"Следствие вели..." с Вэй Усянем

»…Один из наших городов, Син Цзю, постигло великое несчастье: заведшаяся в нем тварь обладает поражающей скрытностью и — что самое ужасное — неутолимой кровожадностью. Нам прискорбно сообщать, сколь много подданных мы не смогли уберечь от гибели, а потому мы вынуждены просить наших братьев, глав Трех Великих Орденов, отправить в вышеуказанный город наиболее сильных и способных своих заклинателей. Да не оставят они нас помощью, ибо долг каждого…» Вэй Усянь пробежал глазами письмо, выхватывая из него самое главное. — «Наиболее сильных и способных»? Лань Чжань, я не удивлен, что вы с Цзэу-цзюнем решили отправить меня. Но ведь и ты, я думаю, вполне можешь поехать! Ладно, ладно, прости, Лань Чжань! Конечно, ты просто обязан поехать! С этими словами Вэй Усянь схватил одеяло, накрыл им с головой ничего не ожидавшего Лань Ванцзи и, воспользовавшись его замешательством, отполз на противоположный край кровати. — Неужели орден Цинхэ Не не способен справиться с этой тварью собственными силами? Пусть уровень духовных сил его главы и не столь высок — но ведь талантливые ученики в ордене все равно должны быть. Что же там такое завелось? — Увидишь, — только и ответил Лань Ванцзи, сворачивая одеяло аккуратным ровным прямоугольником. — Зачем ты его убираешь? — насторожился Вэй Усянь. — Чтобы не мешало. — Чему не мешало?.. Лань Чжань, когда я выезжаю? — Завтра утром. Лань Ванцзи оставил сложенное одеяло на столе, от греха и Вэй Усяня подальше, и возвратился на кровать. Только теперь — на чужую половину. — Лань Чжань, тогда мне нужно выспаться! — Я смогу выехать только через пару дней, — прошептал Лань Ванцзи над самым ухом Вэй Усяня. — У тебя будет время, чтобы выспаться. *** Путь Вэй Усяня, и без того довольно тяжелый и долгий, омрачали скука и одиночество. И если с последним он ничего поделать не мог, то вот отвлечь себя — вполне. Именно поэтому для отдыха он избрал городок Тань Чжоу, тот самый, где находился сад Дамы Распускающихся Бутонов. Конечно, многие годы назад это место располагало куда большими возможностями для увеселения путников. Вэй Усянь помнил, каким заброшенным и пустым он застал этот сад в прошлый свой визит. Но, пусть и не росли там уже прекрасные цветы, пусть и не жила там уже Дама Распускающихся Бутонов, которую бы можно было подразнить неприличными и откровенно халтурными стихами, он чувствовал себя тогда… хорошо. Несмотря на все проблемы, выпавшие на его многострадальную долю в тот год, он, будучи окруженным Лань Ванцзи и детьми, впервые за долгое время ощутил тепло. Что же он теперь хотел отыскать в саду? Не цветы, не Даму, не Лань Ванцзи, но, быть может, воспоминания о тех днях, что — к сожалению ли, к счастью ли — миновали. И каково же было его удивление, когда он обнаружил оживший, вновь зеленый и цветущий сад! Неужели у этого места снова появился заботливый хозяин? Вэй Усянь пошел по тропе, надеясь на случайную встречу с этим человеком. И кое-кого — любовавшегося в одиночестве цветами — он действительно нашел. Нет, это точно не мог быть хозяин! Цзян Чэн, обернувшийся на шаги, поспешно отдернул руку от нежного белого пиона и подтвердил заключение Вэй Усяня: — Я просто остановился здесь для отдыха. — Ха, прямо как я! Неужели глава Цзян решил лично сопроводить своих заклинателей до Син Цзю? — Вот еще. Не Хуайсан запрашивал самых сильных и способных. Разве есть в моем ордене кто-то могущественнее его главы? А ты-то почему туда отправился? Да еще и без своего Лань Чжаня? Вэй Усянь счел нужным не отвечать на эту поддевку и только произнес: — Лань Чжань нагонит меня через пару дней. Что ж… Раз ты здесь, то кто тогда остался в Юнь Мэне? — Цзинь Лин за всем присмотрит. Я еду сразу за оба ордена. «Конечно, Цзян Чэн, ты стоишь сразу десяти лучших заклинателей ордена Лань Лин Цзинь», — подумал Вэй Усянь — и промолчал. Неожиданно не только для Цзян Чэна, судя по его хмурому и пристальному взгляду, но и для себя самого. Почему-то препираться с ним совершенно не хотелось, а ведь в былые времена только из этого их общение и состояло. И все же, весело было. Тогда, в былые времена. Сейчас же перебранки и подначки только ухудшат их отношения. — Отправимся дальше с рассветом? — беззаботно поинтересовался Вэй Усянь. — Я — да. А ты как знаешь. — Где устроим привал? — Я — на этой поляне. А ты как зна… Эй, ты разве не понял? — раздраженно воскликнул Цзян Чэн, но Вэй Усянь уже раскинулся на траве, закинув ногу на ногу и подложив руки под голову. — Что? Уже вечереет, а здесь и правда очень уютно. Хороший выбор, Цзян Чэн! Тогда Цзян Чэн подобрал свою поклажу и пошел прочь. — Надеюсь, ты сможешь быстро заснуть, — бросил он на прощание таким резким тоном, будто чем скорее Вэй Усянь заснет, тем скорее ему приснятся кошмары. Но Вэй Усянь заснуть так и не смог. Осознание того, что сегодня полная луна, а сад вновь зацвел, не давало ему покоя. И тогда он решил проверить свою догадку. Встав напротив розовых кустов, Вэй Усянь выпрямился, отставил левую ногу, завел руки за спину и с выражением продекламировал: Кто я: созданье мирной лени Иль дух мятежный перемен? Поставлю мир сей на колени Иль подниму его с колен? Чьей судьбоносною рукой Расписана вся жизнь моя? Что ждет меня в конце: покой Или познанье бытия? В кустах послышалось шевеление. Вэй Усянь застыл, в нетерпении ожидая подарка. Хорошие же стихи, Дама Распускающихся Бутонов должна дать ему цветок! И кроваво-алая роза, словно избранная по наибольшему количеству шипов на стебле, действительно ударилась в грудь Вэй Усяня. — Цзян Чэн, ты промазал. Лицо выше. — Не мешай мне спать, — послышался разозленный голос с соседней, отделенной кустами поляны. — Ты ничего не смыслишь в поэзии! — «Поставлю мир сей на колени»? С каких пор ставить на колени — не исключительное право твоего Лань Чжаня? — Как пошло! — Я иду спать. Не смей больше будить меня. Но Вэй Усянь все же разбудил Цзян Чэна ближе к рассвету, перед тем как им предстояло продолжить путь. — Что это с тобой? — Цзян Чэн внимательно оглядел стоявшего перед ним Вэй Усяня, волосы которого были растрепаны и сплошь покрыты листьями, ветками и разноцветными лепестками. — Дама Распускающихся Бутонов все же вернулась, я проверил. Правда, мои стихи она оценила не сразу. — Вэй Усянь красноречиво провел рукой по волосам. — Но один пришелся ей по вкусу! — И он протянул Цзян Чэну небольшую, еще не до конца распустившуюся розочку. — Ну как, мир? Цзян Чэна стер улыбку с лица Вэй Усяня моментально и безжалостно. «Оставь эту розу на могиле Яньли».