"Следствие вели..." с Вэй Усянем

Руки Вэй Усяня были заняты огромной корзиной с фруктами, а потому он как можно вежливее открыл дверь с ноги. Опустив корзину ко всем прочим подношениям, он сел на кровать в ногах Не Хуайсана и тихо позвал его по имени. — Я должен отречься от главенства орденом, — убежденно заявил Не Хуайсан. — В народе мной недовольны. И многие их этих людей, подобно Сяо Лидэю, желают мне смерти. — Подумаешь, проблема! Мне вот, как бай гу-цзин разорвалась, вспышкой глаза обожгло. Еще неделю слезиться будут. То-то в Облачных Глубинах все станут гадать, почему меня теперь так легко растрогать! Не Хуайсан ничего не отвечал и лишь лежал неподвижно, отвернувшись к стене. Дверь вновь, явно от пинка, распахнулась, и в комнату вошел Цзян Чэн. В руках его так же была корзина, только теперь — с цветками лотоса. Оглядев полностью уставленный пол, он перехватил корзину поудобнее и, прямо с ней в руках, сел рядом с Вэй Усянем. — Помню, — сказал Цзян Чэн, — он так же лежал после контрольных Лань Цижэня, уверенный, что получит низкий балл — и нагоняй от брата. — Именно это всегда и происходило, — донеслось от Не Хуайсана. — Да, но лежал ты так только днем, — возразил Вэй Усянь. — А уже поздно вечером, после отбоя, мы собирались все вместе и… В дверь постучали. Робко так, ненавязчиво, тихо постучали. — Какие манеры, — усмехнулся Вэй Усянь. — Это точно Лань Чжань. Но вошел в комнату отнюдь не Лань Ванцзи, а старик-крестьянин, которого Вэй Усянь пару раз мельком видел в харчевне, — хозяин постоялого двора. — Главную залу разворотило, — неловко начал он. — Ну да, разворотило, — невозмутимо подтвердил Вэй Усянь. — Подгорело немножко. Чего начинать-то? — Нет-нет, я вовсе не к тому! Там труп… Нет, даже не к этому. Вот то, что взорвалось, оно было той тварью? Ну, которая убила братьев Чжу и даочжанов Се и Фэн… — Вэй Усянь кивнул, впервые услышав имена всех жертв, и старик радостно воскликнул. — О, слава богам! Кого ж из почтенных заклинателей нам благодарить? Вэй Усянь с Цзян Чэном переглянулись — и дружно указали на Не Хуайсана. Тот словно почувствовал устремленные в его спину взгляды. — Я ее не победил, — возмутился он еле внятно. — Она мной побрезговала! — Но именно это всех и спасло! — рассмеялся Вэй Усянь и получил толчок в плечо от Цзян Чэна. — Глава Не, вы воистину великий правитель! — В голосе старика слышались искренность и восхищение. — Сейчас — эта тварь, а до этого еще подлец Цзинь Гуанъяо, погубивший нашего прошлого главу… — Прошу, не напоминайте, — оборвал его Не Хуайсан. — А это что? — Старик окинул взглядом корзины и сосуды, заполонившие комнату. — Благодарные жители нанесли, — пояснил Вэй Усянь. — За братьев Чжу, даочжанов Се и Фэн — и подлеца Гуаньяо заодно. Старик мигом спохватился: — Так ведь и мы можем! Спускайтесь через полчасика в харчевню — мы вам свои лучшие вина достанем. — Ну что, вспомнил, для чего мы собирались все вместе после отбоя? — спросил Вэй Усянь Не Хуайсана, когда старик ушел. — Вспомнил? Отлично! Готовься: повторять пойдем! Не для того ли ты нас всех собирал, а? Нужно быть действительно человеком великого ума, чтобы суметь помирить двух таких упрямцев, как мы с Цзян Чэном. Да, Цзян Чэн? — Да. А еще невероятным глупцом, чтобы вообще решить это сделать. *** Не Хуайсан с неохотой, под двумя требовательными взглядами, опрокинул в рот вино и неожиданно заявил: — Если бы я знал, что случится в Син Цзю, навеки отказался бы от притязаний на вашу дружбу! Я… я правда не хотел так подставлять вас. — Все закончилось хорошо — неужели ты до сих пор из-за этого так переживаешь? — удивился Вэй Усянь. — Помнится, некогда ты подтолкнул Мо Сюаньюя к смертельному обряду. Пусть это и позволило вернуться мне, но ведь он тоже считал себя твоим другом. Разве воспоминания о том случае тебя снедают? — Не совести меня, Вэй-сюн! Где ты, а где какой-то деревенский дурачок? Ты куда нужнее людям. Тем более, все желания Мо Сюаньюя исполнены, и он теперь покоится с миром. Могла ли его ожидать смерть лучше этой? Вэй Усянь, конечно, не мог позволить убить кого-нибудь из соображения полезности такой смерти: не ему решать, кто достоин жизни, а кто — нет, но… Мо Сюаньюя и впрямь ждала участь незавидная. Кто знает, вдруг Не Хуайсан еще и услугу ему оказал? Цзян Чэн же тихо проговорил: — Никогда не понимал, как в тебе одновременно уживаются болезненная чувствительность и безжалостная практичность. Не Хуайсан виновато опустил голову. — После смерти брата я и в самом деле жил одной лишь мыслью о мести, но когда она свершилась… Мне было очень одиноко. Я раньше никогда не чувствовал ничего подобного. Я любил искусство, и мне хватало моих увлечений. Хватало компании брата, хоть мы и ссорились все чаще и чаще. Потом не стало брата. Потом, со смертью Гуанъяо, не стало цели. А вернуться к искусству и жить так, будто бы ничего не произошло, я уже не мог. И тогда я понял, что и друзей-то никогда, кроме вас, не имел. Но вы, называвшие себя братьями, даже смотреть друг на друга не хотели. И тогда я решил… — Неужели, расскажи ты нам все это, мы бы отказали тебе во встречи? — спросил Цзян Чэн. — Простите. Мне кажется, я уже привык добиваться всего хитростью. — По стопам Гуанъяо идешь, — заметил Вэй Усянь. — Сходи с этой тропы, пока не поздно. — Кто бы там еще о тропах распинался… — Цзян Чэн, не начинай. — Эй, эй! — вмешался Не Хуайсан. — Мне больно смотреть на ваши ссоры. — Мы не ругаемся, только если не разговариваем друг с другом, — рассмеялся Вэй Усянь, а Цзян Чэн добавил: — Так что выбирай один из двух вариантов. — Давайте лучше выпьем, — предложил Не Хуайсан, тяжело вздохнув, и вновь принялся обмахиваться веером. — Стало быть, за старых друзей? Ханьгуан-цзюнь, вы разве не с нами? — О нет, такое единственно для моих глаз, — сказал Вэй Усянь, а Лань Ванцзи согласно кивнул, сохраняя прежнюю невозмутимость. Но сидевший рядом Вэй Усянь видел, как покраснели у супруга кончики ушей. Все почти так же, как и прежде, с радостью и спокойствием на сердце подумал Вэй Усянь. Только «почти» — ведь мертвых не вернешь, но… С живыми-то можно примириться. И у них получилось. Цзян Чэн вновь закатывает глаза от шуток Вэй Усяня, Не Хуайсан смеется вместе с ними. Лишь Лань Чжань нотаций не читает. Он вообще испортился — сговоры у них, поглядите-ка! Но как иначе, если Лань Ванцзи знает, что нужно Вэй Усяню, лучше самого Вэй Усяня?