Mimi Feroce

      Костяной скакун, сухо цокая копытами, замедлил шаг, очутившись у подножья башенки — не верстового знака, а сооружения более массивного. Мортах заёрзал, явно намереваясь спрыгнуть на каменный пол, но я, не теряя времени на объяснения и молча схватив орка за первое под рукой — за ухо, мысленно скомандовала: «Вверх!..». Умертвие треснуло костьми и с прежним неутомимым задором прыгнуло с разбегу на стену. Кости быстро переместились по его переменявшемуся телу, оснащая копыта подобием соразмерных когтей, и тварь, как «свиноподобная» ящерица принялась споро карабкаться. Мортах разразился одобрительным хохотом, наваливаясь на меня сверху и прижимаясь к позвонкам, чтобы не сорваться. Обернулся и пальнул из своей «гаубицы» по нагонявшим нас раньше других летучим омерзительным тварям. Картечный «кулак» едва не в упор врезался в мясо, прошивая навылет несколько тел, и рубленый фарш полетел вниз, выигрывая не достававшие секунды. Места на площадке оказалось и без того мало, а тут ещё мы вперлись верхом на здоровенном четвероногом скелете. Костяной скакун взобрался наверх лишь наполовину и тут же вернулся роем костей в мой Инвентарь. А орк так же без слов сдёрнул меня, словно котёнка, с остатков клыкаря и выпрыгнул из седла, по косточке исчезавшего, на каменное перекрытие. Мы с великаном пусть и не научились понимать друг друга с полуслова, но доверия между нами прибавилось. К тому же, катализатором роста доверия невольно стал ещё и чёртов «тепловозный» гудок, неумолимо нас нагонявший — тут не захочешь, а станешь сговорчивой и понятливой. Орк обернулся и немного присел, подставив ладонь, но уточнить не успел — я, словно наэлектризованная от напряжения и возбуждения, почти взбежала великану на плечи, крепко обхватив руками за шею, хотя с таким внушительным бюстом, как у меня, сделать это было не просто. Но пришлось постараться, протекая молоком и прижимаясь плотней. Как рукопашный боец — я дважды ноль да без палочки, поэтому нечего мне плестись позади в одиночку. И вообще: кто суккубчика трахает — тот о нём и заботится! Мортах что-то радостно рявкнул, выражая комплимент моей сметке — или отсутствию тупняков — тут как посмотреть. Мужика уже просто корежило от эйфории, как под «веществами», и он кое-что выкрикнул вниз, в перемазанные пеной морды — что-то на неизвестном мне диалекте, но явно матерное и забористое. А затем, перемахнув через перила, со всех ног сиганул в пустоту! На миг во мне всё сжалось до тончайшего звона и я опять — снова! — кончила, стиснув свой член влагалищем так туго, что он готов был в любой миг лопнуть от напряжения. Обманчивый шаг в «никуда» царапнул по нервам, но в ту же секунду под ногой Мортаха щёлкнуло низкое «Т-у-у-м!» и великан побежал по тонкому тросу из туго витых кожаных полос, едва различимых на фоне камней внизу. — Предупреждать надо, дебил! — крикнула я в сердцах и, за неимением лучшего, укусила орка за шею. Но это было всё равно, что жевать покрышку от грузовика. Да и орк не оскорбился обидному слову, лишь расхохотавшись в ответ — я в сумятице совсем позабыла, что чудовища были не только позади и под нами. Один из «монстров», не менее опасный, чем безумные твари, в эти мгновения нес меня на себе. Могучая фигура исполина, гонимая в спину воплями тварей и «тепловозным» гудком, как будто мчалась по воздуху, ловя момент колебаний моста и умело совершая большие прыжки. Высота была приличной, как раз, чтобы шею сломать — метров десять-пятнадцать — и бесновавшиеся внизу твари не могли до нас дотянуться. А всякая летучая сволота, оглушённая приближавшимся Выбросом, не могла совладать с собственными крыльями, кидаясь без «очереди» и даже не пробуя дернуть ременной мост. Но орк всё равно не давал им спуску — время от времени его бабахавший магострел вносил ещё больше бедлама в крохотный пяточок вокруг нас, отшвыривая волну летучих созданий. Мост через равные промежутки был подвешен на прочные тяги к потолку этажа и оказался достаточно протяженным, в несколько сотен метров длиной. Пролеты дико раскачивались, а от отдачи выстрелов вовсе отлетали в сторону, словно качели, но мне страшно не было. Уже не было — чёртова похотливая жажда с оттенком ярости затмила всё. Внизу злобное месиво клацало и ревело, неотрывно следя налитыми кровью буркалами в желаньи пожрать, но мои оргазмы и нараставшая злость погребали под собой фактор угрозы. Я совсем неуместно досадовала на свое прекрасное тело за то, что его чувственное наслаждение никак не притупится, а проклятущие бездонные яйца всё никак не иссякнут. Злилась на ревевших внизу омерзительных тварей, на хари которым, сочась сквозь ткань брюк, из меня капала чрезмерно обильная сперма. Бесилась попросту без причины, чуя, как [Содом] постепенно плавил мозги. Страшилась того, что начинаю восторгаться этим пугающим состоянием… Внезапно от беспричинно засиявшего в разуме ужаса, полыхнувшего неожиданной вспышкой, на моих предплечьях вздыбились крохотные волоски. И в ту же секунду в спины нам полоснул ослепительный свет, будто солнце заглянуло в бездонье Дыры! Я рывком обернулась назад, едва не ослепнув и увидев самое восхитительное, на что в жизни доводилось обращать взор, а затем ещё теснее прильнула к Мортаху. Оно нагоняло! Невнятное марево, рождённое ослепительным «взрывом», играя всеми цветами радуги и отражаясь во всём, в чём только можно — в пластинках слюды, на металле оружия орка, в зенках чудовищ — как сияющий грозовой фронт с нескончаемым громовым раскатом катилось на нас по этажу. Оно бежало пологой дугой, вынуждая кристаллы на доли мгновения вспыхивать ярче обычного. Словно добела раскаляло простор этажа, впервые давая почуять хотя бы частицу грандиозных масштабов Великой Башни! Очень скоро слабо светившее «облако» совершенно рассеялось, но волна кристаллических вспышек ход не сбавляла и стремительно приближалась, исполинской дугой света — в воздухе и по полу! — настигая. Едва уловимый «туман», как фронт ударной волны, созданной из частиц лучистой энергии, без труда проходил сквозь тела ярившихся тварей, приводя их в неистовство и сшибая с копыт, лап и ног на каменный пол. Зверьё в округе заревело лишь пуще, предчувствуя действительно что-то недоброе. — Да это же!.. — запнувшись, вновь обернулась я и уставилась на радужное мерцание. — Ага!.. — радостно хохоча, выкрикнул Мортах. — Это ёбаный Всплеск! Держись, мелюзга!.. Великан успел добежать до очередной башни-опоры, но на этот раз не рванул по новому мосту, а просто перевалил через невысокий каменный бортик, сиганув просто вниз! Теперь уже без недомолвок — орк натурально шагнул в пустоту и с дурным воплем какой-то жуткой смеси из отваги, ужаса и восторга камнем помчался вниз. Поток воздуха ударил меня в лицо, растрепав волосы, и я завизжала с Мортахом в унисон, не понимая, что он затеял, и попросту не зная, что делать дальше. Но здоровяк не сбрендил, решив путём «самовыпила» сбежать от жуткой участи — движения его были верны и осознанны. Могучее тело великана пушечным ядром рухнуло вниз, и в моей голове со скоростью пулеметной очереди промелькнула череда кадров: рывок, ослабевшие руки, удар о камни на полном ходу, котлетка из Мими. Но веселившийся Мортах в последний момент вскинул над собой здоровенную ручищу, аккуратно меня придержав. Гася скорость и ловко сгибая колени, с разгону бухнул ногами в мягкий бок подвернувшегося клыкаря. В брюхе у зверя с капустным хрустом треснули рёбра и орк могучим ударом повалил с копыт в трое более массивную тушу. Вдогонку опустил зверю на голову свою булаву, одним махом раздробив череп, и окончательно погасил скорость падения, перекатившись по кому-то мелкому и мерзко верещащему. Меня сбросило с великана, но тоже удачно — лицом в мятый бок клыкаря. Нос я разбила, но и только — то есть, вообще отделалась легким испугом. А орк тут же выпустил рукоять булавы, мгновенно выхватывая магострел и залпом в упор разнося другую, сунувшуюся было клыкастую рожу. Спрятал оружие и, прихватив меня за шкирку, рухнул в расщелину между камней. Я в последний момент выбросила из «закромов» весь запас костей, наваливая их сверху тесным слоем. * * * Громовой рокот Всплеска фронтом промчался мимо, сшибая с ног стекавшихся к нам чудовищ. Безмозглые твари даже умудрились накинуться на мой заслон, яростно вгрызаясь в кости и как бульдозерными ножами снося здоровенные пласты костяного крошева. Мне только и оставалось, что стиснуть зубы, сжигая без оглядки ману да вливая её в каждую подконтрольную косточку, выжидать последние доли мгновений. С оглушающим грохотом Всплеск наконец-то промчался над нами, настигая копошившихся чудищ. Ошеломлённые твари начали падать, словно подкошенные, а вопли ненадолго утихли. Мы с орком глянули в полумраке друг на друга, опасаясь увидеть непонятно какие последствия, но спустя две, три, четыре секунды ничего не менялось. Безумные глазищи на свирепом лице Мортаха засияли восторгом. — Вот же сучьи дети! — как и прежде заорал он. — Нас пронесло, но теперь только держись, Мими — сейчас начнется по настоящему!.. Готовь свои колдунские штуки! — Н-не могу… Нечего!.. — яростно качнула я головой, постанывая от наслаждения. — Слезь, кобаняра — раздавишь… И так еле держусь! Но… но я смогу, буду драться!.. Отдай мне свой магострел, без вопросов! Великан просто кивнул, а затем рявкнул: — Давай!!! Я с воплем — умилительным писком суккубчика — влила в ворох костей над нашими головами поток маны, расшвыривая их по округе. Удар костяшек и позвонков был слабым и движение оказалось чересчур вялым для взрыва. Но не в том и была его цель — этот толчок всё же сумел растолкать безвольных чудовищ, до сих пор на нашу удачу пребывающих в ступоре. Дрожащие, разгоряченные, исходящие паром звериные и человекообразные туши раздвинуло в стороны. Мортах с хищным оскалом разметав остатки защиты своей булавой, поднялся над нашей расщелиной, перехватив оружие оберуч. И у меня аж мурашки по спине побежали от этого зрелища, хотя, куда уж, казалось бы, больше! В ту секунду хотелось потрахаться с ним, отсосать, родить сотню детишек и поиметь здоровяка в задницу — бездумно мечталось обо всё и сразу от эпичного, заводящего зрелища. Великан всем своим ростом вознесся надо мной, гордо расправив плечи и взмахнув булавой. А затем время словно на миг усмирило свой бег и я прочла в его триумфально сиявшем взгляде, увидела в зверином оскале полное безразличие к исходу этого боя. Мои баффы ударили не только по телу, но зацепили и разум — теперь орк видел лишь драку и рвался вперёд! Его неподъёмная колотуха ухнула вниз, сминая, словно бумажный стаканчик, оказавшуюся рядом обезьяноподобную тварь. Молодого тьмаря, мелкого словно подросток, но от того не менее жуткого, свалило и расплющило, натурально разбрызгав во все стороны. Из раздавленного тела на меня выплеснулась чёрная кровь, а орк пинком отшвырнул труп и прочно встал на ноги, заревев, как безумный, и вскидывая над головой булаву. Этот идиот вызывал мощь всей Башни на бой!.. А спустя миг уже я завыла от напряжения, теряя ману с ужасающей скоростью — сотворила костяное умертвие и непрерывно наполняла его тело энергией, бросив слугу на источник угрозы. Через траншею, в спину бесновавшемуся Мортаху, на полном ходу сиганул брызгавший пеной из пасти клыкарь-подсвинок весом кило в триста. Но я каким-то чудом умудрилась воздвигнуть слугу у чудовища на пути, почуяв чуть ли не обратный удар, когда костяк миньона затрещал от удара, врываясь ступнями в щебёнку! Мана текла, как вода сквозь песок, а в висках застучало сумасшедшее сердце от чрезмерных усилий — куда там какому-то экстазу блаженства! — но мой костяной воин чудом держался, вцепившись ладонями в бивни клыкаря. Я справилась! Удержала на месте безумное чудище на сорок уровней «старше» меня, давая моему чудищу — Мортаху — секунду, чтобы наказать наглеца. Этого времени орку вдоволь хватило — он обернулся, взмахом руки выкидывая в ладонь магострел, и, натурально брызгая пафосом, прямо через моего костяного слугу шарахнул в омерзительное свинячье рыло. Я едва не ослепла и не оглохла, когда сноп пламени, как из танковой пушки, жахнул у меня над головой, разбив умертвие вдребезги. Во все стороны полетели окровавленные ошмётья взорванной головы клыкаря. Туша осела, взбрыкнув смешными копытцами и заливая округу и меня даже не кровью, а натурально кровищей. Орк же, как уговорились, выбросил рядом свой магострел и «насыпал» сменных блоков-стволов десятка три, другой рукой всадив булаву промеж глаз очередному чудовищу. А затем пошёл из впадины в камне — металлические «перья» на его оружии загудели, как ненасытный, алчный хищник, разрывая воздух, круша черепа отходивших от ступора тварей. И причин поспешить у нас было с избытком — блядский «тепловозный» гудок приближался! Впрочем, хватало уже и того, что «радужный туман» Всплеска сотворил со свирепыми тварями нечто страшное, дав толчок к кошмарной трансформации тел. Они — и так-то не подарок — стремительно преображались, словно в фантастическом сне бугрясь жгутами мышц. Кожа на тушах трещала лопалась от быстро растущих костей и пробивавшихся изнутри шипов. Пасти мерзко хрустели, обрастая отвратными гроздьями не умещавшихся острых клыков. — За мной давай, к башне! — крикнул орк, возвращая к реальности. — По мостам, до Когтона!.. — Поняла!.. — не дослушав, ответила я. Смутный шум битвы, пришедший издали слева, подсказал — мы почти что у цели. Но выкрик поглотил разнёсшийся гудок «тепловоза» и я задницей почуяла вибрацию от шагов чего-то большого. Холодея, прислушалась, и уловила громыхание ног! Промедление было смерти подобно. Взмах ладоней «втянул» в Инвентарь разбросанный запас костей, а щелчок пальцев снова призвала обычный человекообразный скелет. Умертвие, повинуясь моей воле, мгновенно подхватило магострел, вскидываясь из нашего убежища следом за орком, словно солдат в штыковую атаку. Дёрнуло за спуск и шарахнуло из пушки, тут же рухнув на камни. Но не от отдачи: картечница «кританула», а тварь была совсем слабой, но даже она за секунду до гибели в посмертной агонии смогла снести умертивию ноги, переломив, словно ветки. Я быстро починила своего бойца. «Запчастей» — завались, мортах поставляет всё новые. И пока скелетон поднимался на новых ногах, ловко провернув ствол магострела, моя ладонь прибрала в инвентарь рассыпанные блоки-заряды. А затем дернула и свежие кости из свеженьких трупов — это было уже просто мясо и вырвать грязно-желтые трубки из некогда грозных чудовищ труда не составило. Какая ирония: мгновенье назад я была им на один зуб, а теперь одним пальчиком манила взвившиеся в воздух останки. «Расходники» с хлюпаньем, потонувшим во всё нараставшем яростном ревё, прорвали мёртвую, но ещё тёплую плоть, орошая окрестности кровью и потрохами, заливая кровавым фонтаном Мортаха. Но орку всё было едино — он, словно и не заметил. Да этот болван зелёный — где ж его рассудительность? — кажется, откровенно кайфовал от происходящего?! Даже не вздрогнул, когда новый выстрел, грянул ему почти под руку, ранив и замедлив особо прыткую тварь. Хватаясь за пузо от терзавшего телеса удовольствия — мучительно сладко, но терпимо и под контролем — я рванула за орком. Подтянутое, но всё равно толстомясое тело обворожительно вздрагивало даже в такой обстановке, вихляя широкими бёдрами и оскальзываясь на крови и мозговом веществе. Внутри у меня было просто волшебно, но снаружи — похуже. Треугольный ствол в руках умертвия тем временем снова клацнул — о, а он умеет самостоятельно повторять пройденное! — перещёлкиваясь на последний заряд, и скелет, скрежеща челюстями, прыгнул вперёд, толкая плечом здоровенного тьмаря. Как на стену наткнулся, но вскинул оружие, прижав срез ствола к жуткой харе и высаживая чудовищу заряд в подбородок. Башка создания дернулась и запрокинулась, но у этой твари уровень оказался чуть ли не вдвое выше, чем у меня. С его рожи лишь сорвало лоскуты кожи и мышцы, да слева разнесло кость челюсти. Но чудище словно и не почуяло такого ранения, а кровоточивший, опалённый разрыв взбугрился сизыми гроздьями обнаженного мяса, не перестававшего изменяться! Тварь сграбастала скелета в охапку, одним взмахом в труху перемалывая тонкие кости, но слуга просто швырнул магострел назад и рассыпался грязно-желтой кучкой. Я развеяла умертвие и тотчас щелчком пальцев призвала новое, поближе к себе. Новый костяной воин ловко поймал брошенный старым магострел, быстро отстегивая пустой ствол-блок и принимая из моих рук полный. А спустя миг тройным залпом от бедра влупил по тьмарю с разорванной челюстью. «Штраф» на оружие никуда не делся и был очень велик, но даже так тварь проняло и изрядно изорвало тяжёлой картечью. А тут и Мортах подоспел, снеся чудищу голову. Мне на лицо брызнула каша из чёрной крови и мозгового вещества, но я даже не попробовала уклониться, опаляемая жёгшим [Содомом] и зревшей злобой. Тьмарь посмел поднять на меня когтистую лапу, за что и подох! Я, приму его извинения и, так и быть, позволю омерзительной плоти обагрить мое прекрасное тело… Выстрелы опять загрохотали, полосуя струями пламени во все стороны. Я не могла убивать наравне с Мортахом — ни [костяной Иглой], ни картечницей — но хотя бы сильно ранила безумных чудовищ. А этого было достаточно, чтобы помочь орку прокладывать кровавую просеку к башне. Нужно было лишь подавать скелету заряды. События понеслись ураганом — твари зашевелились резче и попёрли на нас целенаправленно, а не сослепу! Пару раз за пару секунд мне едва не снесло голову — против фатальных ударов спасал лишь сумбурно выставленный «щит» из нелепого кома костей. Я вливала в него все силы, но «щит» всё равно разносило вдребезги, как от взрыва гранаты, и меня швыряло на камни, раня в кровь кожу. Мана таяла, как лёд в полуденный август. Мортах не мог помочь, творя сущее безумие со своей булавой и каким-то невероятным усилием сдерживая нарастающий натиск. Кровожадные твари подбирались к нам всё ближе, и я впервые отчётливо пожалела, что не позаботилась хоть о какой-то защите. Но сейчас уже было не до того, чтобы нелепо корить себя за недальновидность — даже доли мгновения на праздную мысль не оставалось. Даже завыть от страха с колотящимся сердцем было некогда! Времени оставалось лишь, чтобы выживать, терпеть удушающие волны оргазмов, питавших мнимую неуязвимость Мортаха, следить за округой да не отставать от попутчика, шарахаясь от чудовищных пастей и лап. Орка за считанные мгновения тоже успели пару раз цапнуть, полоснув от души — в большое тело проще попасть. Но великан словно не чуял ни боли, ни усталости, ни сомнения и вихрем вертелся, молотя булавой, как паровой молот. Я пыталась держаться поближе к нему, подновляя слугу-скелета и подавая ему «патроны», да время от времени всаживала жалкие [Костяные Иглы] в буркала приближавшихся тварей. Мана улетела с ужасающей скоростью — мы ещё и половину пути не прошли, а мой «пул» уже был почти на нуле. Всего-то десять метров яростной бойни ждало впереди, но я была пуста. И тут — как будто творящейся мясорубки было мало — мы увидели хозяйку «тепловозного» гудка! Её, потому что это была женщина. По крайней мере, верхней половиной человеческого тела. Протяжно и жутко ревел везущий её каменный монстр — кентавроподобная помесь голема и краба, грохотавшая тяжеленными ножищами. Оседлавшая чудище женщина оказалась ламией — не заметить её по-матерински широкие бёдра и толстый чешуйчатый хвост было попросту невозможно! И хотя миловидное, даже смазливое личико, вкупе с парой сочных сисяндр делали эту девку с львиной гривой волос весьма женственной, её лапам-рукам позавидовал бы любой Тьмарь. Перепончатые и когтистые, здоровенные кисти, были покрыты изумрудно-сиреневой мелкой чешуйкой и то и дело взлетали в каких-то пассах и движениях. Лицо женщины было перечёркнуто гневом, а отнюдь не страхом, и она что-то выкрикивала, неслышное из-за дикого шума. Наши взгляды на секунду пересеклись — ламия словно на пустое место уставилась — и я в тот же миг возненавидела эту надменную суку, деля этот порыв с желанием обмочиться от страха! Разозлилась на неё за показное безразличие и суровость в очах змееженщины. Она оказалась магом не иначе как каменной стихии, взмахами рук взращивая из камней под ногами чудовищ острые шипы «сталагмитов». Это было похоже на взрывы мгновенно сохнущей грязи, пронзавшей редких тварей и просто расшвыривавших с дороги остальных. И это погнало в нашу сторону ещё большую волну безумных зверей! — Сука ты тупая! — в сердцах завопила я, понимая, что меня не услышат. А затем чертыхнулась, понимая, что выбора опять не осталось. Его давно уже не было. Ткнула пальцем в новую цель, по которой скелет тот час «отработал», жахнув дуплетом. Бросила на ламию последний обиженный взгляд — слабым только это и остаётся — и воспламенила в теле [Боевую Медитацию]. Голем-краб погромыхал мимо, в сторону Когтона, а Мортах заревел громче окрестных чудовищ. Он мгновенно почуял через узы [Содома] полоснувший по мне всплеск наслаждения, и с новой яростью ринулся в бой. А у меня перед глазами всё окончательно поплыло — разум, до сих пор как-то боровшийся, стремительно тонул в похоти, слабея с каждой секундой. Но нутро едва не горело и плавилось от термоядерной мощи струившейся по венам энергии! Внутри меня словно взлетала ракета… Словно все ракетные двигатели моего мира разом нагнетали в каждую клеточку летальные, неположенные живому созданию силы. Как будто в сердце дохнула инфляция Большого взрыва, порождая всё из ничего! От такого положено было просто взорваться к чертям искристыми брызгами, но тело почему-то справлялось, разогревшись, как после сауны и мгновенно испаряя попадавшую на кожу вражью кровь. Но вместе с оглушающей скоростью регенерации маны на чело обрушился сумасшедший дебафф и тыкать [Костяными Иглами] утратило всяческий смысл. Теперь они просто отскакивали от прочных шкур тварей, более не нанося им повреждений. Но я прекрасно знала эту отвратную слабость и всю себя отдала управлению слугой, вливая в него ману и бурлившую ненависть. Стремясь взять под контроль каждую кость — и в его теле, и из роя, парившего рядом — я обернула умертвие коконом своего восприятия, изливая в жёлтый остов просто море энергии! Костяшки трещали от перегрузок, как высоковольтные провода, но тоже держались, словно говоря мне «спасибо» за то болезненно-преувеличенное рвение, с которым я отдавалась странному действу. Контроль над движениями стал слабее, и уже на моём теле расцвела пара глубоких ранений — пока всего лишь царапин. Я, словно подцепив это от Мортаха, лишь пуще взъярилась: эти клыкастые мрази заставляют меня проливать благородную кровь! Разорву и сожру!.. Но для этого нынешнего отклика от умертвия всё равно было мало. Всё равно не хватало! Казалось, что я не успеваю — проигрываю на сущий миг, но везде и повсюду, набирая критическую массу неудачи. Хотелось ещё, хотелось больше контроля, хотелось хоть как-то унять грызущие тело и разум чувство беспомощности и наслаждения! Меня буквально трясло от несоответствия возможностей и желаний. С губ сорвался уже не глупый писк, а разъярённый вопль, и я даже вскинула руки, словно это помогало отдавать ещё больше бездонной энергии. Сотрясаемая толчками оргазмов, истекавшая себе под ноги обильными струями спермы, мерзкая и отвратительная, я на долю мгновения стала всемогущей и неуязвимой. Кости умертвия обуглились от магической перегрузки, покрываясь сажей и чёрной клубящейся дымкой… А затем в голове словно что-то тихонько щёлкнуло, льдисто хрупнуло и… я как будто влилась в «разум» слуги, увидев мир его пустыми глазницами!

[Получен бонусный навык: Марионетка]

* * * Маны оказалось с избытком — я была словно миниатюрный ядерный реактор. И теперь кости, напитанные магической силой, роились вокруг меня облаком, также постепенно обгорая. Костяное умертвие с хлопком рассыпалось в одном месте и в то же мгновение с глухим треском собиралось в другом, перебрасывая магострел. Я жонглировала им, заставляя слугу «плясать», как будто телепортируя с места на место и все стремительней сатанея от собственной немощи. Маной могла наполнить моря и океаны, но не имела возможности обратить её в вескую силу!.. Поглощенная яростной жаждой контроля, в какой-то момент даже поймала себя на том, что вижу собственное тело со стороны — осоловевшая квинтессенция похоти по имени Мими льнула к Мортаху, вертя костяной хоровод! Выстрел!!! Щелчок… И вот я уже смотрю на себя с совершенно другой точки, костяными руками ловя падающий на ладони магострел. Выстрел!!! Щелчок… И вот несу на руках себя же безвольную, сладко стонущую и жутко довольную. Выстрел!!! Щелчок… И Мортах подхватывает меня настоящую, ловко карабкаясь наверх по стене мостовой башенки. А я «костяная» остаюсь внизу, дуплетом разряжая последний блок в кошмарную харю. Тело умертвия, послушное «от» и «до», перенимает даже сокровенную жажду — челюсти открываются в желании яростно завопить. Костяная рука швыряет оружие вверх, орку в ладони… Щелчок… И когтистая лапа разносит марионетку у основания башни, возвращая мой разум в живое тело. * * * Мортах бежал по шаткому натяжному мосту, как обычно весело гогоча — утопающий в ощущении мощи и ловящий отголоски моего удовольствия, он был всем доволен. Я следовала за ним, примостившись на руках у скелета. Видоизменённых крылатых тварей стало больше, и орку было не до того, чтобы присматривать ещё и за мной. Так мы пересекли два больших пролёта, нагнав размеренно топотавшую каменную махину магессы-ламии. Та расшвыривала каменными шипами тварей, лезущих под ноги её миньона, теперь без сомнения направляясь к Когтону. Попутчица, драть её за хвост!.. Увидели город и мы. Сперва в мгле проявились странные молнии, стегавшие в каменный пол из одной точки почти под потолком этажа. А затем в вечном сумраке, иногда прорываемом лишь вспышками Выбросов, поселение проявило своё существование ещё и сплошной, почти до потолка, стеной сияющих точек! Словно каменный пол с россыпями кристаллов на нем вдруг вздыбился отвесной неприступной преградой, оберегая жителей от погибели. Твари ломились к городу плотной волной — и искореженные Всплеском, и просто обезумевшие от эманаций Выброса. Но в их рядах случилось странное замешательство — два «потока» как будто перехлестнулись, устроив грызню между собой. Ламия, на своём големе, как на ледоколе, насильно разрывала массу чудовищ, а изменённые твари, словно ведомые собственным, единым сознанием стремились за нами, забирая правее, вслед за дорожкой шаткого мостка. «Мутанты» и «натуралы» коснулись краями потоков и спустя пару секунд под нами и в воздухе действительно как будто разверзлось чистилище — словно ломоть кровоточащего мяса швырнули в гребные винты катера! Поднялся жуткий вой, хруст костей и отвратительный треск рвущейся плоти, кровь заструилась ручьями. Вид того, как чудовища рвали друг друга, был поистине ужасающим. От него даже у меня, видевшей во всём этом сумасшедшем кошмаре лишь заготовку «субпродуктов» для некромантии, и то к горлу подступила тошнота. Но город был уже близко, а вместе с тем и спасение. Мы бежали над бесновавшимся морем живой ярости, и нам навстречу из неизменного «предрассветного» сумрака быстро выплывали не только исполинские стены, но даже стали заметны оборонявшие их бойцы. Вал обезумевшего мяса, утратившего всякий инстинкт самосохранения, мчался на глыбы плотно подогнанной каменной кладки. Защитники, не скупясь, сеяли смерть в стихийных рядах наступавших. Я уже давно слышала резкие хлопки и видела вспышки, посчитав их какой-то неизвестной мне причудой Выброса, но оказалось, что это грохотали короткоствольные пушки, стоявшие на верхнем крае стены! Установленные на сложных консольных лафетах, они часто стреляли отвесно вниз, в снопах ослепительно-синего пламени осыпая крупной картечью чудовищ. От пушечных залпов в упор на сплошном ковре разъярённых тел словно вскрывались кровавые нарывы, лопавшиеся ошмётьями мяса, но живые создания всё лезли и лезли. И от этой обезумевшей храбрости становилось действительно жутко. Меж пушек на стенах стояли массивные, в три-четыре человеческих роста зубастые колёса. Они были похожи на рабочую часть роторного экскаватора и держались на жиденьких металлических рамах, выдаваясь за стены на две трети диаметра. Короче, жуткая хрень — сразу понятно. Я даже нелепо подумала, что навалы тварей в окрестностях Когтона бывают настолько сильны, что возникает нужда в этих чёрте-ти пойми для чего надобных, но определённо опасных штуковин. Вот только оборонцы укрепления выжидать до последнего явно не намеревались. Меж пушечным залпом по бокам от колёс ударили вверх тугие струи огня, словно из ракетных дюз, стремительно разгоняя на месте массивную конструкцию. Пушки рявкнули ещё одним залпом и вслед за тем под колёсами упали небольшие упоры. Бешено вертящиеся ошипованные маховики вздрогнули, стронувшись с места и вытягивая за собой направляющие балки. А затем рухнули в гущу обезумевших тварей, перемалывая всё без разбору и взметая едва ли не до потолка фонтаны фарша и дробленого камня. Закувыркались в неуправляемом, неостановимом танце! Основная часть «мутантов» не отставала, следом за нами разбивая сплошной поток нападавших на отдельные рукава. Словно два зловредных общественных разума сталкивались и «натуралы», давя превосходящим числом, разрывали часть изменившихся. Но затем, не способные даже унять свою ярость, так и двигались, сбившись нестройной колонной. Подобное повторялось несколько раз, и пока мы добрались до стен, Когтон штурмовали уже четыре армии чудищ. Выстрелы к магострелу орка подходили к концу и скелет, как «крутой парень» паливший с одной руки, был развеян, а оружие кануло в Инвентарь. Летучих созданий, увязших в кровавой грызне с себе подобными, поубавилось и Мортах снова смог подхватить меня на спину, большими прыжками рванув по финальному отрезку подвесного моста. Обороняющиеся нас заметили и «мутантов», шедших следом, принялись с жаром окучивать из пушек. В арке устоя шаткого мостика появилась пара бойцов, активно жестикулировавших и криками велевших поторопиться… Позади заскрежетала опорная башенка, сдаваясь таки под напором массы безумных созданий и рассыпаясь каменным «крошевом» тёсаных блоков. Я даже сквозь тело Мортаха почуяла, как дрогнул у него под ногами центральный кожаный «трос», мгновенно утратив всё натяжение и повиснув лишь на подвесах. Но мы были у цели! Орк выкрикнул что-то невнятное и швырнул свою булаву в арку, как будто пытаясь пришибить стражей на стенах. А затем и сам сиганул, когда башенка со скрежетом окончательно рухнула, отобрав из-под ног опору. Бойцы Когтона порскнули в стороны, уворачиваясь от прогудевшей мимо булавы. Тяжелый снаряд грохнулся в дальний каменный борт, а я с визгом полетела за ним. Упала на пол, покатившись и больно хряпнувшись сиськами, едва не «родив» член от удара. Пушечная канонада стояла просто безумная, от грохота закладывало уши. Пальба шла непрерывно, и никто не кинулся мне помогать — увидев, что нам, вроде бы, удалось добежать, защитники помчались обратно на позиции. Но оно и понятно — толку будет немного, если они начнут «охать» и «ахать» в такой-то момент. Да и мне их внимание было ни к чёрту. Что волновало, так это отсутствие Мортаха. Я нигде не видела своего спутника! Заполошно оглянулась по сторонам, пузом чуя сквозь камни грохот орудий. Орка нигде не было: ни позади, ни по бокам. — Мортах!.. — крикнула изо всех сил, ощущая, как внутри похолодело. «Неужели он недопрыгнул?!» — вспыхнула паническая мысль. — Да не ори, мелкая!.. — прежним радостным басом прокричал орк и над краем стены мелькнула его могучая ручища, ухватившаяся за тёсанный камень. — Ох, бля, чуть не наебнулся… От сердца отлегло и я, словно ящерка, на брюхе подползла к арке устоя. Всё! Можно было выдохнуть. Вокруг была безопасность, спасение. Хотя душевных сил встать на ноги пока не нашлось — держаться всеми конечностями за прочный камень было пока как-то понадёжней. Высунув нос над краем стены, я увидела, что Мортах висел снаружи, замерев над бесновавшиеся морем клыкасто-когтистого мяса. Держался за кожаный трос провисшего моста, другой рукой пытаясь подтянуть и вскинуть наверх своё тяжёлое тело. На моих губах всплыла невольная усмешка — этот кошмар ещё продолжается, но мы уже вне угрозы и можно было немножко позубоскалить, с облегчением чуя, как гнев и страх отступали. Наваливался понятный «откат». — И долго яйца свои сушить собираешься? — нервно хмыкнула я. — Допрыгнут и откусят… — Дай ты уже передохнуть старому орку!.. — подхватив тон и также придуриваясь, пробасил Мортах в ответ. — Высосала ж ты меня чуть не досуха — едва ухватился… Я облегчённо вздохнула и наконец-то стёрла узы [Содома], стараясь поменьше шевелиться, чтобы поскорей успокоиться. Виртуальная пиктограммка [Кварты] над орком — бафы успели «натикать» пятикратное усиление от исходного! — мигнула и обратный отсчёт наконец-то пошёл беспрепятственно, высвобождая Мортаха из узды всемогущества. А меня привлек нарастающий справа шум, пробивавшийся сквозь творившееся у подножия стен безумие. Стоило высунуться ещё самую малость, а затем и вовсе повиснуть капающими молоком сиськами над орком, как я увидела ламию. Вот же сучка хвостатая!.. Её ездовая «каменюка» замерла где-то в полусотне шагов от стены и в сотне метров от нас, непрестанно «пританцовывая» и сминая ножищами лезущих тварей. Из-за расстояния выражения лица наездницы разглядеть не получилось, но треск от вздымающихся «сталагмитов» был слышен преотлично. От этой жуткой задастой тётки — хотя моя Аура всё ж пофигуристей — веяло внушительно магической мощью. То была не безудержная ураганная сила, созданная Сердцем Пагубы, но эфемерный «бриз» от ламии я чуяла превосходно. Змееженщина что-то кричала. И, судя по яростным, рубящим жестам ладоней, воздвигавших «сталагмиты», кричала явно требовательным тоном, о чём-то вопрошая у защитников на стене. С дуру мне даже показалось, что вот-вот и в неё грянет пушечный залп — очень уж легко и стремительно свирепела эта деваха, взмахивая своей гривастой головушкой и гневно тряся титьками. Но тут восприятия коснулся новый источник магического «ветра» — я разглядела неприметную фигуру, воспарившую в воздухе и левитировавшую от стены в сторорну хвостатой гостьи города! Именно эта фигура в действительности противостояла незнакомке, насыщая пространство своей магической аурой. Стоймя плыла на уровне верхнего края защитной кладки, объятая мерцанием миниатюрных грозовых разрядов. Так вот что это были за вспышки! И теперь ясно, почему я их не почуяла и ничего не поняла — чутьё просто не поспевало за мгновенным преображением маны в разряды энергии. Кажется, парившая фигура принадлежала мужчине. Я видела его со спины, вполоборота и было вообще непонятно, говорил ли он хоть что-нибудь в ответ. Но ладони этого человека, покрывавшиеся густеющей сетью электроразрядов, сулили мало хорошего — назревала ссора. Хотя для меня в любом случае исход был бы един: что дуре верхом на големе, что этому «конденсатору» я окажусь на один зуб. «Взрослые» дядя и тётя затеяли суету, выясняя, у кого член больше, и попросту не заметят подобную мне. — Давай, шевелись, здоровяк!.. — нетерпеливо позвала я. Даже нынешней моей соображалки, временно четвертованной кучей всё ещё не развеявшихся дебаффов, хватило, чтобы понять: нам с Мортахом на этом «празднике» магической жизни делать нечего, от слова «совсем». Лучше убраться подальше, пока… Опережая мои заторможенные размышления и наполняя рот привкусом бессильной досады, ламия оглушительно завизжала, эффектно изогнувшись и вскинув руки над головой! Взмахнула, взвиваясь столбом на толстом, шикарном хвосте, и всем своим немаленьким весом резко грохнула ладонями по голему. Взметнулась копна её богатых волос, невольно отвлекая внимание, но я успела заметить, как по мускулистым предплечьям женщины, как по рельсам, в тело каменного исполина метнулись пара закольцованных зарядов энергии. Громадная туша ходячего валуна от удара качнулась, словно в этом хлопке и физической силы было немеряно, а затем треснула, распадаясь на громадные глыбы. И в ту же секунду будто взорвалась огромными минеральными копьями! Частокол растущих острых шипов ощетинился, словно ёж с десятиметровыми иглами, сминая, как бумагу, бесновавшихся тварей. Чудовищ, пытавшихся влезть на миньона и грызть его каменные ноги-колонны, смело одним махом. Но паривший в воздухе маг не дремал. На миг перекрыв даже затихавшую орудийную канонаду, от него разнёсся странный гул, словно в воздухе зажужжал человекоподобный трансформатор. Тон этого гула стремительно вырос, как будто маг выходил в режим неконтролируемой перегрузки, а затем с его рук в грозовом грохоте сорвались две тугие цепи разрядов, лизнувшие «сталагмиты»! Вспышка на миг ослепила и оглушила, окутавшись облаком пара, а затем треснула взрывом, расплескав мгновенно вскипевшие камни, как жидкую грязь. Раскаленные капли брызнули дымным веером во все стороны, окатив нас жаром, словно из печки… Вспышки и взрывы грохотали ещё несколько раз, но я уже не смотрела — с визгом вывалилась в проем едва не на половину и, скрежеща зубами от запредельной натуги, пыталась удержать сорвавшегося вниз Мортаха! Ослабевшего орка сшибло ударной волной, выдернув из ручищ кожаный трос и могучее тело камнем рухнуло вниз. Я лишь в самый последний момент, да и то, потому что бестолково телепала выменем над его головой, успела качнуться вниз и, ломая ногти, вцепиться в шнуровку на кожаном наруче. Рывок едва не выдернул руку и не переломил меня в пояснице, болезненно вмяв в стену груди чудовищным весом. Суставы надрывно хрустнули связками, норовя разорваться в любое мгновение и срывая с губ мучительный вскрик. Я расщеперилась, словно толстозадая кошка, широко раскинув ноги и зашарив свободной ладонью в попытке нащупать опору. Я не слабачка! Даже сейчас, когда тело трепетало от сладости, во мне оставалось достаточно физических сил. Но [Боевая Медитация] порезала всё и вся, делая из меня совершенно немощный овощ! Первый же помысел был: «нахрен её!..». Если вырублю, то могу попытаться втянуть спутника наверх. Но что, если тело не выдержит, соскочив с острия напряжения, и я вообще отключусь? Тогда мы рухнем вниз вместе!.. Мортах же был сильно изранен и даже его звериная мощь оказалась не беспредельной. И хотя бафф [Кварты] всё ещё «тикал», ему уже почти нечего было усиливать — тело не принимало запредельную мощь. Шнуровка наруча глубоко врезалась в пальцы, на грудь неимоверно давило как будто всей Великой Башней, не позволяя нормально вдохнуть, а всё моё существо трещало от напряжения, соскальзывая по миллиметру в пучину разверстых яростных пастей. Но я могла просто держать, как ни пыталась сделать хоть что-нибудь. Держать и в беспомощной панике таращиться на наше движение к гибели! Парочка магов тем временем проверяла друг дружку и ещё один взрыв долбанул уже совсем рядом, осыпав нас обоих раскалёнными каплями. У меня лишь на чистом рефлексе получилось прикрыть лицо крылом — расплавленный камень зашипел на коже, мгновенно прожигая тонкую перепонку, опаляя плечо и руку. Но в груди даже не было воздуха, чтобы вскрикнуть от боли — получилось лишь засипеть, тратя все силы на удержание орочьей туши. А уже через миг и об этом забылось — я с ужасом ощутила, как тело заскользило по камню быстрей! Почуял это и орк… — Э-эй!!! Кто-нибудь! — тратя остатки драгоценного воздуха, завопила я. — На помощь! Одной точно было не справится, однако безумие Выброса ещё не угасло и мой крик без ответа потонул в канонаде пальбы. Мортах же не выглядел хоть немного испуганным, тем самым пугая меня до безумия. Вновь хмурый, израненный и окровавленный, он был очень спокоен. Без слов упёрся стопой в отвесную стену и потянулся к правому нарукавнику. Словно так и должно было быть, дёрнул за один из концов хитрого узелка — шнуровка мгновенно просела, ослабнув! — Даже не думай!.. — просипела я, тотчас раскусив очевиднейший помысел. — Герой хуев!.. — Всё в порядке, — пугающе спокойно ответил Мортах, качнув головой. — Просто столкни вниз мою булаву и я сам… — Да тебя сожрут раньше, чем она долетит, идиот! Не смей, ясно?! Я запрещаю!.. Орк улыбнулся и ничего не ответил. Со своей обычной ухмылкой свирепого варвара он медленно повернул правым запястьем, ещё больше ослабляя шнуровку. Я взвизгнула, холодея от мысли, что он в любой миг сорвётся! В голове было пусто — ни одной дельной мысли! Тело слабело, а внизу все ещё бесновалась кровожадные чудища, способные за несколько секунд разорвать ослабевшего воина. Мортах мог бы пережить падение с такой высоты — он способен — но от клыков и когтей ему было уже не уйти. — Сири! — не зная, что делать, а, потому, не таясь, в панике позвала я. — Сири, помоги! Придумай хоть что-нибудь! Используй все баллы, но не дай этому бугаю рухнуть вниз!.. Мортах с очередной неуместной усмешкой кивнул головой, словно говоря: «Всё хорошо». «Не беси меня, мордатый!..» — я едва не зарыдала от беспомощности. — «Всё равно не отпущу!..» Но орк лишь немного повел рукой, полностью высвобождаясь из наруча. Шнуровка с хлестким щелчком распустилась, и резь в пальцах мгновенно исчезла!.. Перед взором стремительно побежала череда строк:

[Получен навык: Костяной Доспех]

[Получен навык: Канал Маны]

[Получен навык: Манадвижитель]

[Получен навык: Костяной Панцирь]

Инвентарь микровзрывом выбросил десятки костей над моей головой, рухнувших в то же мгновение вниз натуральным дождём. За доли секунды эти грязно-жёлтые трубки всевозможных размеров укрыли мою правую руку плотным покровом, заточив ее словно в перчатку! «Латная» костяная крага завершилась когтями гноллов, стремительно выстраивая странный покров всё выше, к плечу и по телу. У меня не было даже мыслей, что это за хреновина такая, но Сири спасла — уже спасла! — меня дуру. Поэтому я без раздумий нырнула следом за орком, полностью вываливаясь за арку мостового устоя. Пятерня в диковинной перчатке намертво обхватила запястье Мортаха, а вторая ладонь — тоже окутанная покровом из отдельных мельчайших костей — уцепилась за край стены. Ударившись титьками о камни, я повисла, как за мгновение до этого висел орк, с охреневающим взглядом таращась на то, как скелетные пластины и трубки плотно — косточка к косточке! — с сухим дребезжанием заволакивают мои груди, заключая их в кошмарно великолепный бюстье! Процесс занял всего пару мгновений, укрыв всё тело и в последнюю очередь создавая подобие шлема, не прикрывшего только мои рожки. Хотя физических сил в теле не прибавилось ни на грамм, но я ошарашенно ощутила, что больше не прилагаю прежних усилий, удерживая нас обоих лишь на пальцах левой руки! Мана выгорала стремительно, но [Боевая Медитация] всё ещё делавшая меня немощной, с лихвой восполняла потери, вливая энергию в панцирь, преобразуя тонкую магию в грубую мощь! «Да это же долбаный силовой экзоскелет!» — я едва не расхохоталась в истерике. Сделала взмах… и легко подняла Мортаха! Просто балдея от внезапно свалившейся силищи, пришедшей взамен всепоглощающей немощи, подтянула его руку к краю стены, а затем перехватила и дернула вверх за широкий кожаный пояс, окончательно взваливая великана на каменный пол. Спустя миг оказалась с ним рядом, вставая во весь рост и уставившись на покрытые странной бронёй ладони. Я стала выше. Панцирь вынуждал двигаться, как будто стоя на пальцах ног, хотя и приходилось немного сгибать колени для равновесия и для того, чтобы оттопыреный упитанный зад не заваливал меня вперёд. А ещё довольно солидно к росточку прибавляли и сами костяные ступни, проходившие на громадные трехпалые птичьи лапы с противостоящим пальцем-когтем в области пятки. Это была словно толстенная подошва странной обуви, но я с удивлением поняла, что могу без усилий управлять этими «куриными лапками», двигая каждым пальцем в отдельности. Всё тело оказалось плотно укутано подобной тесно подогнанной защитой, которая, впрочем, нисколько не стесняла движения. Крылья оказались под панцирем и были удобно прижаты к спине, зато хвостик оказался заключён в собственный чехол из позвонков! Я не чуяла в этом покрове чего-то особенного, магически-зачарованного — просто кость, обёрнутая «сырой» маной. Но даже так просто… — Спрячь эту штуку, дурёха!.. — прерывая мои восторженные размышления, проворчал орк, перекинувшись на спину и шумно дыша. — Или хочешь по душам с тем придурком электрическим поболтать?.. Внезапное преображение ошеломило, а оргазмическое послевкусие ещё полоскало мозги, поэтому я совсем позабыла, где нахожусь, кто такая, и что мне за это будет. Чертыхнувшись, воровато оглянулась по сторонам — хвала Дыре, кажется, никто не заметил! — и тут же поспешно развеяла [Костяной Панцирь], «проглотив» Инвентарём осыпавшиеся кости. А затем отменила и [Боевую Медитацию], наконец-то бессильно осев на трясущихся ногах. Схлынувшее удовольствие попросту опустошило и оставшийся [Перманентный Оргазм] внезапно показался лёгкой щекоткой. — Ж-живые?.. — нервно хохотнула я, глянув на спутника и не зная, рассмеяться ли по настоящему или, как положено девушке, зарыдать от души, измазав его всего соплями и слезами. Ну и кровищей, которой на мне было тоже достаточно. — Да, похоже на то… — с усмешкой пробасил Мортах, а затем вдруг добавил: — Но позор-то какой… Я удивлённо вытаращилась, кое-как на четвереньках подползая к великану — непослушные руки-ноги держать не хотели. Даже хвостик и крылья бесконтрольно дрожали, а перед глазами всё гуще плыли радужные пятна в белесых вспышках. Тело, непривычное к настолько длительным перегрузкам, держалось лишь на честном слове и гоноре. — Совсем рехнулся?.. — выдохнула я, как будто на последнем издыхании вскинув ладони на грудь орку. Кое-как приподнялась, заглянув в забрызганное кровью лицо — может, он и на самом деле умом тронулся, не вынеся «тяжести» [Содома] и [Кварты]? — Ничего-то ты не понимаешь, малышка, — с добродушной усмешкой пробасил Мортах, приподнимаясь на локтях и постукивая пальцем себя в грудь. — Меня, великого — величайшего, мать его! — воина, спасла какая-то мелочь сисястая. Позор несусветный!.. Я вяло ткнула балагура дурацкого кулаком в бок, надеясь, что хоть наугад попаду по одной из его ран и сделаю больно, но тот лишь провел пальцами по моим волосам. — Спасибо тебе, Маленькая Госпожа… — до меня донёсся искренний шепчущий бас, и сознание наконец-то сдалось, облегчённо окунаясь в беспамятство. * * * Когда я очухалась — а, вернее, меня «очухали», аккуратно побрызгав водой в лицо — первым, что коснулось внимания, было отсутствие заполошной орудийной пальбы. Мортах, неистребимый, как таракан, тоже посвежел и, привалившись спиной к стене, латал свои раны. Меня же свалило всего лишь перенапряжение — иного окружающие подумать и не могли — поэтому неотложная помощь в мой адрес ограничилась скомканной тряпкой под головой. Да рядом склонилась тощая, но крепкая женщина с суровыми морщинками в уголках глаз, вытиравшая мне лоб мокрой тряпицей и вполголоса приговаривавшая: «Бедняжка… Бедняжка…» Другой стражник, тоже орк, но совсем подросток и ростом, и статью на фоне Мортаха, помогал моему спутнику бинтовать раны и наносить какую-то целебную мазь. От её пряной вони, которой в нос шибало даже с пары метров, слезились глаза. Женщина подала мне фляжку, похоже с водой, что оказалось очень кстати. А на стене тем временем то и дело раздавались окрики, но теперь это были лишь деловитые возгласы под редкое и басовитое «тумканье» баллист, добивавших подранков у подножия. Я только успела осушить фляжку — пить хотелось жутко! — как к нам подошел манджерец непонятного возраста: старше, чем «молодой», моложе, чем «старый». Полосатый, как тигр, и щекастый, словно матёрый разбойник-котяра — мужчина присел на корточки между нами, с любопытством посматривая и задумчиво помахивая хвостом. Цифра «93» над его головой вызывала невольное уважение. Был этот дядька начальником стражи или командиром отряда, не иначе — по цепкому взгляду стало заметно, что оказался тут неспроста. — А третий не добежал? — «шерстяной» начальник, наконец, подал голос. Я мгновенно вскинулась на локтях и неуверенно проблеяла: — В-вы о ком? Манждерец коротко и озадаченно оглянулся на сопровождавших его вооруженных бойцов. — Как же? Парни сказали, что с вами ещё был стрелок?.. Я — дура-баба! — едва не брякнула откровенно, что это был всего лишь призванный «скелетон», но Мортах опередил. — Погиб он, — лаконично пробасил орк. — Летучие мрази стащили с моста. Манджерец понятливо кивнул. — Жа-аль, — протяжно вздохнул он. — По всему, лихой был мужик. Всего ничего не дошёл… Хлопнув по коленкам, мужчина встал во весь рост, глянув уже грозным чиновничьим взглядом. — В общем… Раз уж вы добрались до Когтона в таких… специфических обстоятельствах, то ни себе, ни вам на мозги капать не будем. Ирма!.. — мужчина глянул на ухаживавшую за мной женщину. — Когда сами смогут ходить, отведёшь вниз, покажешь, где умыться, дашь чего из одежды и выдашь красные… Нет, пожалуй, сразу желтые пропуска. — С правом проживания? — уточнила женщина. — Да, второй категории — они заслужили, — согласился манджерец. — Голрики со своей грызнёй и «особым положением» высоко, а эти бедолаги — тут, перед нами, через смерть прорвались. «Тигр» усмехнулся: — А за то, что додумались навал всей той мрази на рукава разбить — пускай оно и само получилось — им бы вообще премию от мэрии выписать. — Удачно отбились? — с любопытством пробасил Мортах. — Не то слово, господин орк! — отвечая без утайки, расплылся в довольной ухмылке старший стражник. — Били сосредоточенно, только по нескольким участкам, а потому положили тварья вдвое, если не втрое больше обычного. Уже, должно быть, и бригады заготовителей выдвинулись на разделку — столько добра под стенами, что аж глаза разбегаются… Дрогнувшую внутри меня «жадину» пришлось мгновенно придушить — не моё и ничего не достанется, а потому нечего даже рот разевать, чтобы не расстраиваться. — А-а эта… — я неуверенно дернула головой, указывая сквозь стену примерно на то место, где бесновалась ламия. — А эта женщина верхом на големе? — Знаете её? — взгляд манджерца тотчас стал колючим и въедливым, но мужчина быстро расслабился. Ясно же, что спросил, потому что положено по должности задавать такие вопросы и «бдеть бдительность». Его подчиненные, наверняка, успели рассказать командиру, как волны от голема-ледокола гнали в нашу сторону потоки разъярённых чудовищ, увеличивая и без того немалые шансы погибнуть. И дураку понятно, что мы с ламией были врозь. — Нет её, — ответил «котяра». — В том смысле, что в городе нет — «повышенная бдительность», «особый контроль», вот и не пропустили внутрь. Нихрена ей не обломилось. В Когтоне по каким-то делам остановилась группа магов, и один из них как раз был на месте. В общем, вы сами видели — дал он ей под хвост пинка хорошего. Понятно, не в буквальном смысле: они там потрепали немного друг друга, наворотили камней, стену местами побили, но всё в рамках приличия и магической войны, вроде, не намечается. — Известно чего хотела-то? — удивился орк. — Нахрена вообще приходила, раз так просто ушла? Манждерец пожал плечами, словно говоря: «А хрен его знает». — Понимаю, к чему клонишь, но готовиться к обороне рано. И секрета в её интересе нет — ламия искала кого-то. Но я без понятия кого — маг подробностями беседы не поделился. Кстати, она поэтому и не полезла всерьёз — вроде как не хотела драться, а намеревалась просто поговорить с жителями. Но пока ей сюда хода нет, так что можете не волноваться и спокойно заняться своими делами — мои ребята паёк едят не зря… — Не, я тут проездом, — покачал головой орк. — Благодарю, но надолго не стесню. — А вот это жаль, — вдруг откровенно кивнул манджерец. — Такой воин нам бы пригодился — о цене б сговорились. Он указал на меня. — Ваша рабыня? Мортах свирепо ухмыльнулся в ответ своим обыкновенным оскалом. — Нет. Она — свободная женщина. Мы, так сказать, равноправные партнёры. Мне же захотелось этому кошаку наглому усищи повыдергать, но пришлось смолчать — в конце концов, обидный вопрос был задан совершенно нейтральным тоном. Работа у него такая — узнавать и выяснять обо всём. Что спустя миг манджерец и подтвердил: — Отлично, — сказал он с усмешкой, усмехнувшись в усы. — Платёжеспособный гражданин городу куда нужнее, чем похотливая дармоедка. Добро пожаловать в Когтон… Мужчина коротко кивнул на прощание и, не говоря более ни слова, направился прочь. * * * Необходимость сохранять концентрацию и сверхнапряжение отступила, посему толстый член во влагалище уже не так, чтобы очень тиранил узкое лоно сладостной пыткой. Чудесное чувство наполненности по-прежнему не давало покоя, но я, можно сказать, даже вернула себе добрую толику здравой рассудительности. Эякуляции стали значительно реже, наслажденье от них — глубже и красочней. Теперь мою похоть насыщал не только процесс «самосовокупления» но и просто мысли о нём. Мысли!.. Я снова начала думать, пробуя въедливо анализировать обстановку. И по первому впечатлению в спокойной ситуации — когда кровожадные твари не кусали за пятки, норовя откусить их до задницы — «городишко» Когтон оказался натуральной крепостью! После того, как нас сопроводили со стены и наконец-то удалось оглядеться, оказавшись у подножия, сложилось впечатление, что я, как дура, «задрамши» голову, таращусь на небоскреб. Сплошное кольцо защитной формации расходилось пологим полукругом в стороны и вздымалось почти на две трети этажа, как будто теряясь где-то под потолком. А его мощная каменная кладка, щедро сдобренная светящимися кристаллами, даже вблизи походила на звёздное небо. Впрочем, искусственный небосвод и монументальность защитного сооружения полностью меркли перед ярким, почти что дневным освещением! Свет этот гуще всего разливавшийся над центральными, плотно застроенными районами, по силе своей не особо уступал сиянию в гоблинском Ырке. А уж верхушки древесных крон, вздымавшихся на удивление часто и почти упиравшихся в потолок, даже не удивляли. Оплот был могучий вне всяких сомнений. Я вот даже ума не могла приложить, как такой взять да и опрокинуть на штурме? Но если эту неприступную твердь местные называют маленьким городком, то было страшно представить, что ж тут считалось действительно большим поселением. Мегаполис с миллионным населением под сводом пещеры? Чёрт его знает, но не удивлюсь, если этот так. Впрочем, провинциально разевать рот, да глазеть по сторонам было некогда. Проводив со стены к небольшому каменному водоёмчику — метр на метр — вручив затёртую, но чистую одежду и поднеся по листку из жёлтого, весьма плотного «картона» с указанием привилегий, дарованных подателю сего, стражница по имени Ирма ушла. А вскоре и наши с Мортахом пути разойдутся — мне снова придется рассчитывать лишь на себя. Безделье ненапряжной зависимости подходило к концу. Умываясь, я не решилась доставать член — рановато пока. Смыла кровь и привела себя в надлежащий порядок — орк поглядывал, чтобы мою метку на пузе не увидели посторонние — переодевшись в чистое. Безразмерная рубаха смотрелась, словно халат, но это уж как водится. Намеревалась помочь попутчику — он был неслабо изранен — но Мортах со всем справился сам, в который раз поражая выносливостью и обилием жизненных сил. * * * Обмозговав ситуацию — задумчиво дважды взмахнув гибким хвостиком — я бессовестно решила напоследок использовать знакомство с зеленокожим воителем к своей выгоде. Подставлять, конечно же, не собиралась — что ж я за мразь, если после пережитого решусь на такое? — но почерпнуть хоть немного от его авторитета могучего воина была не против. Я всего лишь слабый, миниатюрный суккубчик с тяжеленными сиськами и членом, как у коня, а не громадный здоровила-орк чуть не под три метра ростом. Солидности во мне никакой. Сладкая, мясистая попа — имеется, а вот внушительности — по нолям. Поэтому я и вцепилась с влюблённым видом в ладонь великана, нежно обвив её хвостиком. Быстро восстанавливавший силы орк всё сразу же понял — быть ему мэром на старости лет, если не сгинет в бою. Попутчик возражать не стал, ясно видя замысел и молчаливо подыгрывая. Даже подал ладонь и, несмотря на мои возражения — всё же всему есть мера — опять посадил себе на плечо. Так что, пусть чересчур любопытные теперь голову поломают над тем, кто кем рулит в нашей парочке. А заодно, надеюсь, что и самое дерзкое да безмозглые шпаньё отвалит, хотя бы по ошибке решив, что раз еду верхом на таком свирепом «бастионе», то — не исключено — что ещё более опасна и яростна, чем мой «ездовой» орк. * * * Архитектура в городе сама по себе, не впечатляла — всё вокруг было кондовое, сугубо утилитарное и массивное, хотя с вкраплениями сияющих кристаллов, что угодно лучилось бы, как сказочные дворцы. В общем, увидел одно здание Когтона — увидел их все. Поэтому, как ни манили мой взгляд всякие блестяшки в округе, я больше смотрела на жителей города, пытаясь заметить в них знакомое уже пренебрежение. Были и сочувствующие, вроде стражницы Ирмы. Но, к моему огорчению, пренебрежения оказалось в разы больше — печальный вывод окончательно подтвердился. Разумеется, никто в мою сторону через губу в открытую не плевал — а ну, как орк башку отвернёт за свою пассию? — но и подчёркнуто унизительных скабрезностей хватало. Толстомясые, рыхлые тётки смотрели на меня с отвращением, девушки помоложе — частенько одаряли надменной завистью. Не только мужчины, но и женщины, с надменной усмешкой и украдкой, словно мимолётным жестами, предлагали мне «взять в рот» или просто заняться коитусом. Само-то предложение секса не оскорбляло — я что, дура, от еды и члена отказываться? — но «тон» намеков быстро начал подбешивать. Тем более после того, как мы единолично «забороли» волну безумия после Выброса. Ну, почти единолично. Но главное, что из всего этого следовал ещё один невесёлый вывод: либо я потороплюсь, начну шевелить «булками» и завоюю здесь хоть каплю уважения, по-быстрому обстряпав все дела, либо через неделю мной будут пользоваться все, кому не лень. Второй вариант тоже ничего, но это для меня неделя-другая секса — просто приятный эпизод из жизни, а для Ауры, в Ырке, меня дожидающейся — томительные дни неведения и волнений. * * * Неспешно шагая по дороге, мощёной мелкой каменной плиткой, мы добрались до своеобразной развилки. Мортах мягко двинул плечом, невысоко подбросив меня в воздух, и тут же ловко поймал ладонью, заставив неуместно почуять мимолетную гордость: какой бы огроменной его лапища ни была, но моя пухлая попа всё равно оказалась больше. — Я задержусь всего на четверть часа, может, даже меньше, — сказал теперь уже бывший попутчик. — Так что, малышка, ты теперь сама по себе. Будь осторожна… — Да я уж вижу, как на меня смотрят… — кивнула я в сторону ближайших прохожих. — Не о том речь, — орк отрицательно покачал головой. — Такой как ты, в городе ничего не грозит, а вот за его пределами… Мими, ты странная, словно из бездонья Дыры наверх всплыла, не знаешь элементарного… Но теперь тебе хотя бы ведомо, что в Великую Башню грядёт волнение. Не попади в беду в этой суете, малышка. Он склонился ниже и продолжил шёпотом: — Некромант по нынешним временам не преступник, а очень ценный товар… Я понятливо кивнула, ощутив мгновенно подкатившую тоску от предстоявшей разлуки. Вроде бы и немного времени мы пробыли вместе, но мне приглянулся этот орк, даже не как мужчина. Конечно же, Мортах классно трахался и высасывать влагалищем его член было поистине великолепно. Но великан оказался и просто приятной личностью, несмотря на свой угрожающий вид. Расставаться до ужаса не хотелось и оттого, что мы прощаемся, немного взгрустнулось. Даже в глазах защипало. Я потянулась и обняла здоровяка за талию, легонько боднув рожками в грудь, прижавшись сиськами к его животу — выше просто не доставала. — Спасибо за всё, — сказала негромко, дрогнувшим голосом. — И ты будь осторожен — не погибни на этой вашей дурацкой войне. — Договорились, — весело оскалившись, пробасил орк, от свирепой ухмылки которого отшатнулись прохожие. А затем добавил с незлобивой иронией: — Молоком-то меня не вымочи… Я и тихонько всхлипнула и, чтобы Мортах ничего не заметил, поскорей с сердитым смешливым ворчанием ударила его в пузо — как в каменную стенку сунула кулаком. Мужчина дружески похлопал меня по плечу. И вдруг обронил совсем неожиданное: — Мими, доведётся побывать в окрестностях Д`аска — поспрашивай обо мне. Мою семью хорошо знают, расскажут как найти. Отец с матушкой обязательно тебя примут, если ты им всё объяснишь… Я улыбнулась, без стыда и у всех на виду схватившись за здоровенные яйца великана. Нежно их стиснула. — Малыш влюбился в мою «киску»? — Балда, — незлобиво парировал орк. — Тупую «дыру в мясе» я всегда найду. Но ты — при всём том, кем являешься — настолько доверчивая и бестолковая, что у любого сердце растает. В общем, как-нибудь приходи, даже если меня там не будет. С сестрами познакомишься — они просто млеют от таких наивных простушек. Может быть, даже замуж за одну из них тебя выдадим. Или сразу за обеих — они близняшки и всё делить привыкли… Великан отстранил меня, и направился прочь, невесомо вскинув на плечо булаву и взмахнув ладонью. — Бывай… — сказал напоследок, доставая из походной сумы любимую книгу. — Прощай, — прошептала я с грустной улыбкой и отвернулась, направляясь своей дорогой. * * * Когтон, если судить по контуру стен, имел примерно сферический абрис границ. Даже мне, презренному гуманитарию, было ясно, что это не самая удобная формация в плане обороны — маркиз де Вобан от такого наверняка в гробу вертится. Зато это наилучший способ охватить больше территории при минимальном усилии. На подобное намекнула и постоянно обновляемая Сири карта, помечавшая на плане всё в радиусе полусотни метров — как будто промеж рогов у меня вертелась миниатюрная антенна радара. На схематичном изображении местности стал заметен правильный, радиальный рисунок улиц, сходившихся к центру. Но от зданий до стен было около двух километров — то есть захапали с запасом, «на вырост». Издали было заметно, что высота построек даже в центре, редко превышала три этажа. За исключением одной здоровенной, вызывающей «сараюги» — её явно ваяли, как богатую резиденцию. Но моё чувство прекрасного брезгливо морщило нос и говорило категоричное «Фи!». Не знаю, что задумывали, но получился кричаще выглядевший хлев в пять этажей. С россыпью сияющих кристаллов, разумеется. Камешки эти, как и везде в этом мире, были вообще повсюду, но больше всего — под потолком этажа, как будто сияния громадных светящихся друз было недостаточно. Искусственные светила общим числом в пять штук — с пустой «лункой» под шестое — утопленные в массив потолка до половины, не только ярко светили, но, опять же, ощутимо лучились теплом! К ним-то и тянулись могучие раскидистые деревья, своей кряжистостью проходившие на дубы, но сплошь с нежно зелёными «кленовыми» листьями. А очень скоро начала встречаться и зелёная травка — большой клок рукотворного газона, пересечённый открытым дренажным желобом с чистой водой, впечатлил не меньше, чем сам Когтон. Народ тут обосновался очень всерьёз и очень надолго. Орк ушёл к «Северным» воротам, если до сих пор запечатанный проем за моей спиной поименовать «Восточным». И без свирепого зеленокожего библиофила стало жутковато. В моём арсенале появилось кое-что новое, но я впервые осталась лицом к лицу с такой прорвой живых, мыслящих душ. Разумеется, там, «дома», бывало и больше — толпы в метро, это вам не хухры-мухры. Но я прекрасно, собственной шкурой, смогла уяснить преобладающий в этих краях суровый норов: кто угодно, при наличии подавляющей силы и желания, по причине «а просто так» мог воткнуть в меня что-нибудь острое, выебать и сожрать. Причём, в любой последовательности. И даже местные горожане, постоянно живущие под гнётом возможной скорой погибели, могут оказаться куда суровей, чем от них ожидаешь. А подозрительных жителей, как будто праздно шатающихся, становилось всё больше и я, в конце концов, поймала себя на том, что испуганно «подпоясалась» хвостом под рубахой, прижав его кончик к животу. В том же Ырке «горожан» было в разы, а то и в десятки раз больше, но там, если со всего гоблинского мегаполиса собрать «ум», не хватит и на три местных головы. Так что приходилось держать ухо востро, невольно ожидая неприятностей отовсюду — кто угодно захочет малявку обидеть да хотя бы ради развлечения. Конечно, на самый крайний случай можно было «упереться» рогами и затеять драку да показать, что не только внушительные яички укрыты в пузике, но и мои метафизические яйца стали не многим мягче железа. Если прижмут — магию использовать не погнушаюсь ни разу. А так нелепо, но так к месту полученный [Костяной Панцирь], если что — и в рукопашной драке поможет. Рядовые-то пейзане Когтона, как я успела заметить, были всего на два-три десятка уровней выше и, получив пару оплеух или прицельных [Костяных Игл] по головам, тут же «рассосались» бы от греха подальше — те, кто в живых останется. Но после такого перформанса, поглядеть, что за любопытная суета, обязательно подтянется «команда урегулирования» со стен и уже я получу по голове. А с ними и тот «конденсатор» летучий как пить дать припрётся — сомневаюсь, что от него даже сбежать ухитрюсь, не то что сдюжить «дуэль» один на один. «Чего ж сложно-то так? Сложно!.. Непонятно!..» — раздражённо проворчала я в мыслях и, как по минному полю, направилась к центру города. — «Посреди этажей отбиваться от слизней и то куда проще было…» * * * К роскошной сараюхе я не пошла — очевидно, там заседал местный мэр или совет «депутатов» и большие сиськи с красивыми глазками там не котируются. В том смысле, что за пропуск они не сойдут — в такие места кого попало, без роду-имени, не допускают. А тут ещё и возня эта в верхах власти — хорошо если вообще у порога постоять позволят, а не погонят ссаными тряпками прочь. Так что сперва найду-ка я тот самый трактирчик, где, по словам моей змееженщины, работает Лаура. Надеюсь, эльфийка всё ещё в Когтоне. Конечно, неловко вышло, что я так и не сподобилась узнать у Ауры название питейного заведения, но я девочка, бываю глупенькой. Мне простительно и всё такое прочее. И вообще, не думаю, что даже в просторном Когтоне полно «наливаек» с эльфийками-официантками. А познакомится с этой Лаурой было бы очень полезно. Может и ерунда, но даже поддержка простой официантки — местной! — способна сыграть на руку чужачке. Брела я пока что наобум, по курсу «во-о-он туда» с уточнением «куда-то в центр». Поселение, если на вскидку, было километров восьми, а то и всех десяти в поперечнике — ага, совсем махонький такой посёлочек — так что было время прогнать в мыслях диалог с подругой Ауры. А заодно и по сторонам присмотреться получше, да разобраться, о чём там беззвучно трезвонили виртуальные окна. Иной добычи, кроме почти пяти с половиной тысяч разнокалиберных костей, трёх десятков кристаллизованных эссенций жизни среднего качества, пары сотен монет да двух «косарей» светящихся камешков, не случилось. Впрочем, прибыток — и на том спасибо. Зато куда бодрее было с прокачкой. Мортах — обожаю этого «мясоруба»! — умудрился угомонить пару десятков тварей в районе сотенного среднего уровня. Времени считать не было, но с моей помощью и сам, намолотил он солидно. Развернув мигавшее окошко, я увидела суммирующую сводку, чуть не растаяв от удовольствия при виде трёх скупых строчек:

[Получено опыта: +530 646 ехр]

[Получен 74 уровень!]

[Получено 12 баллов Средоточия!]

Вот это прощальный подарок! Догнать его что ли и «угостить» собой на дорожку в знак благодарности? Впрочем, не стоило пачкать момент расставания похотью — хотелось остаться в его памяти просто симпатичной нимфоманкой, а не совсем уж разбитной шлюхой. Не ради себя, ради Мортаха. С благодарностью улыбнувшись, я развернула перед взором окно характеристик. [Сила: 38 Выносливость: 92 Ловкость: 123 Восприятие: 76 Интеллект: 243 Удача: 225 НР: 3 107 НР регенерация, ед/сек: 302 МР: 12 900 МР: регенерация, ед/сек: 811] [Физ. Защита: 30% Сопротивление Тьме: 59% Сопротивление Свету: 9% Сопротивлении Льду: 0% Сопротивление Огню: 0% Сопротивление Яду: 0% Сопротивление Электричеству: 0% Урон (физический): 57 Шанс критического удара: 5% Величина критического урона: 10% Урон (магический): 607] Ожидаемо, всё увеличилось, но особенно радовал рост магического урона — даже не прокачивая [Костяную Иглу], я подняла ей «дамаг» ещё на пятьсот пунктов! Хотелось ещё немного полюбоваться собой, но пришлось вернуться к реальности и смотреть по сторонам — что моё, то уже не убудет. Бестолковое праздношатание жителей — а чем ещё могли заниматься сытые горожане? — конечно же, таковым не оказалось. Народ суетился всё больше по делу. Кто-то перетаскивал тюки, где-то катили тачки с непонятными «овощами», изрядно народу торговало «фастфудом» и всякой мелочевкой с разбросанных тут и там лавчонок. Подновляли мощёные каменными плитами дороги меж домов, в ином месте возводили новое здание, используя подъемный кран непонятной конструкции. Подвозили из-за стен грунт, на котором росли грибы, поднимая его на плоские крыши строений, на которых были разбиты огороды. Я даже увидела парочку тех самых жутких маховиков — как оказалось, это вполне себе строительная техника, прекрасно справляющаяся с прогрызанием траншей в камне! Грохот стоял знатный, но оператор одного из ближайших «колёс», повязав платком голову, и прикрыв лицо странной маской на подобии противогаза, рулил жуткой камнедробилкой, усевшись в специальном кресле справа от вертящегося маховика. Прочие работяги суетились неподалёку, поливая водой пылившие зубья, загружая на тележки оставшуюся позади агрегата дроблёную породу. В общем, хотя на меня и поглядывали с похотливыми ухмылками — а кое-кто помоложе, проходивший мимо, даже игриво за крылья пощипывал — но я слегка переоценила масштаб трагедии, «корячившейся» моим вторым девяноста. Разумеется, иногда слышались возгласы вроде: «Эй, рогатик, к нам загляни — мы с подружками выдоим твои сисечки!..» или «Малышка, сколько за двойной анал просишь?!», однако, в целом, окружающим не было до меня дела. Люди, орки, манджерцы — вся эта разношёрстная братия вела обычную суетную жизнь рабочего люда. Кажется, среди них я даже приметила тех самых эльфов. Правда, кое-как смогла опознала их лишь по высокому росту и просто ангельской, как на подбор, внешности — во всём прочем они были такими же работягами, как и остальные. И уж совсем от сердца отлегло, когда довелось повстречать соплеменниц, вытаращившись на них, как на чудо света! Четыре суккуба, выстроились шеренгой, словно вояки на параде. Каждая из них почему-то именно в левой руке держала по «лаваше-шаурмячному» сверку с какой-то снедью, которую с аппетитом уминали за обе щёки. «Полукровки?» — мгновенно догадалась я. И вдруг загорелась озорным желанием преложить им отхлебнуть из верной фляжки с «Мортахом». Девушки тоже меня заприметили, дружно вздёрнув кверху хвостики от любопытства. Раздались удивлённые возгласы, и барышни буквально на бегу доели свой перекус, бросившись ко мне. После чего четверка этих, о чем-то увлеченно щебечущих и весьма откровенно одетых суккубчиков — тощих, как жерди! — окружила меня стайкой. Уровень их был невысок — пятьдесят восьмой максимум — так что волноваться было не о чем. Я опешила от такого внимания — честно говоря, немного к другому готовилась. А девушки, едва не взмывая в воздух, радостно трепетали крылышками, расцеловав меня, как старую знакомую. Даже, практически, лицо облизали от избытка чувств. Выглядело это действо слегка эпатажно, но, честно говоря, парадоксально показалось очень искренним. Вдобавок к «оральным» приветствиям и под неприкрытые смешки проходивших мимо жителей города, девушки за пару секунд меня ещё и бесстыдно облапили всю! Тоже, как ни странно, без пошлых намеков, а лишь выказывая своеобразное уважение — я сразу поняла, что меня именно приветствуют. Они же в свою очередь ответно подставляли крылья и хвостики, явно требуя симметричных знаков внимания. Я росла среди обычных людей, поэтому этикет суккубов — если нигде не случилось промашки — был для меня темным лесом. Но незнакомые девицы, при всей своей вопиющей вульгарности, отталкивающими не были. Пришлось невольно постигать «нашу» науку общения, трогая и лаская всё, что они подставляли. Кажется, одна из них — коротко стриженая, смазливая блондиночка — тоже оказалась футанари. Но её «мужество» было настолько миниатюрным, что мне пришлось с этой особой «здороваться» на несколько секунд дольше, чем с остальными. Зато блондинка просто засияла от гордости, увидев мой интерес. Хотя ошиблась немного: на моем лице было не восхищение, а охреневание — решение спрятать свой член во влажный «чехольчик» узкой пиздёнки оказалось верным. Если футанари суккубы бывают настолько скромными в плане размеров, то мой бугрившийся венами член до колен явно произвел бы фурор! В итоге я даже слегка увлеклась с приветствием, принявшись нежно покусывать кончик хвоста этой блондинистой футанарьки. Чему она оказалась несказанно рада и с хихиканьем вцепилась зубками уже в мой хвостик. В общем, над нами ненадолго, но густо воскурилось приторно сладкое «мур-мур-мур». Уже откровенно тиская меня, девушки на мгновение застопорились на увесистых с сиськах, жадно сжимая пышную плоть узкими ладошками и во все глаза пялясь, как на одежде проступали мокрые пятна от молока. Хорошо, что я загодя, умываясь, догадалась его сдоить и выходило лишь по несколько капель молоко. Иначе бы эта четверка житья мне не дала. А суккубчики тут же принялись сравнивать тяжеленное, высокое «вымя» под рубахой с бюстом самой «одарённой» из них. Но у меня даже соски были больше, чем у неё — титечки. Когда же тонкие пальцы девушек нащупали мой округлившийся животик, то от четверки просто брызнуло снопом вопросов наперебой: «Мальчик или девочка?!» — «Мальчик»… — буркнула я, поглядывая на реакцию мимохожих прохожих. Девчонки эти слова как будто мимо ушей пропустили, мгновенно удовлетворившись ответом — зачем вообще спрашивали? А спустя пару секунд снова расцеловали меня, на прощание опять натурально обслюнявив щёки, обвивая хвостами мой хвост и приглашая куда-то, не пойми куда. Они весело упорхнули по своим «суккубским» делам, причем одна тут же выцепила какую-то орчанку из толпы и с хохотом потащила ее за руку в переулок, на ходу задирая свою короткую юбчонку. Чёрт его знает, чего соплеменницы вообще хотели, но для меня главным стала парочка выводов. Я не уникум в Когтоне, можно не дергаться — это «раз», и это хорошо. А также, поздно корчить из себя властного демонида — это «два», и это уже не очень хорошо. Чертыхнувшись — чего уши развесила! — я бросилась догонять соплеменниц. Уж эти вертихвостки обязаны знать всё и обо всех в Когтоне. Они-то и подскажут, где искать некую Лауру.