Когда-то я любил вас, но я ненавижу предателей

Меня провели в кабинет хозяина этого места. За столом сидел довольно крепкий и высокий мужчина лет сорока с темными волосами и пронзительными серыми глазами. — Наруто Узумаки. Я начальник Муи. В этих стенах твоя жизнь не значит — ни-че-го. Его голос был холоден, а взгляд такой брезгливый. Сложив небольшую последовательность ручных печатей, он поставил мне метку и объяснил, как она действует. Техника блокирует выход чакры, оставляя маленькую возможность использования техник, но при попытке ее использования, вызывает адскую боль. Но хоть чакру и нельзя было использовать, я чувствовал ее. Да, циркуляция сильно замедлилась, но не критично. Я попробовал наложить на себя Хенге, но печать, проходящая через весь мой торс и обвивающая шею, резко нагрелась. Я будто попал в Ад и варился там заживо. — Чем больше чакры ты пытаешься высвободить, тем сильнее печать жжёт. Если переборщишь, то получится довольно оригинальный способ самоубийства. Этот гад ухмыльнулся и, махнув рукой, выгнал нас. Жжение прекратилось, стоило пересечь порог его кабинета, но боль от циркулирующей чакры осталась. А также жуткие ожоги на месте печати, которые уже начали потихоньку исцеляться под действием чакры Курамы. Но самое главное — я не слышал лиса, и от этого становилось еще хуже. Я чувствовал, что снова совершенно один, как до знакомства с Кьюби. Потом меня провели на осмотр. Там был просто невероятно противный толстяк с масляными, блестящими, заплывшими глазками — он и проводил процедуру. Весь этот унизительный процесс я терпел, сцепив зубы, стараясь не выдать своего раздражения. Потому что эта свинья на ножках меня везде облапала, везде, даже, сука, в задницу залез, извращенец гребаный! Когда это унижение закончилось, я оделся в выданную тюремную робу не первого качества, и меня провели во двор.

***

Двор представлял из себя очень большое поле, огороженное не таким уж и высоким забором. Самое интересное, что здесь не было никакой крыши, и заключённые сидели где придется. А если дождь? Хрена с два тебя запустят в камеру раньше сумерек, поэтому для выживания в этом месте требуется железное здоровье. Пока я шел к стене, меня провожали усмешками и неприятными выкриками здешние старожилы. Они говорили что-то про новое мясо и игрушку для охранников. Слушая это, я прикидывал масштабы той жопы, в которую в очередной раз попал. И результаты меня откровенно пугали. Я сел на землю, облокотившись спиной о старый кирпич, и закрыл глаза, обдумывая тактику поведения. Очевидно, что мое молодое тело, – а молодых парней, с которыми могли бы позабавиться, здесь не так много, – привлекло многих охранников, и что, скорее всего, скоро за мной придут. Вопрос в том, как мне избежать своей участи. Ответ прост: убью, если полезут. За такое загреметь в карцер — раз плюнуть, но к голодовке мне не привыкать, да и чакру можно будет ускорить… В подобных, совсем нерадостных, размышлениях прошел весь день, медленно, будто холодная патока... Когда уже начало темнеть, нас, как какой-то скот, погнали по камерам. Меня, вместо того чтобы проводить в выделенную камеру, повели куда-то дальше по коридору под смешки и возгласы поддержки от заключенных. Весь мой остаток пути сопровождался ухмылками: от сочувствующих до откровенно злорадствующих. Обладателей последних я постарался запомнить… За спиной щёлкнул ключ в замке, убивая хоть шанс на возможность трусливого побега. Как я понял, меня привели в комнату отдыха или что-то типа того. Помимо меня и моего сопровождающего в ней было ещё двое… А нет, трое. — Ну что, котенок, не хочешь поработать? Меня грубо толкнули в середину комнаты и одним точным ударом дубинки по внутренней стороне колена заставили упасть на колени. От боли я оскалился, но не произнес ни звука. Самый толстый из присутствующих встал передо мной, расстегнул штаны, достав свой, откровенно говоря, маленький и неприятно пахнущий член, принялся водить им по моим губам. От отвращения меня затошнило, но я послушно взял орган в рот… Чтобы, вобрав его полностью, что с таким размером сделать было не трудно, с силой сжать челюсти, чуть повернув голову в право. На лицо брызнула кровь, а ее вкус заполнил рот. По комнате разлился чуть сладковатый металлический запах. Охранник заорал не своим голосом, а я выплюнул гадкий кусок плоти на пол и поднял взгляд. Видимо, пытаясь остановить кровотечение, мужчина приложил руки в месту, где раньше был его член, но это не помогало. Остальные смеялись над товарищем и шутили. Но потом я понял, что шутки кончились: охранники начали подходить ближе, взяв свое оружие. В ребра прилетел сильный пинок, откинувший мою довольно лёгкое тело немного в сторону, а потом отовсюду посыпались удары. Все произошло так быстро, что даже обидно. Я попытался отвечать на побои, стараясь задеть и побольнее ударить, но мне не дали это сделать, превосходя количеством. Меня, полудохлого, выволокли из комнаты и куда-то потащили. Через два поворота мы видимо добрались до конечной точки, и мою тушку швырнули внутрь. Здесь было очень влажно и заметно холоднее. Наконец, я вздохнул поглубже. А потом неожиданно даже для себя рассмеялся. Очень хрипло из-за боли и даже каплю истерично. — Парень? — послышался чужой хриплый – будто говорящий долгое время не произносил ни звука – голос напротив. Чтоб вы понимали, карцер представляет собой камеру с каменными боковыми стенами, в то время как обычная камера имеет лишь одну каменную стенку — заднюю. Из камеры напротив на меня смотрел довольно молодой парень, с черными волосами и глазами. — Привет, — мой голос немного дрожал. Я попытался удобнее сесть, но сломанные кости не дали это сделать, и я со стоном упал на пол. — За что тебя? — Откусил член одному из охранников, а тебя? — Вот это ты даёшь… Я убил охранника, который пытался меня в очередной раз изнасиловать. — Ха, мы с тобой похожи… Наруто Узумаки. А тебя как зовут? — Наруто?! Ты из Конохи? Неожиданно воскликнул парень и, кажется, истерично хохотнул. — Да, — я недоуменно посмотрел на парня, — с чего интересуешься? Заставил тело подняться с пола, и с еле слышными стонами от боли, подвинулся к двери, чтобы хотя бы попытаться увидеть сидящего напротив. — Хах, ты, наверное, меня уже и не помнишь… Мое имя Шисуи Учиха. — Что?! Шисуи-сан?! Когда-то давно Шисуи и Итачи Учиха были моими единственными друзьями. Но потом Шисуи резко пропал, Итачи ничего не сказал, пройдя мимо меня, а потом я услышал сплетни. Сказали, что Шисуи покончил с собой. Тогда я проревел всю ночь, что на меня совершенно не похоже, попытался найти Итачи и узнать, что случилось. Но не нашел его. А потом случилась резня в квартале Учих, и я потерял ещё одного друга, что, казалось, я замкнусь в себе. — Наруто-кун, за что тебя посадили? Я вздохнул и сел прямо, прислонившись спиной к двери. — На меня повесили убийство второго Старейшины. Но я невиновен. А ты? Всем сказали, что ты умер, покончив с собой. — Умер значит… — парень грустно улыбнулся, — я пошел против воли Данзо и отказался вырезать клан. Я бы не смог такое сделать! Как там Итачи? И Саске-кун? — Хех… Итачи убил всех Учих, кроме Саске, и стал нукенином. Сейчас он член Акацуки. Когда я поднял голову, то увидел, что на глаза брюнета навернулись слезы. Он закрыл лицо руками, его плечи мелко дрожали. — А… а Саске? — Он тоже стал отступником, ищя силу, чтобы убить брата. Он его ненавидит. Со стороны Шисуи раздался всхлип. И до того мне стало его жалко, что захотелось как-то помочь, приободрить. Не чужой же человек. Я сконцентрировался и, несмотря на возрастающую боль и жжение, пустил чакру в его сторону. Тело Учихи покрыла ярко-оранжевая чакра с голубыми проблесками, согревая и успокаивая. Ши вздрогнул и потрясенно огляделся. — Наруто… Прекрати! Тебе же больно! — Ничего… страшного. Я и не… такое терпел… Не выдержав, я всё-таки потерял сознание, прохрипев последние слова.

***

Очнулся, судя по свету из окон, уже днём. Что делать со сразу же навалившейся скукой? Медитация! Будем ускорять поток чакры. Я сел в удобную позу и уже начал концентрироваться, когда услышал тихое: — Спасибо, Наруто-кун. Это была единственная ночь, когда я не мёрз. Я, не открывая глаз, также тихо произнес: — Пожалуйста, Ши-сан. И начал медитацию.

***

Выпустили нас спустя целую неделю. Все это время мы ни хрена не ели, поэтому нас с Шисуи, чтобы мы не дай Ками-сама подохли, сразу сопроводили на кухню. Согласно местным порядкам, заключённые сами готовят себе еду. Им только поставляют продукты питания. Новичков, если они не умеют хорошо готовить, до кухни не допускают. Что, естественно, ко мне не относится. За шестнадцать лет сиротской жизни научишься из говна делать отменный рамен. Сейчас как раз время обеда, поэтому в столовой собралось немало народу. Когда мы зашли, все разговоры стихли. Все поголовно смотрели на меня, кто-то со страхом, а кто-то с уважением. И не мудрено — моются здесь раз в неделю. А сегодня день не помывочный, поэтому на моем лице застыла довольно толстая корка крови, которую лень было пытаться отскрести, делая вид по-настоящему жутким. До основной массы уже дошел слух, что я «кастрировал» одного из охранников. А большинство здесь не один раз бывало под «начальством». И тех, кто смог дать отпор, здешние уважают. А я не то, что отпор дал, я обезопасил нескольких молодых парней, которые у того мудака были любимыми подстилками. Мне и Учихе, как моему другу, сразу освободили место и поставили большую порцию тушёной картошки с мясом. — Итадакимас! — я легко поклонился в знак уважения присутствующим и приступил за еще горячую еду. Когда все поели, нас опять выгнали во двор, оставив лишь пару человек на кухне. — Расскажи о себе, малец, — ну вот, даже отдохнуть после сытного обеда не дают! Я открыл глаза. Передо мной стоял седой старик с яркими зелёными глазами и шрамом, проходящим от левого виска, по переносице, до правой скулы. С ним была его «свита» — мужчины до сорока-пятидесяти лет и один совсем ещё молодой парнишка. Видимо, местный «король». — Что конкретно вы хотите знать? — Все. — Тогда присаживайтесь — рассказ будет долгий. Я позволил себе чуть грустную усмешку. Старик сел. Его парни расположились неподалеку от нас и держали ухо востро. — Позвольте представиться, Наруто Узумаки. Это мой давний друг, Шисуи Учиха. — Мое имя Акайо Сарутоби. — Хм. Вы не знаете Хирузена Сарутоби? Старик грустно ухмыльнулся. — Как же не знать собственного брата. Не только мои, но и глаза Шисуи округлились. — Опа-на. И это он вас посадил? — А ты, собственно, зачем интересуешься? — Да тут получается, что мы с вами соотечественники. Я родом из Конохи. — Мир тесен… Ты похож на одного человека. Первоклассный шиноби с огромным потенциалом. Да и человек он был хороший. Его звали Минато Намикадзе. Теперь грустно улыбнулся уже я. — Вы верно подметили. Я его сын. — Едрит твою за ногу… И за что же тебя посадили, парень? — Видимо, я чем-то не угодил верхушке, раз меня так бездарно подставили. Ведь согласитесь, что если подозреваешь какого-то шиноби, не логичнее проверить след чакры, чем верить на слово старикам которые меня-то раз в жизни видели. И то — в темноте. Но Пятая поверила. И теперь я тут. — Мда… А тебя за что посадили, Учиха? — Я отказался истреблять свой клан. — Дай угадаю: Данзо. — Он самый. — Узумаки Наруто! — проорал голос охраны. — Блять. — Удачи, сынок. Ши сжал мою руку в поддержку, и я направился на выход со двора. Им вчерашнего мало было? Меня проводили все в ту же комнату, но с порога огрели дубинкой по голове и, пока я на несколько секунд был дезориентирован, скрутили и уложили грудью на стол. Жопа почувствовала надвигающийся пиздец, я попытался освободиться, что естественно не получилось. Послышался звук расстегивающейся ширинки штанов. С меня стянули мои оранжевые тюремные шаровары и без смазки, без растяжки, засадили по самые яйца. Честно, я думал, что меня сейчас напополам разорвет. Не выдержав, я заорал. Почувствовал, как горячая кровь ручьем потекла по бедру, марая штаны и капая на пол. Этот гандон, все быстрее вколачивался в меня, доставляя все больше и больше боли, но я уже не кричал и вообще, старался не издавать ни звука. Пока наступил болевой шок, я принялся с бешеной скоростью гонять чакру, порой теряя сознание на миг или два. От такой быстрой циркуляции чакры мое тело начало меняться. Предполагалось, что этот процесс будет очень медленным, и изменения пройдут почти безболезненно, но у меня — как всегда — все пошло по пизде. Кости под воздействием чакры затрещали, клыки вспороли кожу губ, перед глазами в очередной раз потемнело. Коли Ад существует — то я познал если и не все, то большую часть его мук. Меня как будто сначала окунули в кипящую воду и следом засунули в камнедробилку, перемалывая кости, мышцы и кишки в однородную кашицу. По ощущениям, мое тело горело и плавилось одновременно. Насильник в ужасе отшатнулся, но не успел сделать даже трёх шагов — я развернулся и полоснул отросшими когтями, особо не метя. Попал по животу, разрывая кожу. Воздух тут же наполнился запахом теплых внутренностей и крови, будоража сознание. Мужчина удивлённо и испуганно смотрел на свои вываливающиеся на пол кишки, отходя к стене, пока не уперся в нее спиной и съехал вниз, его лицо резко позеленело и начало бледнеть. Я, сильно хромая из-за боли в заду, подошёл к охраннику и присел перед ним на колени. Откровенно наслаждаясь ужасом в карих глазах, сунул когтистую руку в горячее нутро и, вытянув склизкий ливер, двойной «лентой» намотал этому ублюдку на шею. Какое жалкое лицо у него стало, когда пришло полное осознание: на его шее намотаны его кишки! В комнату ворвались «очень вовремя» подоспевшие охранники, но остановились на пороге, не решаясь подойти поближе. И я их понимаю. Только представьте себе картину: по всему полу комнаты разлита кровь, ваш товарищ сидит у стены с намотанными на шею внутренними органами, а перед ним — монстр, весь в крови… и со спущенными штанами, которые не удосужился даже натянуть. Мужики здесь хоть и охуевшие, но видно, что не глупые — сразу поняли, за что именно пострадал сослуживец. Я медленно, наслаждаясь ужасом, повернул голову, смотря на людей изменившимися глазами, отчего те дружно вздрогнули. — Тронете меня или кого-то ещё — убью каждого. Тяжело встал, надевая штаны, и прошел мимо застывших мужчин, по памяти направляясь во двор. Прошел по длинному темному и мокрому коридору и оказался на солнце. Глаза на секунду резануло светом, но дискомфорт быстро прошел, и я смог увидеть лица остальных заключённых. Они смотрели со страхом, даже ужасом. Ко мне подбежал взволнованный Шисуи и принялся осматривать. — Наруто-кун, ты как?! Что случилось?! Я не ответил, повернув голову к остальным. — Если охрана посмеет тронуть кого-то из вас — вы можете обратиться ко мне. Первый, кто попытался трахнуть меня — лишился члена, второй — жизни! Я не позволю считать нас за доступные подстилки! Мое имя Красный Дьявол*. И теперь это мой дом, а в своем доме я не позволю произвола! На мою речь все отреагировали очень бурно: одобрительно кричали, поднимали руки вверх или же просто кивали. Старик Акайо гордо смотрел мне в глаза, кивнув. Шисуи, взял мою окровавленную руку в свою ладонь и нежно (?) посмотрел на меня. Мы пройдем этот путь вместе. И обязательно выберемся из этого дерьма, куда нас загнали насильно. Красный Дьявол вышел на охоту. Отсчёт пошел.