Жёлтые цветы

Иногда Кроссу кажется, что он попал в своеобразную временную петлю. Каждый его день похож на вчерашний и завтрашний, и только календарь помогает понимать сколько времени прошло на самом деле. Меченосец спокойно проживал один день неделями, месяцами. Вставал он под трель будильника, в пол седьмого утра, и брёл в ванную, пока все спали, приводил себя в порядок и уходил обратно в комнату. В девять с копейками Крест глядел в маленькое зеркало около двери, осматривая свой уродливый шрам, а после под крики своих «коллег» спускался по лестнице на кухню, где опять шли разборки за последнюю баночку сливок для кофе. Через пару минут те успокаивалась и садились есть, лишь изредка ворча друг на друга. В час дня Кросс всегда уходил в укромный уголок обители Кошмара, в погибший садик, и упорно тренировал магию, что давала ему решимость. Его малой спал уже месяц, а монохромный и не жаловался. Если он способен сам доставать коды из вселенных без постоянно нудящего ребёнка, то зачем ему его будить? Он даже не уверен что у него бы это получилось, хотя Икс и не думал проверять. Ближе к вечеру к нему приходил бродячий черный кот, которого мечник назвал Бардо, и долго тёрся об его ногу, выпрашивая еды. Ради него парень всегда стаскивал немного пищи в обед, хотя сам и не доедал из-за этого. Он скелет, ему не так сильно нужна еда, как этому милому созданию. Бардо тихо мурлыкал укладываясь на колени монохрома, а как надоедало — лизал его руку и убегал по своим делам. В десять Кросс всегда встречал Кошмара по пути в комнату, они обменивались парой слов и расходились кто куда. И так день за днём. Привычный звон в шесть тридцать, но парень не торопится вставать: тело ломит и немного знобит, словно он простудился, хотя Крест уверен, что это невозможно. Поднялся он только ближе к восьми, потом ванная-комната-зеркало, тут без изменений, правда на скандал он опоздал, конфликт затух пока сонный парень спускался по лестнице. Завтрак тоже без изменений, если не считать, что Кросс закашлялся и его чуть не стошнило, но вовремя успел вскочить из-за стола и убежать в уборную. На привычной тренировке не получилось даже поднять меч, словно вещица изрядно прибавила в весе, или сам парень слишком уж ослабел. — Бардо... Я уж думал ты не придешь. — монохромный улыбнулся, завидев приближающегося кота. Его оружие исчезло, так и не поддавшись. — Смог стащить сендвич с тунцом. Коты вроде любят рыбу, да? — пушистое создание лишь требовательно мяукнуло, начиная карабкаться на своё привычное место. — Кого я спрашиваю, ты, похоже, вообще всеядный, чувак. В этот раз они просидели куда дольше чем обычно, и возвращался в свою комнату белокосный ближе к полуночи, но даже в такое время наткнулся на своего босса. Что он в это время делает не у себя? — Парни сказали что тебе сегодня с утра стало плохо. — он перевёл свой безразличный взгляд на подчинённого. — Отравился? Крест и забыл, что босса сегодня не было на завтраке. Это было странно, как и весь сегодняшний день — Нет, просто я, видимо, плохо переношу специи, которыми орудует Даст. — Аллергия на пыль монстров? — увидев, на сколько расширились глазницы его пешки, тот лишь тихо посмеялся. — Шучу-шучу, не смотри на меня так. — Вот это у вас шуточки. — монохромный нахмурился, чуть слышно цыкая. — Это называется черным юмором, Крест. На прощание, прежде чем разойтись, Найт похлопал его по плечу, и что-то внутри отозвалось тупой болью. Правда, это не так важно. Важно наконец упасть в кровать и закончить этот провальный день. Ему нужно восстановиться, скоро намечается важная миссия по зачистке крохотного мирка с парой жаб и очередным цветастым Сансом, всё по канонам их «важных» заданий, которые нужны лишь для того, чтобы маньяки и убийцы выпустили пар. Кроссу там делать нечего. Кашель, что будто разрывает несуществующие лёгкие и гортань, заставляет гетерохрома сдавленно вскрикнуть и с новой силой попытаться избавиться от инородного тела в своем горле, которе мешает ему нормально вдохнуть. Когда это, наконец, получается, и он открывает глазницы, взгляд цепляется за жёлто-красное месиво на его руках. Всё плывёт, но Кросс опознает в этой каше бутоны жёлтых лютиков... Что, подождите? — Быть не может.. Этого не может быть! Ханахаки — дрянь о которой мечник знал лишь из книжек, и пару раз увидел на прохожих странные цветы. Но он никогда бы не подумал, что это случится с ним. Он был уверен, что утратил способность чувствовать теплые чувства к кому-то, после того, что совершил со своим миром... А еще не понятно, почему сразу бутоны, ведь он точно помнил, что начинается всё с лёгкого кашля, а потом, со временем, там появляются окровавленные лепестки, но никак не полностью сформированные соцветия. — Дело дрянь... И, серьёзно? — он зло покосился на цветки, что источали мерзкий аромат. — Лютики? Это такое мудрёное издевательство? Монохромный порылся в своей памяти, пытаясь вспомнить их точное значение. — «Лютики на языке цветов значат богатство», а я прям таки богач! Душа Кросса судорожно колотилась от распирающего его гнева, кто мог вообще до такого додуматься?! У него ни семьи, ни дома, он работает телохранителем бездушного чудовища и вот те на, цветы с таким омерзительно тупым значением! — Это была бы отличная шутка в духе босса! —парень выругался и резко побледнел. А ведь действительно... Кросс помнит как пару раз засмотрелся на то, как Кошмар пил кофе на кухне, а еще однажды рассказывал Бардо о том, насколько у Найта холодные руки и как он хочет их согреть. — Может ли всё стать еще хуже? — он лишь глухо просипел, когда в дверь постучал Киллер. Похоже он пропустил завтрак. — Хватит считать ворон, Крест. Его чуть трясут за плечо и Кросс, наконец, отмирает. Он и не заметил, что они уже в нужной им вселенной. Жители, коих было не так уж и мало, встрепенулись, увидев команду Кошмара и его самого во главе, движущихся в направлении их домов. — Делайте что хотите, мне просто хочется зрелища. Парни по одному кивнули начальнику, бросаясь на случайных прохожих, и только Кросс не дёрнулся с места. Его цель прибывания здесь — это защита босса, который любил просто посидеть, не особо волнуясь о чем-то. Единственное что может ему навредить — это стрелы брата, но монохромный настаивал на этой должности. Вот и допросился. — Не хочешь размяться? Я могу подождать. — Нет, спасибо, — Икс натянул капюшон на череп, ветер усиливался. — Я не в настроении. — Будто у тебя оно вообще бывает. — Я охраняю вас! Всё. — Так себе из тебя охранник. И стоило монохромному начать возмущаться, как ему закрывают глаза, а за его спиной слышится вскрик и звук упавшего тела. По телу Икса пробегает импульс, чем-то напоминающий испуг, и он пытается схватиться за стоящего монстра, но Найт как-то уж слишком уступает Кресту в росте и он задевает залитую негативом глазницу, в попытке найти его плечи. Тот лишь хмыкает. — Тише-тише. Ты просто немного отвык, я понимаю, но не стоит позволять врагам видеть твоё шокированное лицо, Крест. Сквозь миниатюрные ладони, на удивление, ничего не видно, но гетерохромный нутром чувствует, что на лице бывшего хранителя сейчас сияет хищный оскал. — Главное не отключайся, не хочу тащить тебя на себе. Что было после приглушённого смеха босса Кросс не помнит. Кажется он, всё же, отрубился. А на следующее утро он просыпается, весь мир словно в дымке, и парень пытается протереть глаза, но то, что он чувствует, заставляет его сорваться с места и рвануть с зеркалу. — Что за?.. На его лице расцветают маленькие жёлтые соцветия лютиков, пара из них будто росли прямо из его глазницы. Или они действительно росли? Разобрать сложно, всё двоится, взгляд мечника всё не может сфокусироваться после долгого сна. — Что ж, теперь это без сомнений Найт, только он прикасался к моему лицу. Кросс начинает шариться по комнате в поисках чего-нибудь, что смогло бы закрыть его глаз, но поиски не приносят никаких плодов, кроме обнаружения странного свёртка на прикроватной тумбочке. — Я точно помню что этого здесь не было. Он берет сверток, оказавшийся чем-то вроде носового платка черного цвета, с приложенной запиской: «Единственный живой». С каждой секундой это всё более странно, но Крест всё же решается развязать его концы. — Это... Какая-то шутка. — на руках гетерохромного покоится желтый нарцисс, испачканный в темной, густой крови.