Обломки доверия

***

Владелец Расёмона открыл глаза; перед ним был не тот грязный переулок — где его настиг кашель, — и не потолок его маленькой комнаты, а уже знакомые стены квартиры рыжего мафиози. Почуяв приятный аромат еды (сам Рюноске готовил отвратно), Акутагава последовал за столь очаровывающим запахом. Надо отметить, что он всегда пренебрегал базовыми потребностями простых смертных: сном, нормальной едой, отдыхом… и много чем ещё. Зайдя на кухню — он обнаружил Чую, сидящего с книжкой на небольшом диване; также его манил притягательный вид то ли обеда, то ли ужина, стоящего на столе, и как бы ожидающего его. Даже у такого «монаха», считающего потребность слабостью, потекли слюнки при виде столь прекрасного окономияки¹.

***

Чуя почувствовал на себе чей-то взгляд, — хотя прекрасно знал, кому он принадлежит, — поднял глаза и улыбнулся. Эта улыбка была пропитана теплотой и нежностью. Наверное, никому, кроме сестрицы Коё, не удавалось увидеть столь прекрасную улыбку, сочащуюся любовью и уютом. Серые глаза, что неустанно наблюдали за Повелителем гравитации, пытались впитать эту улыбку, запечатлеть каждую чёрточку красивого лица. Лица человека, который так быстро стал ему близким и дорогим, хотя никому до этого не удалось завоевать даже доверие столь угрюмого, на первый взгляд, парня. Рюноске нашёл самый простой способ быть не раненым: «Лучшая защита — это нападение» — так решил маленький мальчик, нуждающийся в любви и поддержке. Гораздо проще выпустить колючки и шипы, своими же руками выстроить стену из колкостей и язвительности, чем рискуя хрустальным сердцем (да, у Рю оно именно из хрусталя) открыться кому-то. Все эти рассуждения лишь подкрепил Осаму. Плут, вечно носящий маски, только усугубил ситуацию, окончательно растоптав доверие Рюноске. Лишь рыжему мафиози удалось пробиться сквозь стену недоверия. Только «злобный коротышка» мог вызвать бурю эмоций у непроницаемого Акутагавы, которые сразу же отражались в прекрасных серых глазах, — одной лишь улыбкой.

***

Накахара почти сразу опознал у себя «любовные симптомы»; а что до Акутагавы, то он если и испытывал что-то — либо не понимал, что это, либо не знал, как реагировать. На самом деле — и то, и другое. У Аку первая любовь. И, разумеется, все эти ощущения ему в новинку. Сначала он подумал, что это усталость или временное помутнение рассудка, но позже игнорировать и отмахиваться от странных чувств стало невозможно. К врачам Акутагава не ходил из принципа; все ранения, не угрожающие его жизни — в том числе средней тяжести, — он лечил сам или просил Гин помочь. К слову, она очень хорошо лечила, и её швы были не хуже швов хирурга. Гин от природы обладала аккуратностью и усидчивостью, в противовес её вольному и яркому характеру. Но в тот вечер сестра ушла «гулять» с Хигучи и предупредила, что до рассвета её можно не ждать. Беспокоить сестру по пустякам не хотелось. Она так и сияла, когда красочно рассказывала брату о том, куда и с кем пойдет проводить вечер пятницы. Единственным, с кем Акутагава мог поделиться, по иронии судьбы, оказался Чуя.

Акутагава знал дорогу от Мафии до дома мафиози. Точнее, её знал Расёмон. Способность работала не хуже навигатора и безошибочно указывала дорогу. Добравшись до подъезда, Аку вспомнил, что у него нет ключей, а номер квартиры он, как назло, не посмотрел. Одно-единственное. Он помнил этаж и расположение двери на площадке. Но, похоже, судьба решила, что он однозначно должен встретиться с Чуей именно сегодня. Дверь подъезда открылась, и оттуда вышла девушка, которая явно куда-то торопилась. Она поспешила в сторону пешеходного перехода, даже не взглянув на стоящего рядом с входной дверью угрюмого парня. Рюноске воспользовался шансом и придержал дверь за выскочившей оттуда девушкой. Зайдя в лифт, и нажав кнопку одного из самых высоких этажей, Акутагава подумал о том, что же он скажет Чуе: «Здравствуйте, Накахара-сэмпай. Я пришёл поговорить о странных ощущениях, которые появляются, если Вы рядом или когда я думаю о Вас». Нет! Чуя точно примет его за психа и быстро отправит куда подальше. Даже от одной только мысли о такой реакции Чуи, Акутагаве становилось тошно. Он представил, как бы сложилась его жизнь, не приди за ним Чуя. От таких жутких мыслей по спине пробежал холодок, а руки невольно сжались в кулаки. Ему стоило огромных усилий устоять на ногах, сохранив равновесие. В глазах защипало, и Акутагава не сразу понял, что это слёзы. Солёные ручейки потекли по щекам, тихо капая на пол, разбиваясь о его поверхность. Лифт остановился. Рюноске собрался с мыслями, шагнув на заветный этаж, и утерев свежие слёзы, вновь выступившие на глазах. Он подошёл к двери, которую не раз видел во снах. Владелец Расёмона стоит, колеблясь, не решаясь нажать кнопку дверного звонка. Казалось бы — что такого? Но для него это как шаг в никуда. Он понимает, что если и Чуя отвергнет его, то он не сможет собраться, он не поднимется, — так и останется лежать раздавленным и сломленным, брошенным и ненужным… Чуя слышит звонок в дверь. По пути в прихожую размышлял, кого же могло принести к нему в такое время. «Рабочий день закончен, да и встреч я не планировал… неужели это Дазай?.. Опять пришёл поиздеваться или позлить бывшего напарника? Если так, то ему не уйти отсюда живым». Он так достал Накахару за последний месяц, что заслужил хорошую взбучку. По крайней мере, пока он будет в «больнице» Детективного Агентства, Чуя хоть ненадолго избавиться от этих раздражающих визитов. Открывая дверь, рыжий мафиози уже решил, какие именно кости переломает этому суицидальному психу. Он даже не посмотрел в глазок, ведь был полностью уверен в своей догадке. Ещё не открыв дверь полностью, он активировал способность. — Сейчас ты у меня получишь! Скумб… — Накахара оборвался на полуслове. За дверью стоял не кто иной, как Акутагава. Чуя так и застыл, держа дверную ручку одной рукой и замахиваясь для удара другой. Уж кого-кого, а его он уж точно не ожидал увидеть. Спустя некоторое время неловкого молчания, Накахара опомнился. Он аннулировал способность и пригласил кохая войти. Тот ещё немного постоял в замешательстве — явно не ожидая такой реакции на свой приход. Пройдя в кухню, и по совместительству гостиную, Акутагава заметно замешкался и не сразу отреагировал на предложение присесть. Вся его решимость куда-то улетучилась вместе со звуком дверного звонка. Чуя же, заметив скованность подопечного, открыл далеко не дешёвое вино из своей коллекции, и пара бокалов опустилась на журнальный столик. Накахара предполагал, что Дазай как следует не познакомил Рюноске с алкоголем, но был шокирован, когда узнал, что кохай ни разу не пробовал вина (ну, или того некачественного говна, что называют вином, которое можно было купить на его зарплату). Открыв бутылку, Чуя решил не напиваться, чтобы случайно не проговориться и не забыть, зачем или о чём пришёл поговорить Рюноске. После трёх бокалов Акутагава заметно раскрепостился. Он снял с себя холодную, непроницаемую маску, и стал даже смеяться над шуточками Чуи! От Накахары не укрылась какое-то опасение в его глазах, и он решил извиниться за произошедшее. Наверно, он сильно шокировал Акутагаву. Ну вот ты приходишь к своему начальнику, а он тебя чуть не убил… М-да. Как-то стыдно и неудобно получилось. Он уже было хотел открыть рот и объяснить произошедшее, как вдруг Акутагава сказал: — Накахара-сан, я вообще не за этим пришёл, — его брови съехались на переносице, выдавая его напряжение и озабоченность. — Со мной происходит что-то странное в последнее время… — он замялся, — в общем, какие-то странные чувства возникают, когда Вы рядом… — щеки Рюноске покрылись румянцем, и Чуя был готов покляться, что дело тут не в вине, ну или не только в нём. А Акутагава продолжал говорить, несмотря на смущение, — такие тёплые и приятные слова. Чуя подумал, что их чувства похожи, если не идентичны. Когда Накахара понял, что его ученик влюбился в него, он не смог сдержать смех. Когда его истерические крики чайки (так позже Аку описывал тот смех) почти прекратились, Акутагава встал и на нетвёрдых ногах направился в сторону двери; но какого же было удивление, когда его за запястье поймала чужая рука. Неизвестно когда снявший перчатки, Чуя — красный от недостатка воздуха, после неудержимого смеха и вина, — крепко вцепился в его руку. За окном прогремели молния и гром. Пошёл жуткий ливень, а Акутагава, как назло, забыл зонт. Денег на такси у него не было, а автобусы в два часа ночи уже не ходили…² Из угрюмых раздумий выдернул Чуя со своим предложением: — Оставайся у меня. Ты всё равно пока доберёшься домой — весь промокнешь, да и Гин волноваться не будет лишний раз, — это был наилучший вариант.