Пронзающая тишина

— Язык проглотила? Не слышу твоего ответа.        Гермиона продолжала таращиться на него, сжимая руки в кулаки так, что у неё побелели костяшки пальцев. Соберись и веди себя так, как будто ничего не случилось. Ты сможешь.        — Да, как раз хотела, — нервничая, спокойно ответила девушка. — Спасибо.        Она быстро вложила мантию ему в руки и хотела пойти в Башню Гриффиндора, но Малфой быстро схватил её за локоть, притянув к себе. Гриффиндорка поморщилась от боли: хватка у слизеринца была отнюдь не слабой.        — Далеко собралась? Я с тобой ещё не закончил.        — Отпусти, мне больно, — прошептала она. Малфой ослабил хватку, после чего выражение лица Гермионы чуть смягчилось. — Что ты хочешь от меня?        — Ничего особенного, — протянул задумчивым голосом Драко. — Что за херню ты устроила пару дней назад?        Девушка недовольно закатила глаза: меньше всего ей хотелось обсуждать это с Малфоем. Она сама с содроганием вспоминала ту ночь, предпочитая забыть о ней как можно быстрее.        — Я плохо себя чувствовала. Видимо, мадам Помфри дала мне какое-то зелье, которое воздействует на мозг, — стиснула зубы Гермиона, когда поняла, что у неё нет выхода, и Малфой просто так от неё не отстанет. — Я была не в своем уме и творила странные вещи. А теперь, с твоего позволения, я пойду.        Малфой усмехнулся.        — Правда? А когда ты говорила насчет Уизли, мне так не казалось, — он откровенно издевался над ней. — Ты даже сказала, что я прав. Этот день нужно отметить в календаре, я впервые услышал от тебя такое. Признаюсь, я польщён.        Гермионе так и хотелось стереть эту самодовольную усмешку с его лица.        — У меня был бред, поэтому мало ли, что я тогда тебе сказала, — девушка залилась краской, молясь про себя, чтобы этот разговор поскорее закончился. — Я бы ни за что в жизни не согласилась бы с тобой.        — Но ведь согласилась же, — парировал Драко, гордо улыбаясь. — Просто признайся себе в этом.        Он выглядел таким довольным, что гриффиндорке захотелось врезать ему. И чего он этим добивается?        — Я не понимаю твои намеки, — зло проговорила девушка, начиная раздражаться. — Скажи прямо, чего ты хочешь от меня?        Слизеринец спокойно посмотрел ей в глаза, ликуя в душе от того, что ему удалось вывести Грейнджер из себя за каких-то пару минут. Хорошая работа.        — Всего лишь благодарностей. Ничего более.        На мгновение она подумала, что ей послышалось, но Малфой выглядел абсолютно серьёзным.        — Что, прости? — спросила ошарашенно Гермиона.        — Грейнджер, какая же ты глупая, — он рассмеялся, чем ещё больше поразил гриффиндорку. — Я сказал «благодарностей», а не извинений.        Глубокий вздох. Гермиона пыталась дышать в обычном ритме, но из-за Малфоя это становилось непосильной задачей.        — Я уже поблагодарила тебя, — констатировала она, отводя взгляд от парня.        — Это за мантию. А как же за то, что я тебя спас? — ухмыльнулся слизеринец, наслаждаясь реакцией Гермионы. — Причем дважды.        Набрав воздуха в легкие, девушка посмотрела ему в глаза и, вложив в свой голос как можно больше сарказма, произнесла:        — Спасибо. Я могу идти? — скорчила рожицу она.        — Ну-ну, Грейнджер. Я ожидал от тебя гораздо большего, — протянул нарочито расстроенным голосом Малфой. — Давай, попробуй ещё раз, с чувством и выражением. Это не так сложно, как кажется.        Гриффиндорку уже начинало откровенно бесить происходящее: ей хотелось побыстрее покончить с этим. Она подошла к слизеринцу так близко, что их разделяла буквально пара сантиметров. Гермиона наклонилась к нему и прошептала:        — А не пойти бы тебе куда подальше? — она мило улыбнулась.        Малфой не растерялся:        — Куда? — он выглядел заинтересованным, смотря на неё свысока.        Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но не успела сделать этого: справа от них послышались шаги. Должно быть, завтрак уже начался, поэтому студенты уже спешили в Большой Зал.        Пока девушка паниковала, Малфой быстро притянул её к своей груди, и они вдвоём скрылись за колонной, находясь друг к другу слишком близко. Она тяжело дышала, и Драко шикнул ей:        — Грейнджер, гиппогриф тебя подери, не дыши так громко! Ты хочешь, чтобы нас увидели?        Эти слова не удивили Гермиону, но у неё получилось немного замедлить своё дыхание. Странно, но в объятиях Малфоя она чувствовала себя уютно: его руки были теплыми и приятно согревали кожу. Ей снова показалось, что запахло малиной. Девушка вдохнула глубже, втягивая в себя этот аромат.        Драко ждал, когда тот, кто помешал их разговору, пройдёт мимо. Когда он увидел этого человека, в нём начал закипать гнев: это была Сьюзен Боунс — одна из старост Пуффендуя. Именно из-за неё Малфою пришлось проводить время с Грейнджер несколько дней назад. Он буквально был готов убить пуффендуйку за это, но та уже заворачивала за угол, проходя мимо них.        Спустя минуту шаги затихли, и Гермиона решилась тихо спросить:        — Он ушёл?        — Не он, а она. Ушла, — протянул Драко спокойным голосом.        Девушка подняла голову и посмотрела на него, ожидая, когда он отпустит её, но парень не спешил отстраняться. Слизеринец сверлил гриффиндорку взглядом.        — Ты так и не поблагодарила меня, Грейнджер.        — Не вижу в этом необходимости, — прошептала на выдохе она.        Его серые глаза потемнели. Гермиона покрылась мурашками, когда заметила это. Малфой опустил взгляд на приоткрытые губы Гермионы, которая тяжело дышала.        Через мгновение произошло то, чего не ожидал ни один из них. Малфой накрыл губы Гермионы своими, сокращая расстояние между ними до нуля. Девушка попыталась оттолкнуть слизеринца и сопротивляться ему, но вскоре поняла, что это бессмысленно. В конце концов, Гермиона сама не заметила, как начала отвечать на его поцелуй. Драко положил руку ей на затылок, притягивая к себе ближе. Гриффиндорка же, в свою очередь, обняла слизеринца за плечи. В этот момент реальный мир словно прекратил существовать: они были так поглощены друг другом, что не замечали ничего вокруг.        Сердце Гермионы билось так быстро, что, казалось, ещё немного, и оно выпрыгнет из груди. Драко целовал её с такой страстью, что девушка начала дрожать от его прикосновений. Она почувствовала, что сейчас упадёт, но Малфой не дал ей сделать этого, придерживая её за талию.        Почувствовав, что ему не хватает дыхания, слизеринец отстранился, и теперь осуждающе смотрел на Гермиону, которая выглядела смущённой.        — Забудь, Грейнджер. Ничего не было, — сказал парень с непроницаемой маской на лице, обходя растерянную девушку. — Если расскажешь кому-то об этом, то тебе же будет хуже.        — У меня никого нет, забыл? — съязвила гриффиндорка. — И вообще, что ты себе позволяешь? По-твоему, так должна выглядеть благодарность?        Малфой посмотрел на неё сверху-вниз и произнес с презрением:        — Это была случайность. К тому же, целоваться ты совсем не умеешь.        Он был готов провалиться сквозь землю от стыда, но ему понравилось. И Гермионе, судя по тому, что она ответила на его поцелуй, тоже. Но ни один из них не был готов признать это.        — Кто бы говорил, — проворчала девушка. — Всего наилучшего.        Гермиона толкнула его плечом, чтобы направиться к себе, и пробормотала под нос:        — Сволочь.        — Я всё слышу, Грейнджер!        Девушка посмотрела на него напоследок, закатила глаза и направилась в Башню Гриффиндора. Проклятый Драко Малфой.        Что, к чёрту, происходит между ними?       

***

       — Ну, и чего наш принц такой кислый? — насмешливо спросил Блейз, передавая Малфою яблоко.        После утренней встречи он был настолько зол, что чуть не проломил кулаком стену. Проклятая грязнокровка буквально высосала из него все силы. Драко чуть было не усмехнулся, воспринимая эту фразу всерьёз, но потом его начала распирать злость: он ведь сам потянулся к ней. А она практически не сопротивлялась, если не считать первые несколько секунд.        Этот поцелуй настолько сбил его с толку, что слизеринец забыл о том, что собирался отправить письмо матери. Дафна сделала это ещё несколько дней назад и теперь с нетерпением ждала ответа. Малфой решил последовать её примеру. В последнее время его мысли так часто были заполнены Грейнджер, что он забыл про гребаную помолвку.        Когда она ушла, он положил руки в карманы, нащупав в одном из них письмо. Нельзя было откладывать его отправку. Отправив письмо, Малфой почувствовал, что ему полегчало. Их план должен сработать.        — Как же меня все заебали, блять. Ты просто себе не представляешь, — ответил Драко, надкусывая яблоко.        — Ты про помолвку? — приподнял бровь мулат. — Вы написали письма, остается только ждать.        Малфой кивнул, мысленно соглашаясь с ним: теперь дело было за их матерями.        — Но, мне кажется, дело не только в этом.        Услышав эти слова, Драко нахмурился: друг как будто видел его насквозь. И тут, по случайному стечению обстоятельств, в Большой Зал вошла Грейнджер, смотря на него с высоко поднятой головой. Малфой скривился в ответ, но Гермиона продолжала сохранять непроницаемое выражение лица. Она дошла до своего места и отвела от него взгляд, переводя свой взор на очкастого и младшую Уизли.        — Ууу, — протянул Блейз, проследив за взглядом своего друга. — Ну всё понятно. Колись, что у тебя с ней?        Малфой выругался про себя: это же надо было так проколоться.        — Нет ничего, что связывало бы нас. И не будет никогда, — прошипел он, стиснув зубы.        — Мне показалось, что вы убиваете друг друга взглядами, — расхохотался итальянец. — И это ничего?        Казалось, Драко сейчас взорвется.        — Ладно, друг, я тебя понял, не утруждайся. Если захочешь рассказать, я весь внимание.        Именно это было одной из причин, почему Малфой считал Блейза своим другом. Он никогда не задавал лишних вопросов и не сувал свой нос туда, куда не следует. Для Малфоя это много значило: Драко был не тем человеком, который так просто начнет делиться своими переживаниями и рассказывать о том, что у него на душе.        — Гермиона? Ну наконец-то, — улыбнулась Джинни, заметив её.        — Привет, — поздоровался Гарри с гриффиндоркой. — Как ты? Мы хотели проведать тебя, но Помфри прогнала нас. Однако мы не оставили попыток попасть к тебе, — подмигнул друг.        Девушка весело рассмеялась, ощущая, что с души падает камень: Гарри и Джинни были рады видеть её, она чувствовала это всем своим нутром. Настроение мгновенно улучшилось.        — Всё хорошо, но я чуть не умерла от скуки, — сказала Гермиона наигранно раздражённым голосом. — Представляете, мне даже не дали книг!        Гарри и Джинни переглянулись.        — Гермиона, ну опять ты за своё! Книги никуда от тебя не убегут, — произнесла весёлым голосом Уизли. — Уверена, что они соскучились по тебе так же сильно, как и мы.        Гриффиндорка широко улыбнулась. Ей не хватало общения с друзьями за время, проведённое в Больничном крыле. Она ни с кем не общалась, если не считать... Малфоя. Хотя, назвать это общением было трудно. Слизеринец и правда был единственным человеком, который контактировал с ней за последние дни.        — Я тоже очень скучала, — хихикнула Гермиона. Она обвела взглядом гриффиндорский стол и заметила, что Рона не было. — А где...?        — Тот, кого нельзя называть? — перебил её Гарри, положив руку на плечо Джинни. — До сих пор дуется.        — Ведёт себя, как семилетний ребёнок, — проворчала рыжеволосая. — И не смей расстраиваться из-за моего братца, он того не стоит.        Гермиона лишь кивнула в ответ, соглашаясь с её словами. Она пододвинула к себе кружку с малиновым чаем, собираясь отпить из неё, но Уизли вырвала её из рук недоумённой девушки.        — Никакого чая, пока не съешь яичницу! — строго проговорила она, пододвигая к удивлённой Гермионе тарелку с едой.        — Джинни! Это нечестно.        Гарри поддержал свою девушку:        — Всё честно, Гермиона. Или ты хочешь снова упасть в обморок? — приподнял бровь парень.        — Да ну вас, — проворчала Грейнджер, но всё же начала есть. — Изверги.        Поттер и Уизли удовлетворённо улыбнулись, радуясь тому, что они смогли заставить свою подругу поесть. Гермиона отметила про себя, что еда была вкусной. Она так давно не ела, что уже успела забыть её вкус. Гриффиндорка скользнула взглядом по своим рукам: они были настолько тонкими, что кости буквально просвечивали сквозь кожу. Наверняка, со стороны это выглядело ещё хуже. Девушка недовольно поморщилась: во что она себя превратила? И всё из-за какого-то придурка.        Друзья Гермионы были приятно удивлены: гриффиндорка съела яичницу до конца, что случалось довольно редко, особенно в последнее время. Она вытерла рот салфеткой и вопросительно посмотрела на них.        — Раз все позавтракали, то пошли в гостиную, — сказала радостным голосом Джинни, и троица направилась к выходу. — Кстати, сегодня мы идём в Хогсмид. Гермиона, ты с нами?        Гриффиндорка тем временем таращилась на стол Слизерина, заостряя своё внимание на обладателе платиновых волос. Он, почувствовав её взгляд, посмотрел на неё с нескрываемым отвращением. Гермиона вздёрнула нос и подняла подбородок, показывая своим видом полное равнодушие.        Быстро отвернувшись от Малфоя, она перевела внимание на Джинни, которая задала ей вопрос и теперь ждала от неё ответа.        — Прости, я не услышала, — смутилась Гермиона. — Что ты спросила?        — Ты пойдёшь с нами в Хогсмид? — повторила свой вопрос Джинни, пристально смотря на подругу.        Конечно, она хотела, несмотря на то, что в их компании Гермиона чувствовала себя третьей лишней. Как-никак, Гарри и Джинни были парой, и им, наверное, хотелось побыть вдвоём. Гриффиндорка уже хотела согласиться на предложение подруги, но её окликнул мужской голос, который сначала показался ей незнакомым.        — Гермиона!        Девушка обернулась и увидела Уэйна Хопкинса — старосту Пуффендуя. Они знали друг друга, но общались мало, в основном по учёбе, изредка спрашивая друг у друга, как дела. Гермионе он казался добрым и отзывчивым, в отличии от того же Малфоя. Мерлин, ну почему этот проклятый слизеринец снова приходит ей на ум? В последнее время его стало слишком много.        В ответ на её вопросительный взгляд пуффендуец спросил:        — Можно с тобой поговорить? Наедине.        Это было неожиданно. Гриффиндорка повернулась к своим друзьям, чтобы предупредить их об этом, но Джинни, которая услышала их разговор, просто сказала:        — Мы подождём тебя здесь.        Гермиона кивнула и подошла к Уэйну. Он выглядел смущённым, и девушка почувствовала себя не в своей тарелке, не зная, о чём будет разговор. Хопкинс посмотрел ей в глаза и начал говорить:        — Слушай, я хотел подойти к тебе ещё после того патрулирования, но, как оказалось утром, ты была в Больничном крыле. Туда не пустили Поттера и Уизли, и я подумал, что меня тоже не пустят, поэтому подхожу к тебе только сейчас.        Она вздрогнула, когда парень заговорил о патрулировании. Гермиона предпочитала забыть эту ночь, как кошмарный сон. Впрочем, как и оставшиеся дни, во время которых ей приходилось пересекаться с Малфоем.        — Мне жаль, что из-за меня тебе пришлось патрулировать школу, так ещё и с этой змеёй. Я правда не хотел, чтобы так вышло. Кроме того, ты упала в обморок... Прости меня, — виновато произнёс Уэйн, рассматривая ближайшую стену. — Мне правда неудобно перед тобой.        — Я не понимаю, за что ты извиняешься, — ответила Гермиона. — Мне стало плохо из-за того, что я много нервничала, патрулирование здесь ни при чём. Я сама виновата в произошедшем.        Уэйн ободряюще улыбнулся.        — Хорошо, раз ты так считаешь. Но Малфой...        — Всё было нормально, — перебила его девушка. — Не стоит переживать об этом, а уж тем более — просить прощения. Мы смогли более-менее найти общий язык.        Ну, конечно, если не считать взаимной неприязни и кучу оскорблений в придачу.        — Не убили друг друга, это самое главное, — добавила она для правдоподобности.        Пуффендуец рассмеялся, когда Гермиона сказала это.        — А ты, оказывается, оптимистка.        Ха-ха, знал бы ты, как всё обстоит на самом деле.        — Раз ты говоришь, что ничего страшного, то я рад. Всё же, я чувствую себя немного виноватым перед тобой, — смутился парень, — поэтому хотел бы пригласить тебя в Хогсмид. Как ты на это смотришь?        Девушка задумалась: предложение Уэйна казалось заманчивым. До её попадания в Больничное крыло они с Гарри и Джинни обсуждали предстоящий поход в Хогсмид, и парочка предложила ей пойти туда вместе с ними. Она же ответила, что подумает, потому что ощущала, что её друзья хотят побыть наедине, а ей не хотелось быть третьей лишней. Ребята были слишком вежливы, чтобы сказать Гермионе об этом. Так что гриффиндорка решила мгновенно принять предложение Уэйна:        — Хорошо, раз ты так настаиваешь, — улыбнулась она, — то я согласна.        Лицо пуффендуйца просияло.        — Мерлин, а я и не думал, что ты согласишься! Встретимся на улице?        — Идёт, — радостно ответила Грейнджер.        — Отлично, тогда до встречи. И оденься потеплее.        Уже второй раз за утро о ней кто-то заботился. Эта мысль приятно согревала душу.        — Обязательно. До встречи, — попрощалась девушка, махнув рукой пуффендуйцу.        Она подошла к Гарри и Джинни. Они наблюдали за их разговором и выглядели явно заинтересованными.        — Ну, и о чём был разговор? — ухмыльнулась Джинни, приобняв подругу за плечи.        Гермиона глубоко вздохнула.        — Уэйн извинялся за то, что мне пришлось патрулировать вместо него и Сьюзен в ту ночь, когда... — осеклась она. — Думаю, вы поняли, о чём я.        Гарри окинул её весёлым взглядом.        — По-моему, вы не только об этом разговаривали.        — Особенно судя по тому, как ты покраснела, — заметила Джинни. — Что такого он тебе сказал?        Грейнджер закатила глаза, заранее зная, какая реакция будет у рыжеволосой, когда она расскажет об этом. После войны Джинни отчаянно пыталась с кем-то свести Гермиону, что изрядно раздражало последнюю. Ей даже доводилось сходить на парочку свиданий, но те парни были не в её вкусе. Младшую Уизли это никак не останавливало: она вела себя, как сваха, и пыталась найти парня Гермионе. Гриффиндорка лишь пожимала плечами и говорила, что ей никто не нужен. Да и зачем искать кого-то, когда есть такие прекрасные друзья? Хоть Гарри и Джинни большинство времени проводили вместе, но они никогда не забывали про Гермиону.        — Ничего особенного, — произнесла Гермиона в точности, как Малфой пару часов назад, — просто пригласил меня в Хогсмид. Вы не против, если я пойду с ним, а не с вами?        — Что? — протянула Джинни, удивлённо таращась на Гермиону.        Она набрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы повторить ещё раз.        — Он пригласил...        — Нет, я услышала! — поражённо воскликнула Джинни. — Гермиона, это же прекрасно!        Гарри рассмеялся и решил вклиниться в их разговор:        — Гермиона, конечно же, мы не против. Нас только обрадует тот факт, что ты расширишь свой круг общения.        — Хорошо, — облегчённо улыбнулась гриффиндорка. — Я и правда особо ни с кем не общаюсь, если не считать вас двоих.        И Малфоя. Чтоб он провалился.        — Что наденешь? — пришла в себя Джинни. — Свидание, как-никак.        — Джин! Никакое это не свидание! — возмущённо сказала Гермиона. — Это просто дружеская прогулка, не более.        — Эй, не злись, — весело произнёс Поттер. — Ты же знаешь Джинни.        Девушка промолчала, но спустя пару секунд залилась смехом. И правда: Джинни есть Джинни.        — Ну-ну, дружеская прогулка, — продолжала подтрунивать Уизли. — Дорогая, не закатывай так сильно глаза, иначе они вылезут из орбит.        Гарри с Гермионой уже откровенно хохотали. Их смех, казалось, был слышен на весь Хогвартс. Почувствовав, что им не хватает воздуха, они перестали смеяться и пытались восстановить дыхание.        — Прекращай этот цирк, — сказала Гермиона, сдерживая смех. — У меня уже лёгкие болят.        — Прекратить что? — нахмурилась рыжая, впервые услышав это слово в лексиконе гриффиндорки.        Гермиона уже хотела было начать объяснять значение этого слова, но Гарри опередил её:        — Неважно. Давайте быстрее, иначе мы ничего не успеем.        — И правда, ведь Джинни снова будет собираться целый час, — подколола подругу Гермиона.        — Точно! — просияла Уизли, будто не услышав последнюю реплику гриффиндорки. — Нужно же ещё подобрать одежду Гермионе.        Увидев, как Грейнджер надула щёки после высказывания Джинни, парень посмотрел на неё и сказал:        — Не зли её, иначе Хопкинсу попадёт от Гермионы. Всё-таки хочется, чтобы после Хогсмида он вернулся целым и невредимым.        Он был абсолютно прав: Гермиону лучше не видеть в гневе. Это зрелище было точно не для слабонервных.        — Вы двое просто невыносимы, — нахмурилась Гермиона.        — Какие есть, — произнесла парочка одновременно, обнимая друг друга.        Они дошли до гостиной Гриффиндора и направились по своим комнатам, чтобы переодеться в теплые вещи и пойти, наконец, в Хогсмид.        Гермиона подошла к зеркалу в ванной и заметила, что впервые за несколько месяцев её глаза светятся счастьем.        Кажется, что всё начинало потихоньку налаживаться. По крайней мере, ей хотелось верить в это.