Артём, что ты сделал?

— Микрочел, да? — когда закончился эфир и ушёл Саня, спросил Слава. Он внимательно посмотрел в глаза Моргенштерну с тем, чтобы найти в его взгляде хоть какое-то сожаление. Или хотя бы стыд. Увы, ни того ни другого в глазах Алишера не наблюдалось. — Слав, ну чего ты, это ж в шутку всё, — Моргенштерн пытался говорить невозмутимо, но не мог. Он понял, что задел своего гения. Марлоу ничего не ответил. Посидев пару минут за компом и размещая файлы по папкам, он понял, что на этом сейчас всё закончится, и тогда с видом оскорблённой гордости битмейкер пересел на диван. Чтобы не смотреть в одну точку, Слава принялся листать ленту инстаграма. По его выражению лица и позе было понятно, что сие действо вызвано отнюдь не большим интересом к мобильному приложению. — Слав, ты обиделся? — уже нежнее добавил Морген, подходя и садясь рядом. — Слав, прости меня. Хочешь — напиши дисс на меня; я даже помогу тебе. Эффект был достигнут, но не до конца, и Марлоу продолжал обижаться. Он закинул ногу на ногу и ответил: — Я не буду этого делать. — Почему? — не понял рэпер. — Хочешь, я это сделаю за тебя? Слава молчал. Он хотел совсем не этого. — На что ты обиделся? — Морген сменил тактику и теперь вместо того, чтобы предлагать принцип «око за око», он пытался выяснить конкретный предмет, что пришёлся его собрату по музыке так не по душе. — На «микрочела»?.. Моргенштерн усмехнулся. Слава поджал губы. — Там совсем не обидный смысл; ты это не так понял, — начал было Алишер. — И какой же смысл ты туда вкладывал? — перебил его Марлоу; это было не единственным, на что он обиделся, но такое объяснение уже заинтересовало его. — Я имел в виду, что ты мой маленький… гений, — рэпер аккуратно положил руку на плечо Марлоу. — Да? В диссе ты говорил другое, — Слава, демонстративно сбросив руку обидчика, встал и ушёл. Пробежавшись глазами по студии, следующим своим пристанищем он выбрал подоконник. Морген понял, что задел ещё одну очень тонкую тему. Ему стало неловко. Чтобы не бегать за Славой по всей студии, Алишер в этот раз остался сидеть на диване, только развернулся в сторону звукорежиссёра. — Хочешь я перед тобой на колени встану? — Не надо, — Слава отвернулся, глядя в окно совершенно пустым взглядом. Морген уже не знал, что делать, поэтому сделал то, что быстрее всего пришло в голову. Решительно подойдя к Марлоу, он схватил его на руки и понёс на диван. — Отпусти, — недовольно пробурчал битмейкер. — Ага, — с сарказмом отозвался рэпер, пристраивая свою ношу на диван как можно аккуратнее, — выбирай: или ты говоришь, как мне загладить мою вину, или я тебя трахну. Тон Алишера был серьёзен, но Марлоу — назло — не придал этому значения, а только грустно усмехнулся. — Отстань, — сказал он и отвернулся. — Понятно, — негромко прокомментировал Моргенштерн и, взяв Славу двумя пальцами за подбородок повернул его лицо к себе и впился поцелуем в его губы; при том, что действия его были осторожны, они были быстры настолько, что Марлоу ничего не успел сделать. Когда до него дошло происходящее, он оттолкнул Алишера — получилось не сразу, попытки с третьей: настолько крепко вцепился в него Морген. — Если я спал с тобой, не думай, что я твой, — выпалил Слава то, что почему-то крутилось на языке; уже сказав, он понял, что это и откуда. «Твоим же оружием, — подумал Марлоу». Алишера это, напротив, приятно удивило. Ему польстил факт цитирования дорогим ему человеком его ранних песен. «Интересуется, значит. Тексты внимательно слушает…» После таких мыслей он не смог сдержать самодовольной улыбки, за что получил обжигающий взгляд ещё больше разозлившегося Марлоу. — Ах так? Тогда я ухожу, — и он пулей вылетел из студии, даже не хлопнув дверью. Оставшись один, Морген закрыл лицо руками и откинулся на спинку дивана. Он не знал, что ему делать, чтобы Слава его простил. Вроде, и обиделся он не сильно, но всё равно неприятно. Около стола одиноко стояла бутылка вина. В ней оставалось чуть меньше половины. «На пару глотков,» — отметил про себя Алишер и двинулся в путь. «Надо будет по пути домой ещё купить, — подумал он, допив тёмно-вишнёвое содержание бутылки, — ещё одну. Или две…»