Учихи спасут мир (и Какаши)

Изая привыкла быть одна. Изая не помнит своих родителей. Изае всего четыре. Маленькая девочка с необычными синими волосами и светлыми зелёными глазками помнит ужас того дня, когда на селение напал большой рыжый лис. Шиноби, что сновали быстрее птиц, кричали что-то про Девятихвостого. Сколько у лиса было хвостов, она не успела посчитать. Всех жителей эвакуировали в бункер, но Изае было интересно, хоть и страшно до ужаса. Поэтому зеленоглазая спряталась от ниндзя в белых масках и наблюдала за страшной картиной. Она видела, как умирали люди, как погиб Четвёртый Хокаге. Если бы девочка могла посмотреть на себя со стороны — ужаснулась бы. С того памятного дня в ней начала происходить изменения... После того, как опасность в виде Кьюби была устранена, многие дети остались сиротами. Кого-то забрали в семьи, кого-то отправили в детский дом. Например, её. У них была нянечка, что кормила всех детей, играла с ними, учила читать, писать, снова кормила и укладывала по кроваткам. Такая жизнь была хороша, но до ужаса однообразна. Изая заметила, что понимает намного больше, чем дети её возраста, все начинания даются намного проще и она совсем не устаёт. Проще говоря, трёхлетней девочке было скучно с одногодками. И однажды она решила сбежать, но просто выскочить из окна детской было бы до ужаса банально, и синеволосая решила поступить по-серьёзному: сказать о своих намерениях нянечке. Она взяла те немногие вещи, что были лично её — запасная одежда, мягкий дракончик и блокнотик с записями — и отправилась искать воспитательницу. Собрав всю свою волю в кулак, девочка сказала: "Риёкка-сан, я ухожу. Я решила жить одна, но сначала мне нужно взять с собой немного еды". После этих слов Изая почувствовала странную резь в глазах и накатившую внезапно слабость, но всё списала на волнение. Нянечка посмотрела на неё ничего не выражающим взглядом, принесла из кухни собранный в дорогу бенто, проводила ребёнка до двери и пожелала ей всего хорошего. Зеленоглазая посчитала поведение женщины достаточно странным, но была рада, что всё получилось так просто. И вот, оказавшись одна на улицах Конохи, девочка поняла, что просчиталась: ей некуда было теперь идти. На долю секунды она захотела заплакать, как когда-то очень давно, но тут же себя одёрнула: "Теперь я сама... Самостоятельная, вот! И плакать мне нельзя. Я найду обязательно, где жить, сделаю себе маленький огородик, как в приюте, но буду выращивать что-то поважнее цветов и томатов, и всё у меня сложится хорошо!" Изая глубоко вздохнула, воодушевлённая своей же внутренней речью и зашагала по улочкам деревни. К середине дня она поняла, что снова просчиталась: она не могла ничего купить из тех интересных вещей, что предлагали торговцы на каждом углу просто потому, что не додумалась попросить денег у Риёкки-сан. А стоило бы. Из многих забегаловок так вкусно пахло, что хотелось зайти, но девочка понимала, что не сможет заплатить за еду, да и к тому же в рюкзаке за спиной у неё лежал ещё тёплый бенто. В центре деревни было странно, неуютно: многие прохожие оборачивались, заметив идущего одного трёхлетнего ребёнка, некоторые останавливали её, спрашивали, где потерялась ли она и где её родители. Поначалу девочку смущали такие вопросы от незнакомцев, но это быстро начало выводить из себя, и она стала раздражённо отвечать, что это не их дело. И была полностью права. Изае было противно лживое общество. Где были все эти интересующиеся, когда она действительно осталась одна? Она не помнила лиц ни матери, ни отца, не знала своей фамилии, даже не была уверена, были ли они у неё когда-то, эти мифические родители? Кем они были? Почему бросили? Самыми первыми воспоминаниями девочки было лицо старушки, что ухаживала за ней, ещё совсем младенцем, но в какой-то момент бабушки не стало, и её приютила к себе молодая пара. Вскоре у них самих родился ребёнок, и Изая почувствовала, будто греется у чужого очага. После той трагедии с большим лисом она решила к ним не возвращаться. Наверное, они подумали, что она погибла, ведь тогда было много жертв среди мирного населения. И вот поэтому все эти вопросы прохожих неимоверно раздражали зеленоглазую. От этих людей поскорее хотелось скрыться. Ближе к вечеру, обойдя всю Коноху вдоль и поперёк, она дошла до окраины, но так ещё и не придумала, где сможет остановиться. У неё уже побаливали ноги с непривычки от долгой хотьбы, спина ныла из-за неудобного ранца, ставшего почему-то таким тяжёлым, но девочка мысленно продолжала уговаривать себя идти дальше, ведь она сильная, всегда была сильнее своих ровесников, и у неё всё получится. Вскоре она дошла до негласных границ селения, которые растворялись в небольшой роще у реки. Синеволосая ещё издали заметила покосившийся домик, что в непосредственной близости оказался нежилым. Сначала девочка хотела расстроиться, ведь она так надеялась найти кого-то, кто даст ей приют на одну ночь, но тут же оборвала свои грустные мысли. "А почему бы мне не остаться здесь? Это же хорошо, что в нём никто не живёт. Тут только бы поправить дверь, окна, и будет просто замечательно!" В домишке было всего две комнаты: маленькая, вроде кухонки, и основная, где стояла обветшавшая от времени мебель. Изая нашла веник, вымела всю пыль; в ведёрко набрала воды, сходив к реке; тряпками, что когда-то служили в качестве штор, вымыла пол. Когда дом приобрёл жилой вид — ну, по крайней мере в нём было можно находиться без риска зайтись в аллергическом приступе — солнце уже почти село. Девочка, вспомнив, что так и не съела свой бенто, решила поужинать и потом улеглась спать, подложив под голову свой рюкзак и накинув старое одеяло, что раздобыла в покосившемся шкафу. На следующий день синеволосая проснулась от яркого солнца, слепящего ей прямо в глаза. Она продолжила обживать хижину, думая про себя, что в один прекрасный момент сюда может вернуться хозяин домика, и девочка не представляла, что будет делать в такой ситуации. В тот же день она отправилась в лес, чтобы раздобыть что-то из еды — нарвать ягод, найти грибы — и под конец пути наткнуалсь на явно нетронутую людьми полянку с интересными растениями. Собрав пучки разных трав, Изая решила засушить их, чтобы узнать у кого-нибуть знающего, действительно ли это лекартственные травы или она путает их. В общем, жизнь зеленоглазой налаживалась. Вскоре она приноровилась ловить рыбу, открыв для себя нечто интересное — умение ходить по воде. Изая сообразила, что такое точно не типично для простых людей и где-то в глубине души начала подозревать что-то, но решила отложить такие сложные мысли на более позднее время. Однажды гуляя по лесу, девочка познакомилась со старухой, что собирала травы и грибы. Оказывается, та жила за пределами селения, но приходила в рощу каждую неделю за лекарственными растениями. Именно она и научила четырёхлетнюю девочку разбиратся в этих листьях и цветах, рассказала какие растения лечат, а какие насылают хворь, показала, как правильно собирать их, чтобы готовить лекарства, а чуть позже научила и готовить их. Старушка была известна в Конохе и в других деревнях страны Огня как целительница и травница и девочка нередко ходила по десятку миль к ней, чтобы наблюдать, как та лечит больных и набираться опыта. Прошло четыре года. Целительница как-то обмолвилась, что Изая — очень способная девочка и далеко пойдёт, что уже многому у неё научилась, а ей, старушке, пора на покой. Спустя месяц после этих слов зеленоглазая как обычно отправилась к бабушке, чтобы помогать с готовкой лекарств, но обнаружила у её хижины толпу людей, одетых в чёрные одежды. Вчера вечером девушка пришла к травнице спросить совета, но обнаружила ту бездыханно развалившуюся на стуле. Скончавшуюся решили похоронить на её заднем дворе. Похороны только что закончились, и все присутствующиеся начали расходиться. Изая с трудом переживала подобное потрясение: жители уже покинули могилу и ушли по домам, а девочка всё стояла у надгробия, положив на него руку и смотрела на дату смерти и имя, высеченное на камне: Хира-сенсей Так к ней обращались все нуждающиеся. Синеволосая очнулась, когда поняла, что солнце давно село и ночь начинает вступать в свои права. Девочка представила, как в темноте ей придётся добираься до дома и решительно отмела эту идею — так уж и быть, она заночует здесь. Простится с этим домом и его бывшей обитательницей и больше никогда сюда не вернётся. Она чувствовала огромную дыру в груди, понимала, что эта бабушка стала для неё семьёй, которой Изая никогда не имела, и что она снова осталась совершенно одна. Зеленоглазая не скоро оправится от этой потери. Проведя беспокойную ночь на кушетке для больных, девочка покинула хижину целительницы, забрав с собой ценные засушенные травы, что ещё могли принести пользу людям. После этого Изая, и так не сильно общительная, совсем замкнулась в себе. Она умело избегала общества, вовсе не нуждаясь в нём, пока не познакомилась с двумя интересными людьми и одним странным существом.