Konstellation

      — Сакура, подожди, успокойся. Они тебе объяснили, в чем дело?       Привычно строгий, но оттого не менее взволнованный голос Цунаде отдавался эхом в ушах, пока Харуно торопливо сгребала вещи со стола в свою сумку. Дрожащие руки цеплялись за все подряд, а в мыслях тем временем крутилось лишь: «скорее».       — Я… Я не поняла, — она растерянно бормотала себе под нос, пытаясь переварить только что услышанное. Голова трещала точно так же, как и разрывающиеся от звонков стационарные телефоны, суета вокруг сбивала с толку окончательно. Но выжидающий взгляд Сенджу и ее громкое сопение вынудили взять себя в руки: — Папа… Он в больнице, в кардиологии. Они сказали, что я должна приехать...       Сакура замялась на полуслове, истерично дергая застежку на сумке — та упорно не поддавалась из-за зажеванной ткани подклада. Цунаде нахмурилась еще больше и косо глянула на стоящего рядом Хатаке. Остальных детективов капитан очень вовремя отпустил, поэтому сейчас лишнего внимания вокруг внезапной проблемы Харуно не было.       — Они не объяснили, что с ним? — как и Сенджу, Хатаке не терял надежды выпытать у обеспокоенной подчиненной хоть что-то.       — Нет, сказали только… — Сакура оставила в покое пресловутую сумку и приложила ледяную ладонь ко лбу. Это нисколько не отрезвило воспаленный рассудок. Бессвязные мысли продолжали путаться, в животе неприятно крутило. Думать было некогда. — Что надо приехать как можно быстрее… Извините...       Толком не объяснившись, Сакура схватила с вешалки пальто и направилась к лифту. Растерянный взор цеплялся за носки сапог и грязно-серый ковролин, а мозг уже генерировал план, как лучше всего будет добраться до больницы. Сердце то и дело сбивалось с ритма, в голове проносились пугающие догадки и самые плохие исходы.       С ним ведь в последнее время все было в порядке. Доктора уверяли, что веских причин для беспокойства нет. Почему тогда?..       Погруженная в себя Харуно и не заметила, как у лифта ее догнал капитан. Натягивая куртку на ходу, он ускорил шаг и окликнул Сакуру:       — Харуно, подожди. Я тебя отвезу. Какой адрес?       Дорога до больницы тянулась мучительно медленно. За те несчастные десять минут, что они добирались до нужного района, Сакура успела вся известись. Скулы ныли от крепко сомкнутых челюстей, ободранные заусенцы на пальцах саднили. Но никакой физический дискомфорт не мог заставить отвлечься от пугающего чувства неизвестности. А также от навязчивых предположений, что безжалостно рвали душу на части.       Было не так много причин, по которым отцу снова могло стать плохо. Что если Сакура сама была этой причиной? Ему ведь нельзя было волноваться… Не мог же он каким-то образом узнать, что творилось в жизни его дочери в последнее время?       — Почти приехали, — Хатаке глянул на сгорбленную фигуру Харуно и глубоко вздохнул. Наблюдать за ее терзаниями на протяжении этих решающих минут было непросто. Хоть он по-прежнему и не знал всей ситуации, догадаться, что именно она сейчас чувствовала, не составляло труда.       — Почему?.. — за всю поездку Сакура впервые подала голос. Уткнувшись лицом в ладони она невнятно забормотала: — Почему они толком ничего не объяснили? Неужели все так плохо?       Хатаке напряженно сжал губы и вернул внимание на дорогу. В каких случаях родственников просят приехать без объяснений, он знал не понаслышке. Но ответить прямо на прозвучавший вопрос все равно не решился. Харуно была буквально на грани, и тяжелая правда казалась не лучшим способом ее успокоить. Усиленно подбирая слова, Хатаке не оставлял жалких попыток ее поддержать:       — Не переживай раньше времени, скоро все узнаем.       Когда они заехали на уличную парковку больницы, терпение Сакуры затрещало по швам окончательно. Щурясь от назойливого света прожекторов, она цеплялась взглядом за всевозможные указатели, в надежде отыскать нужное отделение. Борясь с желанием выскочить из машины прямо сейчас, Харуно сжимала ручку двери и нервно ждала, пока капитан припаркуется.       Поблескивающий от влаги асфальт, светящаяся вывеска над главным входом, скрипящие носилки с прибывшими больными — все это мелькало перед глазами, в то время как Сакура неслась до регистратуры, позабыв об идущем за ней капитане. Заполненный пациентами холл и внушительная очередь не волновали Харуно. Игнорируя любое препятствие на пути, она быстро просочилась сквозь толпу и, тяжело дыша, навалилась на стойку.       — З-здравствуйте. Мне нужно в кардиологию. Моего отца недавно привезли к вам и…       — Девушка, подождите, — молоденькая медсестра с кислым лицом и гнусавым голосом перебила Сакуру на полуслове. — У нас тут очередь, если что.       Недовольная девица обвела рукой скопление людей позади, а Харуно так и стояла замерев с приоткрытым ртом. Тревога в ее глазах дополнилась злостью и непониманием, пальцы крепче вцепились в стойку.       «Да какая к черту очередь?»       Произнести это вслух Сакура не успела — очень вовремя в разговор вмешался Хатаке:       — Мы из полиции, — одного металлического значка оказалось достаточно, чтобы стереть пренебрежение с лица медсестры. Добившись полного внимания с ее стороны, капитан продолжил все тем же серьезным тоном: — Около часа назад к вам доставили мужчину в возрасте, фамилия Харуно. Где мы можем его найти?       — Харуно? — она невинно вскинула брови, очевидно чувствуя себя некомфортно под пристальным взором полицейского. — Сейчас, сейчас посмотрю…       Пока девушка кликала мышкой и листала таблицу на мониторе, Хатаке ободряюще смотрел на растерянную Харуно. Она кивнула ему в знак благодарности, но затем понуро склонила голову. Стрессовая ситуация высасывала из нее жалкие остатки контроля.       — Так, Харуно доставили в кардиологию. Вам сейчас по лестнице на второй этаж, а затем направо. Вы, как я поняла, его родственница? — медсестра отвлеклась от экрана и обратилась к Сакуре.       — Да.       — Хорошо. Я предупрежу, что вы приехали.       Бросив короткое «спасибо», Хатаке и Харуно ринулись в указанном направлении. Широкая лестница сменилась нескончаемым коридором, заветная надпись с названием отделения виднелась в самом конце крыла. К счастью, на втором этаже в столь поздний час почти никого не было, лишь редкие зеваки попадались на пути и мимолетно смотрели вслед проходящей паре. Их Сакура даже не замечала. Беспокойный взгляд упорно выискивал кого-нибудь в медицинской одежде, а ватные ноги продолжали нести к массивной металлической двери.       Тот факт, что медсестра выдала всю информацию довольно будничным тоном, слегка успокоил. Наверняка она вела бы себя иначе, если бы увидела, что пациент совсем плох, не так ли? Сакуре хотелось бы в это верить, но скребущие изнутри «а если?..» отказывались уходить на второй план.       Пластиковые сидушки возле дверей кардиологии пустовали. Пытаясь отдышаться, Харуно замедлила шаг и остановилась возле двери. Потертая табличка гласила: «Посторонним вход запрещен».       — Подождем здесь, — Хатаке заметил порыв Сакуры прорваться внутрь еще до того, как она схватилась за ручку и дернула ее на себя.       Закрыто.       В смятении, Харуно обернулась на капитана. С его предложением она явно была не согласна, но шаг назад все же сделала. Неужели они должны были просто сидеть и ждать непонятно чего? Разве можно было верить той медсестре на слово? В отличие от Сакуры, Хатаке держался слишком спокойно — хотя доля тревоги в его глазах прослеживалась — и отчасти это нервировало.       — Но откуда нам знать, что кто-то придет? — она порывисто всплеснула руками и до боли закусила губу. Отчаяние окутывало с головой, ведь вокруг не было никого, кто мог бы прояснить ситуацию.       — Если через пять минут никто не придет, я еще раз схожу до ресепшена, — Хатаке сочувственно оглядел Харуно, не зная, как еще можно было ей помочь. Сакура же обняла себя за плечи и зашагала взад-вперед, то и дело возвращая внимание к запертой двери.       К счастью, даже пять минут ждать не пришлось. Совсем скоро из противоположного конца коридора послышались торопливые шаги — мужчина в зеленой робе и распахнутом халате стремительно приближался, придерживая чью-то историю болезни подмышкой.       — Так, вы родственники Харуно? — он оглядел прибывшую пару исподлобья и пригладил растрепавшиеся волосы с проседью.       — Да, это вы мне звонили, — Сакура активно закивала и подошла ближе к мужчине. — Что с папой?       — Что ж, хорошо, что вы сразу приехали, — пожилой доктор кашлянул в кулак и раскрыл медицинскую карту. На мелькнувшей обложке Сакура без труда разглядела собственную фамилию. — Вашего отца доставили с приступом. И как я понял из истории болезни, это уже не первый раз…       — Да, прошлый раз был около двух лет назад, — подтвердила Харуно, в то время как доктор бегло просматривал предыдущие записи.       — К сожалению, в этот раз ситуация обстоит хуже.       Заключение грянуло как гром среди ясного неба. Сакура почувствовала, что ее собственное сердце уходит в пятки, а по спине бьет жгучая волна жара. Сжав кулаки до белесых костяшек, Харуно сильнее распахнула глаза и уточнила дрожащим голосом:       — Что вы этим хотите сказать?       Доктор протяжно вздохнул и перевел взгляд со взволнованной Сакуры на стоящего позади Хатаке. От мимолетной паузы начинало потряхивать.       — Прошлого лечения оказалось недостаточно. Артерии забиты и сужены, сердечная мышца слабая. И постоянные скачки давления это все только усугубляют, — долистав до последней страницы, мужчина заострил внимание на прикрепленной кардиограмме. — Результаты обследования не самые лучшие, поэтому без операции не обойтись.       — Операция? — Сакура повторила за ним почти беззвучно, одними губами. Выражение лица доктора и тон его голоса вовсе не обнадеживали, скорее наоборот — вселяли страх. — Но почему ему стало хуже? В прошлый же раз все обошлось...       — Причин может быть много: стресс, несоблюдение диеты, возраст. Придется делать экстренное шунтирование. Операция не из легких, но другого выхода нет, — заметив откровенную панику в глазах Сакуры, мужчина попытался закончить свои объяснения менее мрачно: — В любом случае, шансы на выздоровление все еще есть.       В понимании Харуно, прозвучало это как-то не очень. Противное ощущение, что ей что-то не договаривают, сводило с ума. В голове с бешеной скоростью рождались новые вопросы, но пока что доктор не ответил ни на один из них. Тревога стремительно нарастала:       Что значит «шансы»? Неужели таким образом он хочет сказать, что все может закончиться плохо?       — Но он ведь придет в себя? Можно мне сейчас к нему? — желание поскорее увидеть отца и убедиться, что он все еще дышит, было единственным на данный момент.       — Нет, сейчас его повезут на операцию, она продлится около трех часов. Вы, конечно, можете дождаться ее окончания, но я бы посоветовал поехать домой и попытаться отдохнуть, — с сочувствием он осмотрел растрепанную Харуно, задержался чуть дольше на залегших синяках под ее глазами. Последствия сумасшедшего дня прослеживались явно, и даже от постороннего это было не скрыть. Слишком много всего навалилось, и то был еще не конец.       — А потом? Потом меня к нему пустят? — едва доктор захлопнул карту и развернулся к двери, Сакура бросилась следом за ним. Грядущая неизвестность давила на грудь, вынуждая повышать голос вплоть до досадного всхлипа.       — Нет, девушка, я же вам объяснил, — мужчина поджал губы и нехотя остановился. Судя по всему, тратить драгоценное время на успокаивание родственников пациента в его планы сейчас не входило. — Операция серьезная, после нее вашего отца поместят в интенсивную терапию, а там посещения запрещены.       Истинный смысл слов Сакура уже пропускала мимо, из последних сил она цеплялась за возможность получить больше ответов:       — Вы так и не сказали: он придет в себя?!       — Сакура… — на сей раз вмешался Хатаке. Сделав два шага вперед, он поймал предплечье Харуно и слегка сжал, пытаясь привести ее в чувство.       — Мы сделаем все возможное. А сейчас мне пора готовиться, извините, — не глядя больше ни на Хатаке, ни на Харуно, доктор открыл дверь с помощью пропуска и поспешил скрыться за ней. Никаких гарантий напоследок он так и не оставил.       — П-подождите, — начисто потерянная Сакура окликнула его слишком поздно. Магнитный замок оглушительно щелкнул, оставляя ее наедине с грызущим отчаянием и безысходностью. И вот теперь стало действительно страшно: крайне не вовремя в памяти всплыли все те сторонние случаи, когда подобные операции заканчивались летальным исходом, и родственники пациентов не получали возможность увидеть близкого на прощание.       Нет, нет, у них все будет иначе! По-другому просто не может быть! Невозможно, чтобы она потеряла еще и отца!       Хватка капитана на предплечье ослабла, как только поникшие плечи Сакуры затряслись. Он по-прежнему стоял позади и молчал, очевидно не зная, что правильнее будет сказать в такой ситуации. Почувствовав свободу, Харуно сделала еще один шаг вперед и уткнулась лбом в чертову дверь. Горячие слезы закапали из глаз сами собой.       — Почему мне не дали его увидеть? Что если я больше его никогда не увижу?..       До сих пор терзающие мысли вырвались наружу вместе с очередным всхлипом, держать это в себе уже не было мочи. Как пережить следующие три часа, Сакура понятия не имела.       Шорох за спиной разнесся эхом по пустынному коридору вслед за рваными вздохами. Шаг, еще шаг, и Харуно почувствовала присутствие капитана в считанных сантиметрах.       — Сакура, — его ладонь опустилась на вздрагивающее плечо. — Хватит, не думай о плохом.       — Как я могу не думать? — она порывисто обернулась и впилась взглядом в Хатаке. Так хотелось найти в нем хоть каплю надежды, ведь присутствие капитана почти всегда вселяло спокойствие. Однако сейчас даже он не мог что-либо изменить. За долю секунды Сакура осознала досадную правду: здесь кто угодно был бы бессилен. — Как я могу просто сидеть и ждать?..       Поблескивающие от слез глаза смотрели так горько и так пронзительно, что в ответ невольно хотелось пообещать все, что угодно. Соврать, что никакой опасности нет; заверить, что переживать абсолютно не о чем. Но невзирая на внезапный порыв, Хатаке держался. Ведь он на собственном опыте знал, что подобные ситуации далеко не всегда разрешаются в лучшую сторону.       Как бы то ни было, оставить все как есть он тоже не мог. Харуно находилась на грани, и любая поддержка была ей необходима. Гнетущее молчание затянулось, новый всхлип заполнил окружающее пространство. Проглотив скудную порцию слез, Сакура замотала головой и закрыла лицо ладонями. Не в силах больше видеть ее в таком состоянии, Хатаке неуверенно поднял руку и приобнял ее за плечо. Почувствовав это, Харуно сдалась окончательно и, дав волю плачу, сама прижалась к груди капитана.       — Почему все так?..       Бормоча нечто бессвязное, Сакура зарывалась лицом в его водолазку. Соленые капли пропитывали темную ткань, оставляя еле видимые следы. Горячее дыхание добиралось до кожи, и Хатаке готов был поклясться, что еще немного, и она прожжет дыру прямо на его сердце — так сильно ныло где-то под ребрами. Безудержное отчаяние Сакуры словно было заразно.       Недолго думая, он обвил ее хрупкое тело второй рукой. Сейчас Харуно казалась такой уязвимой, что выпустить ее из своих объятий Хатаке боялся больше всего. Пусть лучше она выплачется ему, чем вдруг подумает, что должной поддержки у нее нет. Какаши уже давно понял, что готов быть рядом, если ей это будет нужно. И плевать, что в прошлый раз попытки ее утешить ничем хорошим для них не закончились.       Секунды текли стремительно, но слезы Сакуры не останавливались. Дав волю эмоциям, она все же ощутила некое облегчение, хотя жгучая боль все равно продолжала терзать изнутри; она заставляла крепче хвататься за капитана, забираться руками под его расстегнутую куртку и до боли в дрожащих пальцах стискивать ткань водолазки уже на его спине.       Во мрачном коридоре они были вдвоем, и со временем Сакуре стало казаться, что та самая надежда все-таки есть.

***

      Остановившиеся настенные часы показывали половину четвертого — дня или ночи — на протяжении уже непонятного количества времени. Однако, пусть стрелки и замерли, капитан не мог на них не смотреть. Усталый взгляд безуспешно искал на что бы переключиться, но к сожалению, кроме грязновато-зеленых стен и старого циферблата Хатаке не находил вокруг ничего. Ничего более цепляющего и привлекательного, чем спутанные розовые пряди волос, рассыпавшиеся по его коленям.       Вместе с тяжелым вздохом Какаши вернул взгляд на мирно спящую Сакуру. Окончания операции она так и не дождалась, и то было неудивительно. Из-за сильного переутомления она отключилась почти сразу, как перестала рыдать — это случилось часа полтора назад. Сначала Харуно пыталась держаться: через силу разлепляла покрасневшие веки, отрывала затылок от стены каждый раз, стоило дремоте взять над ней верх. Но все попытки остаться в сознании ожидаемо провалились, когда Сакура сдалась в объятия сна, и ее голова съехала с твердой стены на такое удобное плечо капитана.       Какаши упорно старался не шевелиться, чтобы не потревожить Харуно, но спина неминуемо затекала, а торчащие волосы щекотали ухо. Крайне неосторожно он попробовал сесть чуть повыше, в результате чего Сакура клюнула носом и завалилась вперед. Хатаке поймал ее в самый последний момент, и чтобы такого больше не повторилось, помог устроиться у него на коленях — ждать все равно еще было долго. Пусть лучше поспит, пока может.       Сам капитан, несмотря на позднее время, о сне даже не думал. Мысли о том, как быть дальше с расследованием, постоянно перебивались беспокойством о Сакуре. Прожив этот день вместе с ней, он и сам был весь как на иголках.       С горечью рассматривая бледное лицо Харуно, Какаши прислушивался к ее тихому дыханию и невесомо перебирал пальцами кончики розовых прядей. Сочувствие переполняло его, хотелось просто погладить ее по голове, в надежде, что это поможет. Но Хатаке и так понимал, что позволяет себе лишнего, поэтому продолжал сидеть неподвижно, не давая Сакуре ощутить и долю его касаний.       Даже прошедшему через многое капитану было сложно поверить в реальность происходящего. Харуно подобное явно не заслужила.       И правда, за что ей все это?       Боль Сакуры Хатаке была знакома, он очень хорошо мог представить себя на ее месте. Или правильнее будет сказать, что он на нем уже раньше бывал. Так же ехал в неизвестность, опасаясь самого худшего; так же терзался от недосказанности врачей. Вот только, увы, вовремя не успел, из-за чего лишился последней возможности попрощаться.       Но нет, у Сакуры все будет иначе, она с отцом еще обязательно встретится. Пусть им и остается лишь ждать; пусть он и не может забрать хотя бы часть ее боли себе.       Оставшаяся часть времени прошла как в тумане. Погрузившись глубоко в собственное сознание, Хатаке и не заметил, как сам начал дремать. Его сон сложно было назвать полноценным, скорее он был поверхностным. Едва различимые слуховые и зрительные галлюцинации мелькали одна за другой, но присутствие внешнего мира все равно ощущалось отчетливо. Именно поэтому, когда тяжелая дверь щелкнула, Какаши не усомнился, что это было взаправду. Распахнув глаза, он дернулся от неожиданности, чем разбудил спящую на нем Сакуру. Она резко подняла голову, невольно потерла лицо и сразу вскочила на ноги, не обращая внимание на то, в каком положении только что находилась.       — Доктор? — знакомый силуэт в халате постепенно становился все более четким. С ужасом и надеждой одновременно Харуно пыталась распознать хоть какую-нибудь эмоцию на лице мужчины. — Как… Как папа?       — Операция прошла успешно, — заметно вымотанный доктор не стал тянуть и обрадовал ждущих с порога. Складывалось впечатление, что за минувшие три часа глубоких морщин на его лбу стало больше. Взволнованная радостными новостями Сакура уже было открыла рот, собираясь что-то сказать, но мужчина ее прервал — помимо основного вердикта были и другие нюансы: — Но это еще не значит, что опасность полностью миновала. Впереди вашего отца ждет длительное восстановление, так что запаситесь терпением.       — Да, да, конечно, — Харуно понимающе закивала. — Как он вообще? Я могу что-нибудь для него сделать?       — Сейчас он в отделении интенсивной терапии. Если осложнений не будет, то через пару дней переведем в обычную палату и начнем реабилитацию. В первую очередь нужно будет исключить вероятность рецидивов.       — Рецидивов?.. — Сакура осеклась и, чуть помедлив, задала вопрос, ответ на который одновременно и хотела и боялась услышать: — А вы узнали, что стало причиной?       — Сложно сказать наверняка. Чаще всего подобные приступы происходят из-за нервов. Как думаете, у вашего отца было много причин для беспокойства?       — Я… Точно не знаю. На работе у него вроде все спокойно, да и в семье в последнее время без изменений… — вываливать на врача долгую печальную историю о потери жены и дочери-полицейском Харуно сочла лишним. — Наверное, мне стоило чаще говорить с ним об этом.       — К сожалению, самые важные осознания приходят к нам слишком поздно, — доктор устало выдохнул, перевел взгляд с Сакуры на Хатаке и обратно. Гнетущая атмосфера призывала закончить разговор как можно скорее и отпустить измотанную пару домой: — Но вы не переживайте так. Сами лучше постарайтесь прийти в себя и отдохнуть. Единственное… — он глянул на наручные часы, прикидывая что-то в уме. — Я бы попросил вас поискать прошлые результаты обследований. Почему-то в карте вашего отца нет нескольких вложений. Возможно, он забирал их домой и передавал другим докторам.       — А, хорошо, я поищу и постараюсь завтра все привезти, — Сакура не долго думая согласилась, в мыслях уже представляя, как лучше будет все это провернуть.       — Было бы неплохо. Заодно можете собрать ему сумку, что-нибудь из одежды и вещи первой необходимости.       — Да, конечно. Спасибо вам большое…       Распрощавшись с посетителями, доктор снова скрылся за дверью. Пожалуй, сумасшедший день официально можно было считать завершенным — окончания операции они дождались, в участок возвращаться больше не было смысла. Часы на телефоне показывали половину первого ночи, вот только спать совсем не хотелось. Порция хороших новостей и поручение доктора отыскать необходимые документы взбодрили измученный организм заново, поэтому когда Хатаке собрался везти Сакуру в ее временное жилье, та отказалась и вместо этого попросила подбросить до квартиры отца.       — На ночь тоже там останешься?       — А? — Харуно отвлеклась от разглядывания уличных фонарей, заторможено моргнула и повернулась к Хатаке. Видеть его на месте водителя, на расстоянии всего полуметра, уже давно стало чем-то родным и привычным. — Да, к Ино уже не поеду… — погрузившись глубоко в себя, она не сразу нашлась с ответом. — Соберу пока вещи и документы. Все равно сейчас не усну.       Капитан согласно кивнул и вернул внимание на дорогу. Стрелка на навигаторе сообщала, что совсем скоро они доберутся до нужного адреса. Квартира Кизаши находилась в типичном спальном районе с густонаселенными «панельками». Постепенно ярких фонарей на пути становилось все меньше, и окрестности приобретали куда более суровый вид, чем это было на самом деле.       — Завтра, естественно, на смену можешь не выходить, — Хатаке чуть подался вперед и недоверчиво осмотрел темный переулок, в который их вел навигатор.       — Да, спасибо… — Сакура откинулась на спинку сидения и обняла себя руками за плечи. Воющие порывы ветра, которые было слышно даже из салона автомобиля, заставляли невольно ежиться и предвкушать грядущую порцию холода. — А вы, — мимолетный интерес проснулся сам собой, стоило Хатаке упомянуть работу, — уже решили, что делать дальше с расследованием?       Какаши покосился на Сакуру и слегка сдвинул брови. Ее желание отвлечься от мыслей об отце он мог понять, но с чего вдруг Харуно решила посреди ночи поднять еще одну болезненную тему, оставалось загадкой.       — Пока нет, — Хатаке не врал, но и более подробно объясняться не горел желанием.       — Думаете, он очнется? — Сакура не унималась. Несомненно, она говорила о взрывнике.       Переживала, что ее выстрел все-таки убил человека?       — Надеюсь на это, — капитан шумно выдохнул, в который раз поражаясь, сколько всего свалилось на ее плечи за последние сутки. Слишком поздно до него дошло, что до сих пор он никак не прокомментировал ее решающий выстрел. — Но даже если нет, твоей вины в этом не будет. Ты все сделала правильно.       Сакура лишь горько усмехнулась и безучастно уставилась в окно. Сквозь редкие капли дождя на стекле начали просматриваться до боли знакомые окрестности. Почти приехали.       — И да, — отыскав свободное парковочное место, Хатаке сбавил скорость и включил поворотник. — Пусть взрывника больше нет, все равно будь осторожна. Неизвестно, что они выкинут дальше…       Медленно, но верно у Харуно в голове выстроилась логическая цепочка касательно вопросов капитана. Очевидно, он просто за нее переживал, потому и интересовался, где она будет ночевать. Раньше подобное внимание со стороны Хатаке показалось бы странным, но сейчас оно выглядело уместным и даже приятным.       — Вы про себя тоже не забывайте.       Отстегнув ремень безопасности, Сакура забрала сумку с заднего сидения и уже собралась прощаться, но спонтанное предложение слетело с языка прежде, чем она успела его обдумать:       — Не хотите подняться?       Стиснув лямку в руке, Харуно замерла на месте в ожидании реакции капитана. Не прозвучало ли это слишком… Неоднозначно? Он подвозил ее сотню раз, но почему-то только сегодня она предложила ему зайти. Причем даже не к себе в квартиру.       Нет, этот вечер определенно отличался от предыдущих.       Ругать себя за неуместный вопрос сил уже не было — капитану наверняка хотелось скорее попасть домой. Сакура мысленно приготовилась к тому, что сейчас он хмуро посмотрит, откажется, и она наконец сможет уйти. Этот исход был бы самым логичным. Но Хатаке и здесь удивил: неуверенно покосившись на часы на приборной панели, он взял секунду для размышлений, а затем произнес:       — Эм, ладно. Провожу тебя...       В квартире Кизаши Харуно пахло старой деревянной мебелью и сладкой выпечкой. Узенькая прихожая была заставлена стеллажами с книгами и журналами, тусклой лампы едва ли хватало, чтобы осветить дальние полки. Оставив обувь у входа, Какаши снял куртку и не спеша прошел следом за Сакурой. Она выглядела поникшей и утомленной, но невзирая на это, все равно старалась держаться на ногах.       Хатаке согласился проводить ее не просто так. Во-первых, мрачный район и поздняя ночь вынуждали беспокоиться за Харуно, пусть даже она была сотрудником полиции. Во-вторых, оставлять ее одну в таком состоянии не хотелось. Опять же, вспоминая собственный опыт, Какаши не сомневался, что поддержка в подобном случае лучше, чем ее отсутствие. Ну и в-третьих, когда Сакура предложила зайти, отказать ей он был просто не в силах.       — Вы пока проходите на кухню, — Харуно смущенно потерла затылок и махнула рукой в противоположный конец коридора. — Я сейчас найду его портфель с документами и тоже приду… Вы ведь будете чай?       Хатаке смерил взглядом ее зажатую позу, подмечая про себя некую неловкость ситуации. Само собой, отказываться уже было глупо — он ведь даже разулся — но и представить картину, где они вместе с Харуно мирно чаевничают на кухне ее отца посреди ночи, выходило с трудом. В итоге решив, что идти на попятную уже поздно, капитан молча кивнул и направился дальше по коридору.       Пока Сакура была занята сбором вещей, Хатаке представилась отличная возможность разобраться с завалом входящих. С тех пор, как они выехали из участка, он отключил звук и не прикасался к мобильному. Маловероятно, что у коллег после смены появились бы новости, однако когда Какаши включил телефон, количество высветившихся на экране пропущенных напрягло.       И, как он и предполагал, все они были от координатора из Бюро.       Недовольно вздохнув, Хатаке присел на стул и начал листать сообщения. Несколько голосовых на автоответчике, которые он предпочел оставить на потом, и одно текстовое:       «Из-за вашего самовольства мы лишились свидетеля. Игнорируйте мои звонки дальше, но от выговора с последующим отстранением вас это не спасет».       Какаши так и замер с приподнятой бровью и стиснутым от негодования кулаком. И хватило же наглости?.. Одновременно хотелось и рассмеяться и послать этого недокуратора к чертовой матери — слишком многое он себе позволял с тех пор, как его назначили. Федералы всегда были проблемными, но этот буквально превзошел все возможные ожидания.       Отметив все остальные сообщения как прочитанные, Хатаке заблокировал телефон и положил его экраном на стол — сегодня разбираться с этим не было ни сил, ни желания.       А вот завтра не помешает серьезно поговорить с Сенджу и их начальством. Если так и дальше пойдет, ничем хорошим это не обернется. Ни для расследования, ни для самого капитана. Пусть он и не сомневался в фальшивости прилетевшей угрозы, перестраховаться все равно стоило. Нельзя было допустить, чтобы федералы вот так просто вычеркнули его из дела, когда до цели осталось всего-ничего.       Прислонившись затылком к стене, Какаши прикрыл зудящие веки и прислушался к звукам из соседней комнаты. Сакуры по-прежнему не было, но винить ее за плохое гостеприимство он не собирался. В конце концов, сейчас ей было совсем не до этого.       Хатаке бегло осмотрел небольшую кухню, заприметил старый электрический чайник возле плиты, а также несколько чистых кружек на краю мойки. Что ж, с обязанностью приготовить им чай он справится и самостоятельно, навряд ли кто-то будет против, если он здесь похозяйничает...       На звук гремящей посуды Сакура пришла спустя несколько минут. Первое, что попало в ее поле зрения, это склонившийся над кухонным уголком капитан. Отточенными движениями он разливал уже готовую заварку по чашкам, стирая при этом ускользнувшие из разбитого носика капли салфеткой.       — А, вы уже?.. — она застыла в дверях и виновато закусила губу. — Давайте дальше я...       — Садись, Харуно, уже все готово.       Какое-то время они просто молчали, вслушиваясь в размеренное тиканье настенных часов. Не поднимая глаз на капитана, Сакура подпирала кулаком подбородок и обводила пальцем узоры на скатерти. Необходимость начать диалог возрастала с каждой минутой, однако усталый разум отказывался складывать слова в предложения. В какой-то момент Харуно поймала себя на мысли, что и молчать с капитаном было неплохо, единственное, его слишком пристальный взгляд не давал покоя. Или даже не пристальный, а скорее внимательный, выжидающий.       — Как вы думаете… — в итоге она сдалась, так и не притронувшись к чаю. Короткий ноготь царапнул несчастную скатерть до вмятины, в который раз подчеркивая степень внутренней тревоги Харуно. — Папин приступ… Это могло быть из-за меня?       Хатаке нахмурился. Определенная связь тут, конечно, прослеживалась — родственникам полицейских всегда приходилось несладко. И учитывая последние события в жизни Харуно, у ее отца были все поводы для беспокойства. Вот только сразу поддерживать ее самообвинение Какаши не торопился. Для начала нужно было узнать детали:       — С чего ты взяла?       — Ну, доктор же говорил, что такое чаще всего случается из-за стресса…       — Ты говорила отцу о деле?       Сакура глянула на капитана исподлобья и отрицательно покачала головой. Нет, естественно она с ним это не обсуждала. Нельзя было ворошить его старые раны. В лучшем случае Харуно надеялась все рассказать, когда расследование успешно завершится и виновного в смерти Мебуки посадят. Да и то без подробностей. Кизаши не должен был знать, что Сакура участвует в чем-то настолько опасном — а уж тем более, что на ее жизнь несколько раз покушались — поэтому до сих пор она держала все в строжайшем секрете, отмахиваясь тем, что на работе возится с документами.       — И почему ты тогда думаешь, что это из-за тебя?       — Не знаю, вдруг он узнал откуда-то?       — Об этом можешь не переживать, — Хатаке протяжно выдохнул и откинулся на спинку стула. Вероятность предположения Сакуры постепенно сводилась на нет. Похоже, она просто надумала себе лишнего. — Детали расследования держатся в тайне. Об Акацуки не говорят в новостях и не пишут в газетах, — заметив ее желание возразить, капитан уточнил: — И обо всех участниках дела тоже.       — Вы уверены? И о взрыве нигде не писали?       — Не писали. В самом начале в прессу сливали информацию о джашинисте, но потом, когда федералы нашли связь с Акацуки, расследование сразу скрыли от посторонних.       Сакура задумчиво свела брови и уставилась на кружку с остывающим чаем. Признаться, после слов капитана ей стало немного легче. Все это время Харуно мучилась от какой-то навязчивой паранойи, которая обострялась каждый раз, стоило ей увидеть входящий вызов от папы. Она боялась элементарно снять трубку, потому что вместо привычного теплого приветствия постоянно ждала взволнованных расспросов или еще чего похуже.       И сегодня это самое «чего похуже» все-таки произошло...       — Не кори себя за то, в чем ты не виновата, — заметив, что Харуно снова ушла в себя, капитан дал ей напоследок совет, которому сам никогда не следовал.       Сказать было проще, чем сделать, они оба это понимали. Из-за сильного желания взять ответственность за все вокруг на себя порой забываешь о здравом смысле. Простое стремление сделать как лучше перерастает в настоящую одержимость — и оглянуться не успеешь. Оно засасывает словно воронка, заставляя верить в то, что все вокруг вращается только вокруг тебя.       Обреченно склонив голову, Сакура созналась в одном из своих главных опасений:       — Я просто боюсь остаться одна…       Хатаке так и замер с поднесенной ко рту чашкой чая, наблюдая за тем, как плечи Харуно опускаются пуще прежнего, и редкие пряди волос падают с них вперед. Еще несколько месяцев назад он бы не понял ее страха, ведь за долгие годы он совершенно забыл, каково это — бояться полного одиночества. Однако теперь многое изменилось. Сам того не замечая, Хатаке оброс близкими связями, представить потерю которых было непросто.       Преодолев накатившее на него смятение, Какаши вернул чашку на стол, так и не сделав глоток. В своих следующих словах он не сомневался:       — Ты не будешь одна в любом случае.       Харуно еле заметно вздрогнула, хотя виду не подала. Дыхание неизбежно сбилось, сердце кольнуло, но вовсе не больно. Уставившись в стол с широко распахнутыми глазами, Сакура все гадала: говорил ли капитан о себе или же это была обычная дежурная фраза, которой принято отвечать в схожих случаях.       Как бы то ни было, Хатаке уже давно стал ей больше, чем просто начальником, и никакие спорные моменты в их отношениях не могли это изменить.       — Спасибо вам за все. Вы ведь не обязаны были…       — Перестань, Харуно, — он сразу ее прервал, так и не дав закончить. Что бы Сакура ни сказала дальше, от дурацкой привычки себя недооценивать ей давно пора было избавляться. Естественно, он не мог поступить иначе, как она этого не понимала? Подогретый скопившимся возмущением Хатаке не думая выплеснул то, что крутилось у него в голове на протяжении всего вечера: — Мы с тобой не чужие люди. К тому же я знаю, что ты сейчас чувствуешь.       Сакура виновато притихла, продолжая смотреть куда угодно, но не на капитана. На ее лице прослеживалось намерение что-то добавить, но через долю секунды оно сменилось непониманием — смысл последней фразы капитана дошел до нее не сразу. Сомневаясь, что все поняла правильно, Харуно озадаченно переспросила:       — Это вы о чем?       — Однажды я был в твоей ситуации, — заметно напрягшись всем телом, он сел ровнее и сцепил пальцы в замок. Открываться кому-то было не так уж и легко. Хатаке вообще сомневался, стоило ли ему продолжать. Однако испытующий взгляд напротив не оставлял выбора: — Закончилось, правда, все по-другому.       — Это… Это был кто-то из ваших близких? — Сакура была удивлена этой внезапной искренностью. До сих пор она знала о Хатаке так мало, поэтому каждый раз, когда у них случался откровенный разговор, было немного страшно его спугнуть, спросив что-то не то.       И вот теперь настала очередь Какаши чувствовать себя некомфортно и отводить взгляд. Привычная твердость дала трещину, когда давно забытые переживания напомнили о себе давящей болью под сердцем.       — Да, тоже отец, — он шумно сглотнул и осекся на полуслове. Играющие на скулах желваки выдавали его с головой. — Я тогда не успел. Приехал слишком поздно, врачи ничего не смогли сделать… Он тоже работал в полиции, получил огнестрел на одном из выездов.       Запив подкативший к горлу ком уже холодным чаем, Хатаке расслабил неестественно поднятые плечи и отвернулся к окну. Унылая ночная мгла привлекала мнимым спокойствием, и на миг Какаши действительно ощутил какую-то легкость. До сегодняшнего дня он делился этой историей только с психотерапевтом, да и то принужденно. Кто бы мог подумать, что однажды он захочет рассказать об этом кому-нибудь сам.       Сакура выждала минуту тишины не шелохнувшись. Внутри бушевали болезненно-противоречивые чувства. С одной стороны, было невыносимо представлять, что было бы, закончись и ее история так же — не поставить себя на место Хатаке она не могла. С другой стороны, его признание помогло Харуно понять, что у нее еще ничего не потеряно, а значит, надо это ценить.       Изучая серьезный профиль капитана, Сакура боролась с внезапным желанием коснуться его руки в знак ответной поддержки. Их ладони на столе лежали достаточно близко друг к другу, выглядело бы это уместно?       Но в итоге, вспомнив прошлый неудачный опыт, Сакура решила не усложнять их и без того непонятные отношения. Подавив в себе мимолетный порыв, она спрятала руки под стол и произнесла:       — Мне жаль, что с вашим отцом так вышло…       Хатаке повернулся к ней с грустной полуулыбкой:       — В моем случае уже поздно о чем-то жалеть. Но у тебя все иначе. Просто знай, что ты не одна.