Этажи

Саня достал из холодильника ещё пять литров пива. Лиза жалобно замычала - настолько сильно она не хотела больше пить, зная, что будет с ней на следующее утро. Но он протянул к ней стакан, будто настаивая. Действительно, кто она такая, что бы спорить с "грозой Октябрьского района"? Соболева точно не знала - нравится ей эта его черта характера или нет, но он всегда думал, что любое одиночество можно залить литрами алкоголя, совершенно забыв про него в пьяном угаре. Он сам так постоянно делал, поэтому и не вылезал из запоя пятый год. Лиза прекрасно его понимала. Довольно сложно жить одному в ободранной трёхкомнатной квартире, где без причины падали со столов предметы и ночами слышался плачь из ванной, лишний раз напоминая об умершей здесь пару лет назад бабушке. В этой квартире было ужасно пусто. Иногда даже жутко, когда старая советская лампочка начинала мигать, но в целом ей было уже все равно, где пить. От этих мыслей тоска накрыла её ещё больше. - Мы долго ещё будем так, как думаешь? - спросила она, выдыхая дым. Чувствовать свое падение ближе к дну она ужасно не любила, предпочитая решать проблемы, а не мириться с ними. Телефон лежал на тумбочке рядом с диваном, где и она и сидела, поджав под себя ноги. - Бля, кури на воздухе. - ответил Саня и легонько дёрнул её за рукав футболки. Лиза только пожала плечами. Похоже, пьяный он совсем не услышал её глубоко философского вопроса. Она аккуратно открыла окно на балконе, вспоминая о том, что стекла здесь имеют привычку вываливаться из рам. - Да все эти отношения - херня для идиотов. - ответил, наконец, он и закрыл за собой дверь, что бы дым не тянулся в комнату. - Я решил, что бухать проще. Ещё несколько минут они смотрели на ночную Набережную и молчали. Спорить с ним было бесполезно, да и Лиза это ужасно не любила. По итогу каждый оставался при своём мнении, поэтому в таких вопросах она всегда говорила исключительно за себя. - Мне все равно бывает дерьмово. - трезвая она никогда бы этого не сказала. Но после трех литров пива показаться "идиоткой" было не страшно. - Хочется опять нырнуть в отношения. Может, хотя бы в третий раз мне повезёт. Саня усмехнулся. Не как в фильмах, не наигранно, что бы показаться крутым - ему было искренне забавно слышать это от неё. - Попробуй в инете поискать. - коротко ответил он и, прищурившись, посмотрел на её телефон. Засунул между зубов сигарету - уже как в фильмах. И одним движением руки достал его с тумбочки. Пароль он знал, так что, иногда бросая на подругу взгляд, что-то набирал в телефоне. Лизе стало интересно, она пыталась посмотреть на экран, но Саня упорно не хотел показывать ей, что делает. Попятился назад к выходу. Бегая друг за другом по всей квартире, он, наконец, отдал ей телефон. И хитро улыбнулся. - Ненавижу, когда бабы ноют. - пояснил свои действия он. Соболева не поняла, о чем говорит Шифер, пока не посмотрела на экран. Ему хватило наглости отправить анкету Лизы в группу ЛГБТ-знакомств их города, что было последним, чего она хотела. Она попыталась удалить пост из предложенных - он отобрал телефон и скинул ещё раз. На этот раз уже смеялся. - Не беси меня, сучий сын! - зарычала Лиза. - Ты похожа на злого пекинеса. - засмеялся Саня. Пост она так и не удалила. Следующим днем договорилась погулять сразу с двумя девушками. Одна из причин не любить знакомства в пабликах - это похоже на кастинг. Но делать Лизе все равно было нечего, так что она отвечала всем, кого смогла заинтересовать анкета, написанная бухим Саней. Ничего интересного на горизонте не маячило, - одни показались безумно скучными, другие глупыми, третьих и вовсе интересовал только секс, что было неприятно. От отчаяния она даже ответила одному парню, который, похоже, совсем не понимал, кого на самом деле ищут лесбиянки. Первую девушку звали Маруся. По паспорту, конечно, Мария, но под это имя она совершенно не подходила. Слишком ребёнком она была - постоянно смеялась, носила рюкзак с единорогами и прыгала вокруг Лизы, как бешеная куропатка, пока та думала, о чем бы ещё поговорить, кроме погоды и учёбы. - Смотри, че могу. - сказала Соболева, сидя с ней в парке возле церкви. Маруся заинтересовано посмотрела на голубей рядом и один из них тут же оказался у неё перед носом - Лиза умела ловить их голыми руками ещё с детства. - Можешь погладить. Сделала она это от скуки, просто повеселить себя. Маша это даже оценила, как бы абсурдно и странно не выглядел подобный жест. Возле церкви они и поцеловались. После прогулки Лиза на её сообщения не отвечала. Несмотря на все, поговорить с ней было не о чем. Вторую особу звали Ксения. Никак иначе. Они долго крутились возле статуи Ленина на площади. От той же самой скуки Лиза рассказывала ей про социалистическую революцию, а Ксения все больше не понимала, что она здесь забыла. Больше они друг другу не писали. Это было вполне ожидаемо. Потом была Даша, Вероника, Лена, кто-то ещё, Соболева устала запоминать их имена. Серёга, тот самый натурал, который невесть зачем все тянул её погулять, на первом же "свидании" в кафе рассказывал анекдоты про замороженные свиные члены. Это было весело, но Лизкины шутки про лесбийский секс он, по непонятной причине, не оценил. Лишний раз она поняла для себя, что парни ей совсем не нравятся. В конце концов, она опять бухала на квартире у Сани. - Не, ну с некоторыми из них мы сейчас вполне нормально дружим. - рассказывала она ему и Насте, которая охотно приехала из далёкого Дзержинского района выпить с ними. Конечно, при себе у неё был любимый всеми баян. - Ты просто слишком требовательная. - ответил Саня, разложившись на диване. - Маруся эта норм была, че ты с ней так. - Да нахер надо. - тихо сказала Лиза, подливая Насте ещё сидра в чайную кружку. - А мне тоже кажется, что вся эта шобла-ебла не стоит твоего времени. - добавила Настя после недолгой тишины, прислонившись виском к холодной стене. Это звучало как тост, так что они выпили ещё по бокалу. Впрочем, спустя ещё пару часов, все трое решили больше об этом не говорить. У них, как оказалось, были дела и поважнее, чем обустройство личной жизни Соболевой - всей стаей они пошли гулять по району, успев прихватить пару баллончиков краски и баян, который Саня нёс на спине, как рюкзак. Лиза посмотрела вокруг, закрывая лицо шарфом и попросила Настю стоять "на шухере", пока она рисовала на бетонных стенах любую чушь, что придёт в голову. Сане нравились её рисунки и это приводило Лизу в некоторую форму смущения, так что она всегда отнекивалась. Посмотрев на красный рысий череп, из глаз которого росли чёрные цветы, они пошли дальше. Алкоголь все больше бил в голову, говорить хотелось обо всем, что давно вертелось в мыслях, но ведать друзьям о своей тоске Соболева не хотела. Наверное, она и права на это не имела, когда вокруг неё было столько людей и времени на одиночество, по идее, не должно быть. Однако, ничего с этим сделать она не могла. Хотела найти что-то особенное для себя, но среди совершенно чужих людей ничего родного не чувствовалось. И это расстраивало только больше. Людные улицы они не любили. Всегда гуляли по дворам - так было интереснее, да и троице больше нравилось разговаривать между собой, чем смотреть на витрины магазинов и слушать шум машин. На лестнице, что вела по крутому холму к новому жилому микрорайону, было довольно уютно. Так тихо. Они забились в самый угол, сидя на перилах и Настя, рассказав об огромной нагрузке в своём дизайнерском университете, сняла со спины Сани баян. Торжественно набрала воздух в лёгкие и снова протяжно запела. Только на этот раз не Круга, а "Небо над Парижем". И хотя над ними тянулись только Новосибирские серые тучи, - Настя всегда знала, какая именно мелодия подойдёт под любую, даже самую тоскливую атмосферу.