Этажи

Зайдя в квартиру, Лиза увидела на пороге чёрные мужские ботинки. Пара секунд у неё было на то, что бы понять - чьи они? Все мужские вещи были для неё одинаковыми и даже не смотря на то, что мамины ухажеры приходили достаточно часто, Лиза все ещё не могла отличить их друг от друга. - Максим, привет! - это был один из самых высоких мужчин среди всех троих, а ботинки были огромные, как раз на его рост. Она очень надеялась на то, что назвала имя правильно. Из-за стены показалась голова Николая и он улыбнулся девушке, не понимая, кто такой "Максим" и зачем с ним было здороваться в этой квартире и именно сейчас. Мама тут же вскочила с дивана и подбежала к дочери. Одного взгляда было достаточно, что бы понять - если Лиза сейчас не придумает отговорку, то ещё долго будет извиняться перед матерью. Благо, врать она умела отлично. - Ой, я подумала, что это Максим. - она глупо улыбнулась, снимая куртку. Мама вопросительно посмотрела на неё. Николай все так же глупо улыбался. Похоже, он в любом случае ничего бы не понял. Как хорошо, что среди всех кавалеров именно он был достаточно глупым. Лиза кивнула на ботинки: - Вы с моим парнем одинаковые ботинки носите. Он разве не должен был придти сегодня? - сказала она Коле с максимальной искренностью, которую только могла сыграть, на что мама фыркнула и, наконец, повесила куртку на плечики. - Нет, он должен придти во вторник, как и обещал. - ответила ей Ирина, незаметно ущепнув Лизу за руку. На пару они умели очень хорошо импровизировать. Напряжённость между ними начала понемногу спадать. Такая у Лизы была отвратительная привычка - говорить, и только потом думать, что сказала. Удивительно много проблем может принести одно только имя. Особенно учитывая то, как тщательно мама не давала всем трём своим мужчинам узнать друг о друге. Вышло довольно неловко. Зачем Лиза решила поздороваться с ним? Ей нужно было только забрать некоторую часть книг из небольшой домашней библиотеки, что бы перенести их в свою квартиру. Она не планировала задерживаться здесь надолго, так что через полчаса ехала обратно на Нижегородскую, где и жила уже почти год. Насчет парня, ботинок - все абсолютная ложь. Парня у неё, конечно, не было. Мужской пол в принципе Лизу не привлекал. Однако, все это оставалось в тайне до лучших времен. Мама положила в пакет трехлитровую банку с супом и пару сарделек. Похоже, Ирина все ещё думала, что её дочь скорее будет голодать, чем возьмётся готовить. Многое изменилось, - вот, о чем думала Лиза, когда включала новости по телевизору и грела тарелку в микроволновке. Только домашний борщ всегда был неизменно вкусным. Даже если холодным. Утром она как всегда курила на балконе. На работе сделать это получалось редко - слишком много было заказов после того, как год назад прогремел тот знаменитый вирус и люди начали чаще заказывать еду из ресторанов. Впрочем, она уже привыкла к огромному объёму работы, так что не думала почти ни о чем в это ясное майское утро. Вид был на реку Обь, которая разделяла город на два берега. Наверное, поэтому студии здесь стоят так дорого при их небольших размерах - пейзаж здесь открывался отличный. Сверху послышался свист и грохот. Она тут же подняла голову. - Слыш! - довольно громко крикнул ей Саня, держа сигарету между зубов. - Здорова, малая. Лиза не понимала, почему он всегда называл её так, но, похоже, для всех гопников обращение к девушкам было только одно. Как ни странно, это казалось ей милым. - Привет, пёс! - чуть тише крикнула она ему в ответ и улыбнулась. Он забавно свисал с балкона почти половиной всего тела. - Ну и как у тебя дела? - спросил он. Сегодня настроение у него было отличное, судя по тому, как громко и радостно он встретил подругу. - Лучше всех. - ответила ему Лиза, щурясь от солнца, которое так и светило в глаза. Это не было правдой, но ей очень хотелось уловить хоть немного хорошего Саниного настроя. - Не пизди. - радостно ответил тот. - Лучше всех дела могут быть только у меня. Лиза засмеялась. Так странно и забавно было видеть его каждый раз. Несмотря на всю хамоватость, сумбурность и чрезмерную простоту - он умел поднять настроение одним своим видом. Наверное, именно поэтому она дружила с ним. На работе же постоянно пахло маслом. Посуда гремела всегда и везде. Часто после одной такой смены жутко болела голова, а ноги отказывались держаться ровно, но лучшего заработка для бедного студента найти было нельзя. Да и тем более, - в коллективе Лизу приняли с радостью. Хоть и называли не по имени, а по фамилии. Соболева занималась всем, за что ещё не взялись другие. То готовила заказы, то мыла посуду, то наливала пиво и шоты посетителям, - что угодно. Среди всего этого контролируемого хаоса руки сами по себе не хотели оставаться без дела. На долгожданных выходных Настя принесла баян. Так уж вышло, что она была её лучшей подругой и именно в тот момент, когда она протяжно завыла под свой инструмент, - Лиза поняла, почему они все ещё общаются. Конечно, под лучшие песни Михаила Круга на старой детской площадке, девушки взяли по бутылке пива. Этого нельзя было не сделать, ведь как говорила та же Настя - любое занятие должно приводиться к его лучшему исполнению. Посему она и исполняла на баяне, немного пьяная. И очень довольная от жизни. Лиза смотрела то на неё, - истинного человека искусства, - то на окна панельных девятиэтажек, в которых золотом отражался свет. Машины ездили очень тихо. С Оби дул холодный ветер, заставляя её уткнуться носом в воротник своей олимпийки. Всё это казалось Лизе безумно тоскливым, - они здесь были одни, хотя вокруг тихо шумел вечерний город. И тем не менее, только в таких моментах она чувствовала искренность.