Когда-то я любил вас, но я ненавижу предателей

Я прогуливался по Конохе, как и всегда, собирая презрительные и полные ненависти взгляды. Я уже привык не обращать на это внимание. Или только делать вид, что мне все равно? Меня ненавидят все жители деревни, просто потому, что я — Наруто Узумаки, джинчурики Девятихвостого. Лис оказался не таким уж и плохим парнем, если можно его так назвать. Просто раньше все остальные джинчурики либо нагло тянули и расходовали его чакру, либо наглухо запирали в печати. От такого каждый озвереет. Сначала Курама меня люто ненавидел, думая, что я буду таким же, как и прошлые джинчурики. Но я смог доказать, что не хочу теснить Лиса, дав ему некоторый контроль над телом, который мог позволить из-за особенности печати. Обоняние, осязание, зрение, вкусовые рецепторы — Девятихвостый, получил возможность ощущать мир вокруг, а не только осточертевшую ему клетку и раздражающе капающую воду. Это был самый лучший подарок для него. Сейчас мы не то, что друзья, но напарники точно. Курама, залечивает мои раны, а иногда, когда у него хорошее настроение, даже учит новым техникам. Мои размышления прервал камень, который ударил меня по бедру. От боли я зашипел. Оглянулся — невдалеке стояла группа детей в возрасте от 6 до 8 лет. Они гадко смеялись, показывая на меня пальцем и называя демоном. Стало больно и обидно, но я лишь шире улыбнулся. От вечной улыбки уже болели щеки. Не знаю, когда появилось это чувство опустошения: до Академии или после. После каждой гребаной миссии, тренировки, я чувствую, как сдавливает что-то в груди, мешая дышать. Когда-то я надеялся, что моя команда станет мне семьей, но это не так. Какаши-сенсею на меня наплевать, Сакура меня терпеть не может, а Саске вообще ушел из деревни. На его место нам поставили Сая — лицемерного ублюдка с фальшивой улыбочкой. — Наруто! О, вспомни говно и всплывет оно! Ко мне подбежал Сай. Сегодня он был какой-то угрюмый или слишком серьезный что ли? — Привет, Сай! — Тебя вызывает Хокаге-сама. После этих слов интуиция взвыла раненным зверем, но я все равно пошел за сокомандником. Вскоре мы дошли до резиденции Хокаге. В кабинете Цунаде, кроме нее самой были еще Сакура, Какаши-сенсей и Ямато-тайчо. При виде их хмурых лиц мне стало нехорошо. — Наруто Узумаки, ты обвиняешься в убийстве Хомуры Митокадо. Было принято решение отправить тебя в Замок Хозуки. Туда тебя доставит команда номер 7. Тебе есть что сказать? После слов о Кровавой Тюрьме внутри что-то обрывается, наверное, последняя ниточка надежды на понимание и принятие в этой гребаной деревне. На лицах остальных презрение и разочарование. Голос не слушается, поэтому получается только прохрипеть: — Когда-нибудь, вы, поймёте, что были не правы, но будет уже поздно. Я ненавижу предателей... Если бы я захотел убить Старейшину, то он уже давно бы был мертв. Ниндзя не оставляют свидетелей в живых, Хатаке, вы ведь лучше всех это знаете? Я снял с себя Протектор со знаком Конохи и бросил на стол Цунаде. Тут голос подала Сакура. — Предателей?! Это ты предатель! Может ты и Саске вернуть не хотел, а лишь прикрывался этим, чтобы убивать? Я впервые позволил себе показать окружающим свои настоящие эмоции: ухмыльнулся, так неприятно и издевательски. — Какая же ты дура, Харуно. Не видишь очевидного — ты, совершенно не нужна Учихе. Зарычав, куноичи кинулась на меня, собираясь ударить по челюсти, но я отступил назад и ткнул ее двумя пальцами в одну из болевых точек, влив чуть-чуть чакры. Девушка заорала и упала на пол, извиваясь от боли. Капитан Ямато заключил меня в Деревянную тюрьму, а остальные кинулись к Сакуре. — Что ты с ней сделал? — голос Какаши был такой серьезный, что мне стало смешно, хоть я этого и не показал. — Не волнуйтесь, это пройдет. Через пару часов. Просто надо знать куда давить. — Прекрати это. Я осклабился. — Неа! Она на меня напала — я защищался. Вот пусть полежит, подумает, на кого можно кидаться, а на кого — нет. Бешеная сука… Я сказал все это с тем отвращением, которое накопилось в меня за все проведенное вместе время. — Что с тобой стало, Наруто? Когда, ты, стал таким? Ты же всегда был таким солнечным и искренним ребенком! Лицо Хатаке не изменилось и оставалось таким же равнодушным, как и голос. — Я не буду отвечать на этот вопрос, если вы сами еще ничего не поняли. Скажу только, что выйду из Кровавой Тюрьмы. Потому, что невиновен. Это были мои последние слова. Прислонившись спиной к прутьям, я закрыл глаза и скользнул в подсознание. Подсознание встретило меня привычным теплом и влажностью, Ну хоть не так темно стало. — И какой у тебя план? Демон лис был в напряжение, это выдавали хвосты, которые бились о клетку. — Мы должны с тобой слиться чакрой. Мой спокойный голос вывел его из себя. — Что?! Ты совсем охренел, Наруто? Его большой коготь уткнулся прямо мне в лоб и был готов в любую секунду убить меня. — Курама, посуди сам: я чуунин, да я умею больше остальных, но в основном мои умения завязаны на использовании чакры, а в Кровавой Тюрьме ее перекроют. Поэтому я должен стать сильнее, жестче, опаснее. Если мы этого не сделаем, то с большой вероятностью меня там убьют, а ты вылетишь на перерождение. И не факт, что твой следующий джинчурики будет такой же как я. Что ты скажешь? Курама отвечал явно неохотно, но делать ему было нечего. — Чтобы слиться необходимо прогнать всю нашу чакру хотя бы один круг. В обычных условиях это займет около недели, но скорее всего при перекрытии каналов этот процесс затянется раза в 3. Он убрал коготь и величественно лег на пол, удобно устроившись на своих хвостах. — Пойдет. Не думаю, что эти идиоты так быстро додумаются, кто убил второго Старейшину. Я также сел на пол. — Хорошо, я начну перегонку, а ты КЫШ! И меня насильно вытолкнули во внешний мир. — Вот ведь засранец, — пробурчал я себе под нос и оглянулся. Пока я болтал с Лисом, наступил вечер. Возле костра устроились мои провожатые: вместо Сакуры четвертой взяли Ино Яманако. Блондинка сидела прямо напротив и смотрела на меня. Судя по ее глазам, она не особо верит в мое обвинение. Молодец, она всегда была поумнее Харуно, не зря носит статус принцессы. Рядом с Ино сидел Сай и рисовал. Какаши и Ямато сидели по обе стороны от костра и изредка поглядывали на меня. Над костром, в походном котелке, что-то варилось. Так в тишине мы и просидели, пока не сварилась еда. Ино разложила кашу с тушенкой по мискам и раздала команде. Я отвернулся от костра. Так противно стало, ведь я когда-то также раздавал еду своей команде. Правда варил Какаши-сенсей, но все равно… Было так приятно, что-то давать, а тебя за это благодарят. Простое «спасибо» грело душу, на которой сейчас скребут кошки. Внезапно меня в поясницу потыкали пальчиком. — Наруто, поешь. Мы еще два дня добираться будем. Я удивленно посмотрел на девушку, которая протягивала мне миску с кашей и ложку. От такой заботы защемило сердце. — Спасибо, — я улыбнулся Яманака так тепло, как только сумел в данной ситуации. Блондинка улыбнулась мне в ответ и пошла к костру. Остальные смотрели на нее неодобрительно, но ничего не говорили. В таком режиме прошло два дня. И вот мы добрались до Замка Хозуки. Охранники, стоявшие на воротах, при виде нас приготовились. Ямато развеял технику Древесной Тюрьмы, и меня тут же скрутили. От боли в плечах меня перекосило, а из горла вырвался негромкий рык. Через полминуты я был отрезан от мира железными воротами Тюрьмы. Теперь назад хода нет. Берегитесь все, ведь скоро земля окрасится кровью! Ненавижу предателей...