Mimi Feroce

— Девчонки, постойте! — я семенила следом за теперь уже троицей суккубов, одну руку прижимая к животу, а другой — придерживая трясущиеся груди. Вовремя вспомнила, что можно не просто трусливо шарахаться по сторонам от подозрительных взглядов, но шарахаться с умыслом, изображая малодушную и умилительно неуклюжую недотёпу. И слизню понятно, что такое самоуничижение не очень приятно. Особенно для меня — потенциальной владычицы миров и Всея Вселенной! — но ради дела можно и притвориться. А то присутствие Мортаха немного расслабило, позволив лодырничать и не оттачивать мастерство лицедейства. Однако теперь стоило поскорей вспоминать, каково это — изображать из себя дурочку. Женская сила в слабости, так что пора соответствовать. Для этого я на бегу даже принялась нарочно качать бёдрами как можно более вызывающе, чтобы «булки» аппетитно тряслись под балахонистой рубахой. Перемешаться так — дико неудобно, но пускай окружающие умиляются и недоумевают, а не просто недоумевают. Блондинистая футанари обернулась, просияв улыбкой.  — Ой! Ты всё же с нами решила пойти? — всплеснула она ладонями. — Молодец! Оставшаяся парочка вновь меня окружила, подхватив под руки и бесстыдно лапая за сиськи.  — Ты умничка!.. — радостно щебетала блондинка, не давая мне вставить и слова. — Мадам злится, когда её девочки залетают, но к нам захаживает один богатый манджерец… Так он просто млеет от беременных!.. И дружков у него есть парочка — таких же любителей. Вот увидишь — он в тебя с первого взгляда влюбится, а может и вовсе выкупит для себя… С члена сутками слезать не будешь — ходят слухи, что они какие-то оргии устраивают и кандидаток ищут. В общем, все наши… Она щёлкнула себя по рогу, продолжив:  — Наши просто на взводе и думают, как бы так залететь, но чтобы выглядело случайно, а не намеренно. Мне оставалось только молчать и согласно кивать на любую белиберду, что будет сказана, но, очевидно, эти дурочки разом решили, что я хочу наняться в их бордель и уже своя в доску. Нет, принципиальных-то возражений против этого у меня не было никаких. Крыша над головой, еда, тёплый член за щекой да ещё и деньги платят — какой нормальный суккуб от такого откажется? Но больно уж резво эти дурынды худосочные свои выводы сделали! Я замотала головой.  — Вы не так поняли… Я просто кое-что хотела узнать… Блондинка удивлённо замолчала, а затем понятливо затрясла белобрысой головёшкой.  — Ну конечно!.. — с виноватым видом, как будто припомнив что-то важное, хлопнула она себя по лбу. — Мне сразу следовало догадаться, что ты спросишь. В общем, сестричка, можешь не волноваться: хотя у того манджерца член крохотный… Блондинка с улыбкой оттопырила мизинец, на что остальные суккубы захихикали.  — …Но он довольно выносливый дядька — все девчонки оставались довольны… Даже оргазмы симулировать не приходилось.  — Да нет же!.. — я ещё усердней замотала головой.  — Ой, и то верно! — хихикнула блондинка, с намёком погладив свой плоский живот, словно и он был округлым. — Ты и без меня про манджерцев всё знаешь. Я должна была догадаться, что ты переживаешь из-за размеров груди…  — Ага-ага!.. — подруги белобрысой принялись поддакивать. — У тебя просто шикарные сисечки — в любом трактире грудное молоко купят за хорошую цену. Но ты, пожалуйста, не продавай всё — и нам оставь немножечко, ладно?  — Да хватит кудахтать! Дайте сказать… — я начинала злиться.  — Точно! — гневно шикнула на подруг блондинка. — Отстаньте от неё, дуры! Подумаешь — груди… Да у меня такие же будут, когда я забеременею — вот увидите! А вы треплетесь, и слова ей вставить не даёте. Я с облегчением кивнула головой, но только раззявила рот, чтобы хоть что-то сказать, блондинка, как пулемёт, затараторила снова, сердито зыркнув на товарок.  — Вам разве не видно, что она меня хочет, но признаться стесняется? — сказала футанари, деловито уперев руки в бока и качнув промежностью в мою сторону. Подскочила сбоку, оттерев в сторону одну из подружек и прихватывая меня под локоть.  — Идём во-о-н туда, в переулочек — я займусь с тобой сексом, — уверенно покивала она головой, а затем ещё и с поучительным видом нахмурила тонкие бровки. — Но ты должна быть более ответственной, находясь в положении, понимаешь? У нас будет только анальный секс, сестричка, чтобы ребёночку не навредить. Но я обещаю, что буду нежной, и тебе всё равно понравится… Её узкая ладонь скользнула по спине и резко задрала край рубахи, открывая на всеобщее обозрение мою пухлую задницу. Пальцы жадно стиснули упругую «булочку», протискиваясь промеж ягодиц и бесцеремонно проталкиваясь в тугое колечко ануса. Я вздохнула и обречённо закатила глаза, расслабляя задний проход. Глаза белобрысой мгновенно стали огромными, когда её кулачок без труда проскользнул внутрь меня. «Раздражаете, плоскодонки…» — пронеслась ленивая мысль. — «Неужели и я для других выгляжу такой… такой надоедой? Даже имён ваших не знаю, но вы меня уже в корень заколебать умудрились…» Крепко стиснув тонкие пальчики анальной «звёздочкой» — ума не приложу, чем эта худышка меня удивлять собралась? — я наконец-то выбралась из цепких объятий. Отступила на шаг, с забавным звуком «чпок!» «сняв» себя с кулака обалдевшего суккубчика, а затем поочерёдно подарила каждой из них поцелуй, за несколько вздохов скастовав на всей троице [Знойный Шёпот]. И без того опешившая блондинка, пялившаяся на свою руку, до запястья побывавшую у меня в попе, вовсе словно на стену наткнулась, вздрогнув и глубоко задышав. Магическое повеление совокупляться легло на неё идеально, как гаечка по резьбе, мгновенно отразившись на выражении миловидного личика! Я впервые видела это преображение в спокойной обстановке и едва удержалась от улыбки, различив такие отчётливые преображения. Оказывается, вот как оно действует. Пара других девушек тоже почуяла непонятно откуда всплывавшее в них желание заняться сексом. Хотя вся троица суккубов и до этого говорила о нём без стыда — такова уж наша природа — но сейчас их накрыло, словно волной. У девчонок аж огоньки в глазёнках воспылали! Они с замешательством и всё возрастающим обожанием смотрели на меня и на друг дружку, чуя неистребимое желание действа. По мордахам было понятно: нихрена не понимают, отчего так случилось, но трахаться хотят, как безумные. Тяжко вздыхая — «беременная» я или как? — я загодя отступила в сторонку, скромно прильнув спиной к стене и дожидаясь развязки. Источник информации всё ещё нужен, а общаться с соотечественницами было бы проще, чем с иными Когтонцами. Так что пообожду, а заодно гляну, что умеют «конкурентки»… * * * Блондинка оказалась той ещё любительницей подчиняться. С довольным тонким попискиванием она охотно повиновалась подружкам, жадно оседлавшим её и окружавшим миниатюрную «пипиську» футанари орально-вагинальным вниманием. Губы, языки и влагалища сменяли друг дружку с такой скоростью, что крохотный пенис едва успевал сделать парочку фрикций, как эстафета переходила дальше. Жадные чавканья и хлюпанья звучали всё громче и троица так разошлась, оглашая округу довольными стонами, что очень скоро собралась изрядная толпа зевак. Даже вернулся четвёртый суккубчик, с обалдевшим взглядом уставившийся на подруг.  — Чего это с ними?.. — подбежала она, схватив меня за плечо, и тут же получила поцелуй в губы и свою порцию [Знойного Шёпота]. Покачнулась, нервно сглотнув и тотчас запуская ладошку мне за воротник в попытке добраться до упиравшейся ей в рёбра горячей титьки. Стиснула пухлый сосок, выжимая капельки молока… и как в бездну, ринулась к троице, вливаясь в их похотливое представление. Белобрысая футанарька попросту завизжала, когда на её крохотную писюльку обрушилась страсть третьей девицы. Сборище зевак было понятным — не каждый день такое зрелище видишь. А вот их поведение меня слегка озадачило. Я давно поняла, что отношение к сексу на просторах Башни иное, нежели у меня «дома», но, как ни странно, никто даже не попытался присоединиться к озорному квартету. Хотя суккубы, призывно вилявшие попами и раздвигавшие пальцами свои «булочки», явно были не против подобного! Но все усилия пропадали втуне: заинтересованные зрители, всего лишь посмеивались, иногда аплодируя особо вычурным позам и звонким стонам. Кто-то сердобольный и вовсе бросил девушкам под ноги старенький плащ, чтобы они не сбивали коленки о камни.  — Ловко у тебя это вышло, — послышался ироничный тон у меня над головой, и на плечо облокотилась грузная фигура. «Чёрт, спалилась?!» — молнией промелькнуло в мозгу, и я глянула вверх, стремительно цепляя на мордаху бестолковое выражение простушки-давалки. Рядом стояла та самая орчанка, что совсем недавно развлекалась с одной из нывших и бившихся в экстазе девчонок. Сияя ухмылкой, как начищенный медяк, я кинулась перебирать варианты. В голове зароились мысли о том, как объясниться или вообще дать дёру, но зеленокожая женщина продолжила, позволив вздохнуть с облегчением.  — Зря на этих глупышек зелье потратила — они хотя и назойливые, но безобидные, — сказала незнакомка. Рослая тётка с плоской грудью и мускулистой задницей бегуна-спринтера присела на корточки. Без спросу прижала к себе, опустив крепкие ладони мне на плечи, запустив в волосы пальцы.  — Да не зыркай ты так, — усмехнулась она, как будто без намёков касаясь губами моей щеки и шеи. — Я вот суккубов очень люблю и не брезгую, как многие. Особливо по душе мясистые сучки, как ты — так бы и откусила кусочек… Зелёный палец, как у непоседливого ребёнка перебросив вектор внимания, указал на шаловливый квартет посреди улицы.  — Нет, ну ты только глянь, а?! Чего творят, мерзавки!.. Незнакомка засмеялась.  — Во дают!.. — бесстыдно веселилась она, глядя на то, как белобрысая со сладостным визгом стреляла высоко в воздух редкими капельками спермы, а троица рогатых девиц ловила их губами и языками. — Надо бы к Мадам этих хвостатиков заглянуть, чтобы и меня так поимели… Меня же зрелище эякулировавшей футанари заставило ощутить странный стыд. Стыд за то, что я могла одним «залпом» залить семенем всю эту четвёрку с головы и до ног. Тем временем, покусывая меня за шею, орчанка сдёрнула с пояса увесистый кошель с монетами, двумя пальцами распустив на нём тесьму.  — Ну, подставляй подол, красавица, — усмехнулась она.  — Ч-чего? — непонимающе брякнула я, уставившись на монеты в мошне.  — Ну, не на землю ж бросать? — женщина пожала плечами. — Давай шустрей, мелюзга — у меня ещё дел по горло… Многие смотрели не только на четвёрку суккубов, но и на меня, поэтому ничего не осталось, как подчиниться. Замирая от волнения и мысленно проговаривая «Только бы не заметили!.. Только бы не заметили!..», я робко задрала край рубахи, подставляя его орчанке. Та щедро сыпанула монет, после чего мягко толкнула в плечо.  — Ну, чего ждёшь? Иди… Пришлось пойти по кругу, подставляя подол и ловя им монеты. Дожила, блин — милостыню прошу! Или же это не считается и в графе доходов идёт под пунктом «цирковое представление»? Да нет же! Я сама, как Мадам, устроила оргию всем на потеху. Выходит, что Мими Яростная теперь сутенёр? Хм… Интересно, а реально на этажах достать шубу из леопарда?.. Впрочем, я даже не смотрела, чего и сколько бросают, больше трясясь над тем, чтобы никто не заметил моей метки на пузе. Играла на грани фола, балансируя на острие. Стоило чуть повыше вздёрнуть рубаху и показался бы толстый член, завёрнутый во влагалище или вообще Метка Плодородия на пузике — в общем, случилась бы катастрофа! Меня бы или выебали всем сборищем с применением подручных средств, или забили бы камнями для профилактики, или растащили на «запчасти» для сувениров, или просто разбежались бы в ужасе, ожидая кары от хозяина Маленькой Госпожи. Короче, варианты один другого горше и кроме как отбиваться, вариантов не оставалось. Но, сделав полный круг с замершим сердцем и заметно отяжелевшим подолом, я с удивлением поняла — пронесло. Мои материнские бёдра и тяжёлые сиськи, протёкшие молоком через ткань рубахи, приковали к себе всеобщее внимание — никто ничего непотребного не заметил. Я даже ни разу не кончила, пока в напряжении обошла зрителей. Результатище!  — Немедленно прекратите дисциплину хулиганить! — с наигранно-грозной интонацией обронил оказавшийся посреди толпы стражник. Тоже бросил в подол пригоршню монет, и кивнул на четвёрку:  — Делай что хочешь, но разними этих сучек. Толпа недовольно загудела, но по глазам стража было понятно — он и так сделал одолжение, позволяя нарушительницам «соскочить». Я понятливо покивала и, чтобы не вызывать подозрений, с бестолковой миной негромко позвала разгорячившихся любовниц:  — Девочки, может, хватит, а? И тут же сняла с жертв воздействие [Знойного Шёпота]. Суккубчики, как пущенные с горы колёса, по инерции ещё вздрагивали, ласкаясь телам друг о дружку, а затем обессилено, но с крайне довольными моськами посыпались на плащ, свалившись в кучку взмокших, вкусно пахнущих девичьих тел. Так и тянуло облизать тощее плечико соотечественницы, тяжко дышавшей и лежавшей сверху, но я «сутенёр» серьёзный и сумела сдержаться. А разочарованная таким финалом толпа принялась расходиться. Страж тоже отправился восвояси.  — Чтобы через пять минут вас здесь не было, шлюшки. Усекла? — бросил он через плечо. * * * Суккубчики, для меня до сих пор так и остававшиеся безымянными, с удивлённым видом таращились друг на друга, не понимая, что на них нашло. Белобрысая «мазохистка» отходила дольше всех, как и подружки, на грани охреневания вытаращившись на гору денег в моём подоле. Не сокровище, разумеется, но там было пару сотен монет, не меньше. И судя по виду девушек, это не так уж и мало. Но самое главное — аж маслом по сердцу! — что они позатыкали свои милые, перепачканные в сперме ротики, восстанавливая дыхание и наконец-то позволяя мне расспросить их. Блондинка –уникум в квартете инфантильных дурочек — оказалась не только с самым необычным пристрастием, но была, вроде бы, и самой толковой, поэтому к ней-то я и подсела, просто опустившись рядом с на коленки и ссыпав кучу монет той на руки. Белобрысая милота уставилась на меня непонимающим взглядом.  — Э-это за что? — удивилась она.  — Заработали, — пожала я плечами, стерев с подбородка девицы капельку спермы и отправив её в рот. — Не знаю, что на вас нашло — я безумно перепугалась — но вот ваш прибыток… А теперь ответь наконец-то на пару вопросов!.. Поимённо всех-всех-всех в этом городе девушки не знали и припомнить искомую официантку Лауру не смогли. Но огорчаться причины не было — по роду совей деятельности общительные девчонки оказались точно уверены, что эльфиек-подавальщиц в Когтоне всего четверо. Три девушки и четвёртое создание неопределённого пола работали в разных заведениях не так уж и далеко друг от друга. Блондинка тут же вызвалась меня проводить, но от этого пришлось отказаться — слишком уж мы, суккубы, оказывались раздражающими собеседниками и попутчиками. Я, окончательно теряя терпение, грубо схватила белобрысую за рог, завернув ей набок голову, и с самой добродушной улыбкой попросила озвучить названия и ткнуть в сторону ближайшей из этих «наливаек». А затем сразу же раскаялась за свою грубость, упустив очевидное — суккубчик буквально растаяла от удовольствия, порозовев щёчками и просигналив почти мгновенной эрекцией. Миниатюрный пенис целился мне в живот, бесстыдно намекая на помыслы футанари. Но засранке ничего не светило — после Мортаха и его «младшенького» подобное скромное «мужество» меня даже не возбуждало. А вот попа у блондиночки была действительно симпатичной, но и тут ей ничего не обломиться — для её же, бедняжки, пользы. Тощая футанарька назвалась Гинкой. Оставшаяся же троица милых бестолочей уже словно и позабыла обо мне, принявшись с жаром обсуждать, чего же и сколько вкусного они накупят на случайно свалившиеся деньги. Я немного поколебавшись, также представилась новой знакомой и, чтобы блондинка не вздыхала так трагично, даже приобняла её куда нежнее, чем следовало для традиционного приветствия. Троица девиц, считавших монеты, устроила весёлую суету, оттягивая внимание на себя, и никто не обращал внимания на парочку суккубов, тискавшихся у стены. Поэтому то, как я, перестав меньжеваться, запустила руки под юбочку Гинке, стиснув её стройную попу и прикрыв ладошкой миниатюрное «хозяйство» девушки, осталось незамеченным для окружающих.  — Не ходи за мной, ясно, — мои губы прошептали на ухо девушке. — Иначе я снова устрою так, что ты будешь выть от экстаза, пока не умрёшь… На всякий случай — по свежей памяти — припугнуть не помешало, но чтобы девушка совсем не раскисла, я вытащила пальчик у неё из влагалища и демонстративно его облизала. Даже притворяться не пришлось — милаха оказалась действительно вкусной и «сытной». Хотя, я старалась зря. Судя по вспыхнувшей влюблённой радости в бездонных глазищах «белобрысика» — божечки-кошечки, аж искрами из них брызжет! — она и на самом деле могла воспылать ко мне чувством. Уж я-то нашу породу знаю прекрасно. Но какой бы обаятельной эта кроха ни была, а заводить «романтИк» в ближайшее время в планы не входило, и мой язык просто окунулся промеж пухлых губ девушки в прощальном поцелуе. Уверена — это означало, что я только что косвенно отсосала у половины Когтона, но моей репутации что-то подобное повредить не могло. * * * Первое питейное заведение под солидной вывеской «Каменный Дол» выдало осечку. Я беспрепятственно вошла внутрь и даже сходу увидела искомую худосочную девицу эльфийских статей, но тут же заметила, что она была полукровкой. Её красоты это нисколько не умаляло. Наоборот, даже придавало экзотической изысканности, как и любому метису. Но длинный, пушистый хвост, острые кошачьи ушки на макушке и странно притягательные черты манджерской крови в облике давали понять — «Акелла» промахнулся. Уж говорливая Аура про такую особенность своей подруги обязательно упомянула бы, а значит, передо мной была не та, кого я искала. Что подтвердила и сама полукровка, в мгновение ока оказавшись рядом и с профессиональной улыбкой осведомившись, «чего милому суккубчику надобно?». Я вздохнула — за демонессу даже в полутьме помещения не «канаю»? — и рассказала о цели поиска давней подружки. Что было здравой мыслью — уж официантка наверняка могла лучше знать своих коллег, чем залётный квартет суккубов. Эльфийка покивала, задумчиво постучав себя тонким пальцем по подбородку. И я тут же поняла, что эта «полукошка» откровенно играет, даже не особо стараясь изображать раздумье и ожидая от меня продолжения. Играет, как с мышкой.  — А пока вы будете вспоминать, можно кружечку… пенного? — брякнул я наобума, делая заказ. Довольная эльфийка расплылась в улыбке — ох, прям, как солнышко засветилась! — и провела меня к ближайшему столику. Немногочисленные посетители принялись подначивать, но даже несмотря на мой затрапезный вид и низкий статус в этом обществе, отчего-то делали это добродушно и «вполнакала», просто предлагая присесть к ним на коленки и всё такое прочее, почти невинное по меркам суккубов. Видать, тут выпивали не самые сливки общества и снобы. Мне тем временем притащили кружку пенящегося напитка, и я даже подумала, что чем черти не шутят? Прошла через такое потрясение, так вдруг тело наконец-то перестанет отторгать всё, что не вода и сперма, а я на самом деле смогу пить алкоголь? Но «вдруг» только кошки родятся — стоило сделать глоток сытного, горьковатого и хмельного, как сработал рефлекс, и я тут же закашлялась под общий гомон веселья. Эх, а ведь у меня даже полная устойчивость к опьянению есть, правда ума не приложу, откуда я это знаю и как ей воспользоваться. Под смешки, я поблагодарила за напиток и сунула эльфийке в руку несколько монет, явно переборщив с чаевыми. Та приняла деньги с довольным видом и сразу же изобразила на лице просветление, блеснув вертикальными зрачками и якобы вспомнив, «котяра» хитрющая.  — Да-да, — усердно закивала она головой. — Как же, припоминаю… Лаура, светленькая такая. Прелестная девушка, а вот братец у неё — страсть какой непутёвый…  — А где она работает?  — Да тут, недалеко, — эльфийка взмахнула рукой, переложив чистое полотенце в другую ладонь. — Как её брат из города ушёл, она и дом их продала — так в трактире комнатку и снимает с тех пор…  — Где. Она. Работает?  — Ага, — соглашаясь, с серьёзным видом, но откровенно смеясь глазами, сказала эльфийка. — Работать она умеет — лениться не привыкла. Но что ей оставалось из-за этого балбеса Десама? Хоть бы раз сестру навестил, негодяй… Я буквально почуяла, как промеж кончиков рогов проскочил наэлектризованный разряд негодования. Ещё хоть слово с этих прелестных губ — и я, как тот маг-конденсатор, сама шарахну громом и молнией по балаболке! А может и этой сучке хитрющей сказать пару ласковых [Знойным Шёпотом]? Вот будет потеха, когда её, стонущую от желания, начнут пялить под хвост прямо на одном из столов. Вздохнув и, как будто вытащив из сумки ещё пригоршню монет, я молча сунула их эльфийке. Та опять просияла.  — Что ж вы мне зубы заговариваете, сударыня, сказать не даёте? Вам в «Петлю Тьмаря» нужно — это направо от «Дола», в трёх кварталах отсюда. Аура почти всё время там… Может, хотите ещё чего-нибудь на дорожку?  — Спасибо, не нужно, — буркнула я, поскорей выбираясь из-за стола, пока эта заноза опять меня не «развела». * * * Пока топала к «Петле», набрела на магазинчик одежды, удививший как ассортиментом, так и отношением продавца. Приходилось постоянно предполагать, «плюнет» в меня тот или иной встречный, или великодушно предложит потрахаться? И хозяин этой лавки, в отличии от толстомордой дуры в Чумыше, даже сам жестами зазывал меня, здраво рассудив, что такой замарашке явно не помешает обновить гардеробчик. Дядька явно понимает, что деньги не пахнут. Но я решила ни на что пока не отвлекаться. Хочется, очень хочется новых шмоточек и красивого белья, но я не переживу, если у Ауры смена закончится, или она пораньше отпросится, или ещё какая ерундень. Упущу момент и придётся чёрт-те сколько бродить без дела, натыкаясь на брезгливые взгляды. Нет уж — сперва дело. «Петля» нашлась быстро по приметной вывеске. Но кузнецу, который гнул для неё прутья, нужно было поотбивать руки за бездарное исполнение, потому что только по громадным металлическим когтям я и поняла — это стилизованный тьмарь-висельник. Но, что было хуже аляповато исполненной вывески, так это приём — завсегдатаи встретили меня недобро. У стены здания стояла группка из пяти выпивох, о чём-то шумно споривших. А чуть поодаль от них, уткнувшись лбом в стену на ватных, пьяных ногах пошатывалась стройная манджерка, отчаянно и надрывно блюющая. Она то меня первой и приметила.  — Э-э-э… — донеслось хмельное урчание. — Пиздюшня хвостатая, куда… ик!.. куда лезешь?! Тут дармоедкам не… ик!.. не подают!.. Вали нахер головы сосать, потаскуха… Пьяное тело отклеилось от стены, перегородив путь. Я напряглась, не зная, что делать. Не бежать же, в самом-то деле? Мне эту дуру пятьдесят четвёртого уровня снести — два каста понадобится, [Костяной иглой] по коленкам, да и то перебор будет. Но и не затевать же драку из ничего? Пьяную манджерку грубо толкнул в плечо один из её собутыльников. — Хал!.. Зорна, бля, чего ты доебалась до этой дуры?! Она ж сейчас обоссытся со страху, разве не видишь? Разгонишь с района всех суккубов — к кому потом парням ходить, писюны прополаскивать? Ты что ли, со своей сеструхой будешь?.. Поднялся весёлый пьяный гомон, но манджерка юмор не оценила.  — Я те, бля, ща… ик!.. сама те на клык дам, мудила!.. Будешь подстилкой у… ик!.. у Зорна… Смех лишь усилился, кто-то — почти такой же хмельной — посоветовал манджерке сунуть свою семейку себе же в задницу, но «шерстяная» пъянчужка принялась копошиться, словно пытаясь раздеться и больше в ногах да хвосте путаясь, чем делая дело. Да ещё — вот умора! — и спиной к товарищам развернулась, определённо пытаясь припустить штанишки и задрать хвост повыше. Похоже, что-то не то она «давать» собиралась. Я невольно усмехнулась — вот же дурында пьяная! — и тут же сорвала на себя недовольство остальных.  — А ты какого хуя зубоскалишь, мелюзга? — прорычал здоровенный мужик, секунду назад одёргивавший Хал. Похоже, внешность была обманчива, раз этот здоровила даже в хмелю «переобулся» в момент и нашёл возможным бугуртить на кого-то, кто ему в пупок дышал, если не прямо в промежность. На него зацыкали и остальные, но не с укором, а мол, не трогай «каку», не говори с суккубом.  — Ты рогатой хвост выдрать надумал? — надменно фыркнул орк-полукровка. — Лучше сразу пойди да руки о жучиное дерьмо вымаж — от него хоть отмыться можно. Подпиравшие стену просто кивнули мне, веля убираться подобру-поздорову, и принялись с азартом подзадоривать распалявшуюся манджерку. Та бросила раздеваться, распушила хвост и полезла с кулаками в ответ, но худосочную гуляку просто толкали из стороны в сторону, не упуская момента помацать за всякое. А я под шумок ретировалась, чувствуя себя так, словно мне в рот нагадили — приспустили штанцы, присели на язык и… Могла ведь отметелить их всех — уж этих-то выпивох точно. Даже имела достаточно оснований. И тут же неминуемо навлекла бы ещё большую беду на свою рогатую головушку, когда начали бы разбираться, кто, как кого и за что. Вот так вот унизительно «сглатывать» пьяную болтовню от едва стоящих на ногах тел бесило просто неимоверно. Но гневно сжатые кулаки — это всё, что мне было позволено. Я пока что не в «силах тяжких», чтобы без оглядки плевать на последствия, и могла пока только корчить из себя всемогущую стерву, нисколько ей не являясь. Потому-то и пришлось стерпеть да проглотить оскорбление. Однако местные безразличные боги всем своим тупорылым пантеоном дружно зевнули, отыгравшись за неимоверное везение во время Выброса и лишив меня и крохи удачи. Гуляки принялись подкалывать друг друга быстрей, чем я успела пройти пару шагов, и пьяная манджерка, оставшаяся не у дел, снова ко мне прицепилась. В спину прилетела скомканная грязная тряпка, а затем догнали и слова:  — Э, бля! Пиздюшня…ик!.. рогатая!.. Я тя не отпускала, шлюха!.. У меня же снова застрекали эфемерные разряды злых молний промеж рогов. Да какого чёрта она ко мне прикопалась? И вообще… Какого хрена я голову в плечи вбираю, как виноватая?! В конце концов, достаточно народу в округе заметило, как эта компания задирает суккуба. Наверное, потом им ещё в насмешках аукнется — будут по кабакам обсуждать, как «шестеро смелых» запинали впятером суккубчика.  — Чего тебе, старуха шерстяная? — я обернулась, и спросила негромко, глядя пъянчужке в глаза. Чёрт, да я с орком ебалась, как сумасшедшая. У него член был — как у этой дуры бедро! Трястись я ещё буду перед этой овцой ушастой. Поэтому и сказала так, чтобы наверняка спровоцировать манджерку. Видит Великая Башня — пыталась уклоняться от конфилкта до последнего, но даже моей милоте и влюбчивости есть предел. Хотя гордиться нечем, пала я ниже некуда: совсем недавно спиной к спине с Мортахом пробивалась через безумие Выброса, а теперь робею перед городскими гуляками. Это даже постыдней, чем задирать суккуба с пьяных глаз… Хал застопорилась на секунду-другую, хмельными мозгами соображая, чего услышала, а затем нетвёрдо затопала в мою сторону.  — Шлюха место… ик!.. место своё забыла? — проворчала она. — Я щас всю рожу твою смазливую разъебу!.. Это было даже не смешно. Во мне просто физических сил имелось побольше, чем в этой «кошке», исходя из разницы в наших уровнях. Поэтому невесть откуда взялось желание не просто унизить, а самолично съездить по пушистой челюсти этой дуры. Я даже кулак стиснула, метя встретить пьянчугу на противоходе — в прыжке, наверное, дотянусь — как взгляд наткнулся на любопытное, а мозги докумекали, что не туда меня волокли. Даже слепому, а мне — так уж точно, было заметно, что манджерка хотела потрахаться! Не со мной — на меня она, как на грязь смотрела — а вообще хотела. В воздухе просто поплыл обольстительный аромат её мокренькой «кисоньки», не заглушенный даже амбрэ перегара. «Ствол» у меня в животе тут же откликнулся и начал просыпаться, почуяв сочную писечку, вновь становясь каменно твёрдым. Мысли заполонили неуместные, но чертовски приятные образы, как я скручиваю эту кошечку, и в наказание вхожу в неё так грубо, чтобы член изо рта выскочил… «Шерстяная» была уже рядом, сграбастав меня за одежду и дёрнув на себя. Ощерилась ехидной улыбкой, неправильно поняв покорное поведение дерзкого суккубчика. Думала, что я оробела и пожалела? Увы — я просто усердно отмахивалась от желания изнасиловать эту дрянь прямо здесь и сейчас! А затем коротко подпрыгнула вверх, обнимая манджерку руками за шею. Прижалась «беременным» животом к её мягкому пузу, придавила сисяндрами её скромные титьки и прильнула губами к губам. На мгновение поморщившись от неприятного «загулявшего» духа, протолкнула к ней в рот свой язычок. Пьянчужка отпрянула.  — Да ты охерела, блядь рогатая?! — фыркнула она, сплёвывая и занося кулак для удара, но дело было сделано. Мне всё ещё требовался телесный контакт для дебаффа, и первым же делом я коснулась манджерки своим [Знойным Шёпотом]. По зелёным глазищам «котяры» — а она довольно мила, когда молчит — стало понятно, что желание просто потрахаться заменилось на жажду секса со мной, а похотливые «часики» затикали в голове. Впрочем, иного быть и не могло — эта магия никогда ещё не подводила. Дыхание женщины участилось, зрачки расширились, из вертикальных щелей обратившись бездонными колодцами, грубые пальцы потянули уже на себя. Манджерка сама наклонилась, грубо схватив занесённой рукой за шею и едва не полностью обхватив её пятернёй. С гротескной страстью поцеловала, больно укусив за губу. Но меня эти «жестокости» не беспокоили. Наоборот, стоило трудов не рассмеяться — «шерстяная» делала так, потому что я ей позволила, и вторым поцелуем вдогонку приняла и второй дебафф. Я вдохнула в неё [Буккаке], на ментальном уровне запрещая эякулировать внутрь меня. Но манджерка — стопроцентная женщина. Вот её, должно быть, штырить сейчас начнёт!.. «Шерстяная» просто полыхнула праведным гневом, уже попросту пожирая меня жадным взглядом, и сжимая пушистыми пальцами шею, вцепилась в левую грудь, безжалостно сминая нежную плоть. Оставалось лишь добавить последнюю искорку, что я и сделала, с покорным видом проворковав в полголоса:  — Хочу тебя, но… они смотрят… Напоследок коротко чмокнула в губки задиру, наугад мазнув по ним одним из безымянных баффов. Выпало увеличение силы. Манджерка рывком обернулась, даже не заметив, как мои тонкие пальцы без усилий разжали её крепкую пятерню. Вновь распушила хвост, и, едва не зарывшись носом в камни, на непослушных ногах рванула к товарищам.  — Она моя, суки плешивые!.. — разразился её гневный вопль. Товарищи расхохотались, глядя на сердитую, но не опасную «кису». Кто-то даже успел ввернуть какую-то колкость в ответ и тут же, как на пружине, со щелчком отлетел назад, получив прямой в челюсть и взбрыкнув в воздухе ногами. Низкорослая манджерка принялась спьяну дубасить кулаками во все стороны, не глядя раздавая увесистые затрещины собутыльникам. Мгновенно вспыхнула драка, так же мгновенно переросла в одностороннее избиение — ей попросту ничего не могли сделать даже всей шайкой. Я хмыкнула. Для окружающих, на всякий случай, грустно вздохнула и покинула поле алкогольной брани. * * * В «Петле» на меня тоже глянули косо — тут народец был немного иной, чем в «доле». Но желающих откровенно унизить «беременного» суккуба не нашлось — разношёрстный люд был занят куда более увлекательным делом, азартно глуша выпивку. В заведении проходила какая-то акция в честь нового сорта бухла или типа того — официантки носились, как угорелые, лавируя между столов с подносами и расплёскивая выпивку. А хозяин «наливайки», тигроподобный старый манджерец, едва справлялся с прямыми обязанностями — с трудом успевал наливать подносимые пустые кружки. Видать, ещё и поэтому на меня внимания не обратили. Я быстро окинула взглядом светлый зал с клубившимся под потолком сизым облаком «табачного», сладковато-дурманящего дыма. Мятущиеся фигуры девушек-подавальщиц были видны, как на ладони. Девчонка из числа людей сразу же отметалась — симпатичная, но не она мне нужна. Второй персонаж, как бы это сказать, вообще озадачил своей половой принадлежностью. Он — или она? — был невысоким и стройным, словно мальчишка-подросток. Но просто ангельской, какой-то внеземной — «внебашенной»? — красоты личико, заострённые на кончиках уши и едва различимая пара бугорков на груди заставляли думать, что это была всё-таки девушка. Впрочем, змееженщина о Лауре отзывалась, как о девушке, безо всяких «всё-таки». Поэтому методом исключения мой взгляд пал на третью фигуру — коротковолосую, длинноухую эльфийку. Чёрт, если это та, кто мне нужна, то у Ауры губа не дура! Платиновая, смуглокожая блондинка, взмокшая от пота, как от дождя, легко порхала от стола к столу, ловко уворачиваясь от бесстыдных рук посетителей, норовивших огреть её по круглой, упругой попе. Другим официанткам тоже доставалось — особо туго приходилось «мальчико-девочке», которую тискали вообще напропалую — но эльфийку задевали чаще других. Стройная и подтянутая, но при этом парадоксально фигуристая, «в теле», со здоровенными сиськами, что были больше её собственной головы, девушка как магнитом тянула к себе. И сразу же бросилось в глаза, что она не первый день на этой работе. На случайно пропущенные шлепки по ягодицам она отвечала «игривыми» оплеухами, с непринуждённым смехом от души лупася наглецов по мордасам так, что аж у меня в ушах звенело. И так весело и непринуждённо при этом хохотала, что у захмелевшей публики не оставалось и тени сомнения, что с ними заигрывают. Разве что кроме тех, кому посчастливилось почуять сокрушительное прикосновение хрупкой эльфийской ладошки. Невольно засмотревшись на девушку, я почуяла вновь просыпавшуюся страсть. Член, готовый в любую секунду эякулировать, словно нашёптывал: «Сестрюнь, ты нюх-то не теряй — зорко смотри и ищи для меня сладкую дырочку…». Казалось, что я видела сквозь тугую ткань взмокших брюк на тугих ляжках официантки, чуяла манящий аромат влажных щёлочек прелестной девицы. Так что хватало даже мимолётного образа, чтобы почуять воспламенившееся желание. Эльфийка действительно была хороша: восхитительна телом и незлобива характером. А чистый взгляд огромных, едва ли не на пол лица глаз, даже принудил задуматься: хочу ли я её сердце, как друг, или вагину — как страстная любовница. Было бы здорово, получить всё и сразу, но я всё же выберу первое, если придётся — харизма этой девицы поистине подкупала, и устоять было попросту невозможно. Улучив момент, когда официантка глянет на меня, я приветливо помахала рукой. Фигуристая барышня, балансируя бёдрами и сиськами, как противовесами, ловко прошмыгнула мимо столов, «ненарочно» задевая ляжками посетителей и оказавшись подле меня.  — Что изволите, мэм? — прожурчал её мелодичный голосок.  — Мне сказали, что… — я только и успела сказать, как эльфийка склонилась вперёд, прижав два пальца к моему подбородку и мягко запрокинув голову. А затем нежным движением накрыла мои пухлые губы своими сладкими, горячими губками. С явной охотой причмокнула, как будто смакуя и пробираясь язычком глубоко внутрь. Принялась откровенно поить своей ароматной слюной — мы не просто обменивались жидкостями, а она именно вливал в меня свою липкую влагу. Я на минуту даже сомлела от удовольствия, не понимая, что творится! Это был и просто приятно до чёртиков и дрожи в спине, и крайне льстило тем, что эльфийка так запросто встречает суккуба нашим обычным приветствием. А заодно, оказалось не только безумно возбуждающе, но и очень питательно! Слюна девушки питала мои магические силы. Выходило, что я наконец-то нашла ещё один пункт из своего меню там, где не додумалась поискать, и где ожидать следовало раньше всего. Сперма, сквирт и слюна? А недурно. В общем, эльфийка меня просто пленила и слова змееженщины о добродушии её подруги сторицей подтверждались. Девушка тем временем как ни в чём не бывало отстранилась, кокетливым жестом одним пальцем утерев свои губы. Красноречиво поиграла бровями и заговорила едва слышно:  — Это не моё дело, юная мисс, — её взгляд опустился на мой округлый живот, — но в вашем положении не стоит посещать такие заведения. Странная официантка, которая выпроваживала посетителя по доброте душевной, ещё больше расположила к себе. Я лишь покачала в ответ головой.  — Всё не так, — приобняла пузико ладонями, почуяв. Как внутри болезненно-сладко напрягся член. — Всё не то, чем кажется… И я здесь не затем, чтобы… В общем… Я подступила на шаг, словно опасаясь быть подслушанной.  — Мы с Аурой очень близки и… Оборвав слова, по залу разнёсся грохот битой посуды. Лаура уронила поднос, расколотив вдребезги полдюжины пустых глиняных кружек, и без слов бухнулась на колени, заключив меня в оковы объятий.  — Что с ней, милая?.. Ты цела? Кушать хочешь?.. Аура в безопасности?.. — посыпался ворох бессвязных вопросов, на дававших мне ввернуть хотя бы слово.  — Что случилось, Лаурка? — прикрикнул из-за стойки хмурый «тигра». — Бездельниц я не люблю .если ты позабыла…  — Дядь Корнальт, а можно мне перерыв?! — обернувшись, коротко крикнула эльфийка. — Ну, пожалуйста…  — Что, сейчас? — мужчина растерянно развёл руками, намекая на несвоевременность просьбы.  — Дядь, ну очень надо!.. — воскликнула девушка, мгновенно добавив в интонацию хныкающих ноток. Полосатый манджерец вздохнул и закатил глаза.  — Ладно, только не реви! Что с тобой поделаешь, — кивнул он. — Ступай… Трактирщик отставил кружку и, обернувшись, крикнул в дверной проём за его спиной, уводивший к служебному помещению:  — Ларрока! Рыжик?.. Молчание в ответ.  — Ларрка, да где ты там есть?! Подмени блондинку нашу — у неё тут… Мужик хмыкнул, коротко глянув на нас, обнимавшихся.  — У неё тут личный вопрос нарисовался. Короче, не робей и живо тащи сюда свою тощую жопку! Несколько секунд всё так же ничего не происходило.  — Ла-а-адно… — наконец-то нехотя прогудел низкий женский голос в ответ. На моих щеках горели поцелуи Лауры, как будто старавшейся пометить своим запахом залётного суккубчика, а из проёма, откинув мишуру нитяного полога, тем временем показалась рослая орчанка. И, бог мой, это было просто сногсшибательное зрелище! Высоченная, как Мортах, и мускулистая, как бодибилдер, но при этом невероятно фигуристая, упитанная бабища заняла собой весь проём, низко склонив голову, чтобы пройти и едва протиснуться сквозь него своей шикарной задницей. Я на миг дара речи лишилась, с открытым ртом уставившись на это необычайное зрелище. «Великолепно!» — все, что было в мыслях в тот миг. Доводилось видывать настоящего орка — даже на «вкус» его пробовала — но женщин их расы узрела впервые. И без оглядки влюбилась. Не в эту дородную, «огненную» матрону, что тоже была весьма хороша и даже миловидна, а в зеленокожих, толстозадых и грудастых баб в принципе. Ведь если эльфиечка, чмокавшая губами по моим щекам была, как тончайший соблазн эротического откровения, то рослая деваха в дверном проёме показалась квинтэссенцией похоти, ожившим развратом! Если бы существовала богиня распутства — у неё было бы подобное тело и не иначе. И такой же смущённый румянец на едва ли не подростковом лице…  — Эй, хвостатик рогатый!.. — с усмешкой окликнул меня хозяин таверны. — А ну, перестань!.. Отверни глазищи свои бесстыжие — не видишь, девка уже дымится. Не позволю работниц моих совращать!.. Хватит и того, что Лаура на тебе повисла. По залу прокатились рокот незлобивых смешков посетителей, начавших подначивать манджерца. Мол, не упирайся, дед, пускай девчонки поластятся: им, видать, нужно, а нам — приятно посмотреть. Даже другие официантки ненадолго остановились, чтобы улыбнуться. «Девочко-мальчик» и вовсе в ладоши всплеснул умилительно. За что был тотчас пойман в объятия и тонко заверещал от смеха и щекотки, плюхнувшись на коленки к одному из посетителей. Хозяин — тёртый калач — без особого сопротивления «уговорился», понимая, что не переспорит такую массу народу. С кривой усмешкой победителя и благодетеля — мол, одолжение делаю — махнул пушистой рукой на ряды пустых кружек.  — Давай, Ларрока, приступай к делу. Поднос в руки — и пошла, пошла, милая! — не заставляй посетителей ждать…  — Д-да, господин, — высоченная девица, едва не терявшаяся головой в дымном облаке под потолком, неожиданно робко кивнула. Манджерец печально вздохнул.  — Сколько ж повторять-то? Да не зови ты меня господином, а то зубы сводит. Корнальт я, понятно? Орчанка залилась румянцем и молча закивала, подхватив поднос с дюжиной кружек, что выглядел на её руке, как чайное блюдце. Эльфийка тем временем помахала рукой и поманила подругу ладонью.  — Ларрочка, иди поздоровайся… Зал опять загоготал и все обернулись на хозяина таверны. Тот хмуро зыркнул исподлобья на великаншу и трагично зажмурился.  — Давай, только живо — вы ж всё равно не отстанете…  — Дядя Корнальт, ты самый лучший на свете! — расплылась в радостной улыбке эльфийка, всё так же подзывая орчанку.  — Да-да… — мужчина печально покивал головой. — Верёвки из меня вьёте, дармоедки… Ларрока, вихляя великолепными бёдрами — Великая Башня, что ж за божественная-то жопень! — несмело приблизилась, вздрагивая от смачных «оплеух» по тугим ягодицам.  — Здравствуйте, — робко кивнула, глядя куда-то мимо меня, на входную дверь. Эльфийка поднялась, многозначительно покачав головой.  — Нет-нет, Ларрочка, ты должна поцеловать её, — наставительно сказала девушка зеленокожей. — Я ведь тебе рассказывала и не раз: у суккубов такая традиция. Ларрока нервно сглотнула, вспыхнув пунцовым румянцем, но при всей своей могучей стати противиться явно не смела, поражая уже не только шикарным телом дородной матроны, но и кротким характером, так не строящимся с стереотипным орочьим норовом. Неужели и сёстры Мортаха похожи на неё? Несмело приблизившись, великанша наклонилась, забавно вытянув губы дудочкой и пугливо зажмурившись. От неё пахло горячим потом, свежепролитой выпивкой и чистым ароматом женского тела — Корнальт определённо знал, кого нанимать, выбирая лишь лучших. Потому-то смотреть на то, как коленки орчанки сошлись вместе, словно ноги едва могли удержать, было попросту невыносимо — рослая девица окончательно этим меня подкупила. Её зашкаливающего, какого-то неправдоподобного уровня «милоты» — да на фоне просто гигансткого упругого вымени! — было не вытерпеть, и я охотно потянулась руками к большому лицу Ларроки. Обняла ладонями горячие щёки, властно наклоняя девушку ниже, и без раздумий вцепилась зубками в её пухлые губки. Орчанка испуганно пискнула — и тонко, и басом одновременно — вздрогнув при этом всем телом, и не смея сделать хоть что-нибудь. Поднос с кружками на её ладони поехал на сторону, но эльфийка успела подхватить эстафету, спасая посуду. А орчанка, пряно дыша мне в лицо, тем временем стремительно оседала, прижав свои мускулистые ручищи к груди и негромко попискивая. Томно зажмурившись, опаляла раскалённым дыханием, просто приоткрыв рот и, похоже, не зная, как поступить. От переизбытка эмоций играла бровями, то ли собираясь застонать в голос, то ли намереваясь заплакать. Я обвила её толстый язык своим язычком, принявшись мягко посасывать и покусывать сладкую ленту. Потянула его в себя, заставляя ожить и проснуться, стараясь принять весь целиком, но мускульная полоса — сладкая, липкая и одуряющее вкусная — была чересчур толстой, чтобы всю её взять в рот без тайных умений профессиональной минетчицы. Но даже на треть оказавшись у меня за щекой, он словно зажёг пламя в груди у дородной девахи! Дыхание её стало безумным, как после быстрого бега, а в мои груди уткнулись набухшие «персики» громадных сосков. А я ведь даже ещё не использовала на ней магию… Эльфийка сжалилась над подругой и со смехом похлопала меня по плечу. Наши губы, наконец, разомкнулись, на мгновение соединившись тонкой ниточкой тягучей слюны. Ларрока тут же стыдливо спрятала свой толстый язык, но я всё равно успела в последний момент с наслаждением облизать эту душистую сладость. Её щёки из светло-зелёных стали густо-пунцовыми, а глаза бегали по сторонам, лишь бы на меня не смотреть. Крепкие пальцы неверяще прикасались к губам. Толстый язык украдкой их облизал…  — П-простите… — пробасила девушка, сгорая от стыда. Неужели я ошиблась, и это не игра специально на потеху публике? С чем удивлённо оглянулась на эльфийку. В ответ та растроганно покачала головой, передавая поднос орчанке и ободряюще похлопав её по широкому бедру.  — Всё хорошо, Ларрочка. Это нормально, что тебе понравилась суккуб — эти милые девушки многим нравятся. Если тебе сложно, то можешь об этом сказать — рогатые малышки очень любят, когда их окружают вниманием и не злятся на такие вещи. Орчанка нервно сглотнула, глянув на меня так жалобно, словно побитый щенок.  — В-вы… Вы о-очень… к-красивая… — едва слышно пробормотала она, но зал притих, позабыв даже хлестать своё пойло. На моих губах появилась улыбка. Внезапно представилось, что если бы довелось родить от Мортаха, то дочь я хотела бы такую, как эта девица.  — Ларрока, в сравнении с тобой — я просто дурнушка… Орчанка внезапно со страхом отпрянула, наконец-то изобразив хоть что-то, кроме робости. Из глаз её брызнули слезы, и девушка в рыданиях помчалась обратно в подсобку, по пути своротив с места один из тяжёлых столов. По залу опять загрохотала битая посуда, и понёсся одобрительный смех посетителей.  — Да вы издеваетесь?! — возопил хозяин таверны, жалобно глянув на лужу битой керамики. А я посмотрела на эльфийку, непонимающе пожав плечами.  — Всё в порядке, — кивнула девушка. — Просто наша Ларрочка такая ранимая… Она склонилась пониже и прошептала на ухо.  — Она ещё девственница, поэтому прошу вас — пожалейте её чувства… Отстранившись, Лаура добавила уже громче.  — А теперь поскорее идём в подсобку — нам так много нужно обсудить!.. Я покивала — наконец-то вернулась к цели своего путешествия — и посеменила за девушкой. Орчанка знатно отвлекла, но пора было и честь знать. Трактирщик тем временем сокрушенно качал головой.  — Вот ведь, девки… Одни с ними растраты…