но и не тону. Ты просто должен производить движения, потом найдешь собственные, сейчас покажу мои. Ноги просто движутся вперед назад, не в стороны, медленно, лениво. Руки в воде, или на поверхности, так же шевелятся, подгребаешь под себя – поднимаешься выше, если будешь черпать воду вверх, то будешь опускаться. Пробуй! Мейси отошел от испуга, расслабился, сделал все, как показал Бим. Он действительно висел в толще воды, поднимаясь, или чуть опускаясь. Решил сделать гребок за спину, и очутился к Биму спиной, тот захихикал. - Ну вот, разворот ты сам освоил. А сейчас бонус. Ты стоишь прямо. Теперь заваливайся на спину. Это просто, положи голову на воду затылком, уши в воду, подгребись руками, что бы тело поднялось на поверхность, раскинь руки и ноги и лежи. Ну как? Отдыхай, и поплывем на берег, а то я стал мерзнуть. Оливер лежал на мягкой, как перина, морской волне, которая гладила его тело, слегка покачивая. Смотрел в небо и думал, за какие такие подвиги бог послал ему этого замечательного парня? На плечо легла мокрая ладонь. - Поплыли назад, я совсем замерз. - Угу. Они проплыли половину расстояния, когда Бим крикнул. - Гус! Время? - Двадцать пять минут! - Ага, значит, основной курс, бонус и отдых, и все за двадцать пять минут. Пари моё! - Бим, после того, что ты для меня сделал, я выполню любое твое желание просто так, без всякого пари. - Ну уж нет, благотворительность не принимаю. Только уговор. Они вышли на теплый песок берега. Гус подбежал к Биму, закутал его в плед, и повел к костру. Мейси же просто рухнул на землю, ему вполне хватало тепла пляжа. Как только Бим согрелся, и все слегка обсохли, Гус посмотрел на небо. - Парни, поздно уже, надо выдвигаться, а то останемся без ужина, да и я не прочь поспать, устал за день. - Да, конечно, собираемся. - Ага, поехали. Они приехали в лагерь, когда уже объявили отбой, взяли по упаковке еды, перекусили, чуть ли не на ходу, и отправились спать. Их номера были подряд, так и расстелились – Мейси, Бим, Гус. Гус, уставший до полуобморочного состояния, упал на спальник и отключился моментально. Бим постарался умыться первый, и подкатившись под теплый большой бок Гуса, тоже провалился в сон, и только Мейси не спешил, ему было сложно провести ночь рядом с человеком, который, в последнее время, занимал все его мысли. Он погулял, посидел на теплой земле, опять походил вокруг палаток, пока на него не обратили внимание охранники лагеря. Поговорив несколько минут, они разошлись. Байкеры дальше нести охрану, Мейси в палатку, спать. Если бы только у него получилось. Он лежал, и его окатывало жаром, то из открытого полога двери, то со стороны спящего Бима, то от собственных мыслей. Мейси никогда не обращал внимание на собственный пол, в смысле отношений, или каких то чувств. В юношестве у него был роман с однокурсницей, но она изменила Мейси с каким-то богатеньким сынком. После этого случая он не впал в гневное отношение ко всем женщинам, но ограничил общение исключительно сексом, не впуская никого в душу. По прошествии лет, он так привык к такой жизни, что ничего не собирался менять. Его все устраивало, пока на его пути не встал Барами Вонгвифан, он же Бим. Бим не был похож ни на кого. Колючий, злой и непредсказуемый, но настолько красивый и умный, что у Мейси перехватывало дыхание, когда он смотрел на Бима. Оливер не мог понять самого себя, что это? Вылезла, где то до этого прячущаяся гомосексуальность, или просто любование, как произведением искусства? Он до самого рассвета старался сдерживать собственные порывы и не поворачивать голову. Не получалось. Глаза стремились смотреть, голова, как флюгер, поворачивалась вслед. Руки цеплялись за спальный мешок, что бы ни потянуться, ни коснуться, ни погладить. В общем, ночка у Мейси, была еще та. И поэтому, когда ему позвонил Дикен, и попросил помощи, он не думал и секунды, собрался, попрощался и уехал. Бим сидел на спальнике, и пытался бороться с подступающим раздражением и злостью. «Ну и что это было? Полночи пялился, ворочался, вздыхал, а потом раз – и нет его. И что мне думать? А не буду ничего думать, не хочет, не надо. А я-то раскатился – Мейси – то, Оливер – сё, противно! Мерзкий иностранишко, как я мог подумать, просто сравнить его с Китом? Кит солнце, теплый, милый, а этот? Тупая ледышка! Спокойнее, Бим, никого нет, только ты, и не надо думать, злость, как волна, накрыла и тут же прошла. Я спокоен и сосредоточен. Мне еще назад ехать, нельзя терять себя, только не сейчас». Бим знал про амок все, знал, что лечения нет, знал, что потеряв рассудок, может, кого нибудь ранить, или не дай Бог, убить. Поэтому, только почувствовав приближение гнева, пытался найти место, где спрятаться, завернуться в одеяло, или чьи-то объятья, уйти в себя и попытаться договориться. Спрятаться негде, уютный безопасный мир остался в Бангкоке, в его квартире. К гневу примешался страх. Глаза забегали по палатке, ища помощи. Увидев Гуса, вздохнул с облегчением. - Гус, иди сюда, сейчас! Срочно! Не спрашивай, не отвечу, потом все. Держи меня, крепко, сделай все, что бы я не вырвался, буду кричать, ругаться, терпи, не выпускай. Сейчас! Тело выгнулось, глаза заволокла мутная серая пелена, внутри только чистая кроваво красная ярость. В голове мысли – найти, наказать, что он о себе возомнил? Кто он такой, стереть в порошок, что бы и памяти не осталось! Тело не двигалось. «Кто здесь? Отпусти, мне надо! Срочно надо найти и наказать! За все, за мою боль, за Кита, за лед и нелюбовь!». Он дергался, пытаясь, избавиться от каменных объятий, от тяжести навалившегося горячего груза. «Ну как ты не понимаешь, я должен, мне надо, пусти. Ну пожалуйста, я умоляю, пусти!». Тяжесть не проходила, не отпускала, в голове промелькнула мысль – прошу, значит скоро все, терпи Бим, скоро! Еще несколько минут тело отчаянно пыталось вырваться, выползти из-под подавившего его груза. Но эти попытки были уже не критичными, приступ прошел, нервное напряжение вылилось слезами, и он затих. Уснул ненадолго, что бы проснуться и ничего не помнить, что с ним было. Он открыл глаза, через полчаса, голова чистая, ни гнева, ни обиды, ничего, все тихо и спокойно, и внутри и снаружи. Ему тепло и удобно, ласковые руки гладят голову, укачивают, прижимают крепко. - Спасибо, Гус! Действительно спасибо. Ты не только мне помог, ты предотвратил разгром и разрушения, если бы я вырвался, то успокоить меня, мало кто бы смог. Он опять один. Это благословенное одиночество радует, как никогда. Когда Бим один, когда никто не вносит в жизнь отрицательные эмоции, никто не бесит, не выводит из себя, у него все хорошо. И все прорастающие признаки срывов душатся на корню, и на работе все хорошо, и Кит смотрит в глаза, как много лет назад, дружелюбно и с любовью. И еще у Бима теперь есть друг. Нет, Кит у него тоже есть, но Кит сейчас не может быть рядом с ним постоянно, у него почти семья, а у Бима теперь есть Гус. Они много гуляют, ходят в кино, ездят на милые пикники на мотоцикле Гуса, или на море, на машине Бима. Они болтают обо всем и ни о чем, им комфортно даже просто молчать. Гус научился видеть Бима, когда тот приходил домой после нелегкой смены, бесился из-за нерасторопности сестер, или невозможности помочь пациенту, или же просто от долгого стояния в пробке, Гус сразу видел приходящий приступ, и не давал ему и шанса. Большие, теплые руки обхватывали, прижимали до хруста костей, и держали, пока в глазах друга не пропадала мутная пелена, или даже ее намеки. Биму было очень легко и спокойно рядом. Они ненавязчиво заботились друг о друге. Гус всегда приезжал с пакетом продуктов, потому, что вечно занятой Бим просто забывал о пустом холодильнике. А Бим постоянно интересовался, питается ли друг правильно, согласно его диете. Это Бим нашел врача, который решился помочь Августу в борьбе с последствиями допинга. И да, Бим замечал, иногда, что отношение к нему Гуса отличается от чисто дружеских. Замечал прикосновения, долгие взгляды, когда он думал, что Бим не видит. Это надо было, как то решить. Но как же не хотелось терять друга. Ведь Бим, лучше других, знал, как это больно, когда отказывает любимый человек, и как сложно потом быть рядом. А не отказать он не мог. В его внезапно освободившееся сердце впрыгнул, как в отъезжающий автобус, несносный, ледяной англичанин. Бим был морально готов наступить на грабли второй раз. Он множество раз прокручивал в голове свой разговор с Мейси. Совсем не уверенный в ориентации Оливера, он знал, что все равно попытается. Попытается просто быть счастливым. И если ему откажут, он не сойдет с ума, он уже не мальчик. Он знает, что справится. Оставалась одна проблема. После возвращения с Самуи Мейси не появился и не позвонил ни разу. Гордость, упрямство и самомнение не давали Биму сделать первый шаг. Он решил положиться на судьбу и ждать. Если Мейси его человек, то они обязательно встретятся, если не произойдет, то и горевать не о чем. А Мейси сходил с ума. От собственной нерешительности, от чувств, которые вызывало одно упоминание о докторе Барами, от одной мысли о нем. Оливер не хотел разрушать свой устоявшийся мир, в котором было тепло и уютно ему одному. Но как же хотелось открыть пошире дверь и впустить злющего докторенка, обогреть и приласкать. Руки не хотели забывать каково это, прикасаться к нему, тело не хотело забывать прикосновений мокрых теплых ладоней. Это помешательство? Мейси не знал, и спросить было не у кого. Единственный друг пропадал в компании малыша Вайо, да и навряд ли он осмелится спросить совета на такую тему. Нужен посторонний, незаинтересованный человек. Нет, что он знает, этот посторонний, о Биме, или о нем самом. Выхода было два. Или прятаться какое-то время, и надеется, что все пройдет. Или идти и разговаривать, понять, что им делать, и надо ли что-то делать. Мейси тянул время Но время играло против него. Пару раз он встречал, счастливо улыбающуюся парочку на ретро мотоцикле, в пробках столицы. Видел их, идущих с пакетами в сторону дома Бима. Видел, как Гус забирает Бима от клиники. Ну да, он шпионил. Как сталкер малолетка, прятался за деревьями и кустами, что бы увидеть, хотя бы из далека. А потом всю ночь пялиться в потолок, без надежды на сон, травя себе душу мыслями. Однажды, после очередной бессонной ночи, он позвонил Киту. Они встретились в кафе, он, Кит и Форт. И отчаявшийся Мейси рассказал все. Все, что лежало тяжким грузом на душе. Форт отодвинулся от стола, это его не касалось, это было между Мейси и Китом. Кит выслушал. Долго пристально вглядывался в глаза Оливера и молчал. - Как мне быть, Кит? Ты лучше всех его знаешь, скажи, что мне делать? - Если ты и дальше будешь спрашивать советов, или маяться в одиночку, ты точно его потеряешь. Бим не тот человек, который будет ждать у моря погоды, и первый не придет, можешь не ждать. Он найдет тебе замену. - Не верю. - Пффф, твое дело, но если ты не предпримешь хоть что-то, то вспомнишь мои слова. Когда будет поздно. - Кит, я тебя чем то обидел? Почему ты так зол на меня? - Я не зол, я не понимаю, куда делся тот Мейси, которого я знал? Ты же взрослый, умный мужчина, решающий проблемы, чуть ли не по щелчку пальцев. Почему ты мучаешься сам и мучаешь Бима? - У меня никогда не было отношений, тем более однополых. Я не знаю, как себя вести, что делать, что говорить. Мне нужна помощь, Кит. Пожалуйста! - Хорошо, я помогу тебе. Я позвоню Биму и позову на встречу, а потом оставлю вас, и только от тебя зависит, как пройдет эта встреча. И совет – дай ему выпить, не очень много, когда Бим в подпитии, он более смелый, и я надеюсь, что его характера хватит на то, что бы разрешить ваше недопонимания. Мейси остался в кафе, обдумывать предложение Кита, а он сам и Форт вышли на улицу. - Кот, ты зачем сказал ему про алкоголь? Выпивший Бим, который долгое время на просушке, трахнет его прямо в кафе, или в машине, не дотерпев до дома. - И пусть, это или поможет, или они разбегутся, и не будут мешать друг другу, жить дальше. На встречу с Китом Бим приехал после смены. Операция была всего одна и не сложная, поэтому Бим не был сильно уставшим, но остро нуждающимся в порции хорошего виски. Они с Китом выпили по стаканчику, болтая о сущей ерунде. Кит увидел кого то в зале, и наклонившись к Биму прошептал. - С тобой хотят поговорить Бим, не продолби свое счастье. Кит направился к выходу, поравнявшись с Мейси, сказал тихо – Не больше двух стаканов, или он уснет посреди разговора. Бим увидел садящегося напротив Оливера, прикрыл глаза, посидел так, какое-то время, открыл, и, не смотря на мужчину, плеснул в бокалы алкоголь. - Выпьем? - Выпьем. На небольшой сцене играла группа из четырех человек – гитарист, клавишник, барабанщик и солист. Они что-то тихо напевали, создавая фон. В другом конце зала группа подвыпивших студентов пыталась петь караоке. Бим допил содержимое своего бокала, и, наконец, поднял глаза на Мейси. Он что-то сказал, Оливер не расслышал, подвинулся ближе, почти лег грудью на стол, и увидел, как у Бима зрачки расширились, закрывая собой радужку. - Мейси, давай уйдем, здесь невозможно разговаривать. Зачем Кит позвал нас сюда. -Пойдем, я не против. Я поговорю с тобой, а место значения не имеет. Вдруг, идущий впереди Бим, покачнулся, и чуть не упал, Мейси успел подхватить в последний момент. - Ты что, так пьян? - Нет, вообще не пьян, голова закружилась. - А когда ты ел в последний раз, Бим? - Не знаю, если тебе нужно точное время, то надо позвонить Гусу, он следит. - Бим! - Ммм… - О чем ты? - А о чем я? Ты что-то спросил, нет? Мейси загрузил Бима в такси. И они поехали. Таксист спросил адрес, и Бим, не давая Мейси шанса, назвал свой. Приехав по адресу, они поднялись в квартиру Бима. Стояли посреди прихожей и молчали. В животе Бима рыкнул хищный зверь. Мейси встрепенулся. - Бим, иди в душ, а то тебя совсем развезет. Где у тебя кухня? Бим махнул неопределенно и направился в душ, почему то спорить не хотелось. Выйдя в домашней майке и мягких штанах на резинке, оглянулся в сторону кухни. Бим был трезв настолько, что бы понимать ситуацию, и пьян настолько, что бы не сдерживать свои желания. Он зашел в кухню, Мейси что-то резал на разделочном столе, вкусно пахло едой. Бим подошел сзади, положил свои руки на руки Оливера, отобрал нож, повернул мужчину к себе лицом. Они стояли близко, настолько близко, что Мейси чуть не касался своим носом волос младшего. Бим поднял голову, встретился с такими же черными глазами, и потянул носом воздух. - Как приятно ты пахнешь. Наклонился и провел носом по шее Мейси. Тот вздрогнул, обхватил его руками , прижал еще ближе и нашел губами чужие, теплые и сухие. Их поцелуй не был нежным, или очень страстным. Они целовались так, как будто это не их первый поцелуй, как будто они знают друг друга давным-давно. И целуются, тоже давно. Бим прервал поцелуй, взял Мейси за руку, и повел за собой. Оливер остановился и отобрал руку, Бим взглянул удивленно. - Бим, мы же хотели поговорить. Мейси всеми силами старался удержать остатки здравого смысла. - А о чем нам, собственно, говорить? О том, как ты не можешь понять любишь ты меня или нет? - Это-то я, как раз, понимаю отлично. - Тогда о чем? Пошли! - Бим, тебе покушать надо. - Не надо, пошли! - Бим… - Оливер, или ты сейчас идешь со мной, или надевай свои ботинки, и катись отсюда к такой-то матери! Я больше предлагать не буду! Бим тихо выругался, и, отвернувшись от Мейси, ушел в спальню. Мейси стоял посреди кухни и думал. Что же ему делать. Сделать последний шаг в открытую дверь, где виднелась белоснежная кровать, и тогда все в его жизни будет по-другому. Или выйти в другую дверь, остаться в своем одиноком мирке, и больше никогда не попробовать вкус этих сухих губ, этого сладкого языка, больше никогда не увидеть, не обнять это «злобное чудовище» не знающее никаких приличий? Он повернулся, выключил плиту, и пройдя несколько шагов, зашел в дверь, закрыв ее за собой. Бим смотрел в окно на залитый огнями город. Он не очень любил его. Город был местом жительства, и только. С тем же успехом, он мог жить, где нибудь в другом месте, и ни капли об этом не жалеть. Город не был его домом. Дом, это место, где тебя любят и ждут, где твоя семья и друзья. А у Бима никого нет. Он совсем один. Он услышал щелчок замка на двери. Он знал, на какой двери этот замок, звук был знаком. Очень медленно он поднял голову и, в отражении окна, посмотрел на приближающегося мужчину. - Ты хорошо подумал? Ты понимаешь, что больше я не отпущу тебя? - Да. Мейси подошел, обнял со спины, прижался носом к шее. - Я все обдумал, и принимаю тебя всего, со всеми твоими тараканами. Ты теперь мой, никому не отдам! Бим развернулся в объятии, поднял руки, погладил кончиками пальцев высокий лоб, разлет бровей, прямую стрелу носа, контур тонких, но мягких губ. - Ты знаешь, что очень красивый? - Нет, мне этого никто не говорил. Наверное, у нас и у вас разные эталоны красоты. - Какие еще эталоны, ты красив по всем эталонам, просто тебя еще никто не любил. Поэтому они не смогли разглядеть тебя. - Это ты красив, ты в курсе? - Конечно, с самого детства. - Бим, ты чудовище! - Я и это знаю, поцелуй меня! На этот раз поцелуй был совсем другим. Нежные, едва ощутимые касания. Оба, одновременно, решили пробежаться языком по сухим контурам, лаская и смачивая. А потом, как будто рядом прозвучал разрешающий сигнал, набросились друг на друга с такой страстью, что дыхание рвалось, стоны слетали и тонули в чужом рту. Руки, слепо шарящие по телу, находили пуговицы и застежки, проникали под одежду, добирались до горячей кожи и постоянно двигались, что бы не обжечься. Бим сдернул с Мейси рубашку, одним движением скинул майку, и притиснулся еще ближе, кожа к коже, как будто они были одним целым. Хотелось смотреть и ласкать, целовать и вылизывать. Он толкнул Мейси на кровать, и взявшись за пояс, стянул с того брюки вместе с бельем. Осмотрел, от стоящего дыбом вихра на макушке, до кончиков холеных пальчиков на ногах. Сглотнул с трудом, стащил с себя штаны. Постоял несколько секунд, давая себя разглядеть, а потом упал сверху, успев притормозить руками, что бы не придавить. - Ты где сегодня? - Что? Голос Мейси был хриплым, дыхание никак не хотело выравниваться. - Ты меня, или я тебя? - Боже, Бим, у тебя не рот, а выгребная яма! Ну кто так спрашивает? Я хочу тебя, у тебя опыта больше, научи же меня! - Мораль, приличия, этика и, блять, эстетика! Сам сказал, что я чудовище, ну и нечего жаловаться! Хочу тебя до отключения мозга! - Так, чего болтаешь? Бим рыкнул, и накинулся на распростертое под ним тело. Он не оставил не обцелованным ни миллиметра прохладной белоснежной кожи. На ней таким красивым красным цветом проступали метки, завтра расцветут фиолетовым, будет глаз не оторвать. Выпуклая, твердая плита грудных мускулов выгибалась и ходила ходуном, когда рот Бима и его умелые пальцы добрались до сосков. Никогда еще Оливер не ощущал ничего подобного. Он часто ласкал женскую грудь, но подумать, что его собственная доставит такое крышесносное удовольствие, он такого не представлял. Говорить Мейси не мог, из горла, вместо привычных звуков вылетали лишь хрипы и стоны. Он совсем не удивится, если завтра вообще забудет, как это – разговаривать. Чисто физически он почувствовал, что чужие колени раздвигают его ноги, но мозг отказывался фокусироваться, на чем либо, кроме горячего рта и юркого языка. Бим оторвался от груди Оливера, опустил руки тому на талию, вылизал крепкий пресс, пусть без кубиков, но зачем они, когда под губами каменеют и вздрагивают тренированные мышцы. Кнопочка пупка тоже не осталась без своей доли ласки, так забавно было гонять по рту этот узелок кожи, прикусывать его и посасывать. Но не время отвлекаться, когда впереди самое интересное. С члена Мейси можно было писать картины и лепить скульптуры. Прямой, увитый голубыми венами, проступающими из-под полупрозрачной кожи в меру крепкий, и достаточно длинный, что бы у Бима промелькнула мысль, что ему надо очень постараться, что бы принять в себя целиком эту красоту. А еще он был обрезан, чего Бим никогда не видел, только слышал от друзей, что такие бывают. Он погладил пальцами крупную, влажную головку, опустился к основанию, пробежался по бархатной коже мошонки, от чего та враз подтянулась, и дальше по промежности, к трепетно вздрогнувшему колечку. Оливера била крупная дрожь. Ему было нестерпимо жарко, но тело покрывалось холодным потом испуга и жажды прикосновений. Он почувствовал мягкость языка на самом сокровенном, ощутил тепло мягкого рта. Его вылизывали и выцеловывали с таким жаром, что организм перестал подчиняться. Чтобы хоть как то не потерять связь с реальностью, он вцепился одной рукой во влажную простыню, а второй в волосы Бима. Минет ему делали, много раз и разнообразными техниками. Но разве женское умение стояло рядом с тем, что вытворял рот Бима? Уже не первый раз за эту незабываемую ночь, Оливер убедился, что только мужчина может знать, как правильно, как нужно. Собрав остатки сил, он приподнялся на руках, что бы посмотреть, оценить действо. Но, как же зря! Увидел самые красивые губы, которые ритмично двигались вверх и вниз, втянутые щеки, бегущую по подбородку ниточку слюны. А потом в его глаза уперся мутный от вожделения и страсти взгляд Бима. От этого зрелища тело подбросило, выгнуло в сильнейшем оргазме. - Прости, я не успел… - Ничего, ты вкусный. Мейси еще никогда не было так стыдно и так хорошо. Они немного полежали, отдыхая и приводя в порядок дыхание. - Бим? - Мммм? - Мне кажется, или я чувствую твои пальцы в себе? - Потерпи, немного осталось. - Но мне не больно, просто непривычно. Я же читал, что будет боль. - А почему должно быть больно, если я нежен и не спешу. А сейчас отдышусь, и тебе будет еще и приятно. - А тебе? - А мне чуть позже. - А мне так хочется, что бы и тебе было хорошо. - Угум, в следующий раз ты доставишь мне удовольствие. Мне хорошо от того, что ты счастлив. Бим вытащил пальцы. Оливер прерывисто вздохнул, губы сами собой сложились в обиженную гримасу. - Оливер, перевернись, пожалуйста, так в первый раз тебе будет легче. Мейси перевернулся на живот, обхватил подушку, и весь сжался в предчувствии непознанного. - Оливер, ну что ты, детка, не бойся, если не хочешь, то давай остановимся, я подожду, не критично. - Бим, ну какая я тебе детка? Я старше тебя на шесть лет, почти на семь. А ты со мной, как с ребенком! Я не боюсь, я очень хочу, просто я не знаю, как это, а неизвестность пугает . - Боги, надо было отправить тебя к «мальчикам» Вайо, они бы тебя обучили, а то я чувствую себя извращенцем, растлевающим тебя. - Бим! - А… - Рот закрой, и займись уже чем нибудь, а то я засыпаю совсем. Бим стал целовать мокрый от пота затылок, уши, шею. Разминал сведенные плечи, получая в ответ легкие стоны облегчения. Вылизал, выцеловал и легонько прикусил каждый позвонок, лопатки, ребра. Добрался до двух ошеломительно милых ямочек. Чуть завис любуясь. Потом просунул руки под живот Мейси, приподнял его, ставя на колени. Тот хотел упереться на руки, Бим не позволил, лишь сильнее нажал на поясницу, вынуждая еще больше прогнуться. При виде розовеющего, на фоне белоснежной кожи, уже прилично растянутого кольца мышц, низ живота Бима скрутило от такого мощного желания, что пальцы на ногах сжались «в кулак». Он наклонился, провел языком по мошонке, а потом вверх, до самого копчика, пощекотал языком ямку под ним, и спустился обратно, до заветного входа. Тело под ладонями потряхивало, Оливер что-то мычал в подушку, ноги его дрожали, колени безвольно разъезжались. Бим опять вздернул тело повыше, что бы Мейси стоял увереннее, и что бы получить лучший доступ. Положил ладони на прекрасные, идеальной формы половинки, развел их в стороны и приник ртом, вылизывая сфинктер, стараясь проникнуть языком, как можно глубже. Добавил к языку два пальца, растягивая вход, и толкаясь вглубь. Нащупал округлость простаты, прошелся по ней раз, другой, третий. Оливер горел живьем на этом костре страсти. Почувствовав в себе язык Бима, он чуть не потерял сознание от непристойности и огромного удовольствия. А потом по телу пошли судороги. Они начинались где-то внутри живота, заставляя собственный член изнывать от желания, а потом, пробежав сладчайшей волной по телу, терялись в пальцах рук. Эта восхитительная пытка продолжалась и продолжалась, заставляя вскрикивать каждый раз. Он корил себя за несдержанность, но ничего не мог поделать, как только длинные пальцы задевали точку внутри него, из горла рвался крик. - Бим, войди, пожалуйста, я больше не могу, я сейчас умру… Оливер не мог нормально говорить, состояние было такое, как будто он сейчас разрыдается, поэтому просьбы свои он выскуливал, трясясь и всхлипывая. Бим достал из под подушки тюбик с лубрикантом и презервативы. Набрав побольше смазки, он распределил ее внутри Мейси, куда смог дотянуться, остатками намазал свой уже «одетый» член. Опять дернул Оливера вверх, на этот раз, разрешая упереться на согнутые в локтях руки, и снова заставляя глубже прогнуться. Потом, что бы не заставлять его терпеть, вошел сразу, на всю длину, выбивая у мужчины стон и удивленный полувсхлип. Замер, давая привыкнуть. - Олли, ты как? - Не знаю, как объяснить. Мне не больно, это факт, а еще чувство странное, как будто мне всегда в жизни не хватало быть заполненным тобой, это так правильно, как и то, что ты назвал меня Олли, как мне приятно это слышать от тебя. - Я рад. Бим пошевелил бедрами, слегка покачиваясь. Вспомнил расположение и прижал член к той самой, заветной точке. Наполовину вышел, вошел назад, резко, проехался по простате, и дальше, глубже. Услышал судорожно втянутый сквозь сжатые зубы, воздух, и начал движение. Сразу, сильно, мощно, на всю длину. Он выходил почти целиком, и чувствовал, как втягивают назад мышцы Оливера, не отпуская свою добычу. А потом со стоном, рыком вколачивался внутрь, задевая простату и проникая до самых яиц. Он не мог терпеть, он слишком долго ждал. Через несколько минут этой гонки, он притянул Оливера за шею, поднимая на себя, прижимая спиной к своей груди, поворачивая голову, втянул в глубокий поцелуй. Опустил руку, и обхватил налитой, истекающий смазкой член, стимулировал его, пытаясь, подстроится под свои же толчки. - Олли, ну же, кончи для меня, умоляю! - Я … сейчас… уже…Бииим!!! Бима хватило на еще пару толчков, потому, что сокращение мышц, и без того узкого и горячего Оливера, отключили последние капли выдержки, и задрожал в накатываемых волнах оргазма, еле удерживая тело, что бы не повалиться на Мейси. А тот, не испугавшись, притянул к себе, обнял, и они вместе вздрагивали, подергивались, и ощущали себя единым целым. Они лежали, успокаиваясь и остывая, Бим тихо гладил Оливера по волосам, перебирая спутавшиеся влажные пряди. - Ну ты как? - Олли? - Оливер! Бим чуть сполз ниже по подушке, что бы заглянуть в лицо своего мужчины, а тот спал, еле слышно сопя и обнимая Бима всеми своими длинными конечностями. Утром в сон Бима прорвался посторонний звук. Неопознаваемый. Бим попытался спрятаться, поспать еще немного, но что-то обеспокоило. Еще не вынырнув из теплых объятий сна, постарался понять, что принесло дискомфорт, захотел в надежные и крепкие объятия Оливера. Протянул руку, и ощупал лишь простыню, которая уже не несла тепла вставшего человека. Глаза резко распахнулись, необъяснимый страх накатил волной. Он не понял, почему так страшно, мало ли куда мог отойти Мейси, на кухню – попить воды, или в уборную, или в ванную, пошел купить еды, в конце концов. Но страх зажимал сердце когтистой лапой, а горло так пересохло, что не могло издать, ни звука. Бим сел в кровати, закутался в одеяло, пытаясь, хоть как-то справиться. Не получалось. Он напрягал слух, старался понять, есть ли кто нибудь в квартире. Услышал слабый шорох, и выдохнул. Оливер был тут, не ушел, не бросил. Уже готовая напасть паника, верная союзница страха, отступила. Раздался щелчок замка, и в дверь просунулась голова, а увидав, что Бим не спит, вслед зашел весь Мейси. Он был полностью одет, как для выхода. - Доброе утро, Бим! - Доброе? - Бим, мне надо уйти. - Нет. - Бим, я должен! - НЕТ!! - Бим. Ну не капризничай, я вернусь через час! - Нет, пожалуйста! Ты МНЕ должен. Желание! - Послушай меня! В жизни существует такое понятие, как долг, а не какие-то дурацкие пари! Бим окаменел лицом. Вот как оно бывает, оказывается. Всегда найдется кто-то, кто будет важнее. А он, Барами Вонгвифан, а по простому – Бим, как всегда, остается одиноким и никому не нужным. Бим стиснул зубы так, что в голове хрустнуло. - Уходи. Оливера поджимало время. Он еще раз кинул взгляд на Бима, вернее на статую его любимому, и выбежал за дверь. Он понимал, что наговорил лишнего, что не сдержал слово, но он вернется через час, будет молить о прощении, и Бим простит, он точно уверен, Бим не может не простить, ведь они любят друг друга, а за час, что может случиться, это всего лишь час. А Дикен прислал сообщение, что бы срочно летел в офис, что вопрос жизни и смерти. Долг перед фирмой и слово, данное отцу Дика, значили в жизни Мейси многое. Даже отношений с любимым – внутренний голос ехидно озвучил пугающую мысль. Нет, он разберется с делами и вернется к Биму, он должен дождаться, ведь Бим любит, а час – это так мало. Бим так и продолжал сидеть на кровати, упершись взглядом в стену. «Ну что, Бим, тебя опять променяли на другого, опять бросили одного в море боли. Смешно. Все в этой жизни повторяется». Паника заинтересованно выглянула из-за угла, удовлетворенно кивнула головой и выплыла королевой, посылая во гонцов во все уголки тела, оповещая о прибытии. Но она рано радовалась, где-то глубоко внутри уже разгорались первые признаки апокалипсиса – гнев и ярость. Панику, как ветром сдуло, а эта парочка росла, наливалась кроваво красным. Бим пытался сопротивляться, он говорил себе, что пройдет час и Мейси вернется, он пунктуален, осталось совсем немного – двадцать минут. Парочка хищно облизнулась, ведь в разговоре с ними он ни разу не назвал «проклятого англичанина» по имени. Бим отвлекся, он просто забыл, что должен успокаивать горящую пару, но в голове было только – «За что?» и «Почему опять?» Когда Бим обратил внимание на часы, то было больше положенного на пятнадцать минут, все, можно уже не ждать, он снова один, униженный и раздавленный… И его накрыло. - ЧТО??? Ты меня выдернул, что бы пойти и купить твоей детке «памперсы»??? - У тебя такая же детка, старше всего на год! И не «памперсы», а подарок на годовщину, сегодня месяц, как мы вместе. - Как ты посмел прислать такое сообщение? Я подумал, что-то с фирмой, а ты использовал меня? Я тебе кто? Я что, твой раб? Почему ты не позвонил? Я бы съездил с тобой позже. Представь, я сейчас тебя свяжу, и увезу, куда нибудь, а твой малыш будет в опасности, что ты почувствуешь? - А что, Бим в опасности? - Не знаю, сердце ноет… - Прости, я не подумал. - Ты никогда не думаешь о других, у тебя отсутствует эта функция мозга, но если ты еще, хоть раз, решишься провернуть такой номер, я тут же позвоню твоему отцу, и скажу, что я с тобой больше не работаю, и забуду, что на свете есть такой человек, как Дикен Стоунли. Мейси сидел в машине, застрявшей в пробке, и грязно ругался, прошло уже полчаса, как он должен был вернуться к Биму. А это не хорошо. Зная характер Бима, можно с уверенностью сказать, что просить прощения придется долго, и не факт, что простит. Но почему так беспокойно, так сжимается и болит сердце? Что могло случиться, за эти… О, дьявол, уже почти два часа! И телефон Бима не отвечает. Звонок проходит, но никто не берет трубку. Звонок Кита вырвал его из задумчивости. - Мейси, ты где? - Стою в пробке, в пятнадцати минутах езды от дома Бима. - Срочно бросай машину и приезжай в кафе, что за пару домов от жилья Бима, знаешь? - Да, но мне надо к Биму. - Это и есть про Бима, ждем тебя. Мейси уже трясло от дурного предчувствия. Он поймал мототакси, и через десять минут был в кафе, где наткнулся на всю честную компанию. Не хватало только Дикена, но и хорошо, а то Мейси на таких эмоциях, что начистил бы другу и боссу лицо. - Все в сборе. Кит оглядел присутствующих тяжелым темным взглядом. - Гус, расскажи. - Он позвонил час назад, я услышал приближение, но он так быстро сбросил звонок, я примчался, как только смог, минут за семь, но дверь не открывает и на звонки не отвечает. - Угу, все знакомы с ситуацией, никуда не ходим поодиночке, все на связи, разговоры только в группу, проверьте зарядку. - Я не знаком с ситуацией, объясните, что происходит. Вы как на войну собираетесь! - Тебе объясним по дороге. Так, Вайо и Марк, на вас байкеры, пусть обследуют берега реки, особенно под мостами, и ищут все, что может напоминать драку. Вот вам список адресов. Их все надо проверить, и скажите людям, что бы никуда не заходили по одному, знаю я этих героев! Дикен, ты с Мингом – отправляйте людей во все ближайшие больницы, не полагайтесь на телефон, спрашивать про жертв драк или нападений. Минг, на тебе участки, ну ты и сам все знаешь. Да, это важно, фамилия Бима не должна нигде фигурировать. Форт, бери любого нажопника из клуба, и отправляйся вот по этому списку. - Я и сам могу! - Нет, не справишься! - Справлюсь, не в первый раз. - Нет, не смей, у него может быть оружие, неизвестно, что он мог натворить за этот час. Форт, я боюсь за тебя… - Ладно, тогда дай мне Гуса. - Не могу, мы с Мейси не справимся, если что. Езжай в клуб, поторопись. Отправив всех с поручениями, Кит устало потер лицо. - Может, объяснишь мне, что происходит, в конце концов! Я сейчас сам начну убивать, и заметь, начну с тебя! - Оливер, у Бима амок, давно, с университета. Ты в курсе, что это такое? Мы пытаемся справляться, но иногда бывают срывы, вот, как сейчас. Когда он напуган, обеспокоен, или не дай Бог, зол, с ним всегда должен быть кто-то, кто сможет снять приступ, не дав ему проявиться. После вашей, нашей поездки этим занимался Гус. Он поймал приступ еще в лагере, потом еще один уже дома. Научился определять проявления даже по голосу. В последнюю неделю Бим был абсолютно спокоен, поэтому я решил, что вас можно свести, с тобой он был бы в безопасности. Бим знает когда и какую помощь попросить. Так что у вас случилось? Мейси оценил всю ситуацию, вкупе с полученными данными, что-что, а аналитик он был прекрасный, и ужаснулся своей вине. Он попытался закрыться от Кита, надев свою ледяную маску, но не вышло. - Мейси, ты мне сейчас все расскажешь, или ты и на пушечный выстрел больше к Биму не подойдешь! - Я получил сообщение от Дикена, о беде в фирме, надо было срочно ехать, заглянул к Биму. Увидел, что он не спит, и что он испуган, но я не знал, думал, пройдет, он же понял, что я с ним. А потом я уехал, мы поругались перед моим отъездом, я обидел его. - Блять, Оливер, ну как ты мог! - Я же ничего не знал, почему ты не сказал мне там, в баре? Я бы не оставил его. Взял бы с собой. А еще Дикен! Убью засранца, собственными руками, если с Бимом, что нибудь случится. - Так, ладно, что уже теперь, пошли у нас дела, кстати, как вы относитесь к трупам? Гус зажмурился от страха. Оливер нашел в себе силы ответить. - Смотря к чьим. - А вот к чьим, сейчас проверим, пошли к Биму - Там же заперто. - У меня есть ключ. Они подошли к дверям. - Гус, оставайся тут, вначале ты нам не помощник, если он тут, то будем зубы заговаривать, надо докричаться до его сознания, потом идешь ты. Щелкнул замок, дверь открылась, и Кит с Мейси вошли внутрь. Оливер остановился, как вкопанный, еще несколько часов назад это была чистая, светлая и уютная квартира, а сейчас они стояли в зоне разрушения. Как от урагана, или землетрясения. Все было переломано и раскидано, ни одна вещь не была на месте, даже если ей посчастливилось не быть разбитой. Кит несколько раз обошел все, осматривая ему лишь известные места. - Слава Богам, жертв нет, а судя по разрушениям, первая волна прошла, и он может быть в каком либо из убежищ. Алло, Форт! Ты проверил ближайшие адреса? - Да, нигде ничего, ни Бима, ни разгрома, ни жертв. - Хорошо, продолжайте. Кит убрал телефон и задумался. - И где же нам его искать? У него не так много времени, что бы добраться до дальних адресов. - Кит, а в твоем списке есть такой адрес? Гус продиктовал улицу и номер дома. - Нет, откуда он? - Мы как то гуляли и заходили туда в уборную, и Бим сказал, что совсем недавно снял его. - Поторопимся тогда, это не так далеко. Они спорым шагом двинулись по улице, и, пройдя несколько кварталов, подошли к обычному кондо. Постояли минуту у запертой двери. - Кит. Собирай всех, он здесь. - Оливер, откуда… - Я чувствую, и прислушайтесь. Оливер нажал кнопку вызова на телефоне. Где то в глубине квартиры прозвучала трель звонка. - Что с дверью делать будем? - Сейчас парни подъедут, отожмем, привычно. Через несколько минут приехали Форт, Вайо и Дикен. Минг и Марк прибежали, когда Форт с Гусом пытались отжать дверь. Дикен подошел к Мейси, положил руку на плечо. - Прости меня, друг, прости, я же ничего не знал… Оливер стряхнул руку. - Не разговаривай со мной, еще ничего не кончилось. И как в воду глядел. Дверь, жалобно щелкнув замком, раскрылась. - Все остаются здесь, идем только я и Форт. - Хрена с два, я тоже иду. Оливер отодвинул Кита с дороги и шагнул внутрь. - Хорошо, Гус, будь готов! Внутри полутемной квартиры царил порядок и чистота. Бима нигде не было видно. Кит встал посреди комнаты. Форт у двери в кухню, Оливер у входа. - Бим! Бим, дружок, где ты? Это мы, я и Форт, а еще с нами твой любимый, отзовись, Бим! Ответом была тишина. Вдруг Кит поднял руку, призывая прислушаться. Откуда-то снизу и сбоку раздавалось хриплое дыхание. Они нашли Бима в узкой щели между шкафом и каким-то здоровенным комодом. Он сидел на корточках, заклиненный так, что даже вздохнуть нормально не мог, глотал воздух частыми рваными хлебками, а выдыхал с болезненным хрипом. В каждом его убежище были такие места, в которых он мог спрятаться, переждать приступ и выйти оттуда самостоятельно он не мог. Это же место было, скорее всего, не опробовано, и щель между мебелью оказалась мала. Заклинить она его заклинила, но Бим не мог, ни дышать, ни нажать тревожную кнопку на телефоне. Кит надеялся, что вторая волна еще не скоро, и они успеют справиться. Нет, зря надеялся. Бим поднял голову, и Оливер увидел, как прямо на его глазах лицо Бима покраснело, он явственно пытался освободиться. Зрачки любимого подернулись какой-то мутью, как пленкой. - Чего приперлись? Аааа, вижу! Поиздеваться пришли, порадоваться! Как же, бедняжка Бим, опять выбрал не того парня, что же у него с мозгами, вечно одна и та же история! Кит, милашка Кит, что, опять будешь собирать силы и пытаться дружить со мной? Или ты не хочешь дружить? Может тебе понравился мой член? Может, продолжим? Нет? Ха-ха-ха, не очень то и хотелось! Не в моем характере делить твое тело еще с кем-то! Вау, и Форт здесь! Ну как ты, Бро? Как тебе живется со знанием, что пол Гуанчжоу обсуждают прелести твоего парня, причем со знанием дела обсуждают! Форт дернулся к шкафу. - Нет, Форт! Это не он! - Как же. Не он. Что у трезвого на уме… - Нет, ты не понимаешь, он не пьян, это совсем другая личность, ничего общего, кроме памяти, с Бимом не имеющая! Не смей его трогать, он не виноват, что болен! Бим же обратил внимание на Мейси. Глаза под серой поволокой покраснели и налились яростью. - А этого кто сюда пустил? Нахуя мне здесь этот примороженный! Попользовал и свалил. Понравилось? Дайте мне отсюда выбраться, и я навсегда закрою твои лживые гляделки, а потом можно и под пулю. Все равно уже! Ты же знаешь, Кит. Последние слова Бим произнес усталым, сиплым, но своим, родным голосом. Прикрыл глаза, и голова упала на грудь. - Сейчас! Гус!!! Толкайте же этот долбанный комод. Что там у него, наверняка камни! Ну же разом! Толкайте! - Есть! Сантиметров пять! - Гус вытаскивай его, и сразу в захват! Гус дернул безвольное тело Бима, подхватил под мышки, прижал к себе и завалился на кровать, оплетая Бима сильными длинными конечностями, как в капкан. - Фуххх… Все выдохнули с облегчением, почти одновременно. Кит покрутил головой, разминая шею и плечи. - Так, парни, осталось немного, с последней волной Гус справится, а там, как Бог даст. У нас минут пятнадцать, двадцать, можете покурить, сходить в туалет. Но далеко не расходитесь. Кит прошел на кухню, и опустился на стул, тяжело вздыхая и роняя голову на сложенные руки. - Кит, ты мне не все рассказал, да? Мейси подошел и сел рядом. - Не все Оливер… когда случился первый приступ, Бим был на третьем курсе, что ли, не помню. Ох, и не повезло тогда университетским, оказавшимся на его пути, всю больничку заполнили. Вот тогда мы нашли врача, изучающего амок, и он нам рассказал, как и почему надо не допускать приступов, как снимать волну, и вообще, как жить с этим. Тогда же он нам поведал, чем страшен приступ, исключая невинные жертвы и смерть от полицейского патруля. Самое страшное, что никто не знает, когда придет следующий, и если он придет, то сердце Бима не выдержит, не важно, успеем ли мы снять вторую волну. Уже первая убьет его. Третьего приступа еще не переживал никто. - И он знает… - Да, знает. - Выходит, я лишил его права на будущее, и как мне с этим жить? - Ты же не знал, я виноват, надо было предупредить. А может никогда не подпускать тебя к нему. - Кит, мне надо поговорить с ним. Он был спокоен все время, пока мы были вместе, спокоен и счастлив. И я хочу, что бы вся его жизнь была такой. - Тебе надо очень крепко подумать Оливер, любое твое неправильное действие, и мы можем не успеть. Ты будешь привязан к нему навсегда, ты не сможешь уйти, не сможешь изменить, не сможешь влюбиться в другого, это все может убить его. Подумай, может лучше, что бы он остался один? Он же справлялся раньше? - А ты не подумал, что он может просто не захотеть, вызовет приступ сам, и все. - Думал, я о многом думал. - Тогда сделаем, по-моему. Их отвлек голос Гуса. - Кит, Бим просыпается! Они вышли из кухни, и Оливер заговорил твердо, не допуская возражений. - Так, парни, выметайтесь все вон! Послышались недовольные голоса, Форт насупился, и стал обходить Мейси по кругу. Намерения его были понятны, как день. - Кит, забери своего парня, пока я не покалечил его, выметайтесь, я сказал, я поговорю с Бимом, и если Богам будет угодно, то мы выйдем отсюда вместе, если нет, то отсюда не выйдет никто. Кит подталкивая всех к выходу, захватил ключ, с вешалки у двери и последний раз глянув на Бима, захлопнул за собой дверь. Мейси повернулся и посмотрел на сидящего на кровати Бима. Дежавю, подумал Оливер. Бим еще не отошел от приступа, и его лицо не выражало никаких эмоций. Надо было спешить. - Бим, милый, ты слышишь меня? - Слышу, конечно. Почему ты здесь Мейси, что тебе еще от меня надо? Я отдал тебе все, что мог. Больше у меня ничего нет, а тебе это не было нужно. Голос Бима звучал тихо, и в нем тоже не было эмоций, простая констатация фактов. - Бим, родной мой, прости меня, прости, что не сдержал слово, я ничего не знал, мы бы нашли выход, я взял бы тебя с собой, а после мы вернулись бы вместе. - Зачем я тебе, Олли? Оливер задохнулся, когда услышал это свое имя из уст Бима. - Зачем я тебе, ты же теперь все знаешь, знаешь, что я могу сорваться, и убить тебя, а потом умереть сам, или просто умереть, если никого не будет рядом. Зачем ты хочешь проживать свою жизнь в постоянной тревоге? - Это просто, милый, я люблю тебя, и никогда не оставлю. И мне все равно. Если ты убьешь меня, я дождусь тебя там, если ты первый покинешь меня, то я догоню тебя сразу. Ты никогда больше не будешь одинок, не здесь, в мире, ни там. Я не буду без тебя жить ни секунды, запомни это. Потому, что мы одно целое, мы нашли друг друга, и отпускать тебя я не намерен никогда! - Олли, ты помнишь, что говорил мне вчера? - Что именно? - Закрой свой рот и поцелуй меня, наконец!