Жёлтые цветы

График Кошмара всегда был плавающим: в один день он мог с головой зарыться в бумажки, расписывая и зарисовывая план местности новой посещенной ими АУ, а другой попросту проспать и очнуться только к ночи. Но было лишь два обязательных мероприятия: завтрак в пол десятого, чтобы без него эти придурки не разнесли кухню и весь первый этаж в придачу, а так же поход в комнату в десять вечера, что бы убедиться, что все свои дома. В остальном он волен проводить день, как ему захочется — привилегия начальства. Правда, даже подобную спокойную рутину может испортить одна маленькая деталь: — Что за запах? — Хоррор, прошедший мимо Кошмара, чуть скривился, — Словно что-то сгнили. — Не придумывай Хорр, пошли, а то всё веселье достанется тому мудаку. — начал подгонять друга Даст. — А он ведь прав… Это происходило уже месяц или два. Каждое утро Найт просыпался от надоедливого кашля и першения от чего-то, будто застрявшего в его горле. Сколько бы он не старался это перебороть —ничего не помогало. Эти приступы длились до тех пор, пока на его руках не окажется бесформенная субстанция с явным признаком того, что это «нечто» давно сгнило внутри тела бывшего хранителя. Ближе в концу второго месяца у темного, наконец, получилось понять что это такое. А это цветы. Судя по оставшимся в целости лепесткам — нарциссы, жёлтые. — Очень оригинально. — векторы за спиной скелета начали беспорядочно скручиваться в спирали от лёгкого разочарования. — И кто это мог бы быть? Осознание того, что это за ерунда, пришло сразу. Ханахаки не такая уж и редкая болячка. Удивляло скорее то, что существо вроде Кошмара, который не может испытывает положительные эмоции и любить априори, теперь цветет. Хотя, уж слишком сильно сказано: все его цветы погибали из-за плотного слоя негатива на его костях. Но даже факт их наличия приводил его в болезненный восторг. Это что-то новое и интересное. Правда, его половинка, скорее всего, умрет от обилия цветов и невозможной взаимности, за неимением таковой, но это отходит на второй план. Хочется нового, и он получит это. — Хватит считать ворон, Крест. Они на очередной миссии и его любимая пешка опять словила внезапный дзен. Честно, монохромный начинает напрягать Мара своими резкими изменениями: то за завтраком ему плохо, то ходит как мертвец и шугается всех, а что случилось не говорит. Даже сейчас гетерохрома приходится трясти за плечо что бы он заметил своего босса и подал признаки жизни. — Делайте что хотите, мне просто хочется зрелища. Его шайка по одному кивают и удаляются, а он продолжает наблюдать за стоящим перед ним стражником. Такой отстранённый, хочется его хоть чем-нибудь занять. — Не хочешь размяться? Я могу подождать. — он махает рукой в сторону начинающегося хаоса. Но тот опять в отказ: нет настроения. — Будто у тебя оно вообще бывает. Кошмар лишь тихо хмыкает, складывая руки на груди, когда Кросс начинает заводить свою шарманку о его защите. Какой это уже раз? Пятый? Десятый? Не важно, важнее крыса,.очень неудачно решившая напасть на Креста со спины. — Так себе из тебя охранник. Мар накрывает глаза Икса своими ладонями — его подопечный не очень любит вид крови, что ярким фонтаном брызнула из тела, когда то пронзили острые отростки повелителя негатива. Он чувствует, как лицо монохромного кривится в приятном для Кошмара ужасе, и тот начинает беспорядочно цепляться за тело более низкого скелета. — Тише-тише, ты просто немного отвык. — Негатив почти мурлычет от той волны чувств со стороны Кросса, что он способен поглотить, чем и занимается. — Просто не отключайся. — старший прекрасно знает, что его любимая пешка уже вряд ли слышит что-то. Он высосал из него слишком много энергии за короткий срок. — Что ж, тогда поспи, Крест… Он обнял его, помогая себе своими отростками. Хоть они и оба скелеты, из-за своей одежды и их разницы в габаритах, донести подчиненного до дома оказалось проблемкой. — Даст, ты за главного. — названный заинтересованно глянул на босса. — Не оставьте здесь ни единой души. — Так точно! Маньяк проводил их кровожадной улыбкой и убежал к остальным. Всю дорогу до комнаты Икса глазница Найта дико чесалась и вызывала нечто похожее на судороги, руки тряслись, так и наровя ощупать своё лицо. И наконец, зайдя в покои мечника, Мар кидает взгляд на настенное зеркало. Из залитой негативом глазницы приветливо показывается бутон жёлтого нарцисса, живого. — Это… Невероятно. Хранитель уложил подчинённого на кровать, а сам принялся, как девчонка, крутиться у зеркала, разглядывая распустившийся бутон. Хоть это и приносило явный дискомфорт, он был в восторге. Живой цветок был для него самым невероятным открытием, да и теперь понятно, кто второй неудачник. Кошмар стянул с Икса верхнюю одежду, находя на плече мечника пару мелких соцветий лютика. — Прекрасный цветок, отлично описывает нашу первую встречу. Темный снова подходит к зеркалу, проходясь тонкими фалангами по стеблю. — Полюбовался и хватит, это слишком броско. Негатив хватается за цветок и, стиснув зубы, вырвал соцветие с тихим шипением. Его кровь смешалась с негативом на лице. Руки дрожат еще сильнее, а из закрытой глазницы норовят предательски пойти слезы. Это оказалось куда больнее чем предполагалось, словно Найт оторвал себе конечность, или еще что-то в том же ключе. — Подарочек для тебя, Крест. — яблочный вынимает из своего кармана старенький платок, заворачивая в него сорванный нарцисс, и кладет на прикроватной тумбочке, чтобы после сна тот точно заметил этот свёрточек. Рыщет глазом и видит на письменном столе бесхозную ручку и пару каких-то листов с картами и заметками. Не обеднеет, если у него оторвут клочек. Только вот что написать в голову не приходила, поэтому он просто как факт написал: «Единственный живой» Покрутил записку в руках пару секунд, но всё же решился: Кошмару нечего бояться. Положил рядом с платком так, чтобы не запачкать. — Кошмарных снов. Перед уходом парень целует Кросса в прикрытую глазницу, тихо мурлыча. Следующее утро началось странно: с дикого долбления в его комнату и выкриков монохромного о том, чтобы его немедленно пустили. Кошмар ничего даже сказать не успел, когда открыл дверь, а его с ходу схватили за руки и поволокли непонятно куда и зачем. — Что случилось? — только и успел проронить хранитель, когда Кросс заперся с ним в ванной. — Вы идиот?! — Ты не можешь так со мной говорить. — Я могу всё! Вы хоть иногда думаете своей головой? — К тебе тот же вопрос, Крест. — Вы разве не знали что вырывать цветы нельзя?! — Пх, напугал, я и так слеп на эту глазницу. — он усмехнулся, глядя, как старательно Икс прикрывает своё лицо. — Найт! Это не смешно. — Уймись, клумба, я в полном порядке. — Как же ты меня бесишь. — Мы уже на «ты»?.— Мар приподнялся на носочки, беря лицо белокостного в свои ладони, и поцеловал. Кошмар посмеялся, отстраняясь и смотря, как лицо Кросса кривится в непередаваемой смеси гнева и смятения. — Спасибо за волнение, цветочек. — Я… Я, мы… — Возможно, очень возможно. Инициатором следующего поцелуя становится уже сам Крест, и всё равно, что он может зацвести пуще прежнего, ему пофиг, он просто хочет быть с Кошмаром. Найт обнимает мечника за шею и его взгляд цепляется за маленькую синюю незабудку на открытом запястье, что выглядывает из-под его домашней толстовки. «Хоронит уже, гад.» — думает негатив утопая в столь теплых объятиях