"Следствие вели..." с Вэй Усянем

В Син Цзю Не Вэй Усянь и Цзян Чэн прибыли к вечеру. Не Хуайсан, в богатых, темных, украшенных золотом одеждах — будто и не на охоту прибыл — самолично встретил их чуть ли не у ворот. Он повел их вниз по, казалось бы, главной, но необычно пустынной улице до постоялого двора, который снял специально для пожелавших помочь его ордену заклинателей. — Мне думалось, гостей будет больше, — заметил он как бы между прочим и прикрыл лицо своим неизменным веером. — Но я никак не ожидал, что своим визитом меня почтят столь высокопоставленные лица. — Он-то вроде не глава ордена, — усмехнулся Цзян Чэн, кивая в сторону Вэй Усяня. — Ты ведь говоришь не о том, что он супру… — Он ведь Старейшина Илин, — напомнил Не Хуайсан. — Ах, точно. Еще лучше. Вэй Усянь не вытерпел. — Я, конечно, понимаю, что когда в поле зрения есть я, то все иное уходит на второй план… Но, быть может, нам все-таки стоит обсудить положение города? Что именно здесь происходит? — Позвольте, я расскажу вам обо всем за ужином, — проговорил Не Хуайсан и встревожено оглянулся по сторонам. Цзян Чэн возвел глаза к небу. — Брось! Все жители сидят по домам. Здесь никого, кроме нас, нет. Не Хуайсан медленно покачал головой. — Весьма опрометчиво так считать. *** — …И с тех пор жители стараются выходить из домов только днем, — закончил свой рассказ Не Хуайсан, когда все трое уже сидели в харчевне постоялого двора. «Значит, две недели нападений, — подвел про себя итоги Вэй Усянь, — преимущественно в ночное время, и мужские, и женские трупы, не обезображенные. И не понятно, отчего именно эти люди умерли. А главное — для чего. Их ведь даже не съели. Да ведь это может быть кто угодно! Хоть человек!» — Неужели у этой твари нет никакой особенности? — спросил он уже вслух. — Если бы мой орден смог выяснить, что она собой представляет, нам бы не понадобилась помощь извне. Но, увы, мы даже не знаем, как она выглядит и каким образом убивает. — А как часто она нападает на людей? И сколько обычно убивает за раз? — Может нападать несколько дней подряд, а потом вдруг пропасть. А жертв… От одной до шести, если будет настроение. — Какая неорганизованная!.. Цзян Чэн, ты будешь вино? Каждому из них как раз принесли заказанные блюда и вина, и Вэй Усянь заметил, как мрачно смотрит на свой сосуд Цзян Чэн. — Не буду, — ответил Цзян Чэн и отодвинул сосуд от было потянувшегося к нему Вэй Усяня. — И ты тоже не будешь. Мы должны поймать эту тварь как можно скорее, а для этого нужна сосредоточенность. Я не собираюсь задерживаться здесь. Это ты можешь позволить себе праздно проводить время, а у меня дела в Юнь Мэне. — Каким занудой ты стал! Вот и оставался бы в Юнь Мэне, а сюда прислал бы кого-нибудь из талантливых учеников. — Но тогда мы не смогли бы посидеть так, как в годы нашей юности! — улыбнулся Не Хуайсан, хотя взгляд его беспокойно метался. — А вы ничуть не изменились — все так же спорите друг с другом. Да, подумал Вэй Усянь. Спорят. Только уже не так. Они изменились слишком сильно. *** К полуночи Вэй Усянь, Цзян Чэн и Не Хуайсан, отдохнувшие в своих комнатах, собрались в одной просторной зале. Решили они следующее: по прибытии Лань Ванцзи сыграет «Расспрос», чтобы узнать у умерших об их убийце. А сейчас они попробуют выяснить что-нибудь с помощью гадания, после чего отправятся на ночную охоту. Они начали все необходимые приготовления. Впрочем, два больших стола — один, служивший алтарем, для подношений и второй, посыпавшийся ровным слоем красного песка, для самого гадания — Вэй Усянь и Не Хуайсан сдвинули собственными силами. Цзян Чэн, считавший гадания пустыми предрассудками, сразу отказался участвовать и наблюдал со стороны. А Вэй Усянь давно знал, что никакими способами нельзя пренебрегать. Они с Не Хуайсаном поместили на первый стол фрукты, сладости и вино и, возжегши свечи и благовония, бросили в растопленную печь жертвенные деньги. Оставалось лишь написать на карточке свое имя и адрес — и прикрепить ее к дверному косяку. Подождав немного, Не Хуайсан подошел ко второму столу и, вынув из рукава ритуальную персиковую веточку, украшенную искусной резьбой, опустил ее кончик на песок. Несколько секунд рука его крепко держала веточку, но потом дрогнула — и на песке появился первый иероглиф. — Дух здесь, — шепнул Не Хуайсан. — Как же, — фыркнул Цзян Чэн. — Что там теперь по плану? Чествование духа вином? Пожалуй, в этом я поучаствую. Но только в этом. А впрочем… — Выпив стопку вина, Цзян Чэн подошел к столу и перехватил у растерявшегося Не Хуайсана веточку. — Почему бы мне самому не поспрашивать? — Ты ведь в это не веришь! — возмутился Вэй Усянь. — Какой дух захочет тебе отвечать? Раз уж Не Хуайсан начал — ему и продолжать. — Чем скорее вы убедитесь, что никакого духа здесь нет, тем скорее мы пойдем на ночную охоту. С этими словами Цзян Чэн поднес кончик палочки к песку. — Кем ты был в земной жизни? — бросил он небрежно первую из трех обязательных фраз. И уже через секунду насмешливый прищур его глаз сменился неподдельным изумлением — веточка начертила новый иероглиф: «女» — «женщина». Вэй Усянь понимал: Цзян Чэн не из тех, кто будет дурачиться. А это означало, что им действительно удалось связаться с духом какой-то бедняжки! Но больше всех, казалось, поражен был Не Хуайсан. Сперва он неотрывно глядел на иероглифы, а затем тихо произнес: — Попробуй еще. Цзян Чэн кивнул — и задал следующий вопрос: — Каково твое истинное имя? «永生» — «Юншэн». «Вечно живая». — Какая ирония, — прошептал Вэй Усянь и на всякий случай отошел подальше от Цзян Чэна, бросившего на него недобрый взгляд. — Твоя должность? На песке один за другим появилось несколько иероглифов: «女儿», «姐姐», «妻子», «妈妈» — «дочь», «старшая сестра», «жена», «мать». — Может быть, это одна из погибших женщин? — предположил Вэй Усянь. — Спроси, кто ее убил. И Цзян Чэн спросил. И дух ответил: «你们中的一个». «Один из вас». Без какого-либо движения воздуха пламя свечей погасло — дух отказался говорить что-либо еще.